'Вопросы к интервью
10 декабря 2010
Z Разворот Все выпуски

Что изменилось в Новосибирске после смерти Максима Максимова?


Время выхода в эфир: 10 декабря 2010, 15:08

А. ДУРНОВО – Дарья Макарова у нас в гостях, мама Максима Максимова, восьмимесячного мальчика, погибшего в Новосибирске. Дарья, добрый день.

Д. МАКАРОВА — Здравствуйте.



Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Дарья, вы в Москве провели уже несколько встреч и еще какие-то встречи у вас предстоят. Тема у нас озаглавлена так: что изменилось в Новосибирске. Но, судя по тому, что все-таки основные дела наверное делаются в Москве, расскажите есть какие-то результаты по итогам московских встреч или может быть есть какие-то договоренности о том, что как-то посодействует Москва.

Д. МАКАРОВА — Во-первых, я встречалась с общественниками, которые мне и вообще нашему движению очень сильно помогали. Ксения Басилашвили, журналист «Эхо Москвы», она организовывала пикеты перед зданием Минздрава в Москве. И добилась того, что ее приняли. Ее выслушали. Она передала пакет документов, который мы подготовили. И договорилась о том, что я сама приеду на встречу в Минздрав, она будет у меня сегодня вечером. К сожалению, перенесли они с утренней встречи на вечер. Также я встречалась сегодня с представителями Павла Астахова. Он сам не смог, расписание очень сложное. Тоже передала все, что у нас было для него подготовлено. Мы подготовили большой пакет документов, это аудио, видео, все, что угодно. Документальные подтверждения о жутком состоянии детских клиник в нашем городе в нашей области. Надеемся, что он приедет и сможет с нами встретиться.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — До этого у вас не было встреч с уполномоченным по правам ребенка?

Д. МАКАРОВА — Не было.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Есть какие-то даты приблизительно, когда Павел Астахов приедет в Новосибирск?

Д. МАКАРОВА — Мне было озвучено, что это будет та неделя, которая после 20 декабря. Конкретную дату Новосибирска пока непонятно, потому что еще будет у него на очереди Томск и Кемерово.

А. ДУРНОВО – Но вам известно, приедет в Новосибирск, помимо того, что он встретится с вами, что он будет делать там еще?

Д. МАКАРОВА — Как мне сказали, он очень хочет встретиться с губернатором Новосибирской области, и я думаю, что это будет правильная встреча. Я думаю, они все обсудят. Да и вообще в принципе я встречалась с нашими и муниципалами, чиновниками и губернатор был вообще первый из всех чиновников, кто отреагировал на нашу историю. Он передал соболезнования, через СМИ, правда, но все понимают, насколько он занят. И я была на встрече у мэра нашего города, мэр через себя передавал слова всяческой поддержки губернатора и сказал, что губернатор всецело понимает нашу ситуацию именно в Советском районе, самом отдаленном районе нашего города. И губернатор сказал через мэра, что он со своей стороны будет всячески содействовать тому, чтобы у нас действительно была развернута детская клиника.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Вы встречались с мэром Новосибирска, во-первых, он объяснил свое молчание первые дни?

Д. МАКАРОВА — Да. Он сказал, что по-человечески он был неправ. Потому что, во-первых, конечно, понятно, что наша власть это очень сложная структура и так уже получилось, что они очень неповоротливы благодаря тому, что они такие большие. Очень сложно ходит информация, информация часто бывает ложная. Как у нас получилось в результате. Но это, конечно, вина подчиненных, это понятно. Но с другой стороны плюс ко всему у него действительно не было времени, у нас же большие снегопады, большие проблемы, служба ЖКХ и прочее, я все понимаю. Но, тем не менее, он нашел время с нами встретиться, за что ему спасибо. Но со своей стороны он до нашей встречи уже очень многое сделал, очень много шагов предпринял. И в частности он назначил ответственных за разные процессы, которые у нас там уже начались.

А. ДУРНОВО – Какие процессы?

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — И второе, значит ли это, что сейчас мы не говорим о том, что некая система, а есть конкретные люди, которым задавать вопросы и в случае, если нет ответов, которые понесут условное наказание.

Д. МАКАРОВА — Как вам сказать, мы живем в Академгородке. Это такое государство в государстве. Потому что это полностью ведомственное подчинение. Это подчинение Сибирскому отделению РАН. Сам Минздрав никак не может на них повлиять. Губернатор только устно может что-то порекомендовать. Они вообще ни от кого не зависят. Такое у нас гетто, я сейчас так называю, потому что мы являемся мы, жители, многие не являются сотрудниками СО РАН. Там куча обслуживающего персонала, то есть люди, просто которые туда переехали, купили там жилье. Люди, которые окончили университет и не пошли по научной линии. Их много. Нас очень много там. Я сама окончила университет НГУ, и работала в институте некоторое время, сейчас ушла в коммерческую деятельность. Потому что надо на что-то жить. И мы все заложники ситуации, которую создает группа академиков и членкоров, которые сидят в президиуме СО РАН. Они категорически отказываются передавать Центральную клиническую больницу, это огромный комплекс больничный в муниципалитет. Что сейчас уже было сделано на сегодняшний день со стороны муниципалитета. Много лет они добивались передачи непрофильных активов и по-моему, еще господин Путин, когда был президентом, по-моему в 2002 году говорил, что все ведомства должны передать непрофильные активы в муниципалитет. Либо организовать какую-то правильную работу. Что у нас происходит. Президиум артачится, категорически ничего не передает. Мы заложники, у нас ничего нет, и со своей стороны они практически ничего не делают. Там есть какие-то подвижки, конечно, но этого мало. Показательно хотя бы то, что детского отделения как такового стационара у нас не существует. Кое-как муниципалитет добился передачи поликлиник детских, себе забрали их от СО РАН. Поликлиники были в жутком состоянии, у нас есть фото и видеоархив огромный. Сейчас сам муниципалитет, так как они только в 2010 году наконец-то получили эти поликлиники, не смогли включить их в программу нацздоровья, национальный проект, поэтому где-то выкроили деньги, и одну поликлинику на Морском проспекте, это центр Академгородка, они уже отремонтировали, сделали действительно классно. Молодцы.

А. ДУРНОВО – Когда отремонтировали?

Д. МАКАРОВА — Май-июнь 2010 года. Сейчас идут ремонтные работы в поликлинике на улице Демакова, это соседний микрорайон с нами и также идет ремонт еще одной поликлиники. То есть там они что-то делают. Те деньги, которые выделяет государство, мы не будем говорить, в каких количествах, процентах они уходят, никого не будем обвинять в этом, но, тем не менее, мы, жители видим, что все-таки они тратятся в частности на нас. На наши нужды. Это радует.

А. ДУРНОВО – Вы говорили, что академгород фактически автономия, что даже губернатор на них имеет влияние очень ограниченное. Что же тогда может сделать мэр Новосибирска?

Д. МАКАРОВА — Я так понимаю, что у них свои методы, мы поговорили с мэром, он сказал, что они со своей стороны будут делать все, что могут.

А. ДУРНОВО – А что они могут?

Д. МАКАРОВА — Озвучено не было, и он на меня так пристально посмотрел, я поняла, что действительно они будут.

А. ДУРНОВО – Это важно. Они действительно будут или просто обещание?

Д. МАКАРОВА — Это не обещание, это факт. На встрече с мэром была не только я, были еще двое нашего объединения – «Здравоохранение  — детям», два человека со мной приехали. Одна из них мама очень активная, она врач. Она очень в теме. Мы очень много поговорили про нашу ситуацию, он сказал, что и губернатор, и он со своей стороны и наш министр здравоохранения Ольга Кравченко, то есть все они берут на себя я бы не сказала, что ответственность, но они будут делать все, для того чтобы у нас что-то там случилось хорошее.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Но смотрите, заявление, слова, обещания это прекрасно, замечательно, правильно. Но есть ли какие-то реальные подвижки? Вы видите, что действительно что-то делается или приедет Павел Астахов под новый год, наткнется на какие-то очередные потемкинские деревни, там будет один свежевыкрашенный коридор, по которому его проведут и из которого уберут экстренно всех лежащих.

Д. МАКАРОВА — Вы не волнуйтесь, у нас есть…

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Есть какие-то конкретные изменения?

Д. МАКАРОВА — Что сделано сейчас для Академгородка. Каким-то образом, может быть надавили, не буду говорить, потому что не знаю, в ЦКБ сейчас открыли 20 коек детских соматическое отделение. Немножко сдвинули койки взрослого лор-отделения, туда засунули детские. Когда мы приехали, мы пригласили министра Ольгу Кравченко к нам, она приехала, с нами пообщалась, и мы ее взяли с собой, прокатили в ЦКБ проверить, а действительно ли то сделано, что обещано. Там все забегали как тараканы, на которых Дустом дунули. Они видимо, от страха пообещали еще две, по-моему, несколько коек во взрослой травме для детской травмы открыть. Вы поймите, что детская травматология вообще там закрыта уже много лет. То есть это уже хоть какой-то прорыв у нас есть. У нас сейчас наши общественники, которые в нашем объединении, они пойдут с проверками. Сами мамы. Тем более у всех дети и дети, так или иначе, падают с табуреток дома. Все понимают, что такое дети. Более того, у нас зима и гололед. Будем проверять.

А. ДУРНОВО – Пришел среди вопросов на сайт от человека, который подписался ником bonynem, дизайнер из Новосибирска. Он пишет: в ходе массовых проверок в больницах и поликлиниках г-жа Кравченко (министр здравоохранения Новосибирской области) требует «покрасить траву в зеленый цвет» к приезду Астахова». Получается как в известной пьесе Гоголя, приехал ревизор, все привели в порядок, уехал и все по-старому. Как этого не допустить?

Д. МАКАРОВА — Во-первых, у нас есть фото и видеоархив, против которого не попрешь. Даже если ему не покажут всякие закутки хитрые, то они у нас есть сфотографированные. И эти документы уже переданы туда ему. Сегодня я встречалась с представителями так, что уже все, уже поздняк. То, что будет покрашено, слава богу, хоть сейчас пусть покрасят. То есть это тоже надо, понятно, что это не спасет ситуацию, но в наших больницах находиться невозможно. И это хотя бы будет первым шагом. У меня есть не то чтобы это личное обещание, но в разговоре я поняла, что есть некий план развития, реконструкции и так далее детских клиник и и.о. министра Ольги Кравченко. Она много лет проработала в ведомственной больнице РЖД и она более чем в теме. При этом она человек независимый. Потому что на нее все шишки, все минусы сейчас повесить сложно. Какими методами она будет добиваться, я не знаю. Но то, что у этой женщины есть некоторое представление, что надо сделать, я заметила это. Действительно ли будет давление или есть ли оно, которое сейчас оказывается на врачей, я не могу говорить. Потому что мы сейчас это проверяем. Звоночки нам уже поступали об этом.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Даша, давайте теперь немножко поговорим, конкретно о уже вашем деле. Потому что без этого никуда. И не хочется, чтобы за этой волной борьбы за здравоохранение в целом, смерть Максима осталась такой безнаказанной и непонятно кто в этом виноват. И кто за это понесет ответственность. Мы читаем, буквально позавчера приходит сообщение, в котором говорится, что следствие не выявило отказов новосибирских больниц принять младенца, состояние которого ухудшилось в машине «скорой помощи». И судя по всему, вообще все пытаются свалить на врачей «скорой помощи».

Д. МАКАРОВА — Это немножко не так. Потому что все знают, как работают журналисты, которые уже десять раз все переврали. И на многих из них я обиделась. Они потому что и меня подставляют таким образом своей неграмотной работой. Следствие не выявило отказов в приемных покоях. Все понимают, что это такое. Как было там. Я в своей истории описала, я сама со своего сотового звонила, понимаете, у нас жуткая вещь есть – есть регламент, куда при каких случаях возить детей из Академгородка. Четыре больницы. И при разных состояниях в разные соответственно точки. И без вариантов. То есть нарушение регламента это соответственно головы со «скорой помощи» полетят. То есть это факт. Сейчас многие будут говорить: ой, да надо было на себя взять ответственность, и все в таком духе. Врачи «скорой помощи» мне сказали четко: вот ты договоришься с любой больницей, повезем куда угодно. Но нам надо, чтобы нам поставили, я их понимаю по-человечески, не в их интересах кататься с умирающим ребенком по всему городу. Понимаете это. Я звонила знакомым врачам со своего телефона. Распечатка звонков уже передана в прокуратуру. Я звонила на частные телефоны этих врачей. От всех я получила отказ. Так как это наше частное сейчас уже дело, я не хочу выпячивать очень сильно, но мы с мужем имеем представление о том, против кого это будет все и как это будет на самом деле. И у прокуратуры эти представления тоже есть.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — То есть дело никуда не денется. Не развалится, не замылится. И работа идет.

Д. МАКАРОВА — Да.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Вы контролируете.

Д. МАКАРОВА — Да, в среду я снова еду в прокуратуру. И у нас там уже назначена беседа очередная.

А. ДУРНОВО – У нас очень часто бывает, к сожалению, в стране так, что случилась какая-то кошмарная история, нашли кого-то виноватого, может быть действительно виноватого, может быть, просто назначили крайнего что называется, осудили, наказали и дальше история закрывается. И системных изменений за этим не следует никаких. Для вас важнее добиться наказания конкретных виновных или добиться системных изменений в здравоохранении?

Д. МАКАРОВА — В первую очередь системные изменения. Потому что вы поймите, пожалуйста, во-первых, врачи «скорой помощи» не просто не виноваты, а мы с мужем им даже благодарственное письмо написали, передали их  начальнику, я надеюсь, до них это дошло. Вообще этим людям просто низкий поклон до земли. Они боролись за Максюшу и то, что они сделали это фантастика. Вручную это все делать в необорудованной машине это вообще было что-то на самом деле. То, что сейчас пишут, что машина была оборудована, ну конечно, к приходу комиссии, как все у нас в России делается, через 10 дней там был, я думаю, космос. Никто не спорит. Но факт, что 10 ноября было грустно с оборудованием, это факт. Что касается наказания виновных, вы поймите, что, во-первых, конкретных врачей, кто нам помогал, спасал, обвинять никто не будет, и если прокуратура будет туда сваливаться, мы со своей стороны будем делать все, у нас очень хорошие юристы, адвокаты. В конце концов, мы их вытащим. Мы сами с мужем берем это на себя. Есть клиники, которые нам отказывали. Список известен. Мы будем разбираться и прокуратура тоже настроена разбираться. Так как это наше частное дело, кого-то, может быть, на местах действительно накажут, ну и хорошо, пусть будут знать. А системная ошибка она же такая, что клиники нет у нас в отдаленном районе. И эта ошибка в частности Минздрава. А в первую очередь СО РАН. С ними и будем разбираться. Это наше гражданское право – лечиться там, где мы живем.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Дарья, есть еще одна тема, о которой нельзя не сказать. Особенно в свете последних событий в Новосибирске. Любая гражданская активность поиск справедливости, которая сопровождается громкими митингами, заявлениями и прочим, она очень часто встречает, забирают в милицию. Был совершенно сумасшедший случай в том же Новосибирске, когда многодетные мамы…

Д. МАКАРОВА — Это наш случай, наши пикеты.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Да, оказываются в милиции. Может быть кто-то скажет, что три часа это не время, но тем не менее. Вы в большей степени с каким отношением сталкиваетесь сейчас? Что вас забирают за пикеты или вас пропускают в кабинет высоких чиновников и обещают помочь?

Д. МАКАРОВА — На примере той же Ксении Басилашвили, которая организовала пикеты в Москве. В течение часа она в своем «ЖЖ» написала: вышли и сказали, пойдемте, поговорим. Цивилизация, да. В Новосибирске что было. Мы пикетировали наши мамы, активные мамы, многодетные мамы, у многих даже приемные дети. То есть мамы-героини. Они вышли с одиночными пикетами к зданию президиума СО РАН. Там были плакаты с надписью – «Отдайте ЦКБ нам», то есть детям, если не можете его содержать и так далее. Руководство сильно испугалось, трусы, что делать. И вызвали милицию, так как у нас это гетто, как я говорила, все у всех схвачено. Тех женщин забрали. Вот это отношение СО РАН. Это просто трусость и низость.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — То есть это какая-то разовая история от конкретных людей.

Д. МАКАРОВА — А мы будем повторять, пусть они не расслабляются.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Я имею в виду реакцию на ваши пикеты.

Д. МАКАРОВА — Посмотрим, какая у них будет следующая реакция. На митинг, между прочим…

А. ДУРНОВО – Десять секунд буквально. Последний вопрос. Обещаниям, которые вам дают чиновники, вы верите?

Д. МАКАРОВА — Нет.

А. ДУРНОВО – Спасибо большое. Дарья Макарова, мать Максима Максимова, восьмимесячного ребенка, погибшего в Новосибирске в начале ноября. Всего доброго.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире