'Вопросы к интервью
Е. БУНТМАН: Шестнадцать часов тридцать пять минут в Москве, «Эхо Москвы», «Дневной разворот» в четверг. Ольга Бычкова и Евгений Бунтман в студии, еще раз добрый день!

О.БЫЧКОВА: Добрый день! Мы теперь резко разворачиваем тему и совсем к другим вещам переходим от финансов, да?

Е. БУНТМАН: Да.

О.БЫЧКОВА: Сегодня стало известно, что в этом году в российской армии будет создана военная полиция – об этом сообщил министр обороны Анатолий Сердюков. И дальше сказал, что возглавить её предстоит генерал-лейтенанту Сергею Суровикину. Сердюков сказал: «Мы уточняем эту структуру, в ближайшее время я готов подписать соответствующий документ. Это будет в этом году, обязательно, абсолютно точно». Он сказал, что тема военной полиции была проработана еще в прошлом году, однако в силу ряда технических проблем процесс был приостановлен. Ну, вот, у нас много вопросов, конечно, возникает в связи с этим, потому что сейчас есть, да, наряды, военные патрули, сейчас ходят люди, которые выполняют, в общем, функцию наблюдения за тем, как ведут себя представители армии.

Е. БУНТМАН: Да, но при этом надо понимать, что военная полиция – это совершенно другая структура, как мы это можем видеть на примере, ну мы об этом поговорим подробнее, на примере других армий, скажем, американской армии. Это абсолютно необходимая структура, которая выполняет совершенно другие функции. Это поддержание дисциплины, в первую очередь, в самой армии. Как следят за военнослужащими, которые не только идут в увольнение и так далее, но и внутри, в частях следят за дисциплиной. И в свое время высказывалось много идей, почему это нужно и почему это не нужно, очень были серьезные дискуссии. Сердюков, надо сказать, давно обещал, так еще и до Сердюкова это очень активно обсуждалось.

О.БЫЧКОВА: Прямо сейчас о содержании, да, этой структуры, о содержании этих нововведений мы сможем поговорить с Владимиром Лукиным, уполномоченным по правам человека в России по телефону в прямом эфире «Дневного разворота».

Е. БУНТМАН: Владимир Петрович, добрый день!

О.БЫЧКОВА: Добрый день!

В.ЛУКИН: Добрый день, здравствуйте!

Е. БУНТМАН: Владимир Петрович, в свое время Вы говорили, что у вас был доклад, посвященный состоянию российской армии, в том числе Вы высказывались, вот есть тут несколько цитат из Вас, что это необходимая структура, но с некоторыми оговорками.

В.ЛУКИН: Это правда.

Е. БУНТМАН: По Вашему представлению, что это должна быть за структура, кому подчиняться, в чем её польза и возможный вред?

В.ЛУКИН: Ну, я, во-первых, рад, что наши доблестные Вооруженные Силы, значит, постоянно работают. Ведь не прошло и шести лет, как, видите, то, что мы предлагали в 2005 году, было признано не таким уж неинтересным. Может быть, если все-таки раньше, оперативнее откликались на точки зрения уполномоченного и других заинтересованных людей в наших делах, может быть, многого бы и не произошло плохого за эти шесть лет, чего произошло.

Е. БУНТМАН: Ну, лучше поздно, чем никогда.

В.ЛУКИН: Это отдельный разговор, как мы шевелимся. Другой разговор состоит в том, что действительно был у нас доклад, специальный доклад по этому поводу в пятом году. И мы предлагали там, во-первых, восстановить гауптвахты, чтобы было сделано. Это определенную роль играет в поддержании дисциплины. Но мы говорили о военной полиции. Проблема военной полиции, несомненно, актуальна, она существует в ряде стран и довольно эффективно работает. Все дело в том, что в наших условиях имеет огромное значение вопрос о том, кому подчинена военная полиция. Ведь опыт показывает, что если происходит контроль, проверки и то, что китайцы называют «упорядочиванием стиля» внутри одного и того же ведомства, в конечном счете это ничем хорошим не завершается.

Е. БУНТМАН: Да, это, наверное, сведется к разговорам о чести мундира и так далее.

В.ЛУКИН: Сколько мы создавали внутриведомственных, проверочных, контрольных организаций и так далее. Ну и что? К чему мы пришли? Ни к чему не пришли.

Е. БУНТМАН: Кому должна подчиняться, по Вашему представлению, военная полиция?

В.ЛУКИН: Вот это большой вопрос. Потом я хотел бы обратить еще внимание на то, что ведь когда нарушаются дисциплина и права граждан и в казармах, и на улице – это же делается далеко не только военными лицами, которые подчинены Министерству обороны. У нас есть несколько военных ведомств, очень серьезных, правильно?

Е. БУНТМАН: Правильно.

В.ЛУКИН: Поэтому, значит, как будет служба, подчиненная Министерству обороны действовать, если она обнаружит на улице, например, хулиганящих лиц, принадлежащих другому военному или полувоенному ведомству?

О.БЫЧКОВА: И что делать?

В.ЛУКИН: Я думаю, очень просто. Нужно автономное ведомство. А вот кому оно подчинено, это, конечно, должно решиться на уровне Президента и Совета безопасности наших.

О.БЫЧКОВА: Вы считаете, что все-таки это ведомство должно подчиняться Президенту, Совету безопасности, Министерству внутренних дел?

В.ЛУКИН: Я считаю, что Совет безопасности, где участвуют все лица, представляющие разные организации, должен серьезно, заняться серьезно, но не длинно, не очередные пять или шесть лет, заняться очень серьезно вопросом о том, как будет действовать военная полиция, какие у нее права, какова система подчинения. Ведь у нас существует военная прокуратура, например, еще, которая не подчиняется Вооруженным силам, но является военной и занимается всеми военными делами, правильно? Так что, я думаю, что Совет безопасности может эти общие представления, которые я сейчас высказываю, конкретизировать и найти такую форму управления, которая была бы эффективна, которая бы охватывала все компоненты нашей военной среды, но вместе с тем, которая, конечно, не порождала бы того, что порождается сейчас во многих сферах. В том числе и, к сожалению, в правоохранительных сферах – взаимной конкуренции, взаимного понимания, а кто ты такой, а кто тебе платит и так далее, и так далее. Я считаю, что, прежде всего, эта служба должна подчиняться Президенту или структурам, которые непосредственно подчиняются Президенту.

О.БЫЧКОВА: То есть стоять над всеми фактически?

В.ЛУКИН: Она должна стоять не над всеми, а отдельно ото всех. И не иметь таких отношений с определенными, так сказать, ведомствами, которые не позволяют ей эффективно работать.

О.БЫЧКОВА: Ну, вот скажите, пожалуйста, Владимир Петрович, если вот сейчас уже министр обороны Сердюков сказал, что возглавлять эту военную полицию будет генерал Суровикин, который сейчас начальник штаба Центрального Военного округа..

В.ЛУКИН: Ну, и прекрасно.

О.БЫЧКОВА: Не значит ли это, что в действительности в недрах эта структура уже определена, и она будет под Министерством обороны?

В.ЛУКИН: Ну и прекрасно. Значит, этот генерал будет от имени Министерства обороны участвовать в руководстве, в случае если то, что я говорю будет каким-то образом реализовано, будет участником этого процесса от Министерства обороны, но… Или наоборот, он выйдет формально из Министерства обороны, если найдут. Я не готов обсуждать персоналии, я не готов обсуждать генерала Суровикина, к которому я заочно с уважением отношусь, а его статус или не его статус. Статус должен быть автономным и равно относящимся ко всем службам, ко всем военным службам, а не только Министерству обороны.

О.БЫЧКОВА: Самое последнее, что я у Вас хотела спросить, а можно ли, вернее, известно ли сейчас, с участием каких структур и с представителями каких организаций идёт обсуждение этой идеи, и, возможно, это же закон будет дальше или что? Привлекают ли Вас?

В.ЛУКИН: Ну, насколько я могу понять, главным образом, обсуждение сейчас идет в недрах Министерства обороны – это хорошо. Потому что все-таки, так или иначе, армия – это наиболее серьезная, важная часть военной структуры России. Но я еще раз говорю то, что они инициировали еще раз обсуждение этой темы – хорошо. Но тема должна быть обсуждена, повторяю, не только на уровне одного Министерства, а на уровне Совета безопасности и должны быть даны соответствующие рекомендации Президенту.

Е. БУНТМАН: Спасибо большое! Владимир Лукин, уполномоченный по правам человека в Российской Федерации, у нас был сейчас по телефону. В ближайшие минуты мы свяжемся с военным экспертом Александром Гольцем, спросим его, в том числе, про то, что такое военная полиция в других странах, как это должно в идеале функционировать, от  кого это зависит, не зависит и какие тут подводные камни, с которыми можно столкнуться. Несколько мнений, которые были при обсуждении этого проекта, очень давно выносится этот проект о военной полиции, уже лет этак двадцать это все обсуждают. И у него, на самом деле, много есть противников, в том числе и среди правозащитников. Вот, в частности, позапрошлогодняя статья у меня открыта в «Независимой газете», где, скажем, Людмила Алексеева говорит, что у нас перебор военных структур, еще одна не нужна. Валентина Мельникова из «Комитета солдатских матерей» говорит, что мы живем в правовом государстве, должны ужить существующие структуры, заниматься правонарушениями, борьбой с правонарушениями и никакая полиция нам не нужна. Мы сейчас связались с Александром Гольцем. Александр, добрый день!

А.ГОЛЬЦ: Здравствуйте!

О.БЫЧКОВА: Да, добрый день, Александр!

Е. БУНТМАН: Что такое военная полиция? А то у нас тут слушатели беспокоятся, что это что-то типа СС, они предполагают, пишут какие-то странные вещи.

А.ГОЛЬЦ: Я Вас умоляю!

Е. БУНТМАН: Чем должна заниматься в идеале военная полиция? Чем она занимается в Европе и Штатах, в двух словах?

А.ГОЛЬЦ: В двух словах она занимается двумя вещами: поддержанием уставного порядка в местах дислокации войск. Ну, грубо говоря, если солдаты устроили дебош в бане.

Е. БУНТМАН: Ну, как мы по фильмам это знаем, морпехи подрались с моряками.

А.ГОЛЬЦ: Зовем полицию, и она их усмиряет. А также функцию дознания в случае вскрытия каких-то преступлений. В России этим занимается на сегодняшний день Комендантская рота и командир воинской части, который назначает дознавателя из офицеров.

О. БЫЧКОВА: А почему, если в России на сегодняшний момент этим занимается кто-то, да, почему нужно создавать новую структуру?

А.ГОЛЬЦ: Мы хорошо знаем, что как-то дисциплина в российской казарме оставляет желать много лучшего. Второе – мы хорошо знаем, что командир воинской части, например, назначит лейтенанта Пупкина дознавателем по случаю казарменного мордобоя. Лейтенант Пупкин, равно как и командир этой воинской части, они, в общем, заинтересованы, чтобы дело замяли.

Е. БУНТМАН: То есть, военная полиция – это, как мы только что обсуждали с Владимиром Лукиным, должна быть независимая организация, сторонняя такая структура.

А.ГОЛЬЦ: Независимая от командира данной воинской части, но она остается в структуре вооруженных сил, разумеется.

Е. БУНТМАН: Вот, про структуру. Кому непосредственно должна подчиняться военная полиция? Лично министру обороны, генеральному штабу, Президенту или Совету безопасности?

А.ГОЛЬЦ: По опыту Соединенных Штатов она подчиняется заместителю министра, ответственному за персонал. Но в нашем случае это статс-секретарь Николай Панков.

О.БЫЧКОВА: Ну вот, Владимир Лукин, например, совершенно справедливо заметил только что, что помимо, собственно, военных есть еще ряд разных других структур.

Е. БУНТМАН: Военизированных.

О.БЫЧКОВА: Военизированных, да.

А.ГОЛЬЦ: Ну да, Россия в этом смысле чемпион.

О.БЫЧКОВА: Представители которых теоретически тоже как-то могут нарушать порядок, быть объектами внимания вот этих самых полицейских. А с ними что тогда делать, они из другого ведомства из какого-нибудь будут, они скажут: «А ты кто такой?».

А.ГОЛЬЦ: Ну, нет, Вы знаете, все-таки такого количества военнослужащих нет нигде. Ну, погранвойска, войска МЧС, я думаю, что там проблемы не стоят так остро.

Е. БУНТМАН: Внутренние войска МВД еще есть.

А.ГОЛЬЦ: Внутренние войска МВД, да. Ну, в конце концов, все зависит от того, как это решается, если ставится в настоящее время вопрос об объединении силовых служб, всех наших двенадцати силовых структур, то не исключено, что и деятельность военной полиции можно распространить на все эти службы.

Е. БУНТМАН: В общем, мы делаем вывод, что существующие структуры правоохранительных органов, будь то военная прокуратура или еще кто-то, они не могут справиться с поддержанием дисциплины и с дознавательными функциями сейчас.

А.ГОЛЬЦ: Вы знаете, проблема в том, что мы все время находимся в поисках панацеи. Вот, ситуация с дисциплиной скверная, давайте священников в воинские части, ах, давайте создадим военную полицию. Надо ясно отдавать себе отчет, что создание военной полиции – это, безусловно, правильный шаг, оговорюсь, если она будет правильно создана. Мне очень нравится, как Юлия Латынина в одной из передач напомнила про верблюда, у которого спросили, почему у него спина кривая. «А что у меня прямое?» — спросил верблюд. Понимаете? Ведь можно сделать все по-нашему, а можно нормально. Только в том, главный вопрос – мы что, солдат срочной службы отправим в эту военную полицию?

О.БЫЧКОВА: Да..

А.ГОЛЬЦ: Мы какую численность создадим этой военной полиции? Эти полицейские, у них будет достаточно сил навести порядок или нет?

О.БЫЧКОВА: А получается что, что в каждом населенном пункте, и вообще в каждом месте, большом и маленьком..?

Е. БУНТМАН: В гарнизоне, да?

А.ГОЛЬЦ: Нет-нет-нет, концепция нового облика предполагает, что все-таки военные не будут в каждом воинском, предполагается создание больших гарнизонов. И вот в этих больших гарнизонах, конечно, будут, должны быть большие отряды военной полиции. Опять-таки, сколько их будет, какие у них будут полномочия, откуда возьмут кадры – всё это вопросы, которые пока что остаются без ответа.

О.БЫЧКОВА: Так уже Сердюков сказал, что в этом году будет создана эта военная полиция, то есть осталось буквально полгода, фактически.

А.ГОЛЬЦ: Ну, пока что мы не знаем ничего. Этот мячик катают последние лет пятнадцать. Раз в три года возникает идея «А создадим-ка мы военную полицию». Потом они что-то пробуют и говорят «Нет, время еще не приспело». Так что пока что очень сложно сказать, что из этого получится.

Е. БУНТМАН: Вот, Александр у меня сразу возникает в голове такая картина. Я представляю себе ленту новостей и в разделе криминальных новостей сразу себе представляю, так, гипотетически сообщение, что вот военные полицейские жестоко избили кого-то. Кто будет смотреть за смотрящим, кто может, в принципе, контролировать военную полицию, чтобы не было того же, что происходит во всех силовых структурах?

А.ГОЛЬЦ: Нет, ну в российских вооруженных силах есть, помимо всего прочего, особые отделы, которые являются главком ФСБ, подчиняются соответствующему главку ФСБ. Смотреть за смотрящим, я думаю, не очень большая проблема, главное, чтобы там оказались, грубо говоря, правильные люди.

Е. БУНТМАН: И опять же мы возвращаемся к вопросу, откуда же их взять, правильных людей?

А.ГОЛЬЦ: Откуда их взять..Вот, понимаете, когда мне говорят, что создадим военную полицию через три месяца, я каждый раз задаю себе вопрос «А Вы до этого создали соответствующее училище?»

Е. БУНТМАН: Ну да..

А.ГОЛЬЦ: Вы подготовили сурового сержанта, один вид которого устрашит нарушителя и так далее? Они откуда возьмутся? Ровно точно также, когда мне говорят, что мы создадим корпус профессиональных сержантов. Откуда?

Е. БУНТМАН: Непонятно, но разве что из милиционеров, которые не прошли переаттестацию в полицейских.

А.ГОЛЬЦ: Это самое страшное, что можно придумать.

Е. БУНТМАН: Да, это просто вызывает дрожь.

А.ГОЛЬЦ: Если всерьез, то те милиционеры, которые не прошли аттестацию, и они пойдут в военную полицию – это самое ужасное, что можно придумать. Это идеальный вариант, чтобы дискредитировать саму идею, которая, повторю, чрезвычайно правильная.

О.БЫЧКОВА: Чтобы дискредитировать и идею военной полиции, и идею реформы МВД, и всё, что угодно.

Е. БУНТМАН: И создать какие-то эскадроны смерти, да.

О.БЫЧКОВА: Понятно, то есть на самом деле не очень понятно. Спасибо большое Александру Гольцу, военному эксперту, который объяснял нам смысл вот этой вот… В общем, мы не поняли все равно ничего, да. И Александр Гольц тоже имеет больше вопросов, чем ответов.

Е. БУНТМАН: Ну, мы что из этого поняли, мы поняли, что существующие структуры с этим, в общем-то, не справляются, что нужна какая-то более-менее независимая от командиров всех возможных рангов структура, которая будет следить за порядком в армии. Но как создавать эту структуру, за какой период времени, и кто в нее войдет, и что она непосредственно будет делать — это весьма и весьма туманно.

О.БЫЧКОВА: И самое главное, что мы понимаем…И действительно, все эксперты, с которыми мы говорили подтверждают, что начинание, безусловно, необходимое, и очень важное, и весьма здравое, но мы не знаем до конца, что там происходит, в недрах министерства обороны.

Е. БУНТМАН: Может быть, там тайно готовят людей в военную полицию.

О.БЫЧКОВА: Да,да. Анатолий Сердюков сказал, что это произойдет в этом году, значит, там уже что-то происходит и разрабатывается, но, к сожалению, нам пока ничего конкретного об этом неизвестно.

Е. БУНТМАН: Будем думать, будем смотреть за тем, как это всё происходит. Евгений Бунтман, Ольга Бычкова, «Дневной разворот» в четверг, с Вами прощаются.

О.БЫЧКОВА: Счастливо!

















































































































Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире