'Вопросы к интервью
24 февраля 2012
Z Разворот Все выпуски

Двадцатилетие Федерального космического агентства «РОСКОСМОС»


Время выхода в эфир: 24 февраля 2012, 16:07

А. ДУРНОВО – 16.08 в Москве. У нас в гостях Юрий Коптев — создатель и первый руководитель российского авиационно-космического агентства. Добрый день.

Ю. КОПТЕВ — Добрый день.

А. ДУРНОВО – Мы поздравляем вас с 20-летием Роскосмоса.

Ю. КОПТЕВ — Спасибо. Но сегодня это уже не Роскосмос. Сегодня Федеральное космическое агентство. Мы прожили в нашей жизни определенный период, когда были едины и ракетно-космическая техника, и авиация. Но в 2004 году посчитали, что это неправильно и снова разъединили. Поэтому сегодня это Федеральное космическое агентство.

М. МАКСИМОВА — Тем не менее, 20 лет, каким на ваш взгляд является самое главное достижение?

Ю. КОПТЕВ — Для того чтобы давать оценки, надо просто вспомнить, из чего выросло наше космическое агентство, и что предшествовало в рамках истории нашей страны по ее космической деятельности. Космонавтика прикладная в значительной степени аккумулировала опыт создания прежде всего боевой ракетной техники. И вы знаете, что такие активные работы у нас в стране начались с 1946 года, они позволили создать так называемый ракетно-ядерный щит, который и сегодня является гарантом безопасности нашей страны. Но, естественно, появление этих технологий, они тут же были приспособлены для исследования космического пространства, и очень скоро это направление приобрело самостоятельный характер и все основные исследовательские проекты, и прикладные они уже развивались в рамках такой космической деятельности. В 1965 году было создано Министерство общего машиностроения, это одно из министерств знаменитой девятки, которое концентрировало весь оборонно-промышленный комплекс Советского Союза. Это было очень мощное министерство, в котором работало около 200 организаций, одних только работающих было почти 970 тысяч человек. И это естественно, позволяло, учитывая, что практически полностью в значительной степени был замкнут технологический цикл, решать задачи как создания боевой ракетной техники и всех тех поколений ракет, которые даже до сегодняшнего дня служат и являются основой нашего сегодняшнего потенциала. Так и решать очень значимые крупные программы, проблемы, связанные с космической деятельностью. Но известные события произошли. Страна в общем, дезинтегрировалась, и надо сразу сказать, что 1991-1992 год наиболее были тяжелые годы. Почему? – потому что произошло обрушение тех заказов, вопрос другой, в таком ли объеме их надо было делать, но ушли военные заказы. На порядок уменьшился заказ и отрасль, которая фактически была изначально заострена на решение именно этих задач, она оказалась по существу не у дел. Все эти процессы естественно, не могли не сказаться на ее состоянии. Была разрушена система отраслевого управления, и в конце 1991 года возник вопрос, а вообще каким образом должна дальше развиваться наша деятельность космическая, прежде всего. Первое — оппонентами было очень громко заявлено о том, что не будет отраслевого принципа управления, поэтому давайте копировать систему западную, известно, что опыт мировой показывает, что европейское агентство, американское агентство они непосредственно промышленностью не занимаются. То есть это крупные федеральные или межгосударственные органы, наделенные определенными полномочиями, бюджетом, имеющие исследовательские центры. И размещающие свои заказы в промышленности, которая в значительной степени коммерциализирована и по существу выполняет эти заказы на коммерческих условиях. И когда все это произошло, понятно было, что с учетом нашей истории и тех задачи, которые объективно стояли перед страной в области космической деятельности, нужен какой-то орган. Была создана комиссия во главе с Гайдаром, мне пришлось в ней работать, я был заместителем. Которая с привлечением всех заинтересованных ведомств, потребителей результатов космической деятельности исследовала этот вопрос. И мы все пришли к единому пониманию, что надо создать некий орган управления координации не просто деятельностью промышленных предприятий, а именно идеологический орган, который бы занимался разработками программ, и который обеспечивал бы формирование тех потребностей для реализации задачи, которые ставит государство. И вот эта работа была успешно проведена, и как вы знаете, 25 февраля 1992 года вышел указ, который подписал первый президент России о создании российского космического агентства. И дальше уже пошел процесс нашего существования. Надо сказать, не самого лучшего. Но я хотел бы обратить внимание, что даже в эти годы была заложена определенная основа деятельности, она состояла в том, что, во-первых, был выпущен закон о космической деятельности. Кстати, один из немногих применительно к отраслям такого характера. Второе – мы попытались все-таки интегрировать интересы стран СНГ, было подписано соглашение. Другое дело, что его судьба во многом была такая же, как в целом судьба тех решений, договоров и каких-то действий, которые бы координировали действия всех участников.

А. ДУРНОВО – Почему так получилось с этими договорами?

Ю. КОПТЕВ — Любой такой договор предусматривает, прежде всего, присутствие в какой-то степени хотя бы равноценных партнеров. Поэтому когда в этом договоре появился ряд стран, у которых вообще даже зачатков космической промышленности, космической науки нет, там во многом появились такие интересы потребительские. То есть за чей-то счет чего-то получить. И фактически реально реализация этих всех проектов, она вышла на взаимоотношения таких стран, как Казахстан, Украина, Белоруссия, где была, во-первых, реальная промышленность, где была реальная наука и где был конкретный интерес сохранения возможности осуществления этой деятельности. Поэтому в этом направлении и была сформирована такая нормативная база совместные планы работ, которые работают и сегодня. И я считаю, что одним из основополагающих документов это документ, который определил судьбу космодрома Байконур.

А. ДУРНОВО – А каким образом удалось сохранить Байконур?

Ю. КОПТЕВ — Надо сказать, что если я сейчас буду рисовать такую гламурную розовую картину о том, что все с великой радостью бросились в объятия друг друга, то это совсем не так. Вы знаете, что решение по взятию Байконура в аренду, в общем, оно состоялось не сразу, мы практически два года готовились к этому. У наших коллег некоторых из присных к принятию решения сначала возникло некое ожидание, что это настолько лакомый кусок, что все, кто занимается космической деятельностью, бросятся туда, и на выгоднейших условиях каких-то будут заниматься эксплуатацией. Но постепенно пришло осознание того, что самостоятельно такого рода полигоны не существуют. Они существуют как некий элемент, как компонент общей космической системы. То есть нельзя на стартовом каком-то комплексе, предназначенном для конкретно созданной ракеты под него, привести чужую и запускать этот комплекс, китайскую ракету нельзя запустить с космодрома Байконур.

М. МАКСИМОВА — Но ведь и нам недостаточно Байконура и Плесецка.

Ю. КОПТЕВ — Понимаете, дело в том, что есть такие законы баллистики, мировые законы, не зависящие ни от условий политических, социальных и всех. Энергетика, реализуемая при запуске, она во многом зависит от широты места, от которого вы запускаетесь. Это, во-первых, дополнительная скорость, которая обеспечивается вращением земли, понятно, чем выше к северу радиус, на котором вы работаете, меньше и скорость меньше. А самое главное для достижения наиболее эффективных орбит, это прежде всего геостационарная орбита, то есть орбита, находящаяся в плоскости экватора, она требует определенной энергетики. Поэтому чем ближе вы к экватору, тем меньше вы должны затратить энергетики на достижения этой орбиты. То есть вы можете все, что для этого надо с точки зрения запасов топлива перекачать в полезную нагрузку, которая туда доходит. Так, чтобы понятно было, комплекс, который стартует с Байконура, его стартовый вес более 700 тонн. А на геостационар достигает этой орбиты из заданной точки спутник весом 2,5 тонны. Все остальное обеспечивает этот полет. А если вы такую же операцию будете проводить из Плесецка, вы примерно 10-12% полезного груза потеряете. Потому что разные широты, 62 и 51 градус, они своего требуют.

М. МАКСИМОВА — Какие у нас сейчас варианты запуска ракет? Если Плесецк, Байконур. У нас же сейчас новые появятся.

Ю. КОПТЕВ — У нас сегодня есть два нормально функционирующих космодрома. Это Плесецк, который изначально был прежде всего заточен на решение задачи Министерства обороны. И Байконур, в свое время это был крупнейший в мире космодром. Со всей номенклатурой ракет и полезных нагрузок, которые можно было запускать. Сейчас принято решение, 22-го февраля на президиуме правительства принята программа, которая ориентирована на строительство третьего космодрома. Это будет российский космодром в районе Амурской области. Это где столица город Благовещенск, а это не так далеко от него. Так называемый космодром Восточный.

М. МАКСИМОВА — Он лучше, он выгоднее для космонавтики?

Ю. КОПТЕВ — Он выгоден тем, что это российский космодром.

М. МАКСИМОВА — А по планам запуска.

Ю. КОПТЕВ — По плану запусков, по энергетике он такой же примерно, как и Байконур. То есть по широте одно и то же.

А. ДУРНОВО – Вас очень многие спрашивают о судьбе печальной Фобос-грунта и спрашивают, в чем же все-таки причина, действительно ли виноваты во всем импортные детали. О чем очень много говорилось в последнее время.

Ю. КОПТЕВ — Прошлый год он вообще неудачный, если взять еще декабрьскую аварию 2010 года, то шесть аварий это достаточно много. Хотя идентичных там нельзя сказать, что они все по одной причине произошли. Есть и вопросы, связанные с производственными дефектами, и есть ошибки конструкторов. Есть последствия той ситуации, в которой существует даже сегодня еще космическая промышленность. И я маленькое отступление, иногда люди может быть не очень посвященные, я правда, это отношу к тому, что может быть недостаточно активна и сама отрасль и агентство, пытаясь как-то разъяснить ту ситуацию, в которой оказались. Ракеты и спутники отказывали, падали, это во все времена было. И, к сожалению, наверное, будет. Сложнейший комплекс, невозможно сделать со стопроцентной надежностью, но надо сделать так, чтобы риски эти были минимальными. Это первое. Второе, попытка как-то увязать, что вот это, наверное, связано со сменой руководства и поэтому все стало падать. Надо понимать, что любой комплекс, который летал в прошлом году, это изделие, которое по технологии создается полтора-два года. Поэтому все, что летало в прошлом году, это все пришло еще со стадии производства и закладывалось и в 2009 и в 2010 году. И в значительной степени аккумулировало то состояние, ситуацию, в которой и сегодня еще находится эта отрасль. А смысл ее состоит в том, что эта отрасль, так же как в целом оборонно-промышленный комплекс наш, они пережили очень тяжелый период до 2002-2003 года от момента распада Советского Союза. То есть эти годы практически ничего не вкладывалось в развитие этих отраслей. Сегодня в ракетно-космической отрасли более чем на 70% амортизированы те мощности, которые есть. Уровень оборудования, которому меньше десяти лет, составляет меньше 10%. То есть когда мы услышали о том, что 22 числа принята правительством программа развития оборонно-промышленного комплекса, где значительная доля мероприятий это мероприятия, направленные на развитие ракетно-космической промышленности, это действительно ключ, который открывает возможность все-таки обеспечить выполнение требований заказчиков как по уровню, техническим характеристикам, так и по ценовым параметрами того, что будет делаться. Пока сегодня наверное, есть и человеческий фактор, в эти годы была вымыта середина, если вы посмотрите по структуре персонала, вы увидите, что где-то 20-25% это люди до 30 лет, средний возраст по отрасли сегодня 45 лет. И практически коллективы 30-45 летних, их нет сегодня на предприятиях. Они все вымыты. Я говорил, что ракетно-космическая промышленность на середине 80-х годов это 97— тысяч работающих. Сегодня осталось 234 тысячи рабочих. И вот это все сегодня должно обеспечить колоссальные задачи, как по решению проблем в интересах экономического развития страны, инновационного пути развития, так и с точки зрения решения тех задачи, которые поставлены по обеспечению безопасности и обороны страны.

М. МАКСИМОВА — Как раз недавно Владимир Путин выступал со своей программной статьей, и говорит, что 400 баллистических ракет наземного морского базирования, 100 космических аппаратов будут в ближайшее время. Есть фонды для того, чтобы запустить?

Ю. КОПТЕВ — Я об этом как раз и говорю, что если вы…

М. МАКСИМОВА — Что это за ракеты? Это новые или что-то старое.

Ю. КОПТЕВ — Во-первых, старого ничего не делается. Старое просто было сделано так, что имеет жизненный цикл, позволяющий держать их на боевом дежурстве и 25 и 30 лет. Речь идет о новых.

М. МАКСИМОВА — Это год какой? Сделанные в каком году.

Ю. КОПТЕВ — Я не очень понимаю ваш вопрос. Что значит сделанные. Любое изделие сначала разрабатывается, проходят испытания. Принимается на соответствующую эксплуатацию, на вооружение и дальше производится серийный выпуск этих изделий для наполнения, насыщения тех потребностей, которые есть у заказчика. Вот сегодня это ни для кого не секрет, в ракетные войска и ВМФ начали уже в течение нескольких лет поступать ракетные комплексы, такие как Тополь-М, Ярс, Булава, Синева. Так вот здесь речь идет именно о тех…

М. МАКСИМОВА — Тут вопрос просто, извините от слушателей по поводу ракетоносителя Ангара.

Ю. КОПТЕВ — У нас некая перебивка. Вы задали вопрос 400 ракет, имеется в виду боевые ракеты стратегические. Естественно, что спутников, они требуют соответствующих средств выведения. И среди этих средств выведения есть как существующие сегодня ракеты класса Протон, Союз, Зенит, так и в том числе здесь заложена новая ракета Ангара, которая готовится к летным испытаниям, первый пуск запланирован на 2013 год. И по своим возможностям модульная ракета, которая покрывает потребности в классе ракет от легкого класса, среднего и тяжелого класса. Тяжелый класс это ракета, которая выводит нагрузку такую же, как Протон, но выводит ее из Плесецка. Где такой инфраструктуры протоновской никогда не было. Поэтому сегодня эта работа идет по несколько скорректированному, но плану, который в нашем представлении выведет нас на завершение испытаний этого комплекса в 2013-2014 году. И он будет обеспечивать решение тех задач, которые есть, в том числе не только у Министерства обороны, но и гражданской космонавтики, и коммерческой космонавтики.

А. ДУРНОВО – Огромное спасибо. Я напомню, что в гостях у нас был Юрий Коптев — создатель и первый руководитель российского авиационно-космического агентства. Юрий Николаевич, большое спасибо и еще раз вас с 20-летием агентства.

Ю. КОПТЕВ — Спасибо.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире