'Вопросы к интервью
С.БУНТМАН: Мы продолжаем. Оксана Чиж, Сергей Бунтман, катастрофа SuperJet в Индонезии. Мы сразу даже не будем предысторию. Понимаете, столько мы говорили сейчас, столько передавали сведений о том, что произошло. Я думаю, что непосредственно приступим к анализу ситуации и к перспективам SuperJet.

О.ЧИЖ: Тем более, что у нас на линии как раз Олег Пантелеев – это руководитель аналитической службы агентства «АвиаПорт». Олег, добрый день.

С.БУНТМАН: Здравствуйте, Олег Константинович, добрый день.

Материалы по теме

Бросает ли тень на судьбу Superjet катастрофа на демонстрационном полете?

да, бросает
92%
нет, не бросает
7%
затрудняюсь ответить
1%


О.ПАНТЕЛЕЕВ: Здравствуйте.

С.БУНТМАН: Ну, вот, как вам кажется, справедливо ли делают сразу серьезные выводы и сразу акцент, почти что окончательный о судьбе SuperJet после этой катастрофы?

О.ПАНТЕЛЕЕВ: Я думаю, что любые поспешные выводы в данном случае неуместны, потому что даже те специалисты, которые имеют доступ к гораздо большему объему информации, чем обыватели, как правило не торопятся с тем, чтобы озвучивать свое мнение.

С.БУНТМАН: Ну да, верно. Но, вот, что можно?.. Катастрофа сама по себе ужасна, да? Как всякая катастрофа. Но вот здесь какое она место занимает в судьбе, все-таки, SuperJet как перспективного самолета?

О.ЧИЖ: Она какие-то изменения внесет в планы потенциальных покупателей?

С.БУНТМАН: Вот, как вы думаете здесь, что может быть?

О.ПАНТЕЛЕЕВ: На самом деле, давайте на секунду абстрагируемся от слова SuperJet. Пройдет 2-3 года, и большинство потенциальных заказчиков забудут о том, что было авиапроисшествие, но они всегда будут помнить о таких вещах как стоимость самолета и стоимость его эксплуатации. Другими словами, будет ли он приносить деньги или нет.

В современном мире безопасность лайнера – это в первую очередь наличие сертификата. Если самолет и его производство сертифицированы, значит, они априори считаются безопасными. То, что произошло с SuperJet, это, безусловно, трагедия. Но для прагматичных заказчиков со стороны авиакомпаний это не приговор, это всего лишь возможность еще поторговаться, чтобы получить более выгодные условия сделки. Для них гораздо важнее то, как покажет себя в эксплуатации этот самолет. И если привести такую параллель, может быть, не очень уместную, но когда на ралли Париж-Дакар разбивается какой-нибудь известный авто или мотогонщик, это не приводит к снижению продаж той марки, на машине или мотоцикле которой он ехал. Все понимают, что это другие условия.

С.БУНТМАН: Ну да, да.

О.ЧИЖ: Все верно. Но в большинстве случаев это, ведь, касаясь марки машины, она уже обрела определенный опыт, определенную историю. А тут самолет начинает свою историю сразу с авиакатастрофы фактически.

О.ПАНТЕЛЕЕВ: Я могу напомнить, что один из мировых производителей имел в своей истории очень похожую ситуацию. Его один из самых первых стартовых заказчиков провел демонстрационный полет под прицелами многих телекамер, и самолет потерпел катастрофу. Но прошло не так уж и много времени, и эта машина стала самой продаваемой магистральной машиной в мире.

С.БУНТМАН: А скажите, очень плотная… Вот, в этом классе, насколько я понимаю, достаточно плотная конкуренция. Будет ли это картой, аргументом в конкурентной борьбе? Насколько серьезным?

О.ПАНТЕЛЕЕВ: Безусловно, в открытую авиапроисшествия и катастрофы у конкурентов никто не использует, для того чтобы получить дополнительные баллы в переговорах со своими потенциальными заказчиками. Но, безусловно, на это могут ссылаться, и в этом плане гораздо больше зависит от того, какие причины будут озвучены в качестве официальных. И в том случае, если сколь-либо серьезных проблем с конструкцией самолета не будет обнаружено, то конкурентам будет просто нечего предъявить.

С.БУНТМАН: Вот Таня спрашивает, слушательница спрашивает: «Какая относительная цена этого самолета?» Относительная, потому что по сравнению с конкурентами. Где его преимущества, где его недостатки?

О.ПАНТЕЛЕЕВ: Если говорить о цене, то можно сравнивать показатели каталожной стоимости, то есть с той отметкой, с которой начинаются переговоры и торги. В этом плане преимущество самолета Sukhoi SuperJet перед ближайшими зарубежными конкурентами находится где-то в районе от 7 до 12 процентов. Ну и при этом сохраняется преимущество и с точки зрения стоимости его эксплуатации, то есть тех средств, которые нужно затрачивать на ремонт, на авиационное топливо и так далее.

Единственным непреодолимым недостатком SuperJet на ближайшее время является то, что у него нету того, что называется «успешной истории» продаж.

С.БУНТМАН: То есть именно коммерчески успешной истории, продаж именно, да?

О.ПАНТЕЛЕЕВ: Ну, в любом случае, любой новый продукт – это всегда риск для производителя, это всегда риск для первых заказчиков. Лайнеры, с которыми конкурирует SuperJet, на рынке давно, к ним уже сформировалось доверительное отношение. SuperJet еще предстоит пройти этот путь.

С.БУНТМАН: Понятно.

О.ЧИЖ: Ну хорошо, он выигрывает по финансовым показателям, да? Но по вашим ощущениям, насколько он доработан к этому моменту? Насколько он надежен? Вот, по тому, что мы видели на Ле Бурже, на МАКСе, это готовый самолет к эксплуатации?

О.ПАНТЕЛЕЕВ: Вы знаете, все, на самом деле, очень просто. Если самолет имеет сертификат типа, значит, он гарантированно является отработанным и безопасным. С точки зрения всех требований, которые предъявляют, допустим, европейские авиационные власти, SuperJet является абсолютно нормальным продуктом, безопасным.

Другое дело, насколько, допустим, к его приему готовы аэропорты в России и за рубежом? Насколько развернута система его технического обслуживания? Сколько приходится ждать запчастей? И здесь любой новый продукт, конечно, отстает от тех машин, которые на рынке уже давно.

С.БУНТМАН: Да, прижились и уже понятная схема. Вот, последнее, может быть. Юрий вспоминает, наш слушатель, он считает, что знаменитая катастрофа Ту-144 в Ле Бурже тогда закрыла навсегда ему международные линии. Это ли было причиной? Мне кажется, там сложнее ситуация, но вам судить, все-таки, Олег Константинович.

О.ПАНТЕЛЕЕВ: Я уверен, что эта катастрофа хоть и стала определенным негативным фактором, но всерьез вряд ли кто-то рассматривал Ту-144 с точки зрения его приобретения. Потому что главной проблемой стало то, что даже Аэрофлот отказался от его эксплуатации. Другие авиакомпании других государств оценивали возможные издержки, стоимость эксплуатации этого самолета, сложности с поддержанием его летной годности и приняли вот такое решение. И надо напомнить, что и Конкорд летал только в двух авиакомпаниях – это France и British Airways, и только по соображениям престижа. Коммерчески он был убыточен.

С.БУНТМАН: Так и остался, в общем-то, дорогущей игрушкой, всю свою историю. И последнее, может быть. Здесь именно сейчас, именно в Индонезии, Юго-Восточная Азия, здесь конкретный рынок, ведь, тоже очень интересен, именно этот региональный рынок для производителей. Вот, конкретные именно региональные последствия, как вы считаете, могут быть серьезными?

О.ЧИЖ: Тем более, что до конца этого года собирались, ведь, продать как раз 10 самолетов Sukhoi SuperJet 100 именно в Индонезию, в Мексику, в Лаос.

С.БУНТМАН: Да. Ну, здесь Мексику исключаем. Лаос, да.

О.ПАНТЕЛЕЕВ: Тут, к сожалению, вынужден признать, что риски с точки зрения Индонезии (а надо напомнить, что есть контракт с местными авиакомпаниями, причем это твердые контракты на 30 и 12 самолетов соответственно), будем надеяться, что их реализации ничто не помешает. Но то обстоятельство, что на борту российского самолета погибли граждане Индонезии, конечно же, будет негативно влиять и вызовет определенный, я думаю, поток обсуждений и в местных СМИ. Но еще раз повторюсь, что принципиально важно в этой ситуации проводить гибкую коммерческую политику. Для самих авиакомпаний, все-таки, важно, чтобы они могли зарабатывать на самолете, а не иметь просто дорогую с хорошей репутацией игрушку.

С.БУНТМАН: Понятно. Спасибо большое, Олег Константинович.

О.ЧИЖ: Спасибо.

С.БУНТМАН: Олег Пантелеев, руководитель аналитической службы агентства «АвиаПорт». Тут и нам пишут, что человеческий фактор, российские пилоты. Мне кажется, что… Я не знаю, как думают и специалисты, и наши слушатели. Но мне кажется, что здесь какое-то очень стремительное расследование и четкое, ясное того, что произошло. Оно должно быть.

Вот: «Летал в марте из Стокгольма в Москву как раз на SSJ-100. Удобный и комфортный, только тихий какой-то, что непривычно было». А, Михаил, не ревело, как привыкли, да? Сергей у нас? Сергей Доля.

О.ЧИЖ: Сергей Доля, блогер и путешественник.

С.БУНТМАН: Сергей, здравствуйте. Сергей?

С.ДОЛЯ: Добрый день.

С.БУНТМАН: Скажите, пожалуйста, какая сейчас ситуация? Вы так, довольно описывали сумбурно обстановку и нам говорили, которая была и в штабе, и вот там, где как раз пытались все найти и найти остатки самолета и, увы, погибших.

О.ЧИЖ: Каковы итоги второго дня?

С.ДОЛЯ: Сейчас есть более-менее достоверная информация. Сегодня вертолеты туда не смогли подлететь, чтобы высадить десантников, которые должны были спуститься на веревках, хотя летали 2 раза, пробовали. Очень плохая погода. Снизу движется 350 человек в 30 группах. Там очень отвесный уклон, где-то 80-85 градусов, практически вертикальная стена. Им осталось метров 200-300, но они эти 200-300 метров пока не могут пройти – там строят какие-то лестницы, конструкции, еще что-то.

Соответственно, сейчас работы были приостановлены, они остановились на ночлег, потому что они идут уже 2 дня без остановки. Завтра с рассветом они продолжат, будут пытаться идти дальше.

Есть еще информация, там, если вы видели фотографию… Я до конца не понял, но у меня есть подозрение, что они подошли сверху где-то недалеко к этому месту и дальше они будут пытаться спуститься в расщелину, потому что основных обломков самолета на фотографии не видно. Есть подозрение, что они упали туда, вниз, в расщелину.

С.БУНТМАН: Да-да. Потому что, говоря каким-то бытовым языком, пока находится то, что, ну, буквально застряло там в каких-то складках и на склоне. А основное провалилось ниже.

С.ДОЛЯ: Ну, вот, похоже на то, но на месте катастрофы еще не был ни один человек, поэтому никто не может сказать, что там на самом деле и как это все выглядит.

О.ЧИЖ: Сергей, а есть какие-то прогнозы, когда удастся туда, все-таки, добраться?

С.БУНТМАН: Ну вот завтра, вроде бы, да?

С.ДОЛЯ: Завтра утром, да, с рассветом они пойдут. То есть завтра они должны добраться.

С.БУНТМАН: А прогноз какой? В общем-то, с погодой. Потому что там погода еще достаточно…

С.ДОЛЯ: С погодой не знаю, честно говоря. Даже как-то забыл узнать об этом. Не знаю. Но будут пытаться в любом случае.

О.ЧИЖ: Сергей, вот скажите, наш аналитик Олег Пантелеев выразил такое мнение, что это сейчас будет очень сильно, естественно, обсуждаться и в Индонезии, и повлияет определенным образом на отношение к покупкам самолета. Насколько сейчас это тема №1?

С.БУНТМАН: То, что еще индонезийские граждане погибли.

С.ДОЛЯ: Вы знаете, сейчас тема №1 – это добраться до людей и вообще понять, есть там выжившие или нет. Про продажи самолетов здесь вообще никто не говорит, потому что нас всех трясет, потому что мы все могли оказаться на этом самолете.

С.БУНТМАН: Понятно. Сергей, спасибо вам большое, спасибо за информацию. Будем с вами связываться. Спасибо. И будем вас читать, естественно, тоже, когда вы будете писать в своем блоге.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире