'Вопросы к интервью
14 июня 2011
Z Разворот Все выпуски

Допрос Натальи Васильевой


Время выхода в эфир: 14 июня 2011, 15:35

И. ВОРОБЬЕВА: 15 часов 35 минут в столице. Всем еще раз здравствуйте. Мы продолжаем дневной «Разворот» на радиостанции «Эхо Москвы» и приветствуем здесь у нас в студии адвоката Натальи Васильевой Ирину Хрунову. Ирина, здравствуйте.



И. ХРУНОВА: Здравствуйте.

А. ОСИН: Здравствуйте.

И. ВОРОБЬЕВА: Вот выяснилось, что Ирина часто нас смотрит по «Сетевизору», и вот вы теперь тоже можете зайти на сайт echo.msk.ru и посмотреть…

А. ОСИН: Мы наконец-то увидели живого человека, который нас смотрит.

И. ВОРОБЬЕВА: Да, и можете посмотреть на Ирину Хрунову, которая здесь у нас находится в студии. Ну что же, давайте поговорим о сегодняшнем допросе, на который ездила Наталья Васильева. Я просто напомню для наших слушателей, все и так знают, но на всякий случай, что Наталья Васильева – это бывший пресс-секретарь Хамовнического суда Москвы, тот самый суд, который вынес приговор по второму делу ЮКОСа Михаилу Ходорковскому и Платону Лебедеву. Я напомню, что Наталья Васильева, спустя некоторое время после приговора, сказала, что приговор этот писался не в Хамовническом суде, писал его не Данилкин, и что на Данилкина оказывалось давление. И вот сегодня Наталья Васильева была вызвана в Следственный комитет на допрос. По какому делу? Это вот проверка идет, что ли?

И. ХРУНОВА: Ну, во-первых, это не допрос, а опрос. Это большая разница, потому что по законодательству допрос может только происходить в рамках уголовного дела. А поскольку никакого дела нет и не будет, скорее всего, то это был опрос. Это просто Наталья давала объяснения. Мы знали, что нас вызовут, вызов был в пятницу, поскольку мы знали из СМИ, что ходили адвокаты Ходорковского и Лебедева туда, на такие же объяснения, некоторые журналисты ходили. Ну и мы ожидали, и вот нас вызвали, и мы пошли. Ну, фактически мы подтвердили все то, что Наталья уже говорила ранее в средствах массовой информации журналистам.

И. ВОРОБЬЕВА: То есть все то же самое сказали?

И. ХРУНОВА: То же самое сказали, да. Следователя немножко это не интересовало, потому что его интересовали сугубо сухие факты и доказательства. То есть вы понимаете, да, в чем разница? Можно думать что-то, предполагать…

А. ОСИН: Да, подавленный вид судьи Данилкина…

И. ХРУНОВА: Подавленный вид, когда человек нервничает. Но для следователя это не имеет никакого значения. Он спрашивал конкретно: «У вас есть прямые доказательства, что приговор писался не Данилкиным?», «У вас есть прямые доказательства, что приговор привезли из Мосгорсуда?», «Вы видели конкретно судью Мосгорсуда, который писал приговор?», ну и так далее.

И. ВОРОБЬЕВА: Я так понимаю, что на все эти вопросы Наталья ответила отрицательно.

И. ХРУНОВА: Ну, конечно, она ответила отрицательно. И как только мы пытались говорить: «А вот он нервничал, он переживал», — следователь говорил: «Ну, конечно, переживал! У него тут процесс, столько свидетелей допрошено. Такой важный процесс. Конечно, он переживал».

А. ОСИН: Может, он утюг забыл выключить.

И. ХРУНОВА: Да, именно так. Это никак не связано с тем, что на него оказывалось какое-то давление.

А. ОСИН: Но просто это не в суд, наверное, это не аргумент для суда. Но тут откуда-то появился на свет некий документ о трех страницах. Расскажите, пожалуйста, что это такое?

И. ХРУНОВА: Да он ниоткуда не появился, он был. И я, наверное, возьму на себя смелость сказать, что я об этом знала документе и раньше…

И. ВОРОБЬЕВА: Я просто перебью. Я помню, когда Наталья давала первые интервью, она сказала: «У меня есть некое доказательство, но я его вот сейчас предоставлять не буду».

И. ХРУНОВА: Да.

И. ВОРОБЬЕВА: Это вот и есть, да, судя по всему?

И. ХРУНОВА: Да. Она приняла тогда, в феврале месяце, абсолютно правильное решение, что какой-то документ, конечно, нужно показать, чтобы ее совсем не обвинили в такой голословности, но она тогда приняла решение, что этот документ будет показан только в том случае, когда будет какое-то давление на нее оказано, чтобы чем-то защищаться. Ну вот пришло, видимо, время этот документ показать. Это так называемая результивная часть приговора. Кто не знают, что это такое, я объясню. Это как раз слово «приговорил» и после него конкретно кого, к какому сроку наказания, по каким статьям Уголовного кодекса.

И. ВОРОБЬЕВА: Ну, то есть… я просто, честно говоря, я же не судья и не адвокат, но насколько мне кажется, приговор, как и любой документ, он просто документ, то есть без подписи, без печати, безо всего. И это то самое, что предоставила Наталья Васильева?

И. ХРУНОВА: Да. С пометками Данилкина. То есть рукой Данилкина выделены некоторые вещи, что-то зачеркнуто, где-то поставлены знаки восклицания. Ну, вот такой документ…

А. ОСИН: А вот в той части, где 10 лет вместе 13 с половиной или 14-ти…

И. ХРУНОВА: Это то же самое.

А. ОСИН: Там рукой Данилкина что-то написано? Вот расскажите об этом. Это чье? Там потому что, в этом документе, срок изначально был меньше, а потом, ну как утверждает Наталья…

И. ХРУНОВА: Да, а потом оказалось, что больше.

А. ОСИН: Вот объясните, пожалуйста, эту ситуацию.

И. ХРУНОВА: Я предполагаю, со слов Натальи, что это тот документ, который напечатал изначально Данилкин. То, что он хотел вынести, какой он приговор хотел огласить. Потом, после, наверное, определенных каких-то советов или еще что-то, где-то он ставил, что-то зачеркивал… Это я предполагаю, что ему это не разрешили выносить. Что-то было помечено, что-то подчеркнуто. И в итоге был оглашен совершенно другой приговор. То есть по статьям все то же самое, но цифры другие.

И. ВОРОБЬЕВА: Скажите, а как вообще эти бумаги попали к Наталье?

И. ХРУНОВА: У нее была папка, которую она носила на подпись к Данилкину. То есть она складывала туда документы, когда он был на работе, она ему отдавала это, он там подписывал и возвращал ей эту папку обратно. Вот это было в этой папке.

И. ВОРОБЬЕВА: То есть от Данилкина неожиданно пришли лишние вот бумажки?

А. ОСИН: Он случайно там ее забыл.

И. ВОРОБЬЕВА: Ну, случайно, не случайно…

И. ХРУНОВА: Наверное. Нам трудно… мы можем только предполагать, догадываться.

И. ВОРОБЬЕВА: Мне просто интересно. Когда судья пишет приговор, он же пишет черновик. То есть распечатал, например, и вот правит, как вы правильно сказали, рукой. То есть, может быть, это и не окончательный вариант? Может быть, он потом сел, подумал и написал: 13 с половиной.

И. ХРУНОВА: Именно на этой позиции и стоит сейчас следователь. То есть он, когда увидел этот документ, он посмотрел на него и сказал: «Ну и что здесь такого удивительного? Он сначала распечатал, посмотрел, подумал: ага, это черновик, что-то я ошибся, мало назначил наказание. И перепечатал с другими цифрами».

А. ОСИН: Нарисовал. А скажите, пожалуйста, ну вот в этой сложившейся ситуации некое заявление Наталья сделала. Потом, после беседы со следователями, получается, что ничего не подтвердилось. Угрожает ли ей самой уголовное преследование или какое-либо другое, административное, не важно? Ну, расскажите как юрист.

И. ХРУНОВА: Нет, с точки зрения юриспруденции, я не вижу для нее никаких правовых последствий. Но это если говорить о правильном применении законодательства. Сегодня следователь нам в частной беседе, когда мы там подписывали документы, он сказал: «А почему Васильева уволилась? Что такого она сделала? Она ничего не сделала плохого, — сказал следователь. – Мы живем в демократической стране, где каждый имеет право высказывать то, что он хочет. Ничего страшного не произошло. Ну, сказала свое мнение и сказала». Но я предполагаю, что система не прощает, в общем-то, таких, с точки зрения системы, предательств. И я не исключаю, что в отношении Васильевой будут какие-то санкции применены. Тем более, что мы все слышали на Первом канале официальное заявление Данилкина, что он пока ничего не будет до определения Кассационной инстанции предпринимать в отношении Васильевой. То есть он же не сказал: «Я вообще ничего не буду предпринимать в отношении Васильевой». Он сказал: «До Кассационной инстанции». Она прошла. То есть сейчас как бы руки-то у него развязаны. Он нам ничего с вами, обществу, не обещал.

А. ОСИН: А что он может предпринять?

И. ХРУНОВА: Обратиться в суд с заявлением о клевете, оскорблении.

И. ВОРОБЬЕВА: Которая теперь административная теперь статья, да – клевета?

И. ХРУНОВА: Еще пока законодательство не принято.

А. ОСИН: Значит, такая возможность все-таки ее преследовать есть со стороны Данилкина, который может себя ощущать оклеветанным, оскорбленным и так далее?

И. ХРУНОВА: Конечно, да, да.

А. ОСИН: Понятно. То есть не со стороны как бы государства, а со стороны Данилкина.

И. ХРУНОВА: Ну, конечно. То есть фактически ему было сказано, что он не писал приговор, который он оглашал.

А. ОСИН: Только читал.

И. ХРУНОВА: Ну да, фактически да.

И. ВОРОБЬЕВА: Я напомню нашим слушателям, что у нас в гостях Ирина Хрунова, адвокат Натальи Васильевой, бывшего пресс-секретаря Хамовнического суда Москвы. Я просто вот читала здесь, что вот эти документы, эти бумаги, там они перечеркнуты, какие-то восклицательные знаки. Это вот перечеркнуто как раз там, где про 10 лет написано?

И. ХРУНОВА: Да.

И. ВОРОБЬЕВА: Чьей рукой это перечеркнуто, не понятно?

И. ХРУНОВА: Ну, Наталья говорит, что это рука Данилкина.

И. ВОРОБЬЕВА: А вот вы как юрист скажите нам, пожалуйста. Вот вы согласны с оценками Владимира Маркина? Я просто напомню, что в Следственном комитете уже сочли заявление Васильевой домыслами. Владимир Маркин говорит о том, что…

А. ОСИН: … Отказом от ранее данных, насколько я понял…

И. ВОРОБЬЕВА: Нет, не отказом. Он говорит о том, что из ее показаний следует, что данное ею интервью основано только на ее догадках и предположениях, никакими объективными данными не подтверждено. Что он подтвердил, что действительно был передан этот документ, что на все вопросы, о которых мы говорили, она действительно не ответила, и вот все вот это не может свидетельствовать о какой-либо фальсификации приговора Ходорковскому и Лебедеву. А на ваш взгляд, это может свидетельствовать о фальсификации приговора?

И. ХРУНОВА: И может, и не может. Ведь у нас законодательство – это такая тонкая штука, что какой-то документ в одном деле при определенной точке зрения может иметь какое-то доказательственное значение, а в другом случае – нет. Поэтому как здесь… это все зависит от других обстоятельств. Конечно, должно быть объяснение, откуда взялся вот этот документ со сроками, с другими сроками. В конце концов, должен быть вызван, наверное, сейчас Данилкин и должен дать объяснение, действительно ли он хотел назначить сначала 10 лет лишения свободы. А почему тогда он изменил свое мнение? Что мешало ему изменить в компьютере? То есть мы же живем в другой век немножко. Это 15 лет назад судья мог написать от руки какой-то текст, потом порвать его и написать другой, измененный. Что мешало Данилкину поправить этот документ в компьютере? Ну, написал он «10 лет». Я никогда не поверю, что Данилкин читал этот приговор в бумажном виде. То есть он, когда его написал, если это делал он, он его читал в электронном виде. Но невозможно распечатать огромное количество листов и читать вот… Что мешало ему поправить, изменить одну циферку в приговоре? Ничего. Поэтому я абсолютно доверяю этим словам Натальи, что он распечатал документ, видимо, с ним посоветовался, с этим документом, и уже по тексту делал правки. То есть куда-то носил.

А. ОСИН: Скажите, у вас забрали этот документ?

И. ХРУНОВА: Да, конечно. Этот документ был приобщен к объяснению.

А. ОСИН: Будет ли проведена графологическая экспертиза?

И. ВОРОБЬЕВА: Нет, нет, секунду, про документ хочу спросить до экспертизы. У нас просто тут вот научный сотрудник из Москвы спрашивает: «Оригинал?». И если оригинал, то вы отдали оригинал или копию?

И. ХРУНОВА: Нет, мы отдали копию.

И. ВОРОБЬЕВА: Копию. Все, вот научный сотрудник из Москвы теперь спокоен.

И. ХРУНОВА: Да. Абсолютно можно сказать, что это копия, и абсолютно точно отвечая на ваш вопрос, могу сказать, что по копии невозможно сделать экспертизу. Эксперты работают с подлинниками. Но подлинника у нас никто не просил.

И. ВОРОБЬЕВА: Не просили?

И. ХРУНОВА: Нет, нам не задали вопроса о подлиннике.

И. ВОРОБЬЕВА: А вы не спрашивали, будете ли вы вот…

И. ХРУНОВА: Мы отвечали на поставленные вопросы.

И. ВОРОБЬЕВА: А, понятно, действительно. Хочу просто уточнить, это проверка для чего? Это какая-то доследственная проверка по факту?

И. ХРУНОВА: Да, да. Это обратились Ходорковский и Лебедев до того, как их отправили вот в колонию. Они обратились в Следственный комитет с заявлением. Это заявление нельзя выкинуть, нельзя отправить обратно, как ходатайство об УДО, например.

А. ОСИН: А отреагировать на сигнал.

И. ХРУНОВА: А отреагировать как-то надо. Вот и идет реагирование. Поскольку было много высказываний, но громче всех – это все-таки слова Васильевой… то есть там же был еще молодой человек, бывший администратор суда, но он тоже… Не знаю, был ли он вызвал или не был. Я знаю, что у Газеты.ру требовали документы. Это было в СМИ. Ну и Васильева, она просто, так сказать, на переднем плане, и поэтому она должна была быть вызвана.

А. ОСИН: Я все-таки каллиграфическую тему еще не закрыл. Предположим, вот экспертиза проведена, и выяснилось, что это рука Данилкина. Это что-то меняет?

И. ХРУНОВА: Опять же это может как менять, так может и не менять. Как захочет следователь – менять или не менять.

А. ОСИН: Это отвечает юрист, еще и женщина…

И. ХРУНОВА: Конечно. А мы, юристы, всегда так будем отвечать, потому что два юриста – три мнения, есть такая пословица. А это объективно на самом деле, потому что в одной ситуации этот документ может вот так среагировать, а в другой – по-другому. И от этого мы никуда не денемся.

И. ВОРОБЬЕВА: Вот наш слушатель Шадов делает замечание: «Если даже верить Васильевой, Данилкин сам признал МБХ виновным, только хотел для начала поменьше дать, но потом передумал». Ну, то есть имеется в виду, что Данилкин не собирался оправдывать Ходорковского, если судить по этим документам. Хочу спросить, и наши слушатели спрашивают тоже: чем сейчас занимается Наталья Васильева, и как она себя чувствует? Потому что в последний раз, когда мы с ней виделись, она была очень в таком серьезном стрессе и чувствовала себя не очень хорошо.

И. ХРУНОВА: Ну, я не могу сказать, что она находится в стрессе. Нет, конечно. Но и не могу сказать, что она совершенно спокойна. Потому что поход в Главное следственное управление Следственного комитета – это не самое приятное событие в жизни человека и не самое частое.

А. ОСИН: Слава богу.

И. ХРУНОВА: Слава богу, да. И конечно, человек нервничал. Но я не могу сказать, что она в стрессе, в депрессии. Нет, конечно. Она спокойно отвечала на вопросы, она сейчас не работает именно по причине того, что вокруг ее персоны очень большой шум. Но она из профессии уходить не собирается, мы с ней сегодня разговаривали на эту тему. Как только представится возможность, она хочет работать юристом.

И. ВОРОБЬЕВА: Юристом. Скажите, а вы не в курсе, Наталья встречалась с адвокатами Ходорковского? Как-то у них были беседы?

И. ХРУНОВА: Я знаю точно, что нет.

И. ВОРОБЬЕВА: Нет?

И. ХРУНОВА: Нет. Эта тема особо обсуждалась. И когда она только в феврале месяце сделала вот эти заявления и интервью, первое, что в СМИ на нее посыпалось, на форумах различных – что она подкуплена адвокатами, вот, наконец-то, все поняли, откуда идут деньги, откуда растут ноги. И мы особо обговорили этот момент, что никаких встреч с адвокатами, дабы не ставить свою репутацию под сомнение.

И. ВОРОБЬЕВА: Наш слушатель из Москвы, экономист, спрашивает: «Может быть, вы знаете, опрашивались ли другие сотрудники суда, не обязательно вот тот, который выступал тоже потом в СМИ, но о которых упоминала Наталья Васильева в своем интервью? Она действительно говорила о том, что есть люди, которые могут подтвердить ее версию».

И. ХРУНОВА: Не могу сказать, кто опрашивался. Мы же не заявители, мы как бы так…

И. ВОРОБЬЕВА: Но вдруг вы знаете…

И. ХРУНОВА: Нет, нет. Нам никто не собирался ничего говорить, мы и не ждали. И это проверка, и она когда закончится, заявители, а в данном случае это Ходорковский с Лебедевым, они и будут иметь право законное ознакомиться не только с постановлением, с документом, а вообще со всем материалам. Снять копии смогут. Поэтому это будет известно через некоторое время.

И. ВОРОБЬЕВА: Кто опрашивался, что сказал…

И. ХРУНОВА: Конечно. Заявитель на это имеет полное право.

И. ВОРОБЬЕВА: А вот действительно в интервью Натальи Васильевой было упомянуто, я бы так сказала, что есть некие люди, которые могут подтвердить вот эти ее все слова. Вот об этих людях не спрашивали?

И. ХРУНОВА: Спрашивал следователь фамилию судьи, которая указано тоже в интервью. Но Наталья сказала, что она не готова сейчас называть фамилию судьи, просто потому что она не хочет доставлять неприятности человеку.

И. ВОРОБЬЕВА: Ну, то есть она подтвердила, что все еще такой человек существует.

И. ХРУНОВА: Да, фактически да.

И. ВОРОБЬЕВА: Ясно. Так, Аня спрашивает: «А разве не принимаются косвенные доказательства?». Это вот к вопросам о том, как может в ту или другую сторону, косвенные доказательства, некосвенные доказательства…

И. ХРУНОВА: Нет в законодательстве такого понятия: главное законодательство, косвенное доказательство. У нас любое доказательство может быть, скажем так, оспорено. Ну, возвращаясь, например, к Буданову. Помните, когда экспертиза признала его невменяемым?

И. ВОРОБЬЕВА: Было дело.

И. ХРУНОВА: Было. А что суд сказал? «Да, мы доверяем мнению экспертов, но мы, глядя еще на другие доказательства по делу, не соглашаемся с этим и считаем, что он был вменяемым». Видите, как может одно доказательство… Это суд принимает решение, в зависимости от того набора, что у него есть.

И. ВОРОБЬЕВА: Павел из Москвы спрашивает: «Наталье угрожали?».

И. ХРУНОВА: Нет, таких случаев никогда не было. За исключением вот самого первого дня, когда ее разыскивали двое сотрудников в штатском, не представившись. Все, больше никаких…

И. ВОРОБЬЕВА: Оставили в покое.

И. ХРУНОВА: Оставили в покое, да.

А. ОСИН: Скажите, как она сама считает, если вы, конечно, знаете, или, может быть, как вы считаете? Вот есть же две дилеммы: 10 и 14, я так теперь понимаю, и вторая дилемма – 0 и не важно сколько…

И. ВОРОБЬЕВА: Ну, то есть виновен, не виновен.

А. ОСИН: Виновен, не виновен. Вот вы считаете это принципиальным в данном случае – 10 или 14? Ну, понятно, что для самого Ходорковского это принципиально. А вот для общественности?

И. ВОРОБЬЕВА: Ну, для тех, кто наблюдает за процессом, да.

И. ХРУНОВА: Я считаю, что это важный момент. Очень важный момент. Ну, во-первых, сам факт, что четыре года. Это четыре года в нашем понимании, и четыре года, когда человек находится за решеткой – это даже несравнимо.

А. ОСИН: Нет, это даже не обсуждается. Просто Данилкин, как получается, не собирался оправдывать. Даже вот судя по этим документам, мы предполагаем, что он подлинный абсолютно, он не собирался же оправдывать Ходорковского.

И. ХРУНОВА: Ну, Наталья говорит, что давление на Данилкина осуществлялось не только в последний момент, когда он сроки выносил. Она же говорит, что в ходе всего судебного процесса были звонки. Поэтому я не знаю, как изменилось мнение Данилкина, и она не знает, именно по «виновен, не виновен».

И. ВОРОБЬЕВА: Просто когда мы разговаривали с Натальей Васильевой, мы все у нее спрашивали, она предупреждала Данилкина, не предупреждала. Вот она говорила, что она ему сообщила о том, что дала интервью, и он как бы… ну, дала интервью и дала. Вот после этого они общались как-то?

И. ХРУНОВА: Нет, точно нет. И единственное, о чем мы знаем, что нам известно – это интервью на Первом канале. И второе – что он сказал сотрудникам суда, когда она должна была вот-вот выйти из отпуска, он сказал такую фразу: «Ну, если она сможет, то пусть работает, после того, что она сделала». То есть это были единственные слова, которые были в адрес Васильевой.

И. ВОРОБЬЕВА: А как она отреагировала на его интервью на Первом канале?

И. ХРУНОВА: Она переживает. Она сегодня объяснила следователю. Она же имела доступ к сайту Хамовнического суда, поскольку это входило в ее функционал, и когда она открыла после оглашения приговора Ходорковскому сайт, она увидела, что в адрес Данилкина было просто такое количество грязи, угроз, что он не профессионал, что он… ну, понятно, да, что люди пишут в форумах? И она очень из-за этого переживала. И как она сегодня пояснила следователю, что она дала это интервью, чтобы людям рассказать, что он не такой, как про него все подумали, что он был на самом деле хороший человек и хороший профессионал, и вынес он приговор не сам, а вот с теми обстоятельствами, о которых она рассказывала.

А. ОСИН: Ну какая разница? Он же его подписал.

И. ХРУНОВА: Ну… Но, тем не менее, это не он – вот ее была такая позиция. Она хотела его защитить. И поэтому когда она услышала от него уже в свой адрес такие слова, она, ну, чисто по-женски переживает.

И. ВОРОБЬЕВА: Скажите, а на ваш взгляд, каковы, скажем так, перспективы проверки, которая сейчас проходит? То есть если Следственный комитет уже заявил, что не нашел признаков фальсификации…

И. ХРУНОВА: Да я даже… обсуждать здесь нечего! По итогам проверки будет постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. Не будет дело никакое возбуждено. Только вот я вам пример приведу. Если возбуждается уголовное дело по факту вынесения неправосудного приговора, это значит автоматом должен быть отменен приговор Ходорковскому и Лебедеву. Он был подтвержден определением Кассационной инстанции уже на фоне всех этих событий. Если бы они хотели, они были сказали: стоп, ребята, слишком много здесь и Васильева говорила, и всякие люди другие говорят, давайте мы с вами вернем этот приговор, и пусть выносить заново, но так, чтобы никто не придрался.

И. ВОРОБЬЕВА: Ну, или, по крайней мере, до конца проверки подождать.

И. ХРУНОВА: Да, да.

И. ВОРОБЬЕВА: Ну просто вот мне очень интересно. А это нормально вообще по закону: в случае, если по делу, по судебному процессу идет какая-то проверка, может ли это дело рассматриваться Кассационной инстанцией одновременно? Не мешает одно другому?

И. ХРУНОВА: А насколько я понимаю, Ходорковский с Лебедевым подали это заявление позже.

И. ВОРОБЬЕВА: А, после, да, да, действительно.

И. ХРУНОВА: Они все сделали правильно. То есть Мосгорсуд что мог сделать? Он мог отменить приговор, сказать: да, слишком много шума, слишком много говорится об этом, отменяем приговор и заново рассматриваем. Тогда нет оснований для подачи заявления. А если уж они сказали «нет, все законно», тут и пошло заявление.

И. ВОРОБЬЕВА: Вот тут Андрей у нас спрашивает: «Отличается ли приговор одного судьи от другого стилистически?». Ну, то есть сличить те документы, которые есть у Натальи Васильевой, и тот приговор, который вынесли Ходорковскому и Лебедеву. У вас была такая возможность?

И. ХРУНОВА: У нас не было такой возможности. Но я эту мысль держу в голове, поскольку существует такая экспертиза, я слышала о том, что ее делают, когда подтверждают авторство текста. Вот по плагиату, например, рассматривают же эксперты, этот текст кому принадлежит, тому автору или другому, по какому-то роману. Почему это нельзя сделать по приговору?

И. ВОРОБЬЕВА: Ну вот да, о том и речь.

И. ХРУНОВА: При наличии желания все можно сделать. Вопрос: у кого возникнет такое желание?

А. ОСИН: Просто это тоже доказательством не может служить. Или косвенным? Или как?

И. ХРУНОВА: Да. Но если будет набор… Нет такого косвенного доказательства, есть доказательство, которое суд принимает или нет.

А. ОСИН: Ну как? Нож в спине – это доказательство, а запах духов – это косвенное доказательство.

И. ХРУНОВА: Ну, запах духов – это не совсем косвенное доказательство. По ним же может экспертиза быть проведена.

И. ВОРОБЬЕВА: У нас осталась буквально минута, я просто хотела спросить. Вы сказали, что должно возникнуть желание. Подождите, у вас есть оригинал вот этого документа, у адвоката Ходорковского есть приговор. Так, может быть, вам как-то сравнить?

И. ХРУНОВА: Ну, у нас есть только три листочка последние, где указана приговоренность.

А. ОСИН: Этого достаточно, наверное. Нет?

И. ХРУНОВА: А там текст одинаковый, разница только в цифрах.

И. ВОРОБЬЕВА: А, ну там уже невозможно…

И. ХРУНОВА: Вот в этой части – да.

И. ВОРОБЬЕВА: Жалко, конечно. Было бы очень интересно. Ладно, спасибо вам большое. Кучу вопросов вам успели задать. Спасибо нашим слушателям за то, что нам их подсказали. Ирина Хрунова, адвокат Натальи Васильевой. Спасибо, что нашли время прийти к нам.

И. ХРУНОВА: Спасибо.

И. ВОРОБЬЕВА: Желаем вам удачи. Посмотрим, чем закончится вся эта проверка – так ли, как вы сказали и нам тут предсказали, или, может быть, что-нибудь будет не так.





















Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире