'Вопросы к интервью
21 декабря 2010
Z Разворот Все выпуски

Что такое российская молодежная политика?


Время выхода в эфир: 21 декабря 2010, 15:33

А. БЕЛЬКЕВИЧ – Наконец-то мы можем заняться молодежной политикой или, по крайней мере, узнать, что это такое. Роберт Шлегель — член комитета ГД по информационной политике, информационным технологиям и связи у нас в студии. Добрый день.

Р. ШЛЕГЕЛЬ — Добрый день.



А. БЕЛЬКЕВИЧ – Помимо того, что господин Шлегель занимается информационной политикой, информационными технологиями и связью, он также член совета федеральных комиссаров молодежного движения «Наши». И в прошлом активный участник этого движения. То есть к молодежи непосредственное отношение имеет.

О. ЖУРАВЛЕВА — И даже по возрасту я бы сказала.

А. БЕЛЬКЕВИЧ – Я позволю себе начать с вопроса нашего слушателя из Омска, лойер он подписался: как-то даже не вопрос. Ответ скорее. Видели мы давеча вашу молодежную политику. Вообще есть как таковая у нас молодежная политика в стране?

Р. ШЛЕГЕЛЬ — Какой-то централизованной на мой взгляд не существует. Каждый комитет по делам молодежи, который существует в регионе, он подчиняется губернатору и деньги, которые идут на работу этого комитета, также выделяются губернатором и по большому счету определяются вице-губернатор, например, по социальной части, чем этот молодежный комитет будет заниматься. В свою очередь Росмолодежь орган федеральный, федеральное агентство, оно во-первых, имеет бюджет в 400 млн. рублей, которые расходуются на программы на всю федерацию. Но при этом взаимодействие с комитетами на местах носит только рекомендательный характер. То есть из Москвы по большому счету комитеты по делам молодежи не управляются.

А. БЕЛЬКЕВИЧ – Это вы про деньги нам говорите.

Р. ШЛЕГЕЛЬ — Я не про деньги. Я говорю про структуру.

А. БЕЛЬКЕВИЧ – Общегосударственная идеология, есть же Росмолодежь. Она как-то определяет что-то, формирует.

Р. ШЛЕГЕЛЬ — Безусловно. Росмолодежь сегодня рекомендует свои программы региональным комитетам по делам молодежи и в чем это заключается – в проведении мероприятий, связанных с молодыми учеными, с молодыми предпринимателями, с программами толерантности. Но при этом региональный комитет по делам молодежи может не принять эту программу, может не исполнять. И часто, к сожалению, молодежная политика во многих регионах сводится исключительно к проведению КВН и имитации каких-то мероприятий, я не могу сказать, что она сегодня существует…

А. БЕЛЬКЕВИЧ – Давайте про программы толерантности. Меня так заинтересовало.

О. ЖУРАВЛЕВА — С молодыми учеными понятно, с молодыми хулиганами хуже.

А. БЕЛЬКЕВИЧ – Эта фраза «давеча видели мы вашу молодежную политику», это же про Манежную площадь.

О. ЖУРАВЛЕВА — Там были отнюдь не молодые ученые, не спортсмены.

Р. ШЛЕГЕЛЬ — Естественно. Прекрасно понимаю, что этот вопрос больше всех интересует. На мой взгляд, я очень часто слышу сейчас со страниц газет и в думе у нас тоже например, господин Левичев, который депутат кстати от Москвы, говорит, что нужно отправить в отставку Якеменко и все эти проблемы будут решены. Я считаю, что это совершенно не так и скорее, например, то, что происходило на Манежной это результат деятельности департамента семейной молодежи города Москвы.

А. БЕЛЬКЕВИЧ – Что значит результат? Это они туда людей выводили?

Р. ШЛЕГЕЛЬ — Я считал примерно, сколько за 10 лет было выделено на семейную и молодежную политику Москвы. И по моим подсчетам это порядка от 35 до 40 млрд. рублей. И то, что в многонациональном большом городе происходят подобные вещи, это в том числе и диагноз, который можно и претензии, которые можно предъявить этому департаменту. Что касается молодежной политики и взаимоотношений федерального агентства с Москвой, то они всегда достаточно сложными были. Это первое. А второе – большая часть людей, которые были на Манежной площади, во-первых, это подростки, то есть это новое явление, это 13-15 лет. И большая часть из них – люди, которые проживают именно в Москве. То есть это именно москвичи, ребята, которые учатся в школах и которые по призыву, которые были размещены на сайтах, в социальных сетях, пришли бороться с несправедливостью.

О. ЖУРАВЛЕВА — Если можно здесь поподробнее. Вы сейчас попеняли департаменту московскому. Объяснили, что связи нет, сложные отношения и деньги ушли неизвестно куда. Вы мне скажите, вот эти школьники они департаментом, куда должны были быть привлечены? Проблема в том, что департамент их не вовлек во что-то другое или проблема в том, что департамент упустил, как их вовлекли в это?

Р. ШЛЕГЕЛЬ — Я сейчас могу достаточно просто объяснить. У вас на радиостанции достаточно принять ругать и «Наших», и Росмолодежь…

А. БЕЛЬКЕВИЧ – Тем не менее, они приходят к нам в студию.

Р. ШЛЕГЕЛЬ — За что спасибо. Я хотел бы отметить, что у «Наших» например была такая программа, которая называлась «Уроки толерантности». Она проходила с 2006 года до 2010 года. И неоднократно предлагалась Фурсенко для реализации на федеральном уровне. Но при этом она не была принята. Что она предполагает? – проведение уроков дружбы в школах. Это молодые люди, которые приходят и рассказывают о том, что мы живем в многонациональной стране, что есть традиции, то есть это попытка прививки толерантности и нормального отношения к тем, кто например, другой национальности.

О. ЖУРАВЛЕВА — Да никто в школе и не прививает ничего другого, если школа нормальная. Человеческая. Я как мать школьника могу сказать, что в школе плохому не учат. Там не учат убивать инаких.

Р. ШЛЕГЕЛЬ — Но при этом есть большое количество различных неформальных тусовок, к которым так или иначе примыкает молодежь, и конечно, вопрос наполнения досуга школьника, с одной стороны вопрос мониторинга пространства, в котором он находится, в том числе информационного. Ведь чем интересна та ситуация, которая произошла на Манежной площади – тем, что это по большому счету развиртуализация миллионов и миллионов слов, которые были сказаны на форумах, в Живом журнале, в группах в Контакте и я не думаю, что 13-14-15 летние подростки особо разбирались в идеологии и мотивах тех, кто их туда приглашает. Это просто и желание потусоваться и желание быть в группе. И я полагаю, что государство должно предлагать молодым людям, подросткам различные формы, в том числе и общественной организации. То есть молодежные движения и это должны быть может быть какие-то другие способы…

О. ЖУРАВЛЕВА — То есть эти дети в принципе должны были на Триумфальной 31 сдавать кровь. Я правильно понимаю? Но почему-то пошли на Манежную.

Р. ШЛЕГЕЛЬ — У нас есть проблема в том, что вся молодежная политика и все молодежные движения, наверное, аккумулируют в своей деятельности максимум несколько сотен тысяч человек молодых людей. А у нас их в стране 26 миллионов. И я считаю, что для того чтобы можно было спрашивать, и чтобы это было эффективно, во-первых, нужна какая-то единая структура, которая бы реально могла отвечать за всю ситуацию в стране, а не организовать различные форумы, премии и на этом ограничиваться.

А. БЕЛЬКЕВИЧ – Эти 26 миллионов, которые не ходят ни на Манежную, ни на Триумфальную, они все-таки смотрят на тех, кого показывают по телевизору. Кто выступает по радио и по-своему, наверное, берут пример. У нас есть среди слушателей вопрос про Селигер: не кажется ли вам, что толерантность национальная как-то связана тоже с толерантностью политической, что это общее понятие. Либо есть толерантность, либо нет. Мы помним на Селигере, простите, были совершенно дикие вещи, карикатуры какие-то на Людмилу Алексееву, на Николая Сванидзе.

Р. ШЛЕГЕЛЬ — Вы имеете в виду головы.

О. ЖУРАВЛЕВА — И потом когда на шествиях кадры мы видели, как топтали ногами.

А. БЕЛЬКЕВИЧ – То есть много таких примеров. Вы их помните наверняка лучше, чем я. Это связанные вещи: толерантность политическая и национальная?

Р. ШЛЕГЕЛЬ — Я могу сказать вам, что я не думаю, что можно связывать напрямую, но безусловно, когда человек молод, у него есть определенная энергия и желание. И эта энергия пойдет либо в одно русло, либо в другое. Все, кто вышел на Манежную площадь, по большому счету люди, у которых та энергия, которая у них была, она не была кем-то аккумулирована, привлечена. И в ситуации с тем, что например, с «Русским маршем», который был недавно, к сожалению, особо выдающиеся люди топтали плакаты. Я полагаю, что эта ситуация произошла к сожалению и никто этого не одобряет, безусловно, в том числе внутри «Наших». Это первое. Второе – то, что тоже предложение какой-то социальной справедливости, месседж, который звучит следующим образом: друзья, если вы ищете себе врагов, то вот есть люди, которые каждый день не выполняют закон, вот есть коррумпированные чиновники, которые прикрывают казино, бордели и все остальное и есть люди, которые не соблюдают правила ни дорожного движения, ничего, вы можете выйти и сказать им об этом.

А. БЕЛЬКЕВИЧ – И что вы отвечаете на этот месседж? Ваш ответ?

Р. ШЛЕГЕЛЬ — Мой ответ заключается в том, что есть вещи, которые может исправить только само общество. В том числе молодые люди.

А. БЕЛЬКЕВИЧ – Молодежь это разве не часть общества?

Р. ШЛЕГЕЛЬ — Я и говорю.

А. БЕЛЬКЕВИЧ – Вот они так умеют, по-другому их не научили. Они как понимают в свои 14-15-16 лет, так и поступают. Вы-то что им говорите в этой ситуации?

О. ЖУРАВЛЕВА — Когда вы говорите о том, что есть примеры, должны быть, в этом возрасте человек очень чувствителен к вранью. И когда слишком много всякой чепухи люди видят, они выбирают простые пути. Вы им что можете предложить в ответ?

Р. ШЛЕГЕЛЬ — Я думаю, что это очень простые вещи. Первое – если в стране запрещена, например, деятельность игорных заведений и мы видим, как эти игорные заведения функционируют на каждом углу. Это очень простое понимание того, как работает или не работает закон и кто за этим стоит. Как правило, за этим стоят местные какие-то более мелкие или крупные начальники, которые это дело покрывают. Предложение «Наших» в этой ситуации – с этим бороться. Каким образом? Проводить пикеты и привлекать их к ответственности.

А. БЕЛЬКЕВИЧ – Но вообще-то вы депутат ГД.

Р. ШЛЕГЕЛЬ — Я постоянно пишу запросы на эту тему. Какие-то удается закрывать, открываются новые. Это на самом деле серьезная борьба. Если вы думаете, что один раз пожаловался на открытое казино и его моментально закрыли, очень просто, да, его закрыли, через месяц оно открылось. Или в другом месте.

О. ЖУРАВЛЕВА — А если пойдут школьники постоят, то его закроют навечно?

Р. ШЛЕГЕЛЬ — Нет, не навечно, но сам факт того, что ты участвовал в решении проблемы с нарушением закона, воспитывает естественно гражданственность, самосознание. Почему нет.

А. БЕЛЬКЕВИЧ – Давайте по конкретным вопросам. Эти истории 11-15 декабря в Москве, члены движения «Наши» руководство движения «Наши», они каким-то образом пытались повлиять на ту или иную сторону, чтобы это прекратить, может быть наоборот поддержать?

Р. ШЛЕГЕЛЬ — Я думаю, что в этом какого-то участия не происходило, потому что это были с одной стороны беспорядки и здесь, к сожалению, милиция прежде всего действовала и должна была действовать. Что касается…

А. БЕЛЬКЕВИЧ – Об этом было известно заранее.

Р. ШЛЕГЕЛЬ — Это противостояние не должно идти на площадях. Одно дело, когда проходит позитивный митинг с какими-то позитивными лозунгами, патриотическими…

О. ЖУРАВЛЕВА — Какой смысл в позитивном митинге?

Р. ШЛЕГЕЛЬ — Потому что позитивный митинг любой востребует ту энергию, которая есть у молодых людей…

О. ЖУРАВЛЕВА — Пар выпустить.

Р. ШЛЕГЕЛЬ — …он объединяет молодых людей и вполне естественно, если мы говорим о том, что произошло на Манежной, то, во-первых, никто не ожидал, что это произойдет.

А. БЕЛЬКЕВИЧ – Милиция ожидала.

О. ЖУРАВЛЕВА — Ленинградку перекрыли двумя днями раньше.

А. БЕЛЬКЕВИЧ – Даже милиция… блогосферу знает, о чем там договариваются.

Р. ШЛЕГЕЛЬ — Я могу вам объяснить. Я вам уже сказал, что «Наши» в этой ситуации и я рад, что не вышли на эту площадь ни «Наши», ни другие молодежные движения…

О. ЖУРАВЛЕВА — Вышли.

Р. ШЛЕГЕЛЬ — Потому что это только бы обострило ситуацию и ничего кроме драки там бы не получилось. А там и так была драка. Второе, я считаю, что недостаточно мониторят наши органы правопорядка блогосферу, если допускают сам факт собрания этих людей.

А. БЕЛЬКЕВИЧ – Они по домам должны их арестовывать за компьютером прямо как в Белоруссии?

Р. ШЛЕГЕЛЬ — Зачем, когда можно просто ограничить проход на площадь и как это было в ситуации с Киевской, когда уже четырьмя днями позже эти беспорядки по сути были пресечены по всему городу.

А. БЕЛЬКЕВИЧ – Да, это действительно было эффективно, по крайней мере, в районе Замоскворечья. Хорошо, по поводу «Наших» в этих событиях. Вам известен такой человек как Левон Арзуманян?

Р. ШЛЕГЕЛЬ — Нет, я не знаком с ним.

А. БЕЛЬКЕВИЧ – Говорят, что он активный член движения «Наши». Активист.

Р. ШЛЕГЕЛЬ — Это неправда.

А. БЕЛЬКЕВИЧ – Много фотографий публикуется, где он стоит с господином Бирюковым, начальником управления информации. Будто бы даже с ним советуется, консультируется по каким-то вопросам. Все пишут, что он из активистов «Наши». Наверняка вам эта история известна.

Р. ШЛЕГЕЛЬ — Мне известна она. Во-первых, я могу сказать, что я впервые вижу этого человека и до этого с ним не был знаком. Но при этом всем нельзя исключать, что когда-то этот человек, возможно, был на Селигере например, среди тех многих тысяч ребят, которые посещали этот форум. Поэтому говорить о том, что он имеет принадлежность к «Нашим» я бы не стал.

А. БЕЛЬКЕВИЧ – А что же его там хорошему не научили. Был на Селигере…

О. ЖУРАВЛЕВА — Не помогло.

Р. ШЛЕГЕЛЬ — Люди очень разные и проблемы очень разные как вы знаете. И нельзя гарантировать, что каждый человек, который побывал в «Наших», побывал на Селигере, он не совершит подобный поступок. Это невозможно гарантировать. Но то, что это нужно делать и что нужно этим заниматься и то, что это должно происходить на федеральном уровне во всех регионах РФ это совершенно очевидно. Мы живем в многонациональной стране и поэтому национальная карта одна из самых опасных для нас. Потому что если вы посмотрите, мы в общем-то состоим из республик национальных.

О. ЖУРАВЛЕВА — Давайте по поводу того, что надо делать. Потому что я не понимаю, как собрание на Селигере каким-то образом влияет на всю политику в целом.

Р. ШЛЕГЕЛЬ — Я вам могу объяснить.

А. БЕЛЬКЕВИЧ – По крайней мере, на толерантность я точно не понимаю.

Р. ШЛЕГЕЛЬ — Я могу объяснить вам. Вот когда находишься на Селигере, ведь Селигер уже давно не политическое собрание. То, что там была политическая смена с этими головами, которые убрали сразу же, как только они появились по одной простой причине, каждая группа, которая там была, каждое молодежное движение самостоятельно предлагало оформление Селигера. От своего сектора. И до того как было принято решение, как он будет оформлен, они поставили свой арт-объект, который был потом убран.

А. БЕЛЬКЕВИЧ – Перегибы на местах что называется.

Р. ШЛЕГЕЛЬ — И я например, сожалею, что так произошло, то же самое как с этим топтанием плаката Алексеевой. Но одного товарища журналиста попросили потоптаться. Он, будучи в состоянии умственной отсталости, наверное, я не знаю, как по-другому это назвать, пошел топтаться. Но это не означает, что все так делают и я уверен, что далеко не все хотят этого…

А. БЕЛЬКЕВИЧ – Насколько я понял, что вы лично считаете, что политическая толерантность и национальная не связаны напрямую.

Р. ШЛЕГЕЛЬ — Я могу обвинить, например, очень многих из тех, кто выступает на «Эхо Москвы» в отсутствии политической толерантности. Я могу сказать вам, что…

А. БЕЛЬКЕВИЧ – Именно поэтому многие сюда и приходят.

Р. ШЛЕГЕЛЬ — Точно так же как в думе есть цивилизованный формат диалога, есть нецивилизованный и очень опасный. Вот ситуация с межнациональной рознью при условии, что это угрожает безопасности государства или других граждан это не вопрос какого-то активного обсуждения. Это вопрос пресечения во многом, прежде всего. Что касается политических моментов, то этот вопрос диалога. Извините, «Наши» никогда никого не били и не собираются этого делать. И те митинги, да, они может быть острые, безусловно, их форматы достаточно живые так скажем, форматы этих мероприятий, но с молодежью по-другому вы не будете работать, просто потому что это…

О. ЖУРАВЛЕВА — Давайте по конкретике. Спецслужбы опасаются новых проблем в Москве на Новый год, планируют масштабные усилия милиции. Чуть ли ни весь личный состав будет патрулировать. С вашей стороны, во-первых, молодежь разная бывает, в том числе и школьники с каникулами, в том числе и достаточно большое количество безработной молодежи было задержано после событий последних. А тут еще ничего не будет работать 10 дней. Вот какая будет конкретная молодежная политика, чтобы если ни пресекать, то отвлекать, занимать чем-то более полезным, чем ходьба по улицам и охота на всяких разных людей.

Р. ШЛЕГЕЛЬ — Я бы хотел это вопрос адресовать,, прежде всего, мэрии Москвы. Могу объяснить – почему. Потому что, как и любому другому департаменту молодежной политики, который существует в РФ, при условии, когда не существует нормального централизованного управления этой системой, каждый департамент внутри города, региона решает сам, чем он займет в эти дни своих подопечных. Так можно назвать. В этой ситуации Росмолодежь, хотя надо тоже у Росмолодежи спросить, я не думаю, что она может чем-то особо помочь.

О. ЖУРАВЛЕВА — То есть никто ни за что не отвечает и с вашей стороны ничего не будет.

Р. ШЛЕГЕЛЬ — Не надо говорить о том, что никто. Есть конкретные люди, которые за это отвечают. Просто с них не спрашивают. Просто модно ругать Якеменко…

А. БЕЛЬКЕВИЧ – Так может вы спросите, вы депутат ГД.

О. ЖУРАВЛЕВА — Увидите Якеменко, спросите, пожалуйста.

А. БЕЛЬКЕВИЧ – Вы с Якеменко знакомы я думаю, и неплохо наверное.

Р. ШЛЕГЕЛЬ — Я с Якеменко знаком, но вопрос в том, что я еще раз объясняю, что невозможно спрашивать с человека, который непосредственно за это не несет ответственности.

О. ЖУРАВЛЕВА — Непонятно.

А. БЕЛЬКЕВИЧ – Загадка конечно.

Р. ШЛЕГЕЛЬ — Я попытался вам объяснить. Это структурный вопрос.

А. БЕЛЬКЕВИЧ – Хорошо, еще одна новость есть сегодняшняя. В том плане, на кого молодежь наша равняться должна. Сегодня появились сообщения о том, что Анна Чапман, небезызвестная наша шпионка, которая была выдворена из США, собирается вступить в другое молодежное движение – «Молодая гвардия», даже будто бы какую-то руководящую должность занять. Про «Молодую гвардию» непосредственно не буду вас спрашивать, правда это, неправда, а вообще такой пример как Анна Чапман для нашей молодежи в настоящий момент полезен?

Р. ШЛЕГЕЛЬ — Вы знаете, он может быть не полезен с той точки зрения, что, к сожалению, в результате предательства эти люди были выдворены из США. Но совершенно очевидно, что разведдеятельность ведется как с одной стороны, так и с другой. Она ведется разными странами и Великобританией и Израилем, и Германией, и естественно США. Естественно, что есть резиденты, которые существуют. Поэтому ее образ не столь актуален может быть, потому что обострение…

А. БЕЛЬКЕВИЧ – Есть разные образы. Есть Штирлиц, Абель, а есть Анна Чапман.

Р. ШЛЕГЕЛЬ — Красивая женщина-шпион мне кажется это интересно. И причем я уверен, она патриот, раз…

О. ЖУРАВЛЕВА — Можно в костюмах медсестры пригласить красивых женщин, извините меня.

Р. ШЛЕГЕЛЬ — А почему вам не нравится, что человек находится на территории США и работает на российскую разведку. Что в этом такого, собственно говоря?

О. ЖУРАВЛЕВА — Но когда об этом узнаешь, как-то грустно становится. Значит раскрыли.

А. БЕЛЬКЕВИЧ – Там много подробностей было в этой истории, за которые сердце гордостью за страну не наполняется, мягко говоря.

О. ЖУРАВЛЕВА — У кого как, будем толерантны.

Р. ШЛЕГЕЛЬ — Да, будем толерантны.

О. ЖУРАВЛЕВА — Александр присылает вам сообщение-напутствие: объединяют лестничные клетки, а не позитивные митинги.

Р. ШЛЕГЕЛЬ — Это не так.

О. ЖУРАВЛЕВА — Во многом могу согласиться…

Р. ШЛЕГЕЛЬ — Для того чтобы был любой митинг, нужно, чтобы была определенная работа проведена и эта работа, безусловно, объединяет. Она занимает большое количество времени. Для того чтобы функционировала хотя бы какая-то программа, для того чтобы был проведен хотя бы один какой-то форум, нужно потратить огромное количество сил и энергии. И это, безусловно, и объединяет и вовлекает в эту работу большое количество людей и работе предшествуют и другие различные мероприятия, в том числе патриотические и с участием ветеранов Великой Отечественной войны и так далее. То есть говорить о том, что молодежь это только лестничные клетки, нельзя.

О. ЖУРАВЛЕВА — Но, к сожалению, лестничные клетки тоже, согласитесь.

Р. ШЛЕГЕЛЬ — Безусловно. Я могу сказать, что та ситуация, которая сложилась, например, с Манежной, она показательна в каком смысле – в том, что никто не обращал внимания очень долгое время на то, что происходит, например, в Интернете. И на это нужно смотреть, потому что ведь вся мотивация и все призывы там существуют и их можно совершенно спокойно обнаружить в разговоре с молодыми людьми.

О. ЖУРАВЛЕВА — К сожалению, на этом мы закончим. Нашим гостем был член комитета ГД по информационной политике, информационным технологиям и связи Роберт Шлегель.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире