'Вопросы к интервью
28 марта 2011
Z Разворот Все выпуски

Трагедия в Японии. Использование прибора по поиску людей под завалами


Время выхода в эфир: 28 марта 2011, 15:07

И. МЕРКУЛОВА: 15 часов 7 минут в Москве, начинается дневной «Разворот». Владимир Роменский и Ирина Меркулова. И у нас в гостях Гайрат Икрамов, генеральный директор фирмы «Лайф Сенсор». Гайрат, добрый день.

Г. ИКРАМОВ: Здравствуйте.





В. РОМЕНСКИЙ: Здравствуйте. А я напомню, что вы свои вопросы Гайрату можете присылать на +7 985 9704545. У нас также работает Сетевизор, и работает веб-камера, то есть вы можете смотреть на Гайрата и на нас, как вам будет удобно. Это все очень просто делается: на сайте «Эха Москвы» нужно просто кликнуть по специальной иконке.

И. МЕРКУЛОВА: Мы уже начали так немножко обсуждать последние события в Японии. Тем более вы были там в этот момент, в момент землетрясения, да?

Г. ИКРАМОВ: Да, я был в Токио 11-го числа, очень хорошо помню, что там было до, после. Могу рассказать, если это интересно.

И. МЕРКУЛОВА: Конечно, интересно. У нас, в принципе, уже немало людей побывало здесь, в этой студии, и они тоже рассказывали…

В. РОМЕНСКИЙ: Которые были очевидцами.

И. МЕРКУЛОВА: Которые были очевидцами. Но ведь свидетельства от этого менее ценными не становятся, и всегда интересно послушать человека, который присутствовал при каком-то событии.

В. РОМЕНСКИЙ: При каких обстоятельствах вас застигло землетрясение и последующее цунами?

Г. ИКРАМОВ: Ну, у нас, собственно, был обычный рабочий день – пятница, последний рабочий день недели.

И. МЕРКУЛОВА: Это где-то в обед произошло, да?

Г. ИКРАМОВ: Да. У нас были переговоры в пригороде Токио, где-то километров 30 – 40 от Токио, в очень крупной, ну, одной из крупнейших строительных компаний Японии, с которой мы сейчас ведем общий проект по разработке интеллектуальных зданий в Японии. Как раз у нас на этот день было назначено обсуждение результатов экспериментов, которые мы с ними проводили. Это все проходило в научно-исследовательском центре этой компании, которая, как я сказал, находится где-то в 30 – 40 километрах от центра Токио, где находится наш офис. Ну, была замечательная погода – солнечно, тепло. Сакура еще не зацвела, но зато цвела слива. Такая была очень хорошая весенняя погода. И в 2 часа у нас начались переговоры в их огромном комплексе, где они, кстати, как раз и занимаются исследованиями сейсмоустойчивости зданий после землетрясений и так далее, и так далее. На втором этаже мы начали обсуждение наших вопросов, ну и где-то в течение 45 минут мы обсудили какие-то основные вопросы, ну и пришли к обсуждению, что делать нам дальше. В 14.46, я очень хорошо запомнил это время, начались очень сильные сотрясения здания. При этом надо сказать, что, живя в Токио, ты привыкаешь к землетрясениям, но, тем не менее, я, например, сразу понял, что это землетрясение, в общем, явно…

И. МЕРКУЛОВА: Необычное, да?

Г. ИКРАМОВ: Да, очень необычное.

В. РОМЕНСКИЙ: А почему поняли?

И. МЕРКУЛОВА: Сильное, наверное, было, да?

Г. ИКРАМОВ: Ну, потому что, во-первых, да, землетрясение было очень сильным. Даже находясь на втором этаже в очень хорошо построенном здании, нас там качало, раскачивало очень сильно. Более того, за окном, вот тоже для меня было поразительно, вместо голубого неба вдруг внезапно заволокло все серым дымом, и за окном совершенно другая погода сразу стала. И более того, обычное землетрясение проходит 20, 30, 40 секунд, то есть ты даже не успеваешь испугаться. В данном случае землетрясение продолжалось 5 минут, и причем сила его не уменьшалась. Ну, значит, на первой минуте, когда мы надеялись, что оно закончится, а оно не заканчивалось, я спросил наших коллег: «Может быть, нам имеет смысл выйти из здания?». Они сказали: «Нет, мы абсолютно уверены, что с нашим зданием уж точно ничего не случится».

И. МЕРКУЛОВА: Кстати, подтвердилась эта убежденность?

Г. ИКРАМОВ: Они были уверены в качестве своего строительства. И я вам расскажу потом о своих впечатлениях о том, что было потом. Но все-таки я сказал, что нет, давайте мы выйдем, потому что две минуты, и ничего не прекращается. Мы вышли. Вышли на… у них там огромная такая площадь, где стоят несколько зданий, на этой площади высажены деревья двухметровым диаметром. Большие очень деревья. Линия электропередач сверху у них проходит, кабели и так далее. И вот, когда мы вышли, обычно землетрясение не чувствуется на земле, но в этот раз под нами земля просто перекатывалась. Ну, в общем, стоя на земле, тебя качало, и перед тобой стояли огромные, двухметрового обхвата, деревья, и они раскачивались где-то на 30 градусов туда и обратно. Ну, такого я, конечно, еще не видел. И при этом надо сказать, что в самом Токио землетрясение было ближе к 6 баллам, но все-таки это был не эпицентр. Вот в городе Сендай, который наиболее пострадал от этого землетрясения, было 7 баллов. Это даже трудно себе представить, что там было. При этом надо сказать, что здания, которые построены были, ну, небоскребы и так далее, даже в Сендае не пострадали. После того, как через 5 минут первый толчок завершился, мы решили вернуться в здание, продолжить наши переговоры. И мы продолжили переговоры. Ну, мы вернулись в здание где-то примерно ближе уже к 3 часам. Через 15 минут начался повторный толчок. Причем он был примерно такой же силы и такой же по продолжительности. То есть два толчка. Ну тут мы уже решили, что нельзя так отвлекаться от рабочих дел, и мы уже продолжали обсуждать наши вопросы. Значит, после того, как наше обсуждение закончилось, мы…

В. РОМЕНСКИЙ: То есть вот в этот момент вы не понимали, насколько разрушительно это землетрясение, насколько могут быть страшными последствия?

Г. ИКРАМОВ: Абсолютно. Ну, я понимал, что это какое-то экстраординарное событие, потому что я такого за свое почти 20-летнее пребывание в Японии ни разу не видел. То есть я на самом деле понимал, что что-то дальше будет, потому что я знаю, что обычно когда происходит большое землетрясение, то сначала как бы никто ничего не понимает, что происходит. И потом уже, на первый, на второй, на третий день, появляется все больше и больше информации о том, что же реально произошло. Ну, реально говоря, вот первое, что мы поняли… когда мы вышли от них, мы направились к станции, к электричке, которая должна была нас довезти обратно, в центр Токио. Ну, я, проходя, пытался найти следы разрушений. Там жилой район, где стоят небольшие одно-, двухэтажные здания, ну и, собственно, есть и большие здания. Ну, сильное было очень землетрясение, поэтому я думал найти, хотя бы где черепица отвалилась, трещины какие-то, что-то покосилось. За все вот время нашего прохода до станции я не нашел ни одного покосившегося здания, никакой трещины. Меня это, конечно, очень поразило. Хотя там дома были не новой постройки, достаточно старые дома. То есть даже при таком сильном землетрясении в самом Токио практически разрушений не было. Но все землетрясение привело к тому, что остановился полностью транспорт. То есть электрички остановились, метро…

И. МЕРКУЛОВА: А его специально остановили, или это была вынужденная какая-то остановка?

Г. ИКРАМОВ: Нет, конечно. У них же система вот экстренной остановки поездов и так далее, и так далее – практически автоматизированная система. То есть после того, как все остановилось, когда стало понятно, что землетрясение 8 баллов и больше, это совершенно ясно и очевидно, что дальше будут последующие толчки, которые могут быть меньше, но тоже могут быть 8, 7 баллов и так далее. Когда они понимают, что толчки могут произойти через час, через два, через три, просто не может начать работать транспорт, потому что, не дай бог, что-то случится по дороге. Поэтому когда мы подошли к этой станции, там уже скопилось очень много народу, и это уже было спустя полчаса, час после этих двух толчков. Там уже скопилось много народу, никто никуда не ехал. Значит, единственная возможность у нас была добраться до центра Токио, где находился наш офис, ну и, собственно, где я живу – это автобус, на который мы, по нашему счастью… Мы не стали ждать поезда, когда шли с работы, потому что это не будет быстро, и мы сели на автобус. Там уже очередь образовалась, но мы успели попасть на первый или на второй автобус. И мы по маршруту, который обычно занимает 1 час 10 минут, ехали 3 с половиной часа. Автобус был полностью заполнен. При этом меня больше всего поразило то, что водитель, который не мог впустить на следующих остановках людей, потому что автобус был полностью забит, он на каждой остановке останавливался и просил извинения у людей, которые находились на остановках, за то, что он не может их посадить, и просил подождать следующего автобуса. И так на каждой остановке. И ехали мы вместо 1 часа 10 минут, которые обычно в среднем занимает поездка, 3 с половиной часа. При этом внутри автобуса было все тихо, спокойно, никто не кричал, никто не ругался, хотя там были дети, старики и так далее, и так далее. Ну, в общем…

И. МЕРКУЛОВА: Гайрат, скажите, а вот эти сейсмоустойчивые здания, которые в Японии, вы не интересовались, это какие-то особо прочные материалы или какие-то особенности строительства? Как они этого достигают?

Г. ИКРАМОВ: Ну, конечно, если вы знаете, что после большого, великого токийского землетрясения, которые было в 192… каком-то году, в Японии запретили использовать для строительства кирпичи. Потому что вот кирпичная кладка оказалась очень непрочной из-за сцепления, в общем, здание очень быстро разрушается. То есть с 21-го года, после этого землетрясения, было запрещено строительство из кирпича. Значит, очень пропагандируется строительство из дерева, потому что оно очень гибко по отношению к землетрясениям. И, конечно, у них чрезвычайно высокие технологии. То есть вот мы работаем с их крупнейшими компаниями в области строительства, я могу сказать, что уровень их технологий и бюджета и столько времени, сколько они выделяют разработкам новейшим в области и материаловедения, и в области различной сенсорики, и в области специальных устройств, которые балансируют здание при сильных землетрясениях, и так далее, и так далее, у нас мало институтов имеют научный потенциал, как у них большие строительные компании.

В. РОМЕНСКИЙ: Я напомню, что мы беседуем с Гайратом Икрамовым, генеральным директором фирмы «Лайф Сенсор», говорим о трагедии в Японии и об использовании прибора, который, я так понимаю, фирма Гайрата разработала и производит, причем на территории России, который помогает при поисковых работах.

И. МЕРКУЛОВА: Кстати, я обратила внимание, что фактически не находят живых в завалах, под завалами.

Г. ИКРАМОВ: Дело в том, что в чем была трагедия этого землетрясения?

И. МЕРКУЛОВА: В цунами.

Г. ИКРАМОВ: Да, что люди погибли не под завалами, то есть люди погибли от цунами. У них система оповещения очень хорошо развита. Ну вот я вам просто приведу пример. Мой младший сын, который учится в школе, которая находится в трех минутах ходьбы от нашего дома, он был на уроке во время произошедшего землетрясения. У них есть система оповещения – так называемые Пи-волны. Эти волны низкочастотные, они приходят немного раньше, если эпицентр отстоит от самого места землетрясения, чем само землетрясение.

В. РОМЕНСКИЙ: Скажите, это вот та сирена, которую мы слышали на трансляциях разного рода?

Г. ИКРАМОВ: Я вам сейчас объясню. Есть Пи-волны, они предупреждают о землетрясении, и есть еще оповещение о цунами, это отдельно, это вот по побережью. Так вот, что позволяют вот эти Пи-волны делать? Значит, в школе воет сирена, учитель начинает отсчитывать время в обратный отсчет до начала землетрясения: 10, 9, 8, 7, 6… Все дети знают, что делать. У детей есть специальные такие подушки, которые они надевают на голову, чтобы, не дай бог, на них не упало что-то. Если здание не разрушилось, то это самое страшное, что может быть. И забираются под парты. Вот за эти 10 секунд, которые у них были, они успели все надеть эти подушки и спрятаться под парты. Так что в этом отношении система оповещения сработала отлично. С цунами, к сожалению, была следующая ситуация. Эпицентр был очень близок к берегу, поэтому цунами пришло через 9 – 10 минут после оповещения. К сожалению, в прибрежных городах, которые захлестнуло это цунами, живет очень много пожилых людей.

И. МЕРКУЛОВА: Ну даже и не пожилые, от цунами же не убежишь… Это же такая мощь.

Г. ИКРАМОВ: Некоторые люди на машинах с детьми… достаточно было уйти на третий этаж здания. Ну, представьте себе частный дом двухэтажный, там бежать некуда. То есть только на какую-то возвышенность. И у пожилых людей, которые там оставались, не было просто шанса за 10 минут куда-то уйти. То есть система оповещения сработала… если бы у них было хотя бы полчаса или час, как часто бывает, я думаю, что жертв было бы гораздо меньше.

В. РОМЕНСКИЙ: А как вообще производятся поисково-спасательные работы в Японии? Какие отличия, может быть, от России? Давайте все-таки перейдем к самому прибору…

И. МЕРКУЛОВА: Ну, наши же спасатели, между прочим, помогали японцам.

Г. ИКРАМОВ: У нас была самая большая группа спасателей, да, абсолютно верно. К сожалению, наши спасатели не нашли выживших людей. Но я говорю, вот это землетрясение отличалось тем, что выживших практически не было. Хотя были – вот вы, наверное, смотрели – такие случаи спасения, нашли людей…

И. МЕРКУЛОВА: По меньше мере один я помню случай, когда нашли человека в море.

Г. ИКРАМОВ: Это был случай, когда цунами унесло человека в море, и на вторые сутки его нашли, какой-то там корабль, он там чувствовал себя вполне неплохо. 15 километров от берега, представляете? Нашли в машине, по-моему, на 6-е или на 7-е сутки двух выживших. Но, к сожалению, выживших, конечно, очень мало. И это обусловлено не самим землетрясением, а именно цунами. То есть люди погибали, захлебывались в воде, и там уже…

И. МЕРКУЛОВА: Но землетрясение в Японии – это, в общем, если не сказать, обыденное явление, но достаточно частое. Спасатели японские, насколько мы понимаем, у них есть на вооружении прибор ваш, который вы создали?

Г. ИКРАМОВ: Ну не только наш. У них очень хорошие… Просто я вам могу рассказать пример. Вот наши два прибора, которые первые были проданы, вернее, выиграны тендеры на поставку токийским пожарным. У них токийские пожарные составляют как бы элитные отряды спасателей.

В. РОМЕНСКИЙ: То есть они и спасают тоже. Они не только тушат, но и работают, если там кого-то завалило?

Г. ИКРАМОВ: Да. Они на самом деле… там уникальные специалисты, которые… Вот каждый специалист, он умеет работать с 20, 30 приборами совершенно разного назначения. Не только приборами для тушения, и вытаскивания из завалов, разрезания… То есть очень универсальные специалисты, которые умеют делать все. Ну, например, те ребята, которым мы поставляем технику, с которыми мы дружим, с которыми очень хорошо мы знакомы, мы сейчас видим, что они, скажем, тушат, заливают воду в реакторы на «Фукусиме-1». То есть, видите, они и там работают, они спасают людей от радиации. Так что у них очень широкий спектр того, что им надо уметь, и того, что они умеют делать. И вот наши первые два прибора были проданы их новому подразделению, созданному в Токио в 2005 году.

И. МЕРКУЛОВА: А, то есть достаточно давно уже используются?

Г. ИКРАМОВ: Да, да, да. В 2005 году специально было создано новое подразделение в Токио, в этом подразделении были собраны самые лучшие образцы приборов, спасательной техники со всего мира. Как раз вот наши первые два прибора, которые мы поставили японским спасателям, были два прибора, поставленные этим… (неразб.)

И. МЕРКУЛОВА: Много народу удалось спасти благодаря этим приборам?

Г. ИКРАМОВ: Ну, вы знаете, обычно нам не сообщают, где их используют, как их используют и так далее. Мы знаем несколько примеров, когда люди были найдены с помощью наших или подобных приборов под завалами. Ну вот очень известный в Японии пример – это землетрясение в городе Ниигата, это побережье, которое ближе к России находится, в 2004 году. Нашли мальчика, который оказался под оползнем, под завалом в машине. Нашли его на 96-й час после землетрясения. Мама у него погибла в машине, он остался жив, и вот его нашли радиоволновым прибором. Также известно то, что в провинции Сычуань Китая, где было разрушительное землетрясение в 2008 году, погибло 100 тысяч человек и больше, тоже использовался наш прибор японскими спасателями. Там было найдено несколько выживших человек с помощью подобных приборов. Наш прибор использовался совершенно точно не так давно, в феврале, в городе Крайстчерч, Новая Зеландия, где около 30 японцев были завалены в здании языковой школы. Они приехали туда изучать английский язык. И японская команда спасателей искала их где-то около недели. К сожалению, там выживших не было. Ну, собственно, что наш прибор и показал.

В. РОМЕНСКИЙ: Как работает он?

Г. ИКРАМОВ: Ну, прибор на самом деле работает достаточно просто. Это радиоволновый прибор, он ставится на завал, в то место, где может находиться человек. Выбирается зона поиска – ну, предположим, от 0 до 6 метров. Дальше на компьютере отображается информация: если есть человек, появляется человечек на том расстоянии, на котором он находится. Если он двигается, мы это видим практически в реальном времени. Если он не двигается, но хотя бы дышит, то есть у него двигается грудная клетка, нам требуется 15 – 20 секунд для определения его дыхания, и тоже появляется меточка на экране дыхания, расстояние до него. И более того, на экране мы можем увидеть его дыхание, его амплитуду, частоту дыхания. По этой информации мы можем понять, в каком состоянии находится человек.

В. РОМЕНСКИЙ: А вот если это будет крыса или собака, которая внутри этих завалов как-то копошится, дышит и так далее?

Г. ИКРАМОВ: Ну, вот я говорю, что частота дыхания человека и частота дыхания животного, она разная. То есть вот мы специально выдаем информацию о дыхании человека, чтобы оператор мог понять, человек это, животное. Если человек, то в каком состоянии он находится. То есть это, кстати, тоже отличие нашего прибора от приборов наших конкурентов – они не выдают такой информации. Мы даем для того, чтобы можно было более подробно посмотреть, кто же там находится.

И. МЕРКУЛОВА: Гайрат, а почему этого прибора до сих пор нет у российского МЧС, у наших спасателей? Вот он есть у японцев, да?

Г. ИКРАМОВ: Да, мы 5 лет поставляем японцам. Вот мы только недавно, за две недели как раз перед землетрясением проверяли работу двух наших первых приборов, которые были поставлены 4 с половиной года назад токийским спасателям…

И. МЕРКУЛОВА: А сколько всего у японцев таких приборов?

Г. ИКРАМОВ: Ну, реально говоря, мы практически все последние 4 года выигрываем все самые большие тендеры в Японии, поэтому…

И. МЕРКУЛОВА: А здесь это никому не интересно, что ли? Я не понимаю.

Г. ИКРАМОВ: Поэтому около 50 приборов сейчас находятся на вооружении у японцев, и еще где-то примерно столько же находятся в Юго-Восточной Азии – Китай, Таиланд, Индонезия. Но там мы просто не следим за этим, потому что продаем не мы, а наши дистрибьюторы. Поэтому у нас нет такой статистики. Только мы знаем, что минимум 20 – 30 приборов в Китае, наверное, у нас есть, где-то еще…

В. РОМЕНСКИЙ: А у нас?

Г. ИКРАМОВ: Ну, мы как-то пытались достаточно давно наши приборы показать…

И. МЕРКУЛОВА: Он дорого стоит очень, да?

Г. ИКРАМОВ: Ну, вы знаете, у наших госорганов на самом деле очень неплохие бюджеты, которые выделяются на НИРы, ОКРы, на закупку приборов подобного класса. Поэтому мы не считаем, что… На самом деле на рынке Китая наш прибор является одним из самых дешевых, то есть мы даже выигрываем по цене у китайских приборов. Но, вернее, китайские приборы, у них там свой отдельная специфика — они делают копии американских приборов. Но даже эти приборы мы по цене часто у них выигрываем в тендерах и так далее. То есть, наверное, говорить, что это очень дорогой прибор, нельзя. Я вам могу сказать, что за последние…

В. РОМЕНСКИЙ: А в чем тогда причина? Почему МЧС не закупает их?

Г. ИКРАМОВ: Ну, наверное, вопрос к МЧС, а не к нам. Наша история взаимоотношений с МЧС следующая. В 2009 году мы на выставке в МЧС профильной «Комплексная безопасность» выставили наш прибор, показали его. Более того, от МЧС мы получили золотую медаль именно за этот прибор. Но вот…

И. МЕРКУЛОВА: На этом ваши пути разошлись.

Г. ИКРАМОВ: Ну вот мы как-то ожидали, что дальше будут какие-то там запросы, скажем, на тестирование, на что-то еще. Ну вот…

И. МЕРКУЛОВА: На самом деле провели же испытания…

В. РОМЕНСКИЙ: В минувшую пятницу они прошли, правильно?

Г. ИКРАМОВ: Да, да, да. Вот, собственно, я ради этого прилетел из Японии сюда. И вот мы провели на полигоне под Ногинском с МЧС испытания прибора, которых мы добивались практически два года.

И. МЕРКУЛОВА: Успешно?

В. РОМЕНСКИЙ: По вашему лицу видно, что успешно они прошли, вы как-то очень долго об этом говорите.

Г. ИКРАМОВ: Мы были абсолютно уверены, что у нас как бы прибор работает, мы просто знаем, потому что мы испытываем его… Вот, скажем, новая модель, которую сейчас испытывали на полигоне, у нас уже несколько поколений сменилось приборов… Вот, мы его испытывали в декабре на полигоне в Пекине. Они построили после большого сычуаньского землетрясения очень хороший полигон прямо в Пекине, где у них там… (неразб.) здания, там можно искать через три этажа. Мы в декабре проводили там испытания, нашли людей через два, через три этажа. Поэтому были уверены, что как бы у нас прибор работает, у нас никаких сомнений не было в этом.

И. МЕРКУЛОВА: Хорошо, вы испытания провели. И дальше что?

Г. ИКРАМОВ: Ну, дальше это уже зависит не от нас.

И. МЕРКУЛОВА: Ну, может, вам в качестве, так сказать, жеста доброй воли подарить прибор МЧС? Они попробуют, поймут, что полезная вещь.

Г. ИКРАМОВ: Ну, дело в том, что я считаю, что они вполне могут себе позволить купить эти приборы. Потому что мы знаем, что деньги на подобные разработки, на подобные закупки выделяются. Поэтому… ну, можно, конечно, говорить и о подарке, но просто не понятно, почему… потому что, реально говоря, ведь вы знаете, что на самом деле около 70 процентов территории России находится в зоне сейсмоопасности.

В. РОМЕНСКИЙ: То есть, вы думаете, у МЧС именно этот прибор будет востребованным?

И. МЕРКУЛОВА: Ну а что-то подобное у них есть вот на вооружении? Не ваш прибор, так какой-нибудь другой аналогичный.

Г. ИКРАМОВ: Ну, насколько мы знаем, мы как бы особо не занимаемся изучением этого вопроса, лет 10 назад они разрабатывали собственный прибор, который называется «Радар-01», сделали два – три прибора этих. Более того, в 2008 – 2009 году проходил ОКР по доработке этого прибора. Но мы не знаем судьбы дальнейшей этого прибора, на испытаниях мы его не видели, поэтому сказать, хороший прибор это или нет, мы не можем. Я говорю опять же, мы сделали все, что возможно. Мы опять в мае будем выставлять наш прибор на выставке «Комплексная безопасность». Сравнительные испытания мы провели. Ну, больше мы как бы сделать уже ничего не можем.

И. МЕРКУЛОВА: Спасибо.

В. РОМЕНСКИЙ: Спасибо вам. Это был Гайрат Икрамов, генеральный директор фирмы «Лайф Сенсор». Он рассказывал о приборе, который, вот как нам уже сказали, уже поставляется в Японию, в Азию, но, к сожалению, которого нет на вооружении у российского МЧС.

Комментарии

0

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.
>
Не заполнено
Не заполнено

Не заполнено
Не заполнено минимум 6 символов
Не заполнено

На вашу почту придет письмо со ссылкой на страницу восстановления пароля

Войти через соцсети:

X Q / 0
Зарегистрируйтесь

Если нет своего аккаунта

Авторизируйтесь

Если у вас уже есть аккаунт

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире