'Вопросы к интервью
И. ВОРОБЬЕВА — 16.08 в столице. И мы приветствуем нашего гостя. Это первый зам. председателя комитета Совета Федерации по бюджету и финансовым рынкам Дмитрий Ананьев. Добрый день.

Д. АНАНЬЕВ — Добрый день.

Т. ДЗЯДКО – Здравствуйте. Я напомню нашим слушателям +7-985-970-45-45 номер для sms. Давайте начнем с главного. С водки. Минимальная цена на водку с 1 июля вырастет до 125 рублей за пол-литра. Соответственно сейчас это 98 рублей. Как это влияет на экономику? Насколько вообще это является какой-то важной статьей для нас?

Д. АНАНЬЕВ — Вы знаете, я думаю, что прямой экономический эффект не будет очень существенным. С точки зрения непосредственно зарабатывания доходов именно на водке. Но косвенный он, на мой взгляд, самый важный. С точки зрения экономической теории, такие продукты, которые наносят вред человеческому здоровью, они в принципе должны стоить дорого. То есть это должно быть естественной экономической преградой для потребителя. И с точки зрения экономической теории, государству очень правильно максимально повышать издержки потребителей. Те, кто не очень ответственно относится к своему здоровью и соответственно повышает риск разного рода заболеваний. И в этой части государство будет избегать тогда значительных издержек на лечение и тех издержек, которые будут возникать из-за потери трудоспособности населения и так далее. Потому что вклад населения в валовой продукт страны огромен. Это одна из составляющих на самом деле очень значимых, потому что если проводить определенные аналогии, то каждый человек, если он трудоспособен, если он активен, и трудиться в своей стране, он приносит огромный экономический эффект, экономическую пользу оттого, что он работает в своей стране. Правда, для этого должен оставаться в своей стране и не уезжать. Получается, испытываем определенный отток населения трудоспособного, наиболее активного, и это, конечно, наносит очень серьезный ущерб экономике. Потому что государство и общество тратится на то, чтобы человека вырастить, образовать, несет определенные издержки. Как только он становится трудоспособен, приобрел определенные навыки, образование и практический опыт, самый худший вариант для страны — когда он берет и уезжает, свой наиболее продуктивный и возраст, когда он наибольшую отдачу может дать своей стране, он отдает это другой державе. Обидно.

И. ВОРОБЬЕВА — В которой комфортнее. Потому что государство неужели что-то делает для того, чтобы остановить этих людей.

Д. АНАНЬЕВ — Государство должно понимать и проводить такую политику, при которой бы этот эффект не происходил. Возвращаясь назад к водке…

И. ВОРОБЬЕВА — Секундочку. Просто говорите в сослагательном наклонении. То есть государство не проводит такую политику.

Д. АНАНЬЕВ — Вы знаете, мы с вами должны судить не по словам, и не ушами, а видеть, что происходит на деле. На деле, к сожалению, происходят процессы пока в нашей стране, когда институционально институты государственной власти работают хуже, чем условных конкурентов. В той же Восточной Европе или в Южной Европе или просто в Европе. Или даже в дальнем зарубежье. Все же значительный отток образованных молодых людей предпринимателей наблюдается. И это данность, как это нам ни прискорбно заявлять. Но пока такой процесс. Это значит, что власти надо делать выводы и нужно думать о том, как удерживать, реализовывать эти социальные лифты, реализовывать здоровую свободную конкуренцию, бороться с естественными монополиями, заставлять правоохранительную систему работать в таком режиме, чтобы она не унижала человеческое достоинство и чтобы люди в демократическом обществе понимали, что они своей страной и своей правоохранительной системой, если не могут гордиться, то по крайней мере относятся к ней с доверием. И что в судах вопросы решаются не только административно, и самое главное не экономические стимулы, которые широко развиты в нашей правовой системе, они являются решающими, что выиграть дело можно по справедливости. Сейчас предприниматели я думаю, что теряют веру и доверие к судебной системе. Потому что все происходит совершенно по-другому.

И. ВОРОБЬЕВА — А вы сказали — возвращаясь к водке. Так что там, возвращаясь к водке?

Д. АНАНЬЕВ — Возвращаясь к водке с точки зрения популистской стратегии, повышения цены, шаг вредный. Население, как правило, к подобного рода повышениям относится крайне негативно. Поднять цены на табак, на водку шаг, это все равно как не повышать пенсии. Или осуществлять какую-то жесткую, допустим, социальную политику, и говорить о том, что есть бюджет, допустим, Пенсионного фонда. С точки зрения экономики так надо делать, нужно проводить разумно-сбалансированную, по крайней мере, не популистскую политику. По водке, сигаретам я считаю, что это правильный шаг. Больше будет здоровых людей в нашей стране.

Т. ДЗЯДКО – А почему этого не происходит? Почему мы видим цены на сигареты и алкоголь в Европе и Штатах, например…

Д. АНАНЬЕВ — Высокие.

Т. ДЗЯДКО – А у нас низкие. Знаем, что, условно говоря, пачка сигарет во Франции стоит примерно столько же, сколько блок здесь.

Д. АНАНЬЕВ – Значит, мы пока относимся к своему населению вот так, как относимся. Исходя из тех цен, из той ситуации, которая у нас есть. Не секрет, что с точки зрения допустим, экологической безопасности мы может быть лучше, чем Китай. Но далеко не являемся образцом лучших практик в кавычках в Европе. Это означает, что у нас очень много нерешенных проблем.

И. ВОРОБЬЕВА — В городе Москве собираются, по крайней мере, очень хотят депутаты ГД запретить распивать спиртные напитки вплоть до пива в подъездах, на детских площадках, в парках, на пляжах. То есть большой запрет планируется ввести. Как-то это отразится на тех, кто занимается большим обширным бизнесом пива? Всех этих алкогольных напитков. Потому что просто станут покупать меньше.

Д. АНАНЬЕВ — Я думаю, определенное сокращение потребления произойдет. Если это будет реализовываться. Но больше всего меня в подобного рода решениях смущает, как эти намерения и как эти решения будут реализовываться. Не секрет, что в той же финансовой сфере на мой взгляд самый большой недостаток нашего законодательства заключается в том, что принятые законы имеют избирательное правоприменение. Подобное принятие закона надо вначале подумать, как это будет исполняться, чтобы он имел повсеместное очень четкое и правильное исполнение. Чтобы не было массового неисполнения его. Если такой закон принимать. Потому что если будет массовое неисполнение, то мы создаем с вами ситуацию, что все знают, что такой закон есть, это будет напоминать борьбу с коррупцией. Все знают, что она есть, в то же время знают, что об этом модно говорить, и так далее. Но в жизни она произрастает и растет. И я больше всего опасаюсь, что с учетом еще тех перемен, которые должны, я надеюсь, произойти в правоохранительной системе, насколько и новый министр и может быть обновленный состав правоохранительной системы будет способен правильно и мудро и в меру либерально, но четко проводить эти законы. Насколько общество с точки зрения своей культуры, пока не самой высокой тоже будет адекватно реагировать на эти вызовы и на те решения. Потому что самый неприятный будет аспект, если будет избирательная правоприменительная практика. К кому-то пристали, к кому-то не пристали, кому-то запретили. А кто-то рядом будет идти, и спокойно пить вот это пиво и это будет напоминать неравенство на дорогах и так далее. Это я думаю, что будет возмущать людей. И я бы очень осторожно подходил к подобного рода решениям, надо очень четко понять, как это будет исполняться, чтобы мы все же в нашем обществе все больше создавали ситуацию справедливости. У нас нет экономической справедливости, очень большой разрыв между богатыми и бедными. Вот если еще будет социальная несправедливость расти, которая и так уже есть. Но просто ее важно не подпитывать.

И. ВОРОБЬЕВА — Читаю сейчас статью на Газете.ру, в разделе «Деньги», в которой написано, что бедных в России станет меньше. Дело в том, что Минфин предлагает пересчитать прожиточный минимум с учетом эффекта экономии от общесемейного потребления. Например, холодильником или телевизором пользуется каждый член семьи. Соответственно включать это в потребительскую корзину каждому из членов семьи не нужно. То есть чем больше семья, тем богаче будут считаться ее члены при том же уровне доходов. Вы такое предложение Минфина, получается, что действительно станет меньше бедных, но при том же абсолютно уровне доходов, это действительно стоит пересчитать или нужно оставить, как есть?

Д. АНАНЬЕВ — Я думаю, что статистика и методология подобного рода вычислений очень лукавая на самом деле позиция. И нам для того, чтобы принять такое мотивированное или сбалансированное суждение по потребительской корзине, по тому, что происходит в нашей экономике, что происходит с доходами подушевыми, средними, надо внимательно смотреть в целом всю методику. Как это Минфин считает. И я могу только единственное с уверенностью сказать, что за последние наверное, 10 лет, конечно же, подушевые доходы в нашей стране в среднем очень здорово выросли. Это хороший сигнал. То есть в нашей стране много недостатков, много нерешенных проблем, но за последние даже несмотря на кризисные годы, в принципе есть достижения, которые нельзя не отмечать и которые приносят я бы сказал положительную экономическую стабильность и дают позитив. В первую очередь, наконец в этом году не были подняты тарифы естественных монополий в январе. И что вы думаете. За первые полгода инфляция в нашей стране всего 2%. Чуть меньше, чуть больше. 1,8, кто-то говорит 2,1. Но это рекордно низкая инфляция. Не говоря о том, что в прошлом году инфляция была, по-моему, меньше 6%, тоже рекордно низкая величина. Это означает, что появляется стабильность и прогнозируемость у инвесторов, это очень хороший знак. В нашей стране доступность кредита сейчас фактически вышла на предкризисные…

И. ВОРОБЬЕВА — По доступности?

Д. АНАНЬЕВ — Да, и по дешевизне кредитов. То есть если провести опрос, допустим, у среднего бизнеса или у крупного, я думаю, что более 80% предприятий, если им задать вопрос: как у вас с доступностью кредита, как вы сейчас работаете с банком. Как вам предоставляют деньги. 80% клиентов скажет, что да, доступность кредитов хорошая, мы удовлетворены в принципе ценами на кредиты и так далее. Это в принципе напоминает ситуацию 2007 года с точки зрения оценок. Ну и занятость населения, у нас сейчас я так понимаю, что безработица на уровне 4%, и часть этой безработицы такая невынужденная. Есть люди, которые привыкают не работать, и им давай работу, они не хотят работать.

И. ВОРОБЬЕВА — Им же выплачивают какие-то деньги.

Д. АНАНЬЕВ — Что-то выплачивают. По крайней мере, в западных странах таких людей, кого не заставишь работать, их уже в официальной статистике не учитывают. То есть учитывают ту безработицу, когда человек методично приходит на биржу труда, и реально ищет место, наконец, его находит. Потому что кто ищет работу, тот ее обязательно найдет.

И. ВОРОБЬЕВА — Меня знаете, что беспокоит в этой статье, беспокоит высказывание экспертов и когда они анализируют подобные предложения Минфина, пересчеты, что бедных станет меньше, что подобный подход позволит властям сэкономить на социальных расходах. Мне одной кажется, что в такой богатой стране постоянно пытаться ужать социальные расходы то есть на те слои населения, которые не защищены, это как-то неприлично.

Д. АНАНЬЕВ — Здесь у меня может быть не популистская, не популярная позиция, на мой взгляд, задача власти стараться не раздавать, а давать удочку для того, чтобы эти доходы, для того чтобы ловить рыбу. Подход максимизировать выплаты, он является очень опасным. И в этой части политика нашего государства она ярко выражена социально. Временами планируются расходы значительные и планировались и они выполняются. Вне зависимости от конъюнктуры. Мы очень я думаю, наше правительство испытывало и руководители очень неприятное ощущение, когда начался кризис, когда стало понятно, что в кризисной ситуации надо распечатывать резервный фонд, и может быть нестабильность по выручке и доходам. Да и неопределенность существует, в том числе как долго будет такая высокая цена на нефть. Зависимость нашей страны, нашего бюджета от цен на нефть только растет в последнее время. И в этой части, стимулируя потребительские настроения, что мы обязательно поддерживаем вот здесь социалку, возьмем такие обязательства, реформируем, в том числе то направление, вооруженные силы, туда потратим огромные деньги. Если быть еще уверенным, что эти деньги правильно доходят и дают результат, и эти реформы эффективны, то, наверное, имеет смысл на сбалансированный бюджет, это, наверное, именно тот вопрос, который в том числе поднимал прежний министр финансов. Расходов набрать и обязательств можно много. Вот как их выполнять, если будет неблагоприятная конъюнктура, это вопрос. И лучше проводить структурные реформы и создавать и поддерживать малый и средний бизнес, создавать дополнительную налоговую базу для государства, дополнительные доходы. Это, на мой взгляд, правильная линия проведения экономической политики. Создавать конкуренцию. Проводить институциональные перемены. Заниматься своими правоохранительными органами. И стимулировать развитие здоровой конкуренции.

И. ВОРОБЬЕВА — То есть стимулировать развитие бизнеса, чтобы бизнес был очень социально ответственным.

Д. АНАНЬЕВ — Социальная ответственность это важная тема, но она немножко носит мифический характер. Если допустим, человек создал малое и среднее предприятие и способен платить даже себе зарплату, даже минимум налогов или может быть первые годы, допустим, не будет платить налогов, это уже большое дело. Это означает, что он не находится на бюджете, в госсекторе.

И. ВОРОБЬЕВА — Это значит, что он сумел преодолеть все наши препоны в виде пожарной охраны, санэпидемстанции, бюрократов и так далее.

Д. АНАНЬЕВ — Это значит, что он зарабатывает доходы, на которые он способен себя прокормить, свою семью, и возможно в потенциале, если появится такая культура правильно платить налоги, он еще налоги будет государству давать. Но то, что он себя уже прокармливает, и может это сделать, берет на себя все риски, а не стучит с ложкой каждый месяц, не ждет зарплаты в бюджетной сфере. Это уже большое дело. Мы, к сожалению, пока все больше говорим о том, что вот надо, чтобы как можно больше было социальной поддержки. Да, это неплохо, но это путь не то что в никуда, но это путь, который в конечном итоге может привести к проблемам. В случае неблагоприятной конъюнктуры. Гораздо важнее проводить и стимулировать экономический рост за счет роста здоровой экономической платформы. И малого и среднего бизнеса.

И. ВОРОБЬЕВА — Говорим об этом каждый раз, когда вы к нам приходите.

Д. АНАНЬЕВ — Да. Очень важно это понимать, потому что непопулярно говорить о том, что не надо повышать, допустим, пенсии, потому что Пенсионный фонд РФ не банкрот, но у него сложная ситуация. Он фактически выплачивает пенсии, не имея на то источников. Каждый раз, каждый год ему из бюджета присылаются деньги для того, чтобы он мог выполнить свои обязательства. По уму Пенсионный фонд должен иметь ресурсы, которые, работая, дают доход, и вот на эти доходы Пенсионный фонд должен был бы жить, платить пенсии. А мы получается, его фактически с колес из бюджета финансируем. Это проблема.

Т. ДЗЯДКО – Россия выступает за спасение евро, — заявил постпред России при ЕС Владимир Чижов Интерфаксу. Говорит, что прямой помощи еврозоне в силу законодательных ограничений мы оказывать не можем. Оказываем косвенное содействие через структуры МВФ. А что за законодательные ограничения, которые нам не позволяют напрямую помогать еврозоне?

Д. АНАНЬЕВ — Хороший вопрос… Есть бюджет, в конце концов.

И. ВОРОБЬЕВА — У нас чуть времени осталось. Давайте традиционный вопрос про Грецию. Спрашивают наши слушатели плюсы и минусы выхода Греции из еврозоны.

Д. АНАНЬЕВ — Вы знаете, плюс основной, если Греция выйдет, наконец, наступит и появится определенность. Вопрос даже не в том, что… очень сложно оценить это событие со знаком плюс или минус. Вопрос — как Греция выйдет. Если Греция выйдет без долга, потому что механизм он пока непонятен, то это будет один сигнал, это означает, что бремя долгов ляжет на здоровые экономические страны. И для этих стран это будет дурной сигнал. Они почувствуют себя обманутыми. Это означает, что долги Греции нужно будет платить Германии, Франции и так далее. Если же Греция выйдет с долгом, то, как Греция будет с этим справляться, тоже непонятно.

И. ВОРОБЬЕВА — Для тех, кто остался, будет лучше. Д. АНАНЬЕВ – Единственное — нужна определенность. Конечно, нынешняя ситуация с тем, что никто не понимает, когда это произойдет, когда будет наконец объявлено да или нет или это будет такой кошмар без конца, вот это, на мой взгляд, самое худшее, что мы на сегодняшний день наблюдаем.

Т. ДЗЯДКО – Все понятно. Спасибо большое. Дмитрий Ананьев – первый зампред комитета СФ по бюджету и финансовым рынкам был у нас в студии.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире