'Вопросы к интервью
06 апреля 2011
Z Разворот Все выпуски

Российско-молдавские отношения


Время выхода в эфир: 06 апреля 2011, 15:35

Т. ДЗЯДКО: 15-35 в Москве. Продолжается «Дневной разворот». Включаем нашу видеотрансляцию и приветствуем в нашем эфире гостя. Андрей Негуца – чрезвычайный и полномочный посол Молдавии в РФ. Добрый день.

А. НЕГУЦА: Здравствуйте.



И. ВОРОБЬЕВА: Андрей Кириллович, можно поздравить вас и нас, видимо. 19 лет дипломатическим отношениям.

А. НЕГУЦА: Да, ровно 19 лет назад в этот день были установлены дипломатические отношения между республикой Молдова и Российской Федерацией. Сначала признание 1991 году, а в начале апреля 1992 года – установление дипломатических отношений.

И. ВОРОБЬЕВА: Праздник какой-нибудь будет у вас сегодня?

А. НЕГУЦА: Он у дипломатов, он у стран, у представителей стран, он у граждан. Приятно сознавать, что сразу после формирования новой государственности республики Молдова Россия одна из первых среагировала и установила дипломатические отношения с моей страной.

И. ВОРОБЬЕВА: Тяжело с Россией?

А. НЕГУЦА: Нет. Нас многое роднит. 211 тысяч молдавских граждан живут в РФ, у нас крепкие отношения, с точки зрения истории, мы были вместе в Советском Союзе, у нас хорошие контакты по линии политики, экономики, культуры. И всё это позволяет хорошо работать в Москве.

Т. ДЗЯДКО: Андрей Кириллович, с представителями каких государств мы бы ни разговаривали, всегда мы слышим про братские народы, про общую историю, про общее прошлое и неизбежность общего будущего. А дальше, когда мы смотрим на какие-то конкретные перипетии отношений, мы видим, что там вполне себе прыгающая кривая. За последние 19 лет отношения России и Молдавии неоднородные, скажем так. Если идти по конкретным проявлениям наших отношений, какие сегодня основные точки, в которых Молдавия с Россией пересекается и испытывает разногласия?

А. НЕГУЦА: Я бы сказал, что разногласий нет. Разногласия – это когда разные точки зрения, каждый стреляет политически, экономически в разные направления. У нас первое – это Приднестровье, которое мы хотим вместе. Россия является гарантом и посредником в решении нашего конфликта. С этой точки зрения, есть определенные моменты, когда политическая элита Молдовы говорит, что необходимо сделать, основывается на конституции, на нахождении иностранных войск на территории нашей страны.

Россия говорит о том, что надо укреплять доверие между двумя берегами Днестра. Когда не будет почти никакой разницы в жизни у жителя Молдовы, находящегося на левом берегу и на правом берегу, тогда мы это решим. В основном у нас одно – мы хотим дать Приднестровью широкий статус, но в составе Молдовы, суверенитет и территориальная целостность Молдовы и Россией, и Молдовой подтверждается. Но когда мы начинаем практически решать – конечно, это вполне нормальный процесс, – мы иногда ставим акценты на разных составляющих. Но я не вижу, не чувствую моментов, что есть разногласия в деятельности государственных и других органов Молдовы и России.

Т. ДЗЯДКО: То, что вы сейчас говорите, очень напоминает то, что мне говорил тогдашний посол Грузии в России Эроси Кицмаришвили в мае 2008 года. Тоже шла речь про доверие, про то, что нужно разговаривать, нужно дискутировать.

А. НЕГУЦА: С одной разницей. Всё, что случилось в тех отношениях, у нас не случится ничего подобного в наших отношениях.

Т. ДЗЯДКО: Почему?

А. НЕГУЦА: Основа. Давайте я назову вам только то, что в этом году произошло. Министр сельского хозяйства Молдовы приезжает в Москву, встречается с г-жой Скрынник Еленой Борисовной, договаривается о том, что конце апреля, в начале мая в Москве состоится заседание двух коллегий Минсельхоза. Это весь сельскохозяйственный блок. 17 марта в Москве побывал во главе очень большой представительной делегации вице-премьер, министр экономики Молдовы Валериу Михайлович Лазар. Встреча со своим коллегой, сопредседателем с российской стороны молдово-российской комиссии по экономическому сотрудничеству Фурсенко Андрей Александрович. Заседание комиссий. Очень четкий и хороший протокол. И его выступление на форуме стран СНГ.

И на прошлой неделе, неделю назад, 25 марта в Москве побывал другой вице-премьер правительства Молдова, министр иностранных дел и европейской интеграции г-н Юрий Лянкэ, который встречался с Сергеем Викторовичем Лавровым. Подписали план консультаций между двумя министерствами на целый год, очень хорошие консультации, подписали документ «Программа гуманитарного сотрудничества между двумя странами на 2011-2013 гг.». Посмотрите, три месяца позади, и какой багаж, какие составляющие этого направления. Поэтому динамика очень добрая, очень хорошая.

И. ВОРОБЬЕВА: Просто за последние два года с момента 7 апреля 2009 года Россия и Молдавия периодически конфликтовали. Я имею в виду конфликтовали не в военном смысле. Но были разные ситуации – молдавское вино, различные декреты имени Гимпу о советской оккупации. Учитывая, что политический кризис в Молдавии так и не закончился, как сейчас это происходит?

А. НЕГУЦА: Вы правы, что в Кишиневе не кризис закончился, а одна ветвь центральной власти не до конца сформирована. Действительно, с 2009 года об этом можно говорить, и мы раньше слушателям говорили об этом. Мы пошли 2000 году по пути изменения нашей конституции, превращения в парламентскую республику, многие конституционные нормы были изменены. Однако это было сделано не до конца. И сегодня юристы это называют юридической коллизией, когда старые нормы придут в разрез с новыми нормами. И как одна из них – надо, чтобы обязательно был 61 депутат в парламенте из 101 депутата, чтобы голосовали. В течение двух последних лет этого не добиваются.

Достаточно сказать, что многие страны живут тем, что конституцию меняют квалифицированным большинством депутатов, а все остальные нормы решают простым. А простое у нас – 51 голос из 101-го. Сейчас на пути нельзя этого делать, нельзя менять эту цифру, хоть есть стремление к этому. Но для этого надо сначала заменить конституцию, цифру 61 сначала заменить в конституции, а потом с той цифрой получить такое количество голосов.

Вы сказали о вине. Действительно, многие обращают внимание, что анализ отдельной политической ситуации совпадает с экспортом или с отсутствием экспорта вина в Россию. Я никогда вместе со своими коллегами в посольстве не старался объяснить это, говоря о совпадении или отсутствии. Всегда я шел к Геннадию Григорьевичу Онищенко или сам вместе с экономическими советниками посольства, или в составе делегации из Кишинева, и мы всегда эти вопросы обсуждали. Да, дибутилфталата большое количество. Что надо сделать? Надо проконтролировать качество, надо передать озабоченность Роспотребнадзора экономическим агентам в Кишиневе. В конечном счете, мы всегда переступали через эти моменты.

И. ВОРОБЬЕВА: Сейчас как ситуация с вином?

А. НЕГУЦА: Экспорт идет. Периодически появляется на сайте Роспотребнадзора количество возвращенного вина. Но, в принципе, добросовестный экономический агент, который следит за качеством в хорошей лаборатории в Кишиневе, контролирует виноматериалы, а потом его экспортирует, конечно, он меньше встречает такие сложности, когда в Солнцево из винного терминала для республики Молдова ему возвращают назад. В целом экспорт идет сейчас.

Т. ДЗЯДКО: Как вам кажется, те проблемы, которые были с вином, это вопрос исключительно сельскохозяйственных ведомств, или же это вопрос политический?

А. НЕГУЦА: Я чуть выше говорил о том, что если посольство начнет рассматривать эти вопросы… Мы всегда говорили так: раз вы считаете, что здесь есть элементы политики, вы проверили качество своего вина, вы можете доказать, что не такое количество дибутилфталата находится? «Нет, но я чувствую». Зачем чувствовать? Надо следить за качеством своего вина, и тогда эти вопросы не возникнут.

Поэтому мы являемся прагматиками в том плане, что каждый должен делать свое дело: винодел должен произвести хорошее вино, проконтролировать качество, иметь аналогичные лаборатории. Во время визита вице-премьера г-на Лазара и его встречи с г-ном Шуваловым, первым вице-премьером России, мы отмечали, что мы хотим научиться у России иметь такое оборудование, такого контроля за качеством продукции. И мы этими вопросами сейчас занимаемся. Если унифицированно будет контроль за качеством вина и других сельхозпродуктов, то эти вопросы уйдут в прошлое.

Т. ДЗЯДКО: Андрей Кириллович, еще такой вопрос. Организация ГУАМ, насколько она жизнеспособна на сегодняшний день? Она значительно менее актина, чем несколько лет назад.

А. НЕГУЦА: Да. Когда Молдова принимала решение войти в эту организацию, мы в первую очередь видели экономические составляющие, экономические возможности, в первую очередь всё, что связано с нефтепродуктами. Мы все нефтепродукты – и бензин, и дизельное топливо, и природный газ, – всё завозим на территорию нашей республики. Мы тогда верили тем планам, которые есть, анализировали проекты устава, других документов. Кстати, мы далеко не все ратифицировали, не все одобрили в Кишиневе, но, по крайней мере, надеялись на это.

Однако последующая работа этой организации показала, что там в основном были элементы политики, найти разлад между одной и другой страной… Даже я могу привести такое выражение, что Молдова иногда холодно себя вела по отношению к этим проектам. Сейчас месяц назад наш министр посетил Киев, принял от Украины председательство в этой организации, по-моему, на один год. Практически сейчас мы увидели там два проекта – по природным катаклизмам и по развитию туризма.

Министр Лянкэ у Сергея Викторовича Лаврова, когда описывал наше председательство в этой организации, говорил: «Мы видим два проекта в этом году, которые можно развивать, остальное – нет». Трудно сказать, как дальше будет, но мы разочарованы разницей между тем уровнем, что говорили раньше, когда мы вступали в эту организацию, какие экономические возможности были, и тем, что сегодня реально Молдова не чувствует экономической помощи от этой организации.

Т. ДЗЯДКО: Это разочарование оказало какое-то воздействие? ГУАМ рассматривался как некая альтернатива СНГ. В частности, после событий 2008 года, да и вообще мы знаем, что Россия к ГУАМу находилась довольно холодно, учитывая, что один из членов ГУАМа – это Грузия, этот контекст как-то сказался на разочаровании Молдовы?

А. НЕГУЦА: Мы внимательно анализировали те заявления, мы не придавали им значения и в контактах с российской стороной мы всегда говорили: мы рассматриваем не как противовес СНГ, а именно с точки зрения экономических возможностей Молдовы. Нам кажется, что нас понимали, что мы не хотим политического развития, а именно хотим экономику.

И. ВОРОБЬЕВА: Андрей Кириллович, вам не кажется, что Россия активно пытается научить Молдавию политике? Имеется в виду активно навязать какую-то кандидатуру в президенты. Ведутся переговоры, Нарышкин постоянно ездит в Кишинев. Не чувствуете давления?

А. НЕГУЦА: Одна страна контактирует с другой, исходя из национальных интересов этой страны. Это аксиома в дипломатии. Вы применили ряд жестких выражений – давление, насилие и так далее. Если судить по командировке в конце прошлого года в Кишиневе, по рабочему визиту, то ничего зазорного в этом нет. И Россия всегда отмечала, что она хочет помочь Молдове в этом. Россия всегда отмечала, что она это сделала, она обеспечила этот рабочий визит тогда, когда избирательная кампания закончилась у нас, после 28 ноября, после парламентских выборов.

Действительно, политической элите Молдовы был дан такой сигнал, что если проанализировать то, что имела в виду сделать в политическом плане Демократическая партия Молдовы, руководимая г-ном Марианом Лупу, и Партия коммунистов республики Молдова Владимира Воронина, то во многом для России представляло интерес то, что они хотят в плане двустороннего сотрудничества, в плане развития СНГ, в плане защиты на этом же уровне, не обязательно большей защиты, но работы русского языка, деятельности, в плане использования русского языка в Кишиневе и ряд других таких моментов.

И. ВОРОБЬЕВА: Учитывая, что г-н Лупу бывший коммунист, это не удивительно.

А. НЕГУЦА: Бывший коммунист, он сейчас руководитель Демократической партии. Две политические партии из Кишинева дали добро, согласились. Однако в дальнейшем, мы знаем, левоцентристского альянса не получилось, в политике не всегда все проекты проходят. Поэтому я не думаю, что в этом кроется что-то такое, в чем мы могли бы кого-то объединить. Это вполне соответствовало интересам России и интересам этих двух политический партий, которые вошли в парламент Молдовы после 28 ноября.

И. ВОРОБЬЕВА: Вы сказали про русский язык. Каково положение русского языка в Молдавии сейчас?

А. НЕГУЦА: Я сказал не потому, что есть проблема. Если анализировать предысторию, то да, различные политические партии говорили – изберите нас, мы обязательно сделаем его вторым после молдавского языка, после государственного языка, и будет совсем по-другому. Это было и раньше, это было и сейчас, перед 28 ноября, это открыто многие партии говорили. В принципе, я не считаю, что есть проблемы в парламенте. Документы на двух языках. Иногда бывают определенные реакции, но можно подойти к микрофону и на русском языке задать вопросы, выступить, зачитать заявление и так далее. Многие ваши коллеги журналисты говорят: я прошелся по Кишиневу, там в основном русская речь.

И. ВОРОБЬЕВА: Я много раз была в Кишиневе, русской речи там нет. Более того, многие нынешние политики они вообще даже на русский не отвечают.

А. НЕГУЦА: Если тезисно – притеснения здесь никакого нет. Если кто-то берет динамику – количество школ с русским языком, с молдавско-русским уменьшилось, – почему этот аналитик не берет во внимание то, что и количество молдавских классов уменьшается. Это демографический фактор. Если на территории данного села или данного районного центра уменьшается количество учащихся… Мы это имели, когда мы считали языки одинаковыми, но на самом деле молдавский тогда не получал развития. Сегодня, когда один государственный язык и один язык межнационального общения – язык русский, мне кажется, это вполне достаточная форма. Конечно, надо посмотреть, чтобы не зависеть от каких-то авторитетных руководителей: на территории своего предприятия он какие-то незаконные акты принимает…

И. ВОРОБЬЕВА: Неужели не было случаев, когда человека не принимали на работу, если он не знает того или иного языка: либо русского, либо молдавского?

А. НЕГУЦА: Разве можно говорить о межгосударственных отношениях по одному проявлению? Да, встречается врач, встречается продавец… В нашем законодательстве написано, что те, кто имеют контакт на общество, кто работает с людьми – или с пациентами, или с учащимися, или с покупателями, – те обязаны знать два языка.

И. ВОРОБЬЕВА: Вас просят дать оценку событиям 7 апреля 2009 года, все-таки да года завтра будет с тех пор, как разгромили парламент и президентуру. Как-то изменились ваши оценки?

А. НЕГУЦА: Я думаю, что я не смогу дать эту оценку. Посол – это представитель страны. И когда в моей стране до сих пор нет ни одного документа, который говорит о том, что случилось 9 апреля. Есть анкеты, есть целая система защиты тех людей, которые пострадали, независимо от того, полицейский это или участник этих событий. И когда эта анкета и отсутствует какой-то итоговый документ на уровне парламента, на уровне правительства, конечно, посол страны ничего не может сказать, что произошло.

Ремонтируются эти здания, ведется анализ, политики выступают и с крайне антагонистическими взглядами. Одни говорят – там было попрание законности, порядка и так далее. А другой говорит – нет, надо было действительно понять тех людей, которые вышли. Обвиняют здесь и Интернет, как новая форма работы с людьми. Кстати, в России тоже иногда говорят, что неожиданно на столько-то минут собрались люди. Два года исполняется, но итогового документа нет.

И. ВОРОБЬЕВА: Как вы думаете, почему спустя два года нет итогового документа?

А. НЕГУЦА: Мне трудно сказать. Тогда власть была сформирована партией коммунистов. В результате двух выборов, которые были в девятом году, к власти пришел альянс. Альянс имел одну точку зрения. И сегодняшняя оппозиция в лице ПКРМ говорит: это вы находились среди тех людей, приглашали их к такой реакции. Я думаю, что здесь очень много факторов.

Т. ДЗЯДКО: Если вернуться к различным переговорам с Россией, насколько часто в ходе консультаций, в ходе дискуссий звучит тема признания независимости Абхазии и Южной Осетии?

А. НЕГУЦА: Два года в Москве в январе было. Ни одного раза. Как-то я присутствовал на одном общем приеме, когда что-то планировалось, с точки зрения какого-то обсуждения, не на уровне посольства, а в форме «граждане спрашивают»… Ничего абсолютно. Ни в виде установки из Кишинева, ни в виде просьбы рассмотреть я с этим вопросом не встречался, чтобы моя страна, республика Молдова изучила, обсуждала и высказала свою точку зрения по этому вопросу.

Т. ДЗЯДКО: А позиция республики Молдова по этому вопросу какова?

А. НЕГУЦА: Раньше приводили пример – Абхазия, Осетия, Приднестровье. Между ними существовал какой-то союз, они ездили в гости друг к другу и так далее. Теперь там государственность, у нас осталось на уровне непризнания, никто не признал Приднестровье. Практически в этих отношениях мы повторяем – и посредники, и гаранты согласны с нами, – что есть один субъект международного права – республика Молдова, и есть непризнанное формирование в виде Приднестровья. Кстати, вчера второй и последний день консультаций в Вене.

Сейчас очень вероятно, что в июне в Москве соберутся в формате пять плюс два, чтобы обсудить приднестровскую проблему, конечной целью которой является следующее: в составе республики Молдова определить для Приднестровья очень широкий статус, который соответствует и международному праву, соответствует международной практике сегодня, говорим об Аландских островах. Давайте посмотрим, насколько этот опыт применим здесь. Мы говорим о всех других моментах. Но, конечно, в составе республики Молдова.

Т. ДЗЯДКО: Это будет в июне.

А. НЕГУЦА: Да.

Т. ДЗЯДКО: А вы не опасаетесь, что гарант в виде России, который выступал гарантом в Абхазии и в Южной Осетии, в какой-то момент вдруг… Там она, будучи гарантом, признала независимость этих двух республик.

А. НЕГУЦА: Мы очень часто слышим от России, что это не та ситуация, что ситуация в тех территориях далеко не ложится на нашу ситуацию. Исходя из этого, мы никогда не считаем, что мы можем идти по этому пути. Мы уверены в том, что мы всё равно добьемся – конечно, чуть раньше мы бы хотели, – чтобы для Приднестровья был определен статус в составе Молдовы.

И. ВОРОБЬЕВА: Почему мы спрашиваем? В Приднестровье город Тирасполь очень похож на среднестатистический российский город, потому что там всё на русском языке, висят портреты российских лидеров, есть даже отделения российских партий.

А. НЕГУЦА: Это так. Они очень красиво подают, что там три государственных языка. Вы заметили насчет использования русского языка.

И. ВОРОБЬЕВА: Паспорта разные.

А. НЕГУЦА: Паспорта, да. Но, в принципе, во многом и декларация. Применение молдавского языка в конституции записано. На самом деле очень суженный круг, суженное использование. Да, есть внешние признаки, и один из коньков администрации Тирасполя – Россия с нами, мы с Россией, Россия – гарант и так далее. И сейчас это еще больше будет использовано, потому что в декабре очередные выборы в Верховный совет Приднестровья. Нас этим не удивишь. Нас можно удивить только тем, что Тирасполь поймет, что чем раньше, тем лучше, когда мы начнем решать все эти вопросы вместе, в составе Молдовы. Политическая элита Молдовы говорит – мы даже согласны на то, чтобы дать право заключать международные экономические договора Приднестровью, но, конечно, без тех атрибутов… Нельзя говорить, что это часть Молдовы, а на самом деле там находится и армия, и внешняя политика и так далее.

И. ВОРОБЬЕВА: Спасибо большое. Это был Андрей Негуца, чрезвычайный и полномочный посол Молдовы в России. Еще раз поздравляю.

А. НЕГУЦА: И вам спасибо.

Комментарии

2

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.

tttaaannne 07 апреля 2011 | 01:35

Почему Негуца не спросил о молдовском языке на россии? Почему Молдова отчитывалась лаврову об участии Молдовы в международной организации ГУАМ (в которой не принимает участие рф)? Москва шантажировала Молдову молдавским вином, очень некрасиво выглядело со стороны. В части Молдовы - Приднестровьи - москва не может быть миротворцем. Ведь в Грузии москва очень "намиротворила", Грузии это стоило минус 20% территории.
Ведущая Воробьева за всю передачу не отнеслась с уважением к стране Молдова - называла Молдову совдеповским названием "Молдавия". Дзятко хотя бы к концу передачи почувствовал некорректность со своей стороне к Молдове.
Желаю РФ научиться с уважением относится к бывшим "соцлагерникам в совдепии".


07 апреля 2011 | 10:15

Белоруссия запретила ввоз молдавского вина!
Предлагать только гастрабайтеров и органы для пересадки.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире