'Вопросы к интервью
А. СОЛОМИН: 16-07, «Дневной разворот» продолжаем. Ирина Воробьева, Алексей Соломин у микрофона. Начать хотелось бы вот с таких строчек: «Позвольте мне спеть, потому что я горд тем, что я итальянец, настоящий итальянец». Вы меня простите, потому что это нужно было говорить на итальянском…
В. ГЛУСКЕР: Это нужно было петь.
А. СОЛОМИН: Но я очень переживаю, потому что, во-первых, у меня совершенно нет правильного итальянского произношения, и уж тем более голоса, чтобы это пропеть. Это песня Тото Кутуньо 83 года, называется «L'italiano». Я так понимаю, что именно оттуда название вашего проекта. Вадим Глускер сейчас сидит в нашей студии, мы с ним сегодня поговорим о премьерном документальном фильме, восьмисерийном фильме «Настоящий итальянец», который стартует сегодня на телеканале.
И. ВОРОБЬЕВА: А те, кто смотрят нас по Сетевизору, видели реакция Вадима, когда Леша начал эфир с таких строчек. Я смотрела трейлер вашего документального проекта. Расскажите, что такое «Настоящий итальянец».
В. ГЛУСКЕР: Это поиски настоящего итальянца. Проект замышлялся совершенно иначе. Изначально мы хотели делать классическую документалку, рассказать, что у них есть то, это, пятое, десятое, вино, мафия, антимафия, Ватикан, Сильвио и так далее.
А. СОЛОМИН: Исходя из представлений россиян.
В. ГЛУСКЕР: Исходя из представлений россиян, потому что очень много что связывает. Безусловно, мы не будем рассказывать сейчас про это, но мы все это знаем прекрасно. И бесконечное Сан-Ремо с прямыми трансляциями в советское время, про «Фиаты» и плащи-болонья, что оказалось мифом во время съемок нашего фильма. Плащей-болонья не существовало.
Т.е. есть масса всего, что нас объединяло, и мы исходили из этого. И первую серию мы как раз так задумывали, думали делать такую ретроспективу «Наша Италия», вот то, что сегодня будет. Всё оказалось совсем иначе. Естественно, прослушав песню «Italiano Verо» и зная ее – с ней, кстати, Кутуньо победил в Сан-Ремо, – мы поняли, что вот это надо показать, надо показать вот этого настоящего итальянца.
Мы все знаем, что это за страна, и мы догадываемся, кто эти люди, но понять этих людей, с одной стороны, очень сложно, а с другой стороны, очень просто. Потому что по ходу съемок мы поняли, что ближе людей – по степени раздолбайства – ближе людей нам просто нет. У нас, безусловно, есть статусные персонажи в этих фильмах, начиная от Сильвио Берлускони и заканчивая массой известных людей, которых мы не будем перечислять.
А. СОЛОМИН: Ближе нам людей нет.
В. ГЛУСКЕР: Безусловно. Но у нас есть настоящие простые итальянцы. Владелец самой старой парикмахерской, самый старый портной, ремесленники, простые люди, и они у нас сквозные персонажи во всех фильмах. Они размышляют о еде, о Ватикане, о Берлускони, о мафии… И мы через них пытаемся построить этот портрет, понять портрет, нарисовать портрет этого идеального итальянца, настоящего итальянца. К нашему ужасу – а может быть, и не к ужасу, – к седьмой серии мы поймем, что этим человеком и будет являться Сильвио Берлускони.
И. ВОРОБЬЕВА: Да что вы? Да нет же.
В. ГЛУСКЕР: Да да же.
А. СОЛОМИН: Я так понимаю, это в форме путевых заметок, т.е. вы движетесь… Или не связано никак географически.
В. ГЛУСКЕР: Это заслуга режиссеров. Это отдельно надо сказать. Это Сергей Нурмамед, Иван Скворцов, это сейчас, наверное, наши лучшие режиссеры, которые сейчас делают документалку на отечественном телевидении. Я так говорю, не потому что я с ними работал. Это ребята, которые делали все эти документальные драмы Пивоварова – Ржев, Власовская армия и так далее. Мы, конечно, не создаем батальных сцен в нашем фильме, но мы очень долго размышляем над формой и содержанием. И в итоге это совершенно удивительный проект. На канале у нас люди, руководство это всё смотрели, естественно. Мягко говоря, вызывает удивление. Такого еще не было. Я не хочу нахваливать.
И. ВОРОБЬЕВА: Такого еще не было, не хочу нахваливать… Хорошо.
В. ГЛУСКЕР: Не хочу нахваливать себя, мне лучше нахваливать всю нашу режиссерскую бригаду. Это получился удивительный сплав между классической документалкой с элементами расследования, безусловно… Т.е. у нас есть всё, что нужно, то, что нужно каналу НТВ особенно.
И. ВОРОБЬЕВА: Это мы тоже знаем – «Скандалы, интриги, расследования».
В. ГЛУСКЕР: Скандалы, интриги и расследования – всё это есть. Абсолютно игровое кино есть. Мне приходилось перевоплощаться, т.е. меня заставляли перевоплощаться. Первые два месяца съемок мне было очень сложно избавиться…
И. ВОРОБЬЕВА: В кого вы перевоплощались-то?
В. ГЛУСКЕР: В себя же, но мне приходилось торговать овощами на итальянском рынке или посетить ферму, где разводят болонок.
И. ВОРОБЬЕВА: Болонок?
В. ГЛУСКЕР: Собаки-болонки. Это тоже большая мистификация по поводу собак-болонок, не только болоньевые плащи. Т.е. там очень много жанров, в которых я никогда не принимал участие и, по большому счету, не был силен, потому что амплуа другое, амплуа за многие годы работы на экране совершенно другое. И третье – это и фильм о фильме. Т.е. очень много и кино в этом тоже, мы как бы показываем кухню всего этого приготовления. Плюс к этому форма видеоблога, т.е. все мои появления в кадре – это как бы я себя снимаю на маленькую камеру, и всё это идет в видеоблоге. Плюс к этому я еще пишу книгу, это сквозная идея, что я пишу книгу об Италии, поэтому съемки происходят и в Италии, и есть некие камбэки, которые происходят на некой московской даче.
И. ВОРОБЬЕВА: Которая тоже в Италии на самом деле.
В. ГЛУСКЕР: Которая на самом деле в Москве. И надо была найти дачу, которая отвечала стандартам хорошего переделкинского дома, писательского дома, чтобы это был и не новодел, и чтобы были библиотека… Вы можете себе представить – вот это всё такое большое целое для документального кино на канале НТВ впервые, скажем так.
И. ВОРОБЬЕВА: Вадим, спрашивает наш слушатель: ваш итальянец с северной или с южной Италии. Судя по всему, есть разница.
В. ГЛУСКЕР: Безусловно, есть разница. Потому что север ненавидит юг, потому то юг отдыхает, пьянствует и ничего не делает, а север, как они считают, прекрасно работает, в частности Милан. Конечно, об этом тоже идет речь. Мы показываем, действительно, все аспекты. Конечно, можно было бы рассказывать об этом бесконечно. И темы мы взяли, может быть, не столько банальные, базовые темы, сколько темы, которые на слуху. У нас есть целый фильм «Красота по-итальянски». Мы уходили от того, чтобы делать фильм про моду итальянскую. У нас есть фильм «Красота по-итальянски» – всё, включая мотороллер «Vespa» и Леонардо да Винчи. Без музыки мы не могли обойтись, без кино, без мафии, без Ватикана и без дядюшки Сильвио, безусловно.
А. СОЛОМИН: Вы заговорили о форме. Мне кажется, нужно как-то закрыть эту тему. Ведь многие документальные проекты, которые появляются на телеканале НТВ, и, в принципе, последние документальные проекты принято так или иначе сравнивать с тем, что делал Леонид Парфенов. Существует даже такое мнение, что это и есть его школа, особенно на телеканале НТВ. Вы говорите, что такого, как в «Настоящем итальянце», еще не было.
В. ГЛУСКЕР: Да. Причем здесь есть одна интересная деталь. Потому что эта же команда, про которую я говорил, они снимают и фильмы Парфенова.
И. ВОРОБЬЕВА: Важная деталь.
В. ГЛУСКЕР: Речь не идет о том, что стилистика НТВ нам навязывает скандалы, интриги, расследования. Здесь была абсолютная, полная свобода. У меня был разговор с нашим генеральным директором, мы обсудили, что мы будем делать это итальянское кино к году Италии-России, как мы в прошлом году делали к году Франции и России. Т.е. это прекрасный повод, с одной стороны, политический официальный повод – вот у нас есть год России и Италии, давайте мы его отметим на телеканале НТВ. Давайте отметим. Как мы будем это отмечать – руководство нам дало абсолютный карт-бланш, всё отдало на откуп.
Возвращаюсь к вашему вопросу – школа Парфенова. Я Леню знаю 20 лет, мы с Леней начинали работать на НТВ вместе в 1993 году. Есть прекрасный термин про птенцов гнезда Парфенова. Я в этот термин никогда не вписывался, мы существовали дружески и параллельно. Поэтому сказать, что мы делали фильмы по образу и подобию… Боже упаси, стилистика совершенно другая. Это абсолютное я, это абсолютно НТВшный формат, безусловно. Но это многожанровость, вот этим мы взяли.
И. ВОРОБЬЕВА: Давайте прервемся на короткую рекламу, потом вернемся в эту студию, поговорим и о Сильвио Берлускони. Конечно, очень много вопросов по этому поводу.
РЕКЛАМА
И. ВОРОБЬЕВА: 16 часов 18 минут в Москве. Продолжаем «Дневной разворот». У нас в гостях журналист телеканала НТВ Вадим Глускер, говорим о новом документальном проекте «Настоящий итальянец», премьера которого сегодня на НТВ. В вашем трейлере, в анонсе я действительно видела Сильвио Берлускони.
В. ГЛУСКЕР: Он прекрасен.
И. ВОРОБЬЕВА: Он прекрасен. Когда вы сказали, что ближе итальянцев никого нет, я поняла, почему Путин так дружит с Берлускони. А что, ближе-то и нет. Сколько вы пробыли в Италии, пока делали фильм?
В. ГЛУСКЕР: Это было большое количество разных командировок, разовых. Самая длинная была 22 дня.
А. СОЛОМИН: Т.е. фраза из трейлера «Пашу, как проклятый», с щетиной и красными глазами, она очень соответствует действительности.
В. ГЛУСКЕР: Она соответствует действительности. Потому что не забывайте, что по сценарию я пишу книгу, поэтому я должен пахать, как проклятый. Мы провели много времени в Италии. При этом, с точки зрения моей прямой работы новостной, Италия – это мой регион, входит наше парижское бюро, западноевропейское бюро. Поэтому я совмещал съемки с визитами Медведева в Рим и так далее.
Т.е. Сильвио Берлускони – это персонаж. Мы всё прекрасно про него знаем. Мы сейчас не будем говорить про его харизму, это всё понятно. Дело в том, как происходило, как это всё было организовано, ведь это самое любопытное. Вот прошлогодний пример, когда мы также хотели взять интервью у Саркози. Ведь этого же не получилось. Не потому что мы российское телевидение. Он категорически не хочет общаться с любой иностранной прессой, ему это не надо. И он всячески нас избегал, хотя к нему уже подбирались реально со всех сторон.
А. СОЛОМИН: Что, Владимир Путин попросил?
В. ГЛУСКЕР: Я не думаю. Николя Саркози мог бы нам рассказать только о великой дружбе между Россией и Францией, причем мы больше ничего не просили. Мы также просили через все пресс-службы от Сильвио Берлускони, чтобы он нам тоже рассказал про великую, нерушимую дружбу России и Италии. Потому что мы прекрасно понимали, что любое интервью с первым лицом государства, оно априори строится по законам жанра, оно такое: мы говорим о политике, мы говорим о каких-то приоритетах и так далее. О дружбе с Путиным, безусловно, но это последний вопрос. Были отправлены все факсы, запросы, мейлы, все нам очень любезно отвечали – да, конечно, безусловно, будет, ждите. Мы ждали.
А. СОЛОМИН: Мы вам позвоним.
В. ГЛУСКЕР: И мы всё ждали, ждали… Но мы в любом случае решили, что даже без интервью с Берлускони делать фильм о Берлускони всё равно нужно. Потому что он настолько прекрасен сам по себе, что даже если его не будет в кадре, это всё равно интересно. И здесь уникальные вещи: мы встретились с его одноклассниками, мы были в католическом колледже, где он учился.
И. ВОРОБЬЕВА: На вилле.
В. ГЛУСКЕР: Минуточку, к вилле мы подойдем. Одноклассники, политические советники, противники, президент медиа-империи «Медиасет», которую он создал, президент клуба «Милан», который он купил. Т.е. мы к нему подбирались со всех сторон. В частности, мы вышли на человека, который 20 лет является его личным – внимание – архитектором. Потому что у Сильвио Берлускони несколько десятков вилл. Я сейчас не буду врать, но 20 есть точно, в разных частях мира. В частности, этот архитектор строил знаменитую виллу «Чертоза» на Сардинии, где гостил Путин, где мы всё знаем про все эти истории и где происходили многие другие события из личной жизни Берлускони, мы тоже это знаем.
А. СОЛОМИН: Т.е. у вас должно было состояться интервью с архитектором.
В. ГЛУСКЕР: У нас должно было состояться интервью с архитектором на этой вилле. И он согласился. Он сказал: «Я практически такой же владелец этой виллы, как и Берлускони. Я вам ее открою». Наши продюсеры вступили с ним в контакт, всё было очень удачно. И он нам звонит реально за 3-4 дня до того, как мы должны туда приехать, и говорит: «Мы так всё организовали, что, когда вы туда приедете снимать, там будет и Берлускони со всей своей семьей, там будут дети, внуки. Я вам ничего гарантировать, естественно, не могу, но такой шанс имеется».
Мы приходим в назначенный час, в 8 утра, съемочная группа 6 человек, с оборудованием, со всеми делами. Мы приходим на эту виллу, где нас никто не спрашивает, как нас зовут, никто не спрашивает, кто мы – они понимают, что мы из какой-то далекой России, – никто не проверяет технику. Нам открывается вилла, мы туда въезжаем. Интервью с архитектором Берлускони начинается в восемь утра у какого-то домика. Я спрашиваю: «А вот это что?» – «А это личный дом Берлускони, вот здесь он сейчас спит». Дальше мы начинаем обходить гектары всей этой территории.
А. СОЛОМИН: При этом вы не встречаете там очень молодых девушек?
В. ГЛУСКЕР: Очень молодых девушек мы не встречаем. Мы встречаем достаточное количество охраны – все-таки не нужно быть наивными, – которая за нами, естественно, пристально следит и наблюдает. Всё прекрасно. Дальше он нам показывает удивительные вещи: сад метеоритов, его личную мороженую лавку, где сам Берлускони делает мороженое и выписывает чеки гостям – т.е. какой-то сюрреализм, – античный театр, который он там построил, чтобы у него пели. Всё это он нам показывает. Проходит четыре часа, мы ездим на электрокарах для гольфа. Четыре часа проходит, нам говорят: «Ну всё, дорогие друзья, я должен бежать. У вас есть 2-3 человека, которые за вами следят, но вы абсолютно свободны в своих передвижениях. Если что-то состоится с Берлускони…»
И. ВОРОБЬЕВА: Т.е. они дают вам возможность ходить.
В. ГЛУСКЕР: Они дают нам возможность ходить куда угодно по этим гектарам территории, с учетом того, что там находится первое лицо государства. Мы снимаем еще два часа, пребывая в оцепенении. Мы понимаем, что никакого интервью с Берлускони не будет, это надо быть наивными… Мы понимаем, как это теоретически всё организуется. Но мы считаем, что уже тот факт, что мы находимся здесь в абсолютно свободном режиме… Вот нам показывают этот стол березовый, где Путин уединился во время переговоров. Это очень забавно, Берлускони называет его «таволо ди Путин». И когда Путин уже уехал, он заказал еще два березовых кресла, специально чтобы это напоминало ему, чтобы память была о Путине. К нам подъезжает на электрокаре спустя два часа архитектор, который говорит: «У нас есть ровно 5 минут, премьер-министр обедает всей семьей. Полностью подготовьтесь. Вы входите – 5 минут, 2 вопроса». Мы входим, влетаем в это помещение, в большую столовую, где меня встречает практически в тренировочном костюме премьер-министр Италии и радостно мне говорит: «А может быть, выпьем?»
И. ВОРОБЬЕВА: Неплохо.
А. СОЛОМИН: Начало хорошее.
В. ГЛУСКЕР: И тут мы все понимаем, что пятью минутами дело не ограничится. Это длилось 1 час 20.
И. ВОРОБЬЕВА: Скажите, вы с ним пили?
В. ГЛУСКЕР: Мы пили «Амаро», классическое итальянское «Амаро». Есть мы не ели. Он нам рассказывал всё что можно, он пел под гитару, он нам рассказывал анекдоты, читал стихи. Он был прекрасен. Если бы его куда-то ни позвали, я думаю, мы бы еще сидели энное количество часов.
И. ВОРОБЬЕВА: А вы говорите, что мы так близки с итальянцами. Мне кажется, такой контраст.
В. ГЛУСКЕР: Я, конечно, представляю, что вряд ли съемочная группа итальянского телевидения могла бы так попасть на дачу к первому лицу нашего государства. Но я же сказал про раздолбайство в начале.
А. СОЛОМИН: Может быть, стоит попробовать знакомиться не с пресс-секретарями, а, скажем, с садовниками.
И. ВОРОБЬЕВА: Садовники, архитекторы, самые ближние люди.
А. СОЛОМИН: У них же есть все ключи.
В. ГЛУСКЕР: Мы можем дать совет нашим иностранным коллегам.
И. ВОРОБЬЕВА: У нас осталось буквально 4 минуты. Очень хочется спросить не только про этот фильм, но и про саму Италию, и про Францию, раз уж вы во Франции тоже долгое время пребываете. Во Франции, я знаю, сейчас очень много процентов набирает национальная партия.
В. ГЛУСКЕР: Ультраправый «Национальный фронт» Марин Ле Пен.
И. ВОРОБЬЕВА: Как вы считаете, это оправданно? Т.е. там действительно такая проблема с мигрантами?
В. ГЛУСКЕР: Безусловно, эта проблема существует. Давайте вернемся опять же к Италии. Мы видим, что происходит с беженцами из Африки, , которые наседают на Лампедузу, на этот остров, и правительство Берлускони дает им временное разрешение на пребывание на территории Италии, то бишь шенгена, т.е. Европы. Эти люди дальше абсолютно вольны делать что угодно, они садятся на поезда и едут к своим родственникам, которые скорее находятся во Франции, так как Тунис и так далее – это бывшие французские колонии, поэтому франкоговорящие.
И Франция – это уникальный случай, который произошел на этой неделе, – блокирует железнодорожные границы с Италией, просто боясь этого натиска миграции. Конечно, это всё влияет. Франция бы никогда не стала бы блокировать эти границы, не понимая, что происходит у них у самих на территории. Мы не будем сейчас говорить про риторику Саркози, про электорат, кто кого хочет перетянуть и так далее.
Но то, что партия Марин Ле Пен набирает на последних выборах – это муниципальные, это не бог весть какие выборы, но, тем не менее, она первый раз вела партию за собой – 18% в первом туре… Это огромный результат. Девушка с большой харизмой, девушка очень популярная, девушка, в отличие от своего папы, Жан-Мари Ле Пена, которого мы знаем, образованная, профессиональный юрист, современная, модная, в отличие от старика Ле Пена. Это всё тоже цепляет и привлекает. Она не станет президентом Франции, это я могу точно сказать. Но то, что на 70-80%, если события будут развиваться так, как они развиваются сейчас, она пройдет во второй тур, это факт.
А. СОЛОМИН: С ее папой тоже такая история была.
В. ГЛУСКЕР: В 2002 году была такая же история. Другое дело, что перед лицом националистической опасности правые и левые объединяться. Весь вопрос – кто будет этим вторым кандидатом с Марин Ле Пен во втором туре выборов. Шансы Николя Саркози сейчас очень невысоки, чтобы остаться на второй президентский срок.
А. СОЛОМИН: Тогда это встретили с ужасом. Я смотрел французские еженедельники, где на обложки выносили фотографии людей , которые просто стоят и закрывают лицо, когда смотрят на результаты.
В. ГЛУСКЕР: Безусловно. Но есть один нюанс, что ситуация во Франции изменилась настолько, что, если раньше люди, выходя на манифестации Ле Пена, прикрывали лицо руками, чтобы, не дай бог, не быть сфотографированными фото— или телекамерами, сейчас они действуют абсолютно открыто. Им не стыдно участвовать в этих манифестациях.
И. ВОРОБЬЕВА: А что в Италии сейчас? Там к этому всему как относятся?
В. ГЛУСКЕР: Паника. Конечно, паника. Потому что нарушаются устои. Эти все страны католические, очень патриархальные эти страны, их современные веяния… Это только Испания за 35 лет смогла избавиться от франкистского прошлого и развиваться семимильными шагами в сторону демократии, какой-то безумной, а-ля Голландия или бог знает какие страны. Франция, Италия – традиционные католические страны, которым никто не нужен: «Кто эти люди? Пусть они живут у себя там». Главное – не нарушить наш устоявшийся веками мир.
И. ВОРОБЬЕВА: Посмотрим, как будет развиваться история во Франции, в Италии. Во сколько сегодня смотреть вашу премьеру?
В. ГЛУСКЕР: В 23-35, сразу после новостей.
А. СОЛОМИН: 8 серий.
И. ВОРОБЬЕВА: Каждый день или каждую неделю?
В. ГЛУСКЕР: Не дай бог каждый день, народ устанет от Италии. Каждую неделю. На следующей неделе будет во вторник в 23-35. Т.е. у нас плавающий немножко режим из-за футбола. Лига чемпионов – святое, не трогать. Поэтому мы подстраиваемся под футбол.
И. Воробьева: Следите за анонсами. «Настоящий итальянец» на НТВ, сегодня премьера в 23-35. А мы благодарим журналиста телеканала НТВ Вадима Глускера, который приходил нам об этом рассказать. Ужасно интересно всё было про Берлускони. Посмотрим. Будет интересно. Спасибо большое.
В. ГЛУСКЕР: Спасибо вам.
2011-04-20T16:08:00+04:00
2020-08-01T12:34:59+03:00
https://echo.msk.ru/programs/razvorot/767509-echo/
Радиостанция «Эхо Москвы»
https://echo.msk.ru//i/logo.png
Радиостанция «Эхо Москвы»
https://echo.msk.ru//i/logo.png
А. СОЛОМИН: 16-07, «Дневной разворот» продолжаем. Ирина Воробьева, Алексей Соломин у микрофона. Начать хотелось бы вот с таких строчек: «Позвольте мне спеть, потому что я горд тем, что я итальянец, настоящий итальянец». Вы меня простите, потому что это нужно было говорить на итальянском…
В. ГЛУСКЕР: Это нужно было петь.
А. СОЛОМИН: Но я очень переживаю, потому что, во-первых, у меня совершенно нет правильного итальянского произношения, и уж тем более голоса, чтобы это пропеть. Это песня Тото Кутуньо 83 года, называется «L'italiano». Я так понимаю, что именно оттуда название вашего проекта. Вадим Глускер сейчас сидит в нашей студии, мы с ним сегодня поговорим о премьерном документальном фильме, восьмисерийном фильме «Настоящий итальянец», который стартует сегодня на телеканале.
И. ВОРОБЬЕВА: А те, кто смотрят нас по Сетевизору, видели реакция Вадима, когда Леша начал эфир с таких строчек. Я смотрела трейлер вашего документального проекта. Расскажите, что такое «Настоящий итальянец».
В. ГЛУСКЕР: Это поиски настоящего итальянца. Проект замышлялся совершенно иначе. Изначально мы хотели делать классическую документалку, рассказать, что у них есть то, это, пятое, десятое, вино, мафия, антимафия, Ватикан, Сильвио и так далее.
А. СОЛОМИН: Исходя из представлений россиян.
В. ГЛУСКЕР: Исходя из представлений россиян, потому что очень много что связывает. Безусловно, мы не будем рассказывать сейчас про это, но мы все это знаем прекрасно. И бесконечное Сан-Ремо с прямыми трансляциями в советское время, про «Фиаты» и плащи-болонья, что оказалось мифом во время съемок нашего фильма. Плащей-болонья не существовало.
Т.е. есть масса всего, что нас объединяло, и мы исходили из этого. И первую серию мы как раз так задумывали, думали делать такую ретроспективу «Наша Италия», вот то, что сегодня будет. Всё оказалось совсем иначе. Естественно, прослушав песню «Italiano Verо» и зная ее – с ней, кстати, Кутуньо победил в Сан-Ремо, – мы поняли, что вот это надо показать, надо показать вот этого настоящего итальянца.
Мы все знаем, что это за страна, и мы догадываемся, кто эти люди, но понять этих людей, с одной стороны, очень сложно, а с другой стороны, очень просто. Потому что по ходу съемок мы поняли, что ближе людей – по степени раздолбайства – ближе людей нам просто нет. У нас, безусловно, есть статусные персонажи в этих фильмах, начиная от Сильвио Берлускони и заканчивая массой известных людей, которых мы не будем перечислять.
А. СОЛОМИН: Ближе нам людей нет.
В. ГЛУСКЕР: Безусловно. Но у нас есть настоящие простые итальянцы. Владелец самой старой парикмахерской, самый старый портной, ремесленники, простые люди, и они у нас сквозные персонажи во всех фильмах. Они размышляют о еде, о Ватикане, о Берлускони, о мафии… И мы через них пытаемся построить этот портрет, понять портрет, нарисовать портрет этого идеального итальянца, настоящего итальянца. К нашему ужасу – а может быть, и не к ужасу, – к седьмой серии мы поймем, что этим человеком и будет являться Сильвио Берлускони.
И. ВОРОБЬЕВА: Да что вы? Да нет же.
В. ГЛУСКЕР: Да да же.
А. СОЛОМИН: Я так понимаю, это в форме путевых заметок, т.е. вы движетесь… Или не связано никак географически.
В. ГЛУСКЕР: Это заслуга режиссеров. Это отдельно надо сказать. Это Сергей Нурмамед, Иван Скворцов, это сейчас, наверное, наши лучшие режиссеры, которые сейчас делают документалку на отечественном телевидении. Я так говорю, не потому что я с ними работал. Это ребята, которые делали все эти документальные драмы Пивоварова – Ржев, Власовская армия и так далее. Мы, конечно, не создаем батальных сцен в нашем фильме, но мы очень долго размышляем над формой и содержанием. И в итоге это совершенно удивительный проект. На канале у нас люди, руководство это всё смотрели, естественно. Мягко говоря, вызывает удивление. Такого еще не было. Я не хочу нахваливать.
И. ВОРОБЬЕВА: Такого еще не было, не хочу нахваливать… Хорошо.
В. ГЛУСКЕР: Не хочу нахваливать себя, мне лучше нахваливать всю нашу режиссерскую бригаду. Это получился удивительный сплав между классической документалкой с элементами расследования, безусловно… Т.е. у нас есть всё, что нужно, то, что нужно каналу НТВ особенно.
И. ВОРОБЬЕВА: Это мы тоже знаем – «Скандалы, интриги, расследования».
В. ГЛУСКЕР: Скандалы, интриги и расследования – всё это есть. Абсолютно игровое кино есть. Мне приходилось перевоплощаться, т.е. меня заставляли перевоплощаться. Первые два месяца съемок мне было очень сложно избавиться…
И. ВОРОБЬЕВА: В кого вы перевоплощались-то?
В. ГЛУСКЕР: В себя же, но мне приходилось торговать овощами на итальянском рынке или посетить ферму, где разводят болонок.
И. ВОРОБЬЕВА: Болонок?
В. ГЛУСКЕР: Собаки-болонки. Это тоже большая мистификация по поводу собак-болонок, не только болоньевые плащи. Т.е. там очень много жанров, в которых я никогда не принимал участие и, по большому счету, не был силен, потому что амплуа другое, амплуа за многие годы работы на экране совершенно другое. И третье – это и фильм о фильме. Т.е. очень много и кино в этом тоже, мы как бы показываем кухню всего этого приготовления. Плюс к этому форма видеоблога, т.е. все мои появления в кадре – это как бы я себя снимаю на маленькую камеру, и всё это идет в видеоблоге. Плюс к этому я еще пишу книгу, это сквозная идея, что я пишу книгу об Италии, поэтому съемки происходят и в Италии, и есть некие камбэки, которые происходят на некой московской даче.
И. ВОРОБЬЕВА: Которая тоже в Италии на самом деле.
В. ГЛУСКЕР: Которая на самом деле в Москве. И надо была найти дачу, которая отвечала стандартам хорошего переделкинского дома, писательского дома, чтобы это был и не новодел, и чтобы были библиотека… Вы можете себе представить – вот это всё такое большое целое для документального кино на канале НТВ впервые, скажем так.
И. ВОРОБЬЕВА: Вадим, спрашивает наш слушатель: ваш итальянец с северной или с южной Италии. Судя по всему, есть разница.
В. ГЛУСКЕР: Безусловно, есть разница. Потому что север ненавидит юг, потому то юг отдыхает, пьянствует и ничего не делает, а север, как они считают, прекрасно работает, в частности Милан. Конечно, об этом тоже идет речь. Мы показываем, действительно, все аспекты. Конечно, можно было бы рассказывать об этом бесконечно. И темы мы взяли, может быть, не столько банальные, базовые темы, сколько темы, которые на слуху. У нас есть целый фильм «Красота по-итальянски». Мы уходили от того, чтобы делать фильм про моду итальянскую. У нас есть фильм «Красота по-итальянски» – всё, включая мотороллер «Vespa» и Леонардо да Винчи. Без музыки мы не могли обойтись, без кино, без мафии, без Ватикана и без дядюшки Сильвио, безусловно.
А. СОЛОМИН: Вы заговорили о форме. Мне кажется, нужно как-то закрыть эту тему. Ведь многие документальные проекты, которые появляются на телеканале НТВ, и, в принципе, последние документальные проекты принято так или иначе сравнивать с тем, что делал Леонид Парфенов. Существует даже такое мнение, что это и есть его школа, особенно на телеканале НТВ. Вы говорите, что такого, как в «Настоящем итальянце», еще не было.
В. ГЛУСКЕР: Да. Причем здесь есть одна интересная деталь. Потому что эта же команда, про которую я говорил, они снимают и фильмы Парфенова.
И. ВОРОБЬЕВА: Важная деталь.
В. ГЛУСКЕР: Речь не идет о том, что стилистика НТВ нам навязывает скандалы, интриги, расследования. Здесь была абсолютная, полная свобода. У меня был разговор с нашим генеральным директором, мы обсудили, что мы будем делать это итальянское кино к году Италии-России, как мы в прошлом году делали к году Франции и России. Т.е. это прекрасный повод, с одной стороны, политический официальный повод – вот у нас есть год России и Италии, давайте мы его отметим на телеканале НТВ. Давайте отметим. Как мы будем это отмечать – руководство нам дало абсолютный карт-бланш, всё отдало на откуп.
Возвращаюсь к вашему вопросу – школа Парфенова. Я Леню знаю 20 лет, мы с Леней начинали работать на НТВ вместе в 1993 году. Есть прекрасный термин про птенцов гнезда Парфенова. Я в этот термин никогда не вписывался, мы существовали дружески и параллельно. Поэтому сказать, что мы делали фильмы по образу и подобию… Боже упаси, стилистика совершенно другая. Это абсолютное я, это абсолютно НТВшный формат, безусловно. Но это многожанровость, вот этим мы взяли.
И. ВОРОБЬЕВА: Давайте прервемся на короткую рекламу, потом вернемся в эту студию, поговорим и о Сильвио Берлускони. Конечно, очень много вопросов по этому поводу.
РЕКЛАМА
И. ВОРОБЬЕВА: 16 часов 18 минут в Москве. Продолжаем «Дневной разворот». У нас в гостях журналист телеканала НТВ Вадим Глускер, говорим о новом документальном проекте «Настоящий итальянец», премьера которого сегодня на НТВ. В вашем трейлере, в анонсе я действительно видела Сильвио Берлускони.
В. ГЛУСКЕР: Он прекрасен.
И. ВОРОБЬЕВА: Он прекрасен. Когда вы сказали, что ближе итальянцев никого нет, я поняла, почему Путин так дружит с Берлускони. А что, ближе-то и нет. Сколько вы пробыли в Италии, пока делали фильм?
В. ГЛУСКЕР: Это было большое количество разных командировок, разовых. Самая длинная была 22 дня.
А. СОЛОМИН: Т.е. фраза из трейлера «Пашу, как проклятый», с щетиной и красными глазами, она очень соответствует действительности.
В. ГЛУСКЕР: Она соответствует действительности. Потому что не забывайте, что по сценарию я пишу книгу, поэтому я должен пахать, как проклятый. Мы провели много времени в Италии. При этом, с точки зрения моей прямой работы новостной, Италия – это мой регион, входит наше парижское бюро, западноевропейское бюро. Поэтому я совмещал съемки с визитами Медведева в Рим и так далее.
Т.е. Сильвио Берлускони – это персонаж. Мы всё прекрасно про него знаем. Мы сейчас не будем говорить про его харизму, это всё понятно. Дело в том, как происходило, как это всё было организовано, ведь это самое любопытное. Вот прошлогодний пример, когда мы также хотели взять интервью у Саркози. Ведь этого же не получилось. Не потому что мы российское телевидение. Он категорически не хочет общаться с любой иностранной прессой, ему это не надо. И он всячески нас избегал, хотя к нему уже подбирались реально со всех сторон.
А. СОЛОМИН: Что, Владимир Путин попросил?
В. ГЛУСКЕР: Я не думаю. Николя Саркози мог бы нам рассказать только о великой дружбе между Россией и Францией, причем мы больше ничего не просили. Мы также просили через все пресс-службы от Сильвио Берлускони, чтобы он нам тоже рассказал про великую, нерушимую дружбу России и Италии. Потому что мы прекрасно понимали, что любое интервью с первым лицом государства, оно априори строится по законам жанра, оно такое: мы говорим о политике, мы говорим о каких-то приоритетах и так далее. О дружбе с Путиным, безусловно, но это последний вопрос. Были отправлены все факсы, запросы, мейлы, все нам очень любезно отвечали – да, конечно, безусловно, будет, ждите. Мы ждали.
А. СОЛОМИН: Мы вам позвоним.
В. ГЛУСКЕР: И мы всё ждали, ждали… Но мы в любом случае решили, что даже без интервью с Берлускони делать фильм о Берлускони всё равно нужно. Потому что он настолько прекрасен сам по себе, что даже если его не будет в кадре, это всё равно интересно. И здесь уникальные вещи: мы встретились с его одноклассниками, мы были в католическом колледже, где он учился.
И. ВОРОБЬЕВА: На вилле.
В. ГЛУСКЕР: Минуточку, к вилле мы подойдем. Одноклассники, политические советники, противники, президент медиа-империи «Медиасет», которую он создал, президент клуба «Милан», который он купил. Т.е. мы к нему подбирались со всех сторон. В частности, мы вышли на человека, который 20 лет является его личным – внимание – архитектором. Потому что у Сильвио Берлускони несколько десятков вилл. Я сейчас не буду врать, но 20 есть точно, в разных частях мира. В частности, этот архитектор строил знаменитую виллу «Чертоза» на Сардинии, где гостил Путин, где мы всё знаем про все эти истории и где происходили многие другие события из личной жизни Берлускони, мы тоже это знаем.
А. СОЛОМИН: Т.е. у вас должно было состояться интервью с архитектором.
В. ГЛУСКЕР: У нас должно было состояться интервью с архитектором на этой вилле. И он согласился. Он сказал: «Я практически такой же владелец этой виллы, как и Берлускони. Я вам ее открою». Наши продюсеры вступили с ним в контакт, всё было очень удачно. И он нам звонит реально за 3-4 дня до того, как мы должны туда приехать, и говорит: «Мы так всё организовали, что, когда вы туда приедете снимать, там будет и Берлускони со всей своей семьей, там будут дети, внуки. Я вам ничего гарантировать, естественно, не могу, но такой шанс имеется».
Мы приходим в назначенный час, в 8 утра, съемочная группа 6 человек, с оборудованием, со всеми делами. Мы приходим на эту виллу, где нас никто не спрашивает, как нас зовут, никто не спрашивает, кто мы – они понимают, что мы из какой-то далекой России, – никто не проверяет технику. Нам открывается вилла, мы туда въезжаем. Интервью с архитектором Берлускони начинается в восемь утра у какого-то домика. Я спрашиваю: «А вот это что?» – «А это личный дом Берлускони, вот здесь он сейчас спит». Дальше мы начинаем обходить гектары всей этой территории.
А. СОЛОМИН: При этом вы не встречаете там очень молодых девушек?
В. ГЛУСКЕР: Очень молодых девушек мы не встречаем. Мы встречаем достаточное количество охраны – все-таки не нужно быть наивными, – которая за нами, естественно, пристально следит и наблюдает. Всё прекрасно. Дальше он нам показывает удивительные вещи: сад метеоритов, его личную мороженую лавку, где сам Берлускони делает мороженое и выписывает чеки гостям – т.е. какой-то сюрреализм, – античный театр, который он там построил, чтобы у него пели. Всё это он нам показывает. Проходит четыре часа, мы ездим на электрокарах для гольфа. Четыре часа проходит, нам говорят: «Ну всё, дорогие друзья, я должен бежать. У вас есть 2-3 человека, которые за вами следят, но вы абсолютно свободны в своих передвижениях. Если что-то состоится с Берлускони…»
И. ВОРОБЬЕВА: Т.е. они дают вам возможность ходить.
В. ГЛУСКЕР: Они дают нам возможность ходить куда угодно по этим гектарам территории, с учетом того, что там находится первое лицо государства. Мы снимаем еще два часа, пребывая в оцепенении. Мы понимаем, что никакого интервью с Берлускони не будет, это надо быть наивными… Мы понимаем, как это теоретически всё организуется. Но мы считаем, что уже тот факт, что мы находимся здесь в абсолютно свободном режиме… Вот нам показывают этот стол березовый, где Путин уединился во время переговоров. Это очень забавно, Берлускони называет его «таволо ди Путин». И когда Путин уже уехал, он заказал еще два березовых кресла, специально чтобы это напоминало ему, чтобы память была о Путине. К нам подъезжает на электрокаре спустя два часа архитектор, который говорит: «У нас есть ровно 5 минут, премьер-министр обедает всей семьей. Полностью подготовьтесь. Вы входите – 5 минут, 2 вопроса». Мы входим, влетаем в это помещение, в большую столовую, где меня встречает практически в тренировочном костюме премьер-министр Италии и радостно мне говорит: «А может быть, выпьем?»
И. ВОРОБЬЕВА: Неплохо.
А. СОЛОМИН: Начало хорошее.
В. ГЛУСКЕР: И тут мы все понимаем, что пятью минутами дело не ограничится. Это длилось 1 час 20.
И. ВОРОБЬЕВА: Скажите, вы с ним пили?
В. ГЛУСКЕР: Мы пили «Амаро», классическое итальянское «Амаро». Есть мы не ели. Он нам рассказывал всё что можно, он пел под гитару, он нам рассказывал анекдоты, читал стихи. Он был прекрасен. Если бы его куда-то ни позвали, я думаю, мы бы еще сидели энное количество часов.
И. ВОРОБЬЕВА: А вы говорите, что мы так близки с итальянцами. Мне кажется, такой контраст.
В. ГЛУСКЕР: Я, конечно, представляю, что вряд ли съемочная группа итальянского телевидения могла бы так попасть на дачу к первому лицу нашего государства. Но я же сказал про раздолбайство в начале.
А. СОЛОМИН: Может быть, стоит попробовать знакомиться не с пресс-секретарями, а, скажем, с садовниками.
И. ВОРОБЬЕВА: Садовники, архитекторы, самые ближние люди.
А. СОЛОМИН: У них же есть все ключи.
В. ГЛУСКЕР: Мы можем дать совет нашим иностранным коллегам.
И. ВОРОБЬЕВА: У нас осталось буквально 4 минуты. Очень хочется спросить не только про этот фильм, но и про саму Италию, и про Францию, раз уж вы во Франции тоже долгое время пребываете. Во Франции, я знаю, сейчас очень много процентов набирает национальная партия.
В. ГЛУСКЕР: Ультраправый «Национальный фронт» Марин Ле Пен.
И. ВОРОБЬЕВА: Как вы считаете, это оправданно? Т.е. там действительно такая проблема с мигрантами?
В. ГЛУСКЕР: Безусловно, эта проблема существует. Давайте вернемся опять же к Италии. Мы видим, что происходит с беженцами из Африки, , которые наседают на Лампедузу, на этот остров, и правительство Берлускони дает им временное разрешение на пребывание на территории Италии, то бишь шенгена, т.е. Европы. Эти люди дальше абсолютно вольны делать что угодно, они садятся на поезда и едут к своим родственникам, которые скорее находятся во Франции, так как Тунис и так далее – это бывшие французские колонии, поэтому франкоговорящие.
И Франция – это уникальный случай, который произошел на этой неделе, – блокирует железнодорожные границы с Италией, просто боясь этого натиска миграции. Конечно, это всё влияет. Франция бы никогда не стала бы блокировать эти границы, не понимая, что происходит у них у самих на территории. Мы не будем сейчас говорить про риторику Саркози, про электорат, кто кого хочет перетянуть и так далее.
Но то, что партия Марин Ле Пен набирает на последних выборах – это муниципальные, это не бог весть какие выборы, но, тем не менее, она первый раз вела партию за собой – 18% в первом туре… Это огромный результат. Девушка с большой харизмой, девушка очень популярная, девушка, в отличие от своего папы, Жан-Мари Ле Пена, которого мы знаем, образованная, профессиональный юрист, современная, модная, в отличие от старика Ле Пена. Это всё тоже цепляет и привлекает. Она не станет президентом Франции, это я могу точно сказать. Но то, что на 70-80%, если события будут развиваться так, как они развиваются сейчас, она пройдет во второй тур, это факт.
А. СОЛОМИН: С ее папой тоже такая история была.
В. ГЛУСКЕР: В 2002 году была такая же история. Другое дело, что перед лицом националистической опасности правые и левые объединяться. Весь вопрос – кто будет этим вторым кандидатом с Марин Ле Пен во втором туре выборов. Шансы Николя Саркози сейчас очень невысоки, чтобы остаться на второй президентский срок.
А. СОЛОМИН: Тогда это встретили с ужасом. Я смотрел французские еженедельники, где на обложки выносили фотографии людей , которые просто стоят и закрывают лицо, когда смотрят на результаты.
В. ГЛУСКЕР: Безусловно. Но есть один нюанс, что ситуация во Франции изменилась настолько, что, если раньше люди, выходя на манифестации Ле Пена, прикрывали лицо руками, чтобы, не дай бог, не быть сфотографированными фото— или телекамерами, сейчас они действуют абсолютно открыто. Им не стыдно участвовать в этих манифестациях.
И. ВОРОБЬЕВА: А что в Италии сейчас? Там к этому всему как относятся?
В. ГЛУСКЕР: Паника. Конечно, паника. Потому что нарушаются устои. Эти все страны католические, очень патриархальные эти страны, их современные веяния… Это только Испания за 35 лет смогла избавиться от франкистского прошлого и развиваться семимильными шагами в сторону демократии, какой-то безумной, а-ля Голландия или бог знает какие страны. Франция, Италия – традиционные католические страны, которым никто не нужен: «Кто эти люди? Пусть они живут у себя там». Главное – не нарушить наш устоявшийся веками мир.
И. ВОРОБЬЕВА: Посмотрим, как будет развиваться история во Франции, в Италии. Во сколько сегодня смотреть вашу премьеру?
В. ГЛУСКЕР: В 23-35, сразу после новостей.
А. СОЛОМИН: 8 серий.
И. ВОРОБЬЕВА: Каждый день или каждую неделю?
В. ГЛУСКЕР: Не дай бог каждый день, народ устанет от Италии. Каждую неделю. На следующей неделе будет во вторник в 23-35. Т.е. у нас плавающий немножко режим из-за футбола. Лига чемпионов – святое, не трогать. Поэтому мы подстраиваемся под футбол.
И. Воробьева: Следите за анонсами. «Настоящий итальянец» на НТВ, сегодня премьера в 23-35. А мы благодарим журналиста телеканала НТВ Вадима Глускера, который приходил нам об этом рассказать. Ужасно интересно всё было про Берлускони. Посмотрим. Будет интересно. Спасибо большое.
В. ГЛУСКЕР: Спасибо вам.
Загрузка комментариев...
