'Вопросы к интервью
Е.БУНТМАН: У нас сейчас на телефонной связи… Мы пока не смогли связаться с Сергеем Мохнаткиным. Я думаю, что мы еще будем пытаться за оставшееся время. Сейчас у нас на телефонной связи Ольга Шорина, пресс-секретарь движения «Солидарность».

И.ЗЕМЛЕР: Которая тоже была там на встрече, да, Оль?

Е.БУНТМАН: Оля, добрый день.

О.ШОРИНА: Да, совершенно верно, я была. Мы уже вернулись в Москву сегодня с утра, а Сергей Мохнаткин остался в Твери на эту ночь. И он сейчас просто планирует, как я понимаю, что он дальше будет делать. Ему надо забрать свои вещи, где у него был угол, и вообще планирует, что делать дальше. Естественно, мы остаемся с ним на связи и все, кто был вчера, готовы ему помогать.

И.ЗЕМЛЕР: Оля, скажи, пожалуйста, вчера проводили ли вы какое-то время с Мохнаткиным уже после того, как он вышел на свободу?

О.ШОРИНА: Да, конечно. Мы провели с ним еще несколько часов.

И.ЗЕМЛЕР: Какое у вас сложилось впечатление об этом человеке?

О.ШОРИНА: Вот, что меня поразило, да? Во-первых, он очень много говорил о том, как важна для него свобода, пусть даже это немного сократило срок его пребывания в тюрьме. То есть то, что его выпустили за несколько месяцев до конца этого срока, это было все равно для него очень важно, поэтому я понимаю, как ему было тяжело там лишних 2 дня оставаться в этой колонии, помилованным уже в понедельник, а, вот, лишних 2 дня все равно у него украли фактически вот этой свободы.

Кроме того, меня лично поразило то, что он не был озлобленным нисколько. Он говорил о том, что он будет обжаловать решение по своему делу, что он будет идти в верховные суды, в Страсбургский суд и добиваться того, чтобы его признали невиновным, потому что он не наносил никаких повреждений вот этому лейтенанту, который его обвинил в побоях. Но озлобленности в нем не было никакой.

И.ЗЕМЛЕР: Ни на кого?

О.ШОРИНА: Он говорил о том, что сама система такая и с ней нужно бороться.

Е.БУНТМАН: Как вы нашли Сергея Мохнаткина, его физическое состояние, состояние здоровья? Как вам показалось?

О.ШОРИНА: Ну, естественно, здоровья тюрьма не прибавляет, и он сам говорит, что за эти 2 года он и все, кто его окружают, ощущали, что он сильно повзрослел лет на 6-7. То есть вот эти 2 года он ощущает, что прибавили ему и во внешности, и в физическом состоянии 6-7 лет. Но он довольно бодр и активен, то есть он не говорит о том, что «вот, мне сейчас нужно отдохнуть, прийти в себя». Нет, напротив, он готов активно участвовать в общественной жизни. И то, что он говорил, что он хочет помочь заключенным в тюрьмах и у него есть какие-то вещи, о которых он хочет рассказать и которые он хочет исправить. Он намерен этим заниматься.

И.ЗЕМЛЕР: Оль, я хотела уточнить. Ты сказала «Человек не озлоблен». Вообще ни на кого? Ни на того судью, который его отправил за решетку вот на этот срок? Ни на того лейтенанта, который соврал, что его вот так вот отмутузил проходящий человек?

О.ШОРИНА: Ну, даже если он говорит, что он хочет добиться правды, он при этом… То есть в глазах его никакой злости нет. И меня еще поразило, что нет злости по отношению к администрации колонии, которая, как я понимаю, судя по его рассказам, по рассказам правозащитников, довольно сильно и жестко к нему относилась, да? Его несколько раз сажали и в карцер, и во внутреннюю тюрьму, и последние 2 недели он провел во внутренней тюрьме.

Но как я понимаю Сергея Евгеньевича, он говорит о том, что сама система настроена на такое неуважение к человеку и надо с этим бороться.

Е.БУНТМАН: Оль, а говорил он что-нибудь про президента Медведева, которому он, в общем…

И.ЗЕМЛЕР: Обязан по полной программе.

О.ШОРИНА: Он говорил о том, что он благодарен за свою свободу.

Е.БУНТМАН: То есть по отношению к Медведеву это благодарность скорее?

О.ШОРИНА: Да, да, да.

И.ЗЕМЛЕР: И еще у меня один вопрос был. Я так понимаю, что у вас там было очень много людей, которые приехали встречать Мохнаткина, да?

О.ШОРИНА: Приехали из Москвы и из Твери. Там было несколько человек, которые пытались помочь ему из Твери – это, в основном, сотрудники «Мемориала», гражданские активисты, оппозиционеры. Вот, они приехали. И из Москвы приехала «Русь сидящая» во главе с Ольгой Романовой, приехали активисты группы «Сопротивление и street-art» – это те, кто активно участвовали в митингах на Болотной и Сахарова, и в наблюдении на выборах, и сейчас продолжают этим заниматься. Было, наверное, порядка 15-20 человек. Было много журналистов. И мы, кстати, начали понимать, что его могут отпустить именно сегодня, тогда, когда приехала телекомпания ГТРК Тверь и телекомпания НТВ. Вот тут мы поняли, что, похоже, сегодня нам стоит ждать Сергея Мохнаткина на свободе.

И.ЗЕМЛЕР: Оль, а когда он вышел и увидел вот эту вот большую группу людей, которые его встречают. Он ожидал этого?

О.ШОРИНА: Ну, ему Ольга Романова еще во время вот этого свидания, которое ей предоставили, она ему рассказала, кто к нему приехал. И он был очень рад Ольге Романовой, потому что Ольга даже поразилась. Она когда вышла, рассказала, что Сергей сказал, что «как я рад вас видеть. Я про вас знаю, и в Москве хотел первым делом вас разыскать». То есть он ждал, что его ждут, и ему, конечно, это было очень, я думаю, приятно. Он улыбался, вышел улыбающимся всем, кивал и, в общем, был доволен.

И.ЗЕМЛЕР: То есть к ним туда в колонию информация отсюда, из внешнего мира проходит по поводу того, что касается?..

О.ШОРИНА: Да, проходит. Он сказал, что он выписывал 2 газеты последние месяцы – это «Новая газета» и «Коммерсантъ». Но довольно редко, как я понимаю, они там смотрели телевизор и слушали радио. Тем более, у него было все время ограничение режима, где все это не предполагается. Но он знал и о выборах, и о митингах, и о такой гражданской активности, которая проявляется. То есть он информацию получал. Но, вот, что касается указа о помиловании, которая была опубликована в понедельник, он узнал об этом от своего адвоката, который к нему на свидание приехал в понедельник. Администрация колонии не сказала ему ни слова, хотя знала.

Е.БУНТМАН: Еще вы, наверняка, разговаривали с Сергеем о митингах, об акциях протеста, которые были в Москве, рассказывали ему. Ну, наверняка (я себе просто представляю). Что он об этом говорил? Как он реагировал на все это?

О.ШОРИНА: Он сказал, что он хотел бы принять участие в митингах и что ему есть, что сказать. Как-то подробно мы даже не успели много чего рассказать ему, потому что нам хотелось, чтобы он нам больше рассказывал о том, что у него там было, как он там жил и что он собирается делать дальше. И о дальнейших планах он как-то не очень пока много распространяется. Видимо, у него есть какой-то план, но он хочет его как-то сформулировать и изложить уже в подробном виде.

Он еще очень переживает по поводу других заключенных. И вот он очень много говорил о физике Данилове. Вот, что он говорит? Он говорит: «Самое страшное для него (как ему кажется, Сергею Мохнаткину), что ему не дают заниматься своей работой, что он столько лет оторван от своей научной деятельности». И, вот, по этому поводу он, конечно, очень переживает и хотел бы ему помочь.

И.ЗЕМЛЕР: Оль, а вы не спрашивали, это было первое прошение Мохнаткина о помиловании, вот то, которое 2 месяца назад был подано?

О.ШОРИНА: Нет, мы не спрашивали. Насколько я знаю, первое.

Е.БУНТМАН: То есть раньше он даже не пытался, да?

О.ШОРИНА: Нет. Он как-то очень… У него не получилось с УДО, с условно-досрочным освобождением, и администрация колонии была против этого. В общем, это не получилось. И он хотел на свободу, но все время ему что-то препятствовало в виде очередных наказаний за какие-то дисциплинарные нарушения и прочее.

И.ЗЕМЛЕР: Оль, пришел вопрос от человека, который подписался «Алексис»: «Не раскаивается Мохнаткин о своем поступки, приведшем его в заключение?» А я бы добавила, не возникала тема? Вот, если отмотать все туда, на 2 года назад.

О.ШОРИНА: Он бы поступил точно так же. Мы спрашивали его об этом. Он не жалеет ни одной секунды о том, что он сделал. И он говорит, что… Уже после этого – его же не сразу арестовали, да? Там было какое-то время, когда он находился на свободе. Он говорит, что после этого в апреле тоже была какая-то акция на Пушкинской, и он шел по переходу в этот момент и увидел двух молодых людей немножко необычно с его точки зрения одетых, молодого человека и девушку, и их пытались задержать омоновцы. И он вступился, и еще какие-то 2 женщины вступились. Им удалось убедить омоновцев не задерживать девушку – задержали только молодого человека. И девушка потом ему рассказала, что «вот, вы представляете…» Он стояла, плакала и говорила: «Представляете? А этот парень – антифашист. Вчера его фашисты избили, а сегодня его задержали просто так, в переходе метро».

Е.БУНТМАН: Ну, то есть надо полагать, что если еще раз такое произойдет, то он поступит точно так же.

О.ШОРИНА: Мне кажется, что он поступит точно так же, да. Судя по его желанию защищать людей от несправедливости, которую он видит, он поступит точно так же.

Е.БУНТМАН: Вот о будущем. Что будет дальше? Вы немножко говорили о том, что собирается делать Сергей Мохнаткин. Я так понимаю, что он потом поедет в Москву, да?

О.ШОРИНА: Да, как я понимаю, он хочет поехать в Москву, он хочет заниматься помощью заключенным. Это то, о чем он говорил. Возможно, у него есть какие-то еще мысли, да? Мне довольно тяжело было разговаривать и чего-то от него требовать после его освобождения в 9 вечера, когда явно ему хотелось уже просто немножко расслабиться.

Е.БУНТМАН: А что касается того, как будут помогать или не помогать Сергею Мохнаткину. Будет ли оказываться как-то организованно ему юридическая помощь, предоставлены адвокаты и так далее?

О.ШОРИНА: Юридическая помощь, как я понимаю, ему уже оказывается Львом Пономаревым, и адвокат Валерий Шухардин как раз, как я понимаю, отправлен Львом Пономаревым к нему. Ольга Романова, естественно, рассказала, что готова оказать помощь и в трудоустройстве, и, возможно, в каком-то его пребывании в Москве, чтобы как-то его успокоить.

Е.БУНТМАН: Да. Оля, спасибо большое.

И.ЗЕМЛЕР: Прости, что мы так прерываем внезапно.

Е.БУНТМАН: Да. Нам удалось связаться с Сергеем Мохнаткиным. Спасибо большое. Ольга Шорина, пресс-секретарь движения «Солидарность» у нас была на прямой телефонной связи и вчера она встречалась с Сергеем Мохнаткиным, который у нас сейчас на телефонной связи. Сергей Евгеньевич, добрый день.

С.МОХНАТКИН: Добрый день, добрый день. Я вас искренне приветствую, очень.

И.ЗЕМЛЕР: Да. И мы еще раз вас поздравляем с выходом на свободу.

С.МОХНАТКИН: Спасибо большое.

И.ЗЕМЛЕР: Вы сейчас в Твери. Когда вы собираетесь в Москву с тем, чтобы дальше бороться за то, что вы считаете правдой?

С.МОХНАТКИН: Ну, бороться, не бороться. Конечно, меня не все устраивает в этой жизни, в нашей жизни. Какие-то действия я постараюсь… Какую-то пользу. Ну, действительно, хочется что-то полезное сделать для тех, кто старается что-то изменить в нормальную сторону. Ну а когда в Москве буду? Не знаю. Сейчас праздники, наверное. Кому там мешать? Никому не стоит. Буду немножечко отдыхать все равно. В любом случае надо в себя прийти, надо, как у нас говорили, шутили, почистить перья.

Е.БУНТМАН: Скажите, пожалуйста, вас включали в списки политзаключенных. Вы себя считали политзаключенным, когда отбывали наказание в колонии?

С.МОХНАТКИН: Вы знаете, это очень сильно связано. Потому что, вот, наши самые известные политзаключенные… Ну, по-моему, любому человеку понятно, что это, действительно, чисто политические причины, по которым они и оказались в местах не столь отдаленных, и по которым они никак оттуда выйти не могут. Хотя, по-моему, там абсурдностей у судебного обвинения еще больше, чем в моем судебном обвинении. Я поэтому не сужу. Я бы так сказал, что это не политический конфликт, а такого, этического характера конфликт с властями, с их представителями. Вот, мне кажется, это было бы точнее.

Е.БУНТМАН: Скажите, пожалуйста. Наши слушатели вас спрашивают: «Вы не жалеете о том, что случилось? О том, что вы сделали?»

С.МОХНАТКИН: Нет, конечно. Жалеть о чем-то в жизни – это просто, я считаю, глупость. Да нет, я как-то так. Ну, как жил, так и живу сейчас. Единственное, что я до сих пор возмущен и как-то это буду стараться в какую-то юридическую форму обрести, потому что я… Вот, мне сейчас даже говорят, что в течение двух лет московская милиция несколько изменилась, что она стала как-то вести себя попорядочней, не мочить всех подряд, там, всех прохожих только потому, что там через час должен начаться какой-то несанкционированный митинг. А тогда, 31 декабря я, хотя раньше не был на акциях, я всегда был душой, поверьте, с теми, кто требует, вообще-то говоря, элементарного уважения к человеку, не просто права. Меня до сих пор поражает, что рядовые исполнители, по-моему, просто даже перевыполняли план, спущенный сверху.

Кстати, я отлично помню, я потом в печати узнал, что даже Людмила Алексеева получила в тот день, извините, там, по голове и в спину, и по ногам. Ну, это было совершенно ненормальное поведение милиции. Я считаю, что, конечно, в рамках какой-то этики она должна, все-таки, находиться.

Е.БУНТМАН: Вы пойдете на акции протеста, которые будут в Москве или где-нибудь еще?

С.МОХНАТКИН: Но я обязательно зайду, да. Обязательно. И 6-го хочу обязательно поприсутствовать.

Е.БУНТМАН: То есть 31-го мая, например, вы будете на Триумфальной, несмотря ни на что?

С.МОХНАТКИН: Ну, 1-го мая не знаю, а, вот, 6-го, как мне сказали, на Болотной – обязательно подойду. Мне подарили, при выходе из тюрьмы подарили белую ленточку. Я считаю, очень приятный подарок.

Е.БУНТМАН: И, наверное, последнее. Вы благодарны Дмитрию Медведеву за то, что произошло, за помилование?

С.МОХНАТКИН: Ну, без сомнения, без сомнения. Я президенту благодарен. Если по-свойски говорить, если это возможно по отношению к президенту, то я ему должен однозначно. Потому что, ну, свобода – это не очень такое… Все-таки, это самое дорогое. Честное слово. То есть она значительно дороже любых денег.

Но с другой стороны, иногда, вот, я знаю, пусть заочно, например, но того же Данилова. Я всех политзаключенных не знаю, но мне кажется, что было бы неплохо подумать и о великих ученых, которые могли бы принести громадную… Я знаю эффект от его исследований. Они могли бы принести громадную пользу нашему государству, нашему обществу. Ну, сидеть ему там – ну, это себе в убыток, это страшно. Это громадная упущенная выгода, как говорится. Очень много людей, считаю, уж по крайней мере не меньше, чем я, заслужили того, чтобы выйти на свободу. Однозначно.

И.ЗЕМЛЕР: Спасибо.

Е.БУНТМАН: Спасибо большое.

И.ЗЕМЛЕР: Мы поздравляем вас еще раз.

С.МОХНАТКИН: Вам спасибо.

Е.БУНТМАН: Сергей Мохнаткин был сейчас у нас по телефону. Уже, наверное, можно его называть политическим активистом после того, как он провел почти 2,5 года в тюрьме.

И.ЗЕМЛЕР: Да, Жень, я только хочу на один вопрос ответить от человека, который подписался «Кикин» и прислал нам вопрос по Twitter’у: «За кого Мохнаткин голосовал, интересно?» Кикин, у нас лишены права голоса люди, отбывающие наказание по решению суда в местах лишения свободы.

Е.БУНТМАН: Новости.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире