'Вопросы к интервью


М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Татьяна Фельгенгауэр, ещё раз добрый день, Тань.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Добрый день.

И. ЗЕМЛЕР – Привет, Тань.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Добрый день. Рассказывай.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Ну, здесь, не знаю, слышно вам или нет, на заднем плане звуки музыки… это значит, что началась концертная часть митинга. Выступления спикеров закончились. Сейчас их разрывают на части журналисты из тех, кто не уехал. А мы под сгущающимися чёрными тучами слушаем концерт.

Материалы по теме

Как вы считаете, митинговая активность постепенно трансформируется в политическую составляющую?

да
81%
нет
17%
затрудняюсь ответить
2%


У нас пока идёт только концерт, дождь пока не идёт. Люди потихонечку, насколько я вижу, потихоньку начинают расходиться, хотя около сцены, вот, насколько хватает… ещё очень много народу с флагами, и многие хотят остаться на концерте.

Так что сейчас будет культурная программа.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Всё ли, Татьяна, проходит штатно?

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Всё проходит нормально, не считая одного эпизода, который я тут наблюдала. В рядах возникло какое-то движение, и организаторы попросили сотрудников полиции подойти, обратить внимание на человека с микрофоном, с наушником, который очень важно говорил что-то… но у него не было никаких документов, никаких аккредитаций, и его попросили увести с территории, вот здесь за сценой, где все спикеры, выходящие со сцены, стоят. Его попросили уйти с этой территории, и полиция его проводила. Вот это был, пожалуй, на моих глазах единственный инцидент… не полюбили человека в сером пиджаке.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Ну, и один вопрос – он не имеет отношения, так сказать… он имеет отношение знаешь, к чему? К нашим с тобой отношениям.

И. ЗЕМЛЕР – Я пока ничего не слушаю.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Где твой мини, скажи мне.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Что мой?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Мини, мини, машина твоя, мини называется.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – У подъезда стоит.

И. ЗЕМЛЕР – Матвей, зачем тебе?

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – У подъезда стоит. Я же шествие прошла от Пушкинской до Сахарова. Ой, сейчас замечательный момент, я смотрю, как все фотографируют Владимира Лукина, Михаила Федотова и господина… Все борцы за права человека дружно стоят втроём и фотографируются.

И. ЗЕМЛЕР – На чьём-то фоне или сами по себе?

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Нет, друг с другом, вот, они втроём так встали и фотографируются.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Скажи, мы тут в студии сидим, в отличие от некоторых, которые гуляют, погода какая?

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Ну, в начале шествие я промокла насквозь, потом, пока мы шли, я думала, что у меня будет солнечный удар.

И. ЗЕМЛЕР – Высохло?

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Да, я высохла. В ногах только по-прежнему немного хлюпает, а сейчас опять сгущаются такие чёрно-синие тучи, и очень сильный ветер подул, поэтому я подозреваю, что сейчас ливанёт, и народ вынужденно начнёт расходиться.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Спасибо тебе большое. Успеха.

И. ЗЕМЛЕР – Спасибо.



М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Ну что, я представляю вам гостя с большим удовольствием. Это вице-президент Центра политических технологий Алексей Макаркин. Здрасте.

А. МАКАРКИН – Здравствуйте, здравствуйте.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Да. Ну, чему свидетелями мы с вами сегодня являемся?

А. МАКАРКИН – Ну, мы являемся свидетелями, я думаю, нескольких вещей. Во-первых, того, что оппозиция никуда не исчезла, это мы уже видели на предыдущем митинге 6 мая, когда были разные мнения. Может, оппозиция выдыхается. Может, после президентских выборов всё заканчивается. Нет, она осталась. Это раз.

И она даже так очень ударно завершила политический сезон, так скажем. Был такой, наверное, символический момент, потому что сейчас будут люди разъезжаться. Следующие большие сборы, большие акции будут только осенью, если ничего экстраординарного не произойдёт. Они так ударно завершили. Это раз.

И. ЗЕМЛЕР – Что вы имеете в виду под «экстраординарно».

А. МАКАРКИН – Ну, не знаю. У нас август такой месяц, знаете, то ГКЧП какое-то, то подводная лодка, она утонула, то ещё что-то. Но я всё-таки очень надеюсь, что не будет ничего экстраординарного, потому что у нас если экстраординарное, то что-то трясет так, что потом плохо. Ну, надо сказать, если вспомним, 1998-го дефолт был. Но лучше эту тему слишком много не поднимать, потому что передача не об этом.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Итак, первое. Оказывается, она есть.

А. МАКАРКИН – Она есть. Это серьёзная сила, и так далее. Далее. Что проистекает из первого? Она не испугалась. Потому что был митинг и демонстрация 6 мая, точнее говоря, была демонстрация, до митинга так дело и не дошло, разогнали. Вот. И после этого начались все эти известные события, стали срочно принимать репрессивные законы, сначала додумались чуть ли не до того, чтобы 1,5 миллиона штрафовать, потом чуть снизили, потом ещё снизили, но всё равно там штрафы очень большие.

И кроме этого, стали активно в последнее время арестовывать участников акции 6 числа, плюс вчерашние события, когда штурмовали квартиры буквально, вот, штурмовали, обыскивали буквально, и т.д., и т.п. И всё равно пришло, вот, те люди, которые хотели придти, они это реализовали.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Скажем так – много пришло.

А. МАКАРКИН – Много пришло. Можно говорить, там, или 50 тысяч, или больше 50 тысяч, там, ну, я всегда человек очень консервативный, поэтому я всегда оценки такие… достаточно консервативные об этом… говорят цифры 100 тысяч, но я в этом, мягко говоря, не вполне уверен.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Вы знаете, я вам хочу единственное сказать, Алексей, вы посмотрите фотографии. И они красноречивее любых наших скептических…

А. МАКАРКИН – Нет, я просто сам с этого мероприятия.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Я понимаю.

А. МАКАРКИН – Фотографии – они, конечно, эффектны, но они не могут всего показать.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Хорошо, бог с ним. Есть ли ещё что-то?

А. МАКАРКИН – В любом случае много. Есть акции, на которые пришло не много людей, как, допустим, сразу после президентских выборов на Пушкинской площади, здесь пришло много. Если 50 000 в жару, когда уже люди разъехались и так далее, это уже много.

И плюс при таком психологическом давлении и так далее. Это второе. А третье…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Важный нюанс. Последние обыски, которые были вчера, они были катализатором бОльшего количества…

А. МАКАРКИН – Я не думаю. Я думаю, что катализатором было законодательство новое репрессивное. Вот, оно стало катализатором, потому что у нас обычно всё-таки человек как-то свои планы планирует, извините за тавтологию, на какое-то время, то есть он думает, что будет делать 10-го, 11-го, 12-го.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Ага, хорошо. Ещё.

А. МАКАРКИН – Здесь люди приняли решение заранее. Причем, это не только содержание закона, но и порядок принятия этого закона сыграл здесь большую роль.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – А, это цирк?

А. МАКАРКИН – Это цирк, да, как это всё проходило. Это шоу. Когда принимали вначале 3 минуты на поправку, потом дошли даже до 15 секунд, вот это такое шоу.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Да, фраза господина Плигина: «Да мы ваши поправки и не читали» или как там он сказал… «Вы слишком оптимистично думаете, что ваши поправки кто-то читает». Вообще, честно говоря, депутаты после этого обычно уходят из парламента, после такого самопризнания.

А. МАКАРКИН – Ну, после такого самопризнания, может, уходят из какого-то другого парламента, из нашего не уходят. У нас парламент только-только становится местом для дискуссий, так скажем, каковым он не являлся в течении долгого времени. Это второе. Третье проистекает из второго.

Что такие действия власти – они не просто не запугивают, они являются ещё дополнительным катализатором, дополнительным раздражителем, то есть какая-то часть людей, которые, может быть, хотели отдохнуть, уехать на дачу…

И. ЗЕМЛЕР – Отсидеться.

А. МАКАРКИН – Отсидеться от этой жары, от этой постоянно меняющейся погоды, то дождь, то жара, и так далее, они вчера стали возвращаться… это было видно, это отмечали люди, как на въезде в Москву стали образовываться пробки. То есть они всё-таки уехали 10-11, посмотрели, отдохнули, что на их садовых участках всё нормально, и вернулись.

И. ЗЕМЛЕР – Значит, обыски 11-го всё-таки сыграли свою роль.

А. МАКАРКИН – Нет, я думаю, доклады были заранее.

И. ЗЕМЛЕР – Вот, на фоне этого репрессивного закона, на фоне вчерашней, скажем так, акции устрашения вас не удивляет настолько демонстративно-мирный характер сегодняшнего митинга?

А. МАКАРКИН – Нет.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Ты имеешь в виду со стороны власти?

И. ЗЕМЛЕР – И со стороны власти тоже.

А. МАКАРКИН – Нет, ну со стороны власти просто вопрос – кто этим занимается? Насколько я понимаю, когда этим дают заниматься властям Москвы, то всё спокойно. Они совершенно не заинтересованы в том, чтобы идти на какие-то конфликты, какие-то разгоны и так далее. Они наоборот хотят, чтобы на их территории было всё спокойно, благочинно, как, в общем, сейчас всё и происходит.

Для них меньше проблем. Они не хотят их искусственно создавать никому, в первую очередь самим же себе. Что касается оппозиции, то у нас иногда преувеличивается степень её, наверное, невменяемости, потому что оппозиция действительно радикализировалась, это факт, радикализировалась в том смысле, что очень чёткая персонификация критики в адрес Путина, она требует именно его ухода, главное основное требование митингующих, оно консенсусное, но при этом они не хотят сознательно идти на какие-то провокации в том случае, если для этого нет никаких внешних условий. То есть когда, допустим, была демонстрация 6 мая, там был конфликт.

И. ЗЕМЛЕР – Вот эти заграждения, конечно, сыграли свою роль.

А. МАКАРКИН – Ну, заграждения, эти космонавты… просто они увидели… даже, может быть, не эти дополнительные наряды, которые стояли на Болотной площади, а когда они…

И. ЗЕМЛЕР – А прочувствовали намерения им не мешать.

А. МАКАРКИН – А когда они прочувствовали эти намерения, эту атмосферу, когда стояли эти ряды на Большом каменном мосту, это сразу сыграло свою роль. Они увидели эти ряды, они увидели, что к ним относятся, как к врагам, что как к какой-то орде, которая хочет штурмовать Кремль, наверное. И они опять уселись…

И. ЗЕМЛЕР – Эта спичка была брошена в этот общий бензобак.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Я прошу прощения. Мы сделаем небольшую паузу сейчас. И у нас телефонное включение. Я напоминаю, у нас в студии вице-президент Центра политических технологий Алексей Макаркин, и на связи известный телеведущий Михаил Шац. Михаил, здравствуйте.

М. ШАЦ – Здравствуйте.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Михаил, были?

М. ШАЦ – Что-что? Я был, да. Я и сейчас…

М. ГАНАПОЛЬКИЙ – Я и сейчас там, да? Ну, давайте. Художники – они люди независимые, и как ходят слухи, не ангажированные и объективные. Вот, ваш объективный взгляд, чему свидетелями сегодня мы были?

М. ШАЦ – Мне кажется, мы были свидетелями того, что предсказанный «протест смерти» откладывается. Мне кажется, что вполне сопоставимое количество участников с … в декабре. Мне кажется, что всё это сейчас в самом разгаре. Этому свидетелями мы и стали, мне кажется.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Вы как бы точку зрения на жизнь вашу наша аудитория знает? Вот, вы удовлетворены не столько тем, как это прошло. Все сказали, что это в принципе прошло мирно. А как бы какой-то некой виртуальной целью этого митинга, которую, впрочем, все затрудняются сформулировать.

М. ШАЦ – Ну, вот, я вам точно могу сказать, зачем я пришёл, и я думаю… вы бы пришли туда за одним только – не чувствовать себя маргиналом, а чувствовать себя частью чего-то большого приятно. Люди любят… Мне кажется, что все эти люди просто посмотреть друг на друга, пощупать, послушать и разойтись опять.

И. ЗЕМЛЕР – Убедиться, что каждый не один такой?

М. ШАЦ – Конечно, конечно.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – А вот ещё у меня к вам один вопрос, Михаил. Именно потому что вы не политик, задаю вам этот вопрос. Мы тут со многими говорили, в том числе с теми, кто принимал участие в организации этого митинга, и они акцентировали внимание, что митинг был не вообще, а для принятия неких конкретных решений, вы знаете, там принималась некая резолюция и так далее. Вот, вы почувствовали, что постепенно экстраполируется, как принято говорить, митинговщина в политику?

М. ШАЦ – Ну, в общем, мне кажется, давно уже пора… Я надеюсь, что это станет каким-то этапом… потому что, конечно, нужно конкретное требовать, не просто декларация, с которой можно соглашаться или нет, а чего-то конкретного хочется. И в этом смысле я доволен, потому что хочется конкретики. Знаете, вообще, если честно, я такое ощущение получил сегодня, как будто люди сосредоточенно пришли на работу, вот такое у меня ощущение от увиденного сегодня. Это не была какая-то эйфория, которая в Болотной или на Сахарова в декабре, эйфория того, что мы просто пришли, вышли, мы увидели так много. А это была просто работа. Люди пришли, вот, они были… в праздник они решили поработать сверхурочно. И вот они пришли и сделали какое-то дело для себя важное.

И. ЗЕМЛЕР – Михаил, смотрите, в декабре на Болотной и на Сахарова витала такая мысль, что можно что-то изменить до президентских выборов, как-то перевернуть ситуацию. Сейчас понятно, что этого не удалось по тем или иным причинам сделать. И нет ли разочарования от этого?

М. ШАЦ – Нет, вообще разочарование – это уж точно не то чувство, которое я здесь испытал, и поверьте, это вообще не разочарование, это может… понимаете, в чём дело? Просто довольно быстро, не знаю, как у кого, но ещё в декабре у меня не было такого оптимистического настроя на то, что к марту всё будет решено. Поэтому это большая работа. И я думаю, что к этому надо нормально относиться абсолютно.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Спасибо большое.

И. ЗЕМЛЕР – Спасибо.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Михаил Шац. Я напоминаю, что у нас в студии… мы вместе с Инессой Землер принимаем Алексея Макаркина. Алексей, я хотел бы акцентировать, ну, знаете, ведущий, обычно журналист, всегда получается передача, когда он говорит о том, что ему лично интересно. Вот, для меня этот эфир и беседа с вами, и беседа с Инессой – она тоже для меня, так сказать, она не столько мой партнёр, сколько мне интересна её точка зрения, просто моя манера такая так вести эфир.

Я через вас познаю мир, я пытаюсь понять, насколько соответствует моё мироощущение вашему. Смотрите, самый главный вопрос, о котором я сейчас предложил бы порассуждать, и тебе, Инесса, тоже, и нашим радиослушателям, о конвертации… мне не нравится это слово – «митинговщина», понимаете?

И. ЗЕМЛЕР – Намерение в результат?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Нет. Просто я не знаю, как иначе сказать. Мне не нравится… о конвертации митинговой…

И. ЗЕМЛЕР – Уличной активности.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Уличной активности, да, просто уже слово «уличной» тут не совсем стилистически подходит. Митинговой активности в реальной политику. Сегодня у нас были, Алексей, беседы с разными людьми. Было 3 точки зрения. Значит, пессимисты говорили, что всё остаётся на своём месте и ничего не конвертируется, да, потому что… по двум причинам. Во-первых, неконкретные требования. Во-вторых, Путин, типа власть, да, она не замечает этого, то есть оппозиции нет.

Вторая точка зрения была, что сделаны реальные шаги! Мы подписали бумагу, и далее… и так далее.

Третья точка зрения, вот, кто её сказал в нашем эфире, что всё-таки эта конвертация постепенно происходит из-за чего?

И. ЗЕМЛЕР – Орешкин.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Да, Орешкин. Он сказал, что появляются в результате всего этого варева другие формы. Какие он упомянул7

И. ЗЕМЛЕР – Итальянскую забастовку…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Итальянская забастовка в парламенте. То есть, короче говоря, что это такой… это мечта Владимира Владимировича Путина, то есть не революционный, а эволюционный момент, понимаете? Всё-таки к чему склоняетесь вы?

А. МАКАРКИН – Ну, я тоже склоняюсь к третьему варианту, потому что, ну, что касается того, что ничего не получается, ну почему не получается? Вот, например, сегодня эта акция была достаточно интересно структурирована. Там и раньше были такие решения, что одной колонной идут левые, другой – правые, третьей идут гражданские активисты и либералы.

Сейчас они шли не колоннами, сейчас они шли какими-то отдельными группами, и от этого это было ещё более эффектно, потому что, скажем, отдельные группы партии «Демократический выбор», если говорить о складывании партийной системы. Другой группой – это партия, недавно тоже созданная, Андрея Нечаева.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Он анонсировал в нашем эфире, все знают.

А. МАКАРКИН – Вот. Они шли другой группой. Третьей группы шли националисты. Причём, если раньше шли националисты как бы вообще, сейчас такое ощущение, что они уже как-то структурируются как-то внутри себя. Есть национал-демократы, есть ещё более радикальные националисты, и так далее. То есть идёт процесс структурирования внутри каких-то идеологических направлений. Важно только…

И. ЗЕМЛЕР – Извините, я перебью, но вот это структурирование означает только структурирование внутри той колонны, которая вышла на улицу. Внешнего эффекта… Какой внешний эффект?

А. МАКАРКИН – Ну, какой внешний эффект? В октябре будут выборы. Причём, будут выборы региональные, будут выборы муниципальные. Вот там мы и увидим, потому что сейчас значимость муниципальных выборов растёт. Насколько я понимаю, самые разные силы собираются в них участвовать. Вот, в ближайшее время будет съезд республиканцев, где они официально объединятся с Партией народной свободы. И они собираются идти уже на осенние выборы, поэтому они именно объединяются на основе республиканцев, чтобы там не стоять в очереди на регистрацию и чтобы уже сейчас получить такую возможность.

Я думаю, что другие также будут участвовать.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – То есть можно говорить, знаете, для меня лично вот это появление Республиканской партии как легальной не… как это называется… не парламентской… а как это говорят – не… структурированная оппозиция… а как это выражение?

И. ЗЕМЛЕР – Была несистемная и системная.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Да, несистемной партии, впервые как бы такая партия… Мне кажется, это значимое событие, да?

А. МАКАРКИН – Мне кажется, это значимо, тем более что роль муниципальных выборов сейчас увеличивается с учётом муниципального фильтра, который придумали для региональных выборов. Если раньше, допустим, в какой-нибудь муниципалитет десяток депутатов, и оппозиция думает – ну что нам идти? Получим там 2 депутатов, они ни на что влиять не будут. Сейчас давайте вот это – 20% этого муниципального… от этого муниципального собрания.

И. ЗЕМЛЕР – То есть этот двукратный запас там собрать.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Я вас на секунду прерву, потому что я хочу запустить голосование. Мне интересно, что думает наша аудитория вот по какому поводу.

Ух ты! Смотри, прекратилась телевизионная трансляция Euronews, а я скажу, что это значит. Это значит, что пришла туча нехилая и что сейчас ливанёт. Нет, нет, можно тут не стараться и не крутить тюнер, просто дело в том, что это идёт с очень мощного спутника, и у нас стоит достаточно большая антенна. И вчера во время футбола такое было, я смотрел по спутниковому каналу, и сегодня. Это значит, что мощная туча. Это значит, что кровавый режим в действии, что он хочет сорвать концерт Шумова или кто там выступает, и облить водой несчастного Михаила Шаца. Значит, смотрите…

И. ЗЕМЛЕР – Да, и Татьяну Фельгенгауэр.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – И Татьяну Фельгенгауэр, у которой уже хлюпают ноги. Значит, смотрите. Во-первых, голосование. Уважаемые радиослушатели, вот, это для меня вопрос. Я хочу ваше ощущение ситуации. Считаете ли вы, что митинговая активность граждан постепенно, подчеркиваю, постепенно всё-таки трансформируется в какую-то политическую?

И. ЗЕМЛЕР – Составляющую.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Да, политическую составляющую. Вот, если вы считаете, что да, то наберите 6600664. Если вы считаете, что нет – 6600665. Я просто хочу акцентировать ваше внимание. Конечно, недостаточно. Нам бы очень хотелось иметь 250 партий и чтоб все они сидели в парламенте, и чтоб мы вообще жили сладко и хорошо. Но давайте реально смотреть на вещи. Это у меня к вам реальный вопрос без стакана чая в руках с оттопыренным мизинцем. Давайте… это такой деловой вопрос, который интересно, как вы за этим делом наблюдаете. Голосование началось.

Ещё раз напоминаю. Происходит ли, на ваш взгляд, пусть медленная, пусть плохонькая, постепенная трансформация митинговой активности в политическую составляющую? Если да — 64, если нет – 65.

Ещё важный анонс, от которого замрёт сердце у всех нас, кроме меня, поскольку мне абсолютно начхать на 1,5 миллиона Евро, которые нашли у Собчак.

И. ЗЕМЛЕР – Я уже замерла и упала, как тот хомяк, застреленный из пальца.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Да. Дело в том, что куда там в следственном комитете сегодня Ксения Собчак после 20 часов будет у нас в эфире… Я не знаю, кто ведёт эту передачу, но она будет подвергнута такому допросу, который по сравнению с допросом в следственном комитете это детство ей покажется, понимаешь? Ну, не говоря уже о том, что половину бабок мы заберём с тобой.

И. ЗЕМЛЕР – Да, Матвей, мы сейчас прервёмся на несколько минут новостей, потом продолжим.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Да, новости на «Эхе».

Комментарии

1

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.

(комментарий скрыт)

televid Михаил Рязанов 13 июня 2012 | 08:00

Закроют их передачу, как пить дать.
Сабчак Ксюшу уже закрыли.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире