'Вопросы к интервью
23 августа 2010
Z Разворот Все выпуски

Ночной суд над участниками Дня российского флага


Время выхода в эфир: 23 августа 2010, 15:33

И.ВОРОБЬЕВА: У нас в гостях заместитель главного редактора журнала «The New Times» Илья Барабанов. Илья, добрый день.





И.БАРАБАНОВ: Добрый день.

В.РОМЕНСКИЙ: Тема у нас простая: это судилище, суд, очень много эпитетов уже разных подобрано к этому процессу над участниками Дня российского флага. Напомню, что судили троих джентльменов – это Борис Немцов, Михаил Шнейдер и Лев Пономарев.

И.ВОРОБЬЕВА: Давайте так. Я расскажу, за что их задержали. Дело в том, что вчера был День российского флага, был разрешен, я так понимаю, митинг, не было разрешено шествие. Люди развернули этот самый российский флаг, праздник которого вчера отмечался…

В.РОМЕНСКИЙ: Флаг был большой, 20-метровый, они пошли с ним…

И.ВОРОБЬЕВА: Они пошли с ним на пересечение Нового Арбата и Садового кольца, есть такой памятный знак, камень, в память о погибших в 91-м году молодых людях – Усов, Комарь и Кричевский. Вот они хотели почтить память вот этих вот молодых людей. Но что там происходило на митинге, как их сначала ОМОН с одной стороны ограждал, потом с другой стороны, в итоге были задержаны Михаил Шнейдер и Борис Немцов, а вот Лев Пономарев…

В.РОМЕНСКИЙ: Я так понимаю, что помимо них еще было несколько человек задержано, в районе 20-ти.

И.ВОРОБЬЕВА: Вот этого не знаю. Честно говоря, меня там не было. Но в итоге в суд привезли вот этих трех человек – Борис Немцов, Михаил Шнейдер и Лев Пономарев.

В.РОМЕНСКИЙ: Пономарева позже задержали, насколько я понимаю.

И.ВОРОБЬЕВА: Да, по-моему, его задержали на подходе к Пушкинской площади, как раз к этому митингу. Но мы говорим сейчас не о том, что было на митинге, не о том, как задерживали. Мы говорим о том, что было в суде. Потому что суд, на мой взгляд, был просто… у меня даже эпитетов подходящих нет, но вот Илья Барабанов, который у нас в гостях, на этом суде был, причем внутри, в зале суда.

В.РОМЕНСКИЙ: Во сколько ты туда попал? И во сколько туда привезли людей?

И.БАРАБАНОВ: Вы знаете, началось все в районе девяти вечера и продлилось больше 5,5 часов. Все это время я отсидел в зале суда и должен сказать, что ни секунды не пожалел, что потратил это время, потому что это было действительно представление, достойное Кафки. То, что в итоге Бориса Ефимовича отпустили, это, наверное, что-то снизошло на судью…

И.ВОРОБЬЕВА: Не договорились.

И.БАРАБАНОВ: Да, потому что, по логике процесса, его не только надо было отпускать, перед ним надо было извиняться еще многократно, потому что все свидетельские показания, я не говорю даже о свидетелях защиты, я говорю в первую очередь о свидетелях со стороны обвинения, милиционерах, задерживавших Немцова, их показания можно было просто записывать и потом отдельными цитатами книжку афоризмов издавать.

И.ВОРОБЬЕВА: Скажи, пожалуйста, я правильно понимаю, что судью вызвали в выходной буквально с дачи?

И.БАРАБАНОВ: Да, несчастный судья отдыхал на даче в окружении близких и родных ему людей, когда неожиданно… Это сообщили в его окружении.

И.ВОРОБЬЕВА: Сотрудники суда.

И.БАРАБАНОВ: И неожиданно ему звонят и сообщают, что задержали самого Немцова, надо судить.

В.РОМЕНСКИЙ: Судья-то профессионал же, правильно?

И.БАРАБАНОВ: Судья профессионал. Он бросил замечательную фразу в три часа ночи, что для граждан РФ правосудие доступно в круглосуточном режиме.

В.РОМЕНСКИЙ: То есть даже ночью, даже в воскресенье тебя – пожалуйста, правосудие, держите, распишитесь.

И.ВОРОБЬЕВА: Да. Но учитывая, что я, например, приехала в тот же суд в районе полуночи, двери были закрыты, и мне сотрудники, которые охраняют здание суда, то есть милиционеры, говорили, что – девушка, суд-то не работает уже, времени посмотрите, сколько. Я говорю: «Как не работает? Процесс у вас идет на 2-м этаже в 13-м кабинете?» «Идет-идет, — говорили мне, — но суд закрыт». Ну, в итоге, конечно, пустили.

В.РОМЕНСКИЙ: Тебе удалось туда попасть без каких-либо проблем? То есть тебя пустили нормально, как и…

И.ВОРОБЬЕВА: Суд открытый был.

И.БАРАБАНОВ: Да, мы туда приехали до того момента, как туда доставили даже Бориса Немцова. Поэтому мы прошли практически первыми. Там уже к тому моменту находились господин Шнейдер, господин Пономарев, но все только ожидали начала суда, поэтому нас пустили в тот момент без проблем.

В.РОМЕНСКИЙ: Но судили, что важно, не Шнейдера, не Пономарева, а именно Немцова.

И.ВОРОБЬЕВА: Все 5,5 часов.

И.БАРАБАНОВ: Да, очередь до Шнейдера с Пономаревым вчера так и не дошла, хотя должны были судить всех троих скопом, но вот не успели. 5,5 часов убили на Бориса Ефимовича, и в три часа ночи поняли, что если сейчас и Шнейдера с Пономаревым судить, то это мы войдем в такой круглосуточный нон-стоп режим. Видимо, правосудие доступно, но не настолько – спать иногда надо.

В.РОМЕНСКИЙ: Как выглядел вообще сам зал суда? Это люди в клетке действительно, трое подозреваемых, обвиняемых, как их называть?

И.БАРАБАНОВ: Нет, поскольку это гражданский процесс, мировой суд, никакой клетки там нет. Борис Ефимович с адвокатом сидели за отдельным столиком, все остальные обвиняемые с их юристами и свидетелями и журналистами немногочисленными, нас там было двое, сидели на одной узкой лавочке, которая тянется там вдоль стенки. Она одна, большого количества зрителей суд не предполагает.

И.ВОРОБЬЕВА: Судили по какой статье?

И.БАРАБАНОВ: Судили Бориса Немцова по статье 19., «Сопротивление сотрудникам милиции, неподчинение их законным требованиям», что, в принципе, могло обернуться для него неприятностями в виде заключения на несколько дней.

В.РОМЕНСКИЙ: Там до 15-ти суток, по-моему.

И.ВОРОБЬЕВА: Да, именно так.

И.БАРАБАНОВ: И тут начинается самое смешное, потому что абсолютно все милиционеры, их было в общей сложности четыре, их выступления сводились к тому, что Немцов виноват в том, что организовал незаконное шествие, за это они его и задержали. У адвокатов возникает вопрос: почему тогда вы не оформили Немцова по статье 20.2?

И.ВОРОБЬЕВА: 20.1 тогда уж, «Организация». 20.2 – это «Участие».

И.БАРАБАНОВ: Да, либо участие, либо организация, но уж никак не оказание сопротивления. При том, что все четыре, опять-таки, подтвердили, что никакого сопротивления Немцов не оказывал, а сам добровольно по первой же просьбе прошел в автобус.

И.ВОРОБЬЕВА: Я правильно понимаю, что в этот раз Борис Ефимович не бегал от сотрудников милиции по всей площади?

И.БАРАБАНОВ: Нет, фактически он, наоборот, сам к ним прибежал. Потому что когда все уже уходили и он выяснил, что задержан господин Шнейдер и находится в автобусе, Немцов сам добровольно пошел к этому автобусу Шнейдера вызволять.

В.РОМЕНСКИЙ: И оказался внутри.

И.БАРАБАНОВ: Да, там был длительный процесс переговоров с майором по фамилии Муха из ОВД «Арбат», который, собственно, в итоге его и задержал, и вот после длительных переговоров майор Муха неожиданно…

В.РОМЕНСКИЙ: «Эскадрон гусар летучих» вспоминается. Так.

И.БАРАБАНОВ: Да, так вот, майор Муха, получив какие-то указания, как он сам показал на суде, от своего вышестоящего руководства, от полковника Платонова, который начальник ОВД «Арбат», вот после этого уже майор Муха решил, что Немцова необходимо задержать, потому что он то ли что-то организовал, то ли что-то нарушил.

И.ВОРОБЬЕВА: Я напомню, что у нас в гостях заместитель главного редактора журнала «The New Times» Илья Барабанов. Говорим мы о ночном суде над участниками акции «День российского флага», и я напомню, +7 985 970 4545 – это ваша возможность написать нам смс в эфир. Также у нас идет видеотрансляция на сайте echo.msk.ru, где вы можете видеть Илью Барабанова. Вот смотри, у нас на сайта политик Илья Яшин написал пост под названием «Судебный маразм», и там он приводит какие-то совершенно дикие диалоги, я не говорю, с сотрудниками милиции, это мы уже привыкли, а с судьей, который задает ему какие-то странные вопросы. Это действительно все было так, расскажи?

И.БАРАБАНОВ: Да, абсолютно все так и было. Илья описал все верно. В начале процесса, например, судья предложил Немцову воспользоваться услугами переводчикам, поинтересовавшись, владеет ли он русским языком, а когда речь дошла до свидетеля Яшина, то судья долго интересовался, зачем Яшин позировал рядом с Борисом Немцовым, зачем он стоял рядом с ним, что он хотел этим показать окружающей общественности, служил ли он в армии, например, и будут ли его за это сильнее любить девушки. Поэтому диалоги действительно были очень яркие, и не только со свидетелями защиты, как я уже говорил, но и с этими несчастными милиционерами, от которых судья очень долго пытался добиться объяснения, за что же, собственно говоря, они задержали Немцова.

В.РОМЕНСКИЙ: А в каком порядке происходил допрос свидетелей, как с одной, так и с другой стороны? то есть с чего судья начинает? Он сначала говорит: «Так, переводчик вам нужен?» Немцов говорит: «Не нужен».

И.БАРАБАНОВ: Да. Потом заслушивается выступление адвоката. Немцова защищал адвокат Вадим Прохоров.

И.ВОРОБЬЕВА: Да, как обычно.

И.БАРАБАНОВ: Потом выступил сам Немцов, ответив на вопросы судьи. При этом судья сам активно интересовался политической биографией господина Немцова, в каких реформах он принимал участие, гордится ли он тем, что он является гражданином России, если он родился в Советском Союзе, то почему он гражданином России гордится быть, а не гражданином Советского Союза.

И.ВОРОБЬЕВА: Это все судья спрашивал?

И.БАРАБАНОВ: Да, диалоги были абсолютно безумные. Потом выступил свидетель Шнейдер, собственно, как непосредственный повод задержания Немцова, как Немцов оказался возле автобуса. И потом начался допрос свидетелей милиционеров, начиная с майора Мухи из ОВД «Арбат» и заканчивая его подчиненным и двумя сотрудниками 2-го оперативного полка ГУВД Москвы, которые задерживали Немцова, находясь в оцеплении на Новинском бульваре, хотя Немцова задержали на Арбате, но вот почему-то эти два свидетеля также участвовали в этом задержании. Было очень смешно, поскольку все четыре милиционера написали идентичные рапорты, фактически под копирку. Каждый уверял, что написал он их самостоятельно и от руки. Судья просил каждого зачитать свой собственный рапорт. Вот надо отдать должное, майор Муха справился.

И.ВОРОБЬЕВА: Без запинок.

И.БАРАБАНОВ: Да. А вот, например, рядовой Александр Мордашов из 2-го оперативного полка тыкал пальцем в этот несчастный документ, что-то пытался произнести…

В.РОМЕНСКИЙ: Он почерк не мог разобрать или что?

И.БАРАБАНОВ: Не мог. Судья ему говорит: «Вы свой почерк можете разобрать? Прочитайте». Но вот свидетель Мордашов никак не мог справиться с этой тяжелой задачей – прочесть свой собственный рапорт. То есть, видимо, на выдачу работает рука, а обратно, на прием, еще пока не настроили,

И.ВОРОБЬЕВА: Он был просто очень взволнован, когда писал рапорт.

В.РОМЕНСКИЙ: А потом, время-то тоже уже позднее.

И.ВОРОБЬЕВА: Конечно. Хорошо. Что показали свидетели обвинения? Что говорили милиционеры? Они, значит, хватали Немцова, приглашали его, предупреждали его? Что они говорили?

И.БАРАБАНОВ: Нет, они, конечно, его не хватали, они все почему-то указали, что Немцов во время шествия кричал про маразматика Лужкова и преступника Путина, хотя уже в суде, объясняясь, они признали, что эти слова Борис Ефимович если и произносил, то в ходе выступления на санкционированном митинге, а во время шествия, которое то ли было, то ли нет, максимум, что говорили участники, это что Россия будет свободной. Один из милиционеров показал, что участники кричали слова о России, и эти все как-то ограничилось. Фамилий Путина с Лужковым в ходе шествия не звучало. Это милиционеры признали сами. Потом один из них очень долго пытался доказать судье, что он лично фактически подходил к Немцову и доказывал ему, что он совершает противоправные действия.

В.РОМЕНСКИЙ: То есть предупреждал.

И.БАРАБАНОВ: Да. И вот Немцов ослушался. Но беда заключалась в том, что этот сотрудник как раз стоял в оцеплении, он сотрудник 2-го оперативного полка, и когда колонна с Арбата подходила к Новинскому бульвару, Немцов находился в хвосте колонны. Поэтому этот сотрудник, стоящий в оцеплении, никаким образом физически не мог дать ему никаких объяснений и указаний. И когда Немцов указал ему на этот факт, сотрудник потупился, покраснел и замолчал. На этом допрос закончился.

И.ВОРОБЬЕВА: Смотри, тот же Яшин пишет в своем посте, что вот, мол, судья бегал куда-то, звонил. Были ли перерывы, и было ли ощущение, что судья с кем-то по телефону разговаривает? Уточняет, может быть, что-нибудь?

И.БАРАБАНОВ: Как минимум дважды судья прерывал заседание, уходя кому-то звонить и с кем-то консультироваться. Один раз это было, когда к зданию суда прибыла группа прессы.

И.ВОРОБЬЕВА: В моем лице, я понимаю.

И.БАРАБАНОВ: Да, включая корреспондента «Эха Москвы», Ирину Воробьеву.

И.ВОРОБЬЕВА: Да, главного редактора «The New Times» Евгению Альбац и журналиста «Новой газеты» Владимира Рыжкова. Действительно, мы прибыли туда.

И.БАРАБАНОВ: Да, а вот с кем второй раз уходил советоваться судья, осталось загадкой. Но, видимо, он нашел, кому позвонить. В два часа ночи в Москве можно много кому позвонить, спросить, как поступить, как себя вести.

И.ВОРОБЬЕВА: Заместитель главного редактора журнала «The New Times» Илья Барабанов. Обсуждаем ночной суд над участниками Дня российского флага.

В.РОМЕНСКИЙ: Мне вот интересен какой момент. Читая заметки Яшина, у меня сложилось впечатление, что Яшин действительно выступал довольно-таки борзо, потому что он действительно делал довольно острые заявления, и судья даже переспрашивал: «Вы кого здесь назвали наглецами, мерзавцами?»

И.ВОРОБЬЕВА: Давайте я процитирую, я хочу уточнить, был ли такой диалог. Потому что – ну как-то совсем уж странно. Когда Яшин признался, что состоит в движении «Солидарность», судья спросил: «А за что же борется ваше движение?» Это я читаю по блогу. Яшин ответил: «За то, чтобы в стране работали демократические институты, ваша честь. Например, чтобы суд был независимым, чтобы всякие мерзавцы невиновных людей ни за что в тюрьму не сажали». На что судья спросил: «Вы сейчас кого мерзавцем назвали?» «Коррупционеров во власти, — ответил Яшин. – А вы на кого подумали?» «То есть судью вы мерзавцем не называли?» — спросил судья. Вот эти вот диалоги, на самом деле читаешь, вот я честно скажу, у меня просто волосы дыбом встают, потому что я такого на судах никогда не видела.

И.БАРАБАНОВ: Я, честно, тоже такого на судах никогда не видел, и судья даже несколько раз присутствовавшим делал замечания, что он сейчас всех удалит из зала, потому что все просто смеялись. Ну невозможно было удержаться, слушая все это. Но Илья абсолютно честен – такие диалоги действительно были, я это слышал своими ушами.

В.РОМЕНСКИЙ: А вот из тех оппозиционеров, которые находились в зале, он единственный, кто так себя вел? Или Борис Ефимович тоже в свойственной ему манере, такой уверенной, спокойной, вел себя примерно так же, как и Яшин? Или он был более сдержан?

И.БАРАБАНОВ: Нет, Борис Ефимович тоже был вполне уверен в себе. В какой-то момент мне даже показалось, что он прямо здесь, на месте, зачитает судье свой доклад «Путин. Итоги», объясняя, почему именно эти слова он произносил на митинге. Но судья как-то не впечатлился. Они вот ограничились рассуждениями о том, должен ли Борис Ефимович гордится свои флагом или не должен. Но диалоги, действительно, во всех случаях были замечательными. Неуверенно держались разве что господа милиционеры. Например, майор, задержавший Немцова, сначала говорил о том, что у него лично никаких претензий к Немцову нет, а как у руководителя милицейского подразделения они у него к Немцову есть. Потом он признался перед судьей, что, приехав в ОВД «Арбат», он сказал Борису Ефимовичу, что ему лично, майору Мухе, стыдно за то, что они задержали Немцова. Ну вот, видимо, ему было стыдно, но при этом он задерживал. Какая-то такая противоречивая буря чувств бушевала в этом майоре.

В.РОМЕНСКИЙ: А ведь еще какой момент – он, с одной стороны, человек, а с другой стороны, милиционер. И как у человека у него такая позиция, а как у милиционера совсем другая. Это тоже интересный факт.

И.ВОРОБЬЕВА: +7 985 970 4545, пишите нам свои смски. Пока все, что пишут, честно говоря, даже читать не стоит, потому что про психиатрическую экспертизу, пьян и так далее. Честное слово, даже не смешно. Вот что меня интересует. Когда уже к концу все подходило, уже шел шестой час заседания, я была уверена, что суд закончится тем, что на несколько суток Немцова закроют, а вслед за ним Шнейдера и Пономарева. Было такое ощущение? Или было ощущение клоунады, которая закончится штрафом и все разойдутся?

И.БАРАБАНОВ: Вы знаете, когда мы ехали в суд, учитывая все эти обстоятельства – судью, выдернутого с дачи, то, что сейчас поздно вечером начнет дело слушаться, — была полная убежденность, что сейчас дело закончится каким-то сроком, 3, 5, 6 дней, все спорили на эту тему перед началом заседания. Но вот когда процесс пошел, к итогу пятого часа этой клоунады, когда милиционеры противоречат друг другу, когда они сами не понимают, за что они Немцова задержали и кто составлял эти рапорты и вообще что происходило, судья уже сам был в таком нервическом состоянии, что выносить в этих условиях обвинительный приговор, конечно, можно, но это надо быть, я не знаю, кем. Порог стыдливости должен отсутствовать как таковой у человека.

И.ВОРОБЬЕВА: Немцов был спокоен или нервничал?

И.БАРАБАНОВ: Немцов был абсолютно спокоен, за исключением того, что задержали-то его еще в 4 часа дня, а закончилось это все уже ближе к 4 часам утра. В таком состоянии человек, конечно, бывает утомлен.

В.РОМЕНСКИЙ: Остальные, я так понимаю, тоже, я имею в виду Шнейдера и Пономарева, были уставшие. Я даже слышал историю по поводу вызова «скорой помощи» и так далее.

И.ВОРОБЬЕВА: Вот, кстати, да. Я эту историю услышала уже из коридора, что называется, что вызвали «скорую». Как на самом деле выглядел Лев Александрович в зале суда? Что, он плохо себя чувствовал, ему вызвали «скорую»? Что там с ним случилось?

И.БАРАБАНОВ: Ну, Лев Александрович, конечно, был утомлен. По его поводу это вообще отдельная история. Милиционеры рассказывали, как Пономарев мистическим образом неожиданно испарился с Нового Арбата, оказавшись в районе Пушкинской площади. Они так и написали в своих рапортах, что при задержании Пономарев исчез. То есть он, видимо, обладает какими-то мистическими свойствами, нам доселе не известными.

В.РОМЕНСКИЙ: Вот она, правозащита.

И.БАРАБАНОВ: И когда был уже час ночи, во время каждой паузы его защитник спрашивал у судьи: «Слушайте, ну вот мы уже 4-й час тут сидим, и очевидно, что мы уже не досидимся до слушаний по делу Шнейдера и Пономарева – зачем людей-то держать? Давайте выпишем повестки и спокойно отпустим людей до следующего заседания». Но судья, пока ему, видимо, какой-то команды или озарения свыше не спустилось, упорно не хотел этого делать, заседания продолжал, и уже ближе к трем часам ночи защитники посчитали необходимым вызвать «скорую», потому что все-таки Льву Александровичу уже 70, и давление, и надо понимать человеческий фактор.

И.ВОРОБЬЕВА: Как на твой взгляд, этот вызов «скорой» каким-то образом повлиял, может быть, на судью? Потому что это ж серьезное дело, когда на «скорой» из суда, из отделения милиции у нас уже вывозили на «скорой», а вот из суда, по-моему, еще ни разу. Я имею в виду, вот по таким делам, из мировых судов.

И.БАРАБАНОВ: Я не исключаю, что там касательно дела Шнейдера и Пономарева это сыграло определенную роль, хотя и было безумно рассматривать, пятый час уже – до семи, что ли, сидеть, заседать? А по делу Немцова – нет, мне кажется, что когда защитник, адвокат Прохоров, заявил ходатайство о необходимости вызвать на допрос еще и начальника ОВД «Арбат», господина Платонова, на которого ссылались все его подчиненные как на источник указания задержать Немцова, никто не верил в то, что судья это ходатайство удовлетворит. Более того, он даже всячески пытался убедить Прохорова забрать его, не хотел приобщать его к материалам дела в принципе.

В.РОМЕНСКИЙ: То есть он просто говорит: «Я не хочу приобщать»?

И.БАРАБАНОВ: Да, он говорит: «Заберите, ну где мы сейчас будем искать этого вашего Платонова? Два часа ночи. Заберите свое заявление».

И.ВОРОБЬЕВА: То есть это такой диалог с адвокатом?

И.БАРАБАНОВ: Да. Ему Прохоров говорит: «Нет, вы уж хотя бы приобщите его к материалам. Даже если вы откажете, мы с этим пойдем в апелляционную инстанцию». И судья, объявив перерыв, все думали, что сейчас он уйдет, через десять минут вернется и вынесет свой вердикт, и когда он неожиданно вернулся и сказал, что мы удовлетворяем ваше прошение о вызове полковника Платонова на допрос, это было таким шоком и удивлением для всех – и для Немцова, и для защиты.

В.РОМЕНСКИЙ: То есть в какой-то момент вектор поведения судья резко меняется?

И.БАРАБАНОВ: Он поменялся ровно в тот момент, когда он ушел к себе в кабинет, видимо, с кем-то там пообщался в три часа ночи, и ему предложили больше не дергать честных людей, которые уже спят. «Если вы там в суде еще развлекаетесь, люди уже спят, поэтому заканчивайте».

И.ВОРОБЬЕВА: Ну вот нам слушатель пишет: «Судья звонил, понятно, кому. Фемиде звонил». Что ж, Фемида ему и подсказала, что нужно делать. Заместитель главного редактора журнала «The New Times» Илья Барабанов, и продолжаем обсуждать этот ночной суд над участниками Дня российского флага. Вот вопрос у меня такой. Помимо свидетелей, я так понимаю, шесть с одной стороны, шесть с другой стороны, по идее, должно было быть, всего 12 свидетелей, там я увидела достаточно много народу. Вот те, которые пришли поддержать. Они не устраивали митинги, они просто сидели в коридоре. Немцов, Пономарев, Шнейдер как-то чувствовали поддержку, что сидят в три часа ночи люди, на секундочку, в ночь с воскресенья на понедельник?

И.БАРАБАНОВ: Конечно. Наверное, человек двадцать добралось сторонников до здания суда. Судья все еще очень жаловался, что шумно и мешаете мне работать. Часть из них прошла в зал, часть не могла пройти, потому что если ты свидетель, то ты не имеешь права до допроса там присутствовать, они позже заходили. То есть, я так понимаю, что эти люди – это были частично и свидетели, которые могли свидетельствовать в пользу Шнейдера, частично по делу Пономарева, кто-то из них пришел высказаться в поддержку Бориса Ефимовича. Но, в общем, конечно, эти люди большое дело сделали. Сидеть до трех часов ночи…

И.ВОРОБЬЕВА: Теперь наоборот – сотрудники милиции, которые там тоже были в качестве свидетелей, которые превращались неожиданно в судебных приставов, но они-то большое дело сделали, я так понимаю, вчера?

И.БАРАБАНОВ: Там сидел абсолютно замечательный человек, он не был свидетелем, его просто привлекли в качестве судебного пристава. Он стоял, несчастный, на крылечке, когда мы вышли покурить, и говорил: «Я вообще не понимаю, зачем нужно ходить куда-то в центр Москвы в выходные дни. Надо на речку, с водкой, с интернетом. Мне завтра в семь утра на службу, а я здесь с вами сижу. Что происходит?» Мы говорим: «Ну так и не надо весь этот бардак устраивать с ночными судами».

И.ВОРОБЬЕВА: Там были еще такие персонажи, как понятые, два каких-то очень молодых и очень странно одетых человека. Они выступали? Ты слышал их выступление?

В.РОМЕНСКИЙ: Понятые – в смысле, когда задерживали их?

И.ВОРОБЬЕВА: Я не поняла, что за понятые были.

И.БАРАБАНОВ: Смысла этих понятых в итоге вообще никто не понял, к сожалению. Они так нигде и не выступили. Я их спросил, будут ли они выступать и свидетелями чего они являлись. Они сумрачно покачали головами. А когда они проходили по коридору, как раз Яшин их спросил: «Вам не стыдно вообще в этом во всем участвовать?» Они сказали: «Ну, что поделать, наркота – попались».

И.ВОРОБЬЕВА: Ага!

И.БАРАБАНОВ: Не знаю, насколько это точная информация, но адвокат Прохоров уже в суде, выказывая свои сомнения в компетентности понятых, указывал на то, что совсем недавно эти понятые были задержаны сотрудниками ОВД «Арбат» за распитие алкоголя в публичном месте. То есть, видимо, это какие-то очень специальные, компетентные…

В.РОМЕНСКИЙ: Которые просто задолжали сотрудникам правопорядка в том или ином виде.

И.ВОРОБЬЕВА: Скажи, что дальше? Окей, мы поняли, что перенесли заседание. Что ждет Немцова завтра, и когда будет суд над Пономаревым и Шнейдером?

И.БАРАБАНОВ: Завтра в два часа дня в том же Пресненском суде рассмотрят дело Немцова.

И.ВОРОБЬЕВА: По флагу.

И.БАРАБАНОВ: В четыре часа у него следующее заседание в другом суде по 31-му числу, по той же самой статье. А в среду тот же Пресненский суд, тот же несчастный судья Пронякин будет судить уже Пономарева с Шнейдером.

В.РОМЕНСКИЙ: У меня последний, наверное, вопрос. Как встречали людей, когда они вышли из зала суда? Все-таки пока еще свободными.

И.ВОРОБЬЕВА: Можно я отвечу на этот вопрос? Встречали пиццей этих людей. Те, кто пришел поддержать, заказывали пиццу в ночи. И сотрудники милиции очень удивлялись, что подъезжает машина, выходит человек и говорит: «Кому пиццу? Кто пиццу заказывал?» Было дело. Спасибо большое мы говорим заместителю главного редактора журнала «The New Times» Илье Барабанову за такое своеобразно «своими глазами» из зала суда, из ночного зала суда над участниками Дня российского флага.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире