'Вопросы к интервью
28 июля 2010
Z Разворот Все выпуски

Дело Сутягина: история раздутого пиара?


Время выхода в эфир: 28 июля 2010, 16:07

Т. ДЗЯДКО — 16 часов 5 минут. Я приветствую в нашей студии Анна Ставицкая, адвокат Игоря Сутягина. Добрый день.



А. СТАВИЦКАЯ — Здравствуйте.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Здравствуйте. Анна, наверное, для начала стоит задать вопрос.

Т. ДЗЯДКО — Нет.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Нет?

Т. ДЗЯДКО — Для начала стоит сказать, что на сайте «Эхо Москвы» идёт видеотрансляция.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Само собой. Ты что, это уже все выучили, что у нас видеотрансляция.

Т. ДЗЯДКО — Оставьте мне пожалуйста технические вопросы. Я буду отвечать за форму, вы будете отвечать за суть, Татьяна Фельгенгауэр. www.echo.msk.ru. Заходите, видеотрансляция, всё, что происходит в студии. Далее: +79859704545 – это номер для ваших сообщений СМС. И далее вопрос от Татьяны Фельгенгауэр.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Что сейчас слышно от Игоря Сутягина? Где он находится? Почему на связь особо так не выходит? Как с адвокатами.

А. СТАВИЦКАЯ — На связь выходит всегда. Я перед тем, как ехать на «Эхо Москвы», я с ним разговаривала по Skype, я даже его видела. Он всем передаёт очень большой привет и говорит о том, что сейчас он находится у друзей своего друга учёного Павла Подвига. Пока он находится в их квартире и думает о том, что делать дальше. Также он ходил в MST International. И MST International ему тоже предлагает различные, можно сказать, услуги, то есть возможность устроить на работу, поддерживать материально и так далее. А по поводу того, почему он не выходит на связь, ну, может быть, я раскрою такой небольшой секрет, я не знаю. Дело в том, что Игорь, он очень благодарен журналисту Зое Световой за то, что она освещала всё… практически всё время процесса, то, что с ним происходило. Всегда его поддерживала и морально, и своими статьями, и так как она сейчас находится в отпуске, а он хотел бы дать именно ей своё первое интервью. Именно поэтому он пока с журналистами не общается. Что касается такого вопроса, который мучает всех, почему он не возвращается в Россию, то я бы хотела на него ответить так: многие мои подзащитные, которые отбыли наказание в виде лишения свободы, даже меньше, количество, например, 4 года или 3, они говорили о том, что после освобождения они на протяжении полугода даже боялись одни ходить по улице, потому как вот эта вот травмирующая ситуация, в которой люди находятся, она не может не влиять на психику человека и люди крайне теряются в том случае, если они вдруг оказываются на свободе. Здесь же я, как неоднократно говорила, так же и сейчас повторюсь, что представьте себе ситуацию, когда человек практически 11 лет отбывает наказание в виде лишения свободы, и не где-нибудь, а в колонии строгого режима, где крайне строгие условия содержания, где он отбывает наказание с убийцами, насильниками и так далее. При этом он считает себя невиновным, при этом он постоянно доказывает свою невиновность, и при этом буквально за 2 дня решается его судьба, так, просто захотели власти государств, и он вдруг из того места, где он находился, оказывается в самолёте и сначала в Вене, а затем в Англии. Понимаете, для него это стресс. Как бы кому-то это не звучало странно, но на секундочку представьте себя в такой ситуации. Поэтому он только психологически начинает приходить в себя. И как только он реально начнёт понимать, что ему делать дальше, то он решит для себя: возвращаться ли ему в страну, в которой он хочет очень жить, и он это неоднократно говорил, но которая так… я имею в виду власти этого государства с ним поступили или остаться в другой стране, где ему в принципе могут предоставить достаточно хорошие условия и труда, и проживания.

Т. ДЗЯДКО — А каков статус, в котором Игорь Сутягин сейчас находится на территории Великобритании?

А. СТАВИЦКАЯ — Ну, вот, насколько он мне сейчас лично пояснил, пока у него виза на полгода.

Т. ДЗЯДКО — Угу.

А. СТАВИЦКАЯ — Как там будет дальше. Но в принципе ему сказали – её могут продлить.

Т. ДЗЯДКО — То есть никакого вида на жительство.

А. СТАВИЦКАЯ — Так получается, что более точная такая информация, которую он сказал сегодня, прочитав все документы, вроде как такая.

Т. ДЗЯДКО — Понятно, смотрите – тема нашего сегодняшнего разговора, которая заявлена следующим образом: «дело Сутягина – история надутого пиара?», которая появилась неслучайно, вы можете зайти, это я обращаюсь к слушателям, зайти на наш сайт www.echo.msk.ru, и обнаружить там письмо адвоката Бориса Кузнецова, который некоторое время участвовал в процессе и представлял защиту Игоря Сутягина, насколько, например, до того момента, как он был вынужден покинуть территорию России. Его письмо на 4-х листах, в которых он утверждает в очередной раз, что Игорь Сутягин и его история не является историей раздутого пиара, как цитата не случайна, цитату можно найти в высказываниях некоторых наблюдателей и некоторых журналистов. Насколько, как вам кажется, на сегодняшний день, вообще, это дело становится более очевидным, чем это было в первые дни после того, как произошёл вот этот обмен, вызвавший у многих большое количество вопросов?

А. СТАВИЦКАЯ — Вы имеете в виду «очевидно» в плане того, почему этот обмен произошёл?

Т. ДЗЯДКО — Да.

А. СТАВИЦКАЯ — Ну, с точки зрения информации, которую несёт, извиняюсь за тавтологию, средства массовой информации – нет. А с точки зрения того, что Сутягин пока не даёт чётких пояснений, я уже тоже по этому поводу ответила потому как для него важно дать интервью первым Зое Световой. Он так считает, что это журналист, которому он хочет первой дать интервью, потому как он ей безумно благодарен, так же как и всем остальным журналистам, но ей больше всего. Как только Зоя приедет, я думаю, станут известны все те подробности, которые всех так интересуют. Что касается раздутости пиара, то мне кажется, что Юлия Латынина, которая по непонятной мне причине лично ненавидит Игоря Сутягина, она субъективна в этом отношении и в принципе все те её статьи и заявления в прессе, и заявления на радио – для меня они мало интересны, если честно, потому что они больше эмоциональны, чем фактологически. Эмоциональную сторону ненависти Юлии Латыниной к Игорю Сутягину мне обсуждать неинтересно. Единственное, что я прочитала её последнюю статью, ну, я даже не хочу особенно обсуждать всю её статью, потому что там обсуждать нечего, это одно и то же.

Т. ДЗЯДКО — Я поясню, почему возникло имя Юлии Латыниной, поскольку письмо Бориса Кузнецова, о котором мы говорим, как раз Юлии Латыниной и…

А. СТАВИЦКАЯ — Адресовано, да.

Т. ДЗЯДКО — Адресовано, да. Это такая очередная деталь в их переписке, которую можно…

А. СТАВИЦКАЯ — У них давний спор такой, да. Они упражняются в слове. Я не хочу даже обсуждать то, что она там пишет, потому что это одно и то же, и уже даже, честно говоря, скучно читать, хотелось бы чего-нибудь новенького, если, конечно, Юлия Латынина обладает подобной информацией. Мне понравилось её заявление о том, что шпионаж – это не содержание, а форма. Вы знаете, с юридической точки зрения, а я всё-таки юрист, но, я даже не знаю, как это назвать. Это настолько непонимание серьёзное то, о чём человек пишет, потому как шпионаж – это как раз содержание, а не форма. Потому что самое главное в шпионаже – это то, передавал ли человек секреты или иные сведения в ущерб внешней безопасности Российской Федерации, то есть взвешиваются в качестве доказательств то, какие сведения человек передавал, а уж как – это совершенно мало кого интересует, это уже отходит на второй план, потому что с точки зрения юридической шпионаж – это преступление, которое совершается исключительно в форме прямого умысла. Это что означает? Что человек чётко знает, что он располагает секретными сведениями, чётко понимает, что именно секретные сведения он и хочет передать. Поэтому для меня юридический нонсенс в деле Сутягина, потому как ему говорят, что он, анализируя открытые источники, приходил к сведениям, составляющую государственную тайну, почему-то должен был об этом понимать и не должен был по этому поводу общаться с иностранцами. Я уже сказала – шпионаж совершается исключительно в форме прямого умысла, то есть человек должен не предполагать, а однозначно знать, что он передает секреты. Либо шпионаж – он бывает двух форм: это хранение, собирание и передача сведений, составляющих государственную тайну представителям иностранного государства. И вторая форма шпионажа – это передача по заданию иностранной разведке иных сведений в ущерб внешней безопасности Российской Федерации. Вот, Сутягина обвиняют в шпионаже первого вида. Это я так углубилась в юридические тонкости только для того, чтобы ответить Юлии Латыниной, что шпионаж – это всё-таки содержание, а не форма.

Т. ДЗЯДКО — Есть ещё один аргумент, в котором к участию прибегают ваши оппоненты. В частности, госпожа Латынина. Это можно наблюдать и на нашем СМС-приёмнике, напомню: +79859704545, номер для ваших сообщений. Это аргумент, который касается той самой компании, с которой господин Сутягин работал и аргумент, который касается Нади Локк и Шона Кида, которых искали-искали и не нашли.

А. СТАВИЦКАЯ — Я могу сказать только одно: что я знакома подробно со всеми материалами дела и могу сделать однозначное заявление, что представителям Федеральной Службы Безопасности, которые расследовали это дело – эти люди совершенно были не нужны, потому как в том случае, если бы они их обнаружили или, может быть, они их скорее всего и обнаружили, может быть, даже с ними и пообщались, но они просто пришли к однозначному выводу, что эти люди никакими разведчиками не являются, поэтому легче было навести тень на плетень, хотя я даже не могу сказать, что тень на плетень, потому что в материалах дела имеется справка, составленная одной из структур ФСБ о том, что эти люди являются подданными Великобритании и не являются агентами каких-либо разведок. То, что эти люди — разведчики, было установлено на основании умозаключений эксперта. Представьте себе: по делу была проведена так называемая экспертиза контрразведывательной науки, где эксперт, оценивая не что-нибудь, а исключительно показания Сутягина.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Наш эксперт, да?

А. СТАВИЦКАЯ — Да, наш эксперт, оценивая исключительно показания Сутягина, пришёл к предположительному выводу, что это либо представители разведки США, либо представители английской разведки, но так как военные секреты более интересны американцам, то, делает вывод эксперт, что это, скорее всего американские разведчики. Я, к сожалению, не могу вывесить текст этой экспертизы, потому что она тоже имеет гриф секретности, но мне больше всего в этом деле не нравится то, что я не могу предоставить те документы и те сведения, которые признали секретными, потому что если бы их люди увидели и увидели те источники открытые, из которых их Игорь брал, а они слово в слово одно и то же, то тогда мне вообще даже не надо было бы выступать на «Эхо Москвы» или по каким-либо другим радио, потому что люди бы сами сделали вывод о том, что это не может быть секретным.

Т. ДЗЯДКО — Прощу прощения, ваши оппоненты говорят, что ни у кого не было бы никаких вопросов, если бы вы привели в суд Надю Локк и Шона Кида.

А. СТАВИЦКАЯ — Знаете, мне этот аргумент тоже настолько смешон, потому что это большая путаница между уголовным процессом и выступлением на трибуне. Это две большие разницы: уголовный процесс имеет свои задачи, имеет свои ограничения. И существует общественное пространство, где можно говорить всё, что угодно. В уголовном процессе первое: защита вовсе не обязана доказывать невиновность своего клиента, но я даже об этом говорить не буду, это мало кто понимает. То есть, в принципе адвокаты — они должны руководствоваться теми доказательствами, которые имеются в деле, и если их недостаточно, доказывать что их клиент невиновен. Это первое. Второе, но я говорю, что это мало кому понятен аргумент, потому что все насмотрелись по телевизору сериал «Адвокат», где адвокат рыщет и постоянно находит настоящих убийц, но это смешно, я смотрю – мне немного смешно, хотя он такой, чисто для сериала это довольно интересно, а, во-вторых, как себе, например, представляет та же Юлия Латынина: нашли мы этих людей и говорим: уважаемая Надя Локк и Шон Кид, давайте-ка мы с вами поедем в Российскую Федерацию, где нашего клиента обвиняют в том, что он вам передал сведения, составляющие государственную тайну. Они говорят – да, здорово, мы с вами тоже поедем туда и так же подсядем в Лефортово.

Т. ДЗЯДКО — Посмотрим на Красную площадь.

А. СТАВИЦКАЯ — Да, посмотрим на Красную площадь из автомобиля, который перевозит заключенных. Второе. Если бы мы даже сделали их опрос, поехав бы туда, да? И представив этот опрос в нашем правосудии, которое я ужасно «обожаю» в кавычках, я думаю, судья Марина Комарова просто бы бегала за нами по коридору и просила бы, чтобы мы ей этот опрос предоставили. Вы понимаете, никто бы в жизни никогда этот опрос не…

Т. ДЗЯДКО — Не приобщил бы…

А. СТАВИЦКАЯ — Не приобщил в качестве доказательства, но даже не это самое главное. Самое главное то, что для тактики защиты нам совершенно не нужно было делать столь лишних телодвижений, потому что мы знали, что они лишние, для того чтобы доказывать невиновность нашего клиента, и мы бы этого добились. Я в этом на 100% уверена. В том случае, если бы не была жуткая манипуляция судом присяжных. Первая коллегия присяжных, которая у нас была – она, на мой взгляд, однозначно бы оправдала Сутягина, потому что мы бы их убедили на основании того, что имеется, в невиновности Сутягина, в том числе и на основании тех документов в материалах дела, которые имеются по отношению к этим людям – Наде Локк и Шона Кида. А вторая коллегия присяжных, как вы знаете – она была… её нельзя назвать справедливой, потому что она была напичкана людьми, которые имели то или иное отношение к ФСБ. Такой суд справедливым назвать нельзя.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — То есть они бы манипулировали другими присяжными?

А. СТАВИЦКАЯ — Я в этом уверена, если, понимаете, присяжные – они отбираются методом случайной выборки, и у нас метод случайной выборки, это однозначно установлено, в коллегию присяжных входил бывший представитель СВР, который в 93-94 гг. в Польше прославился тем, что пытался вербовать Премьер-министра Польши Алексо. Я думаю, что вот так вот случайно, понимаете, я в этом просто убеждена, что такого быть не может. Такой человек случайно попасть в коллегию присяжных по делу о шпионаже просто не мог.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Тихон говорил об очевидности или неочевидности дела Сутягина. Станет что-то нам яснее или не станет, и в целом в этом деле, и обстоятельства, при которых Игорь Сутягин покинул страну и был выпущен на свободу, но на самом деле то, как воспринимается это дело обществом, которое как раз смотрит сериал «Адвокат» и всё прочее, и имеет собственные какие-то представления о судебных делах и о деле Сутягина, оно скорее негативное. Не знаю, даже если судить по тому, что пишут нам сейчас на СМС, да, какие приходят сообщения, ну, например: «Был бы Сутягин не виноват – никто не стал бы его менять». Опять же, эти обстоятельства обмена, так как мы ничего подробно не знаем, тут сложно что-то говорить. Тут ещё есть одна точка зрения, что дело Сутягина всерьёз навредило вообще учёным, всем, которые работают с какими-то иностранными коллегами, с иностранными фирмами.

А. СТАВИЦКАЯ — Дело Сутягина, безусловно, навредило учёным именно потому, что оно было возбуждено, а затем он был осуждён, и после этого учёные крайне стали бояться общаться с иностранцами. Вот этим оно навредило. Что касается общественного мнения, то я, например, читала очень много и того, что написано на «Эхо Москвы» и во многих других блогах, и как раз я больше видела позитивного настроя и даже то голосование, которое было запущено на сайте «Эхо Москвы» о том, шпион Сутягин или не шпион. Подавляющее большинство сказало, что он не шпион. Я не собираюсь никого убеждать в невиновности Сутягина. Для меня он как был невиновный, так и остаётся в независимости от какого-то обмена, который, к сожалению, от него не зависел. И насколько я знаю, американцы его включили в этот список исключительно из гуманитарных оснований, потому что они его хотели хотя бы таким образом спасти. Что касается других учёных, то они Сутягина поздравляют. И те, я имею в виду, те, которые сидят, потому что они прекрасно знают, что с нашей системой правосудия ты будешь стучаться лбом в закрытую дверь, но если тебя хотели осудить, тебя осудят и никакие законные способы не помогут, только такие. К сожалению, что касается Сутягина дела, то оно нанесло большой ущерб правосудию, потому как законными способами мы добиться ничего не могли, мы доказывали о том, что был внедрён ФСБ-шник в коллегию – ноль эмоций. Мы доказывали о том, что такое нарушение, сякое, разэдакое – всё отвергалось. Учёные просили его помиловать – отказали. Условно-досрочно освободить отказали. Но как только захотели высшие мира сего, как говорится, небесная канцелярия, то тут же всё очень быстренько произошло, и никому уже неинтересно, виноват он, не виноват, главное, что это нужно было. А если кому-то интересно существо дела, то просто мне могут задавать вопросы в моём живом журнале. Те люди, которым это интересно. И я с удовольствием отвечу, если эти вопросы будут реальны по существу проблемы, а не то, что раз обменяли, значит он шпион. Если вы так думаете, то как я могу вас переубедить. Это ваше такое мнение. Я так не считаю.

Т. ДЗЯДКО — Несколько минут у нас остаётся до конца. Напомню, Анна Ставицкая, адвокат Игоря Сутягина на сайте www.echo.msk.ru продолжается видеотрансляция, заходите и смотрите, что происходит в студии. Здесь у вас спрашивают, понимаете ли вы, что такое за серая зона, в которой работал Сутягин.

А. СТАВИЦКАЯ — Мне тоже ужасно это интересно, потому что Юлия Латынина, теперь её новое выражение любимое, которое она на «Клинче» повторила несколько раз, и потом в «Коде доступа», а потом в этой статье – про эту серую зону. Понятия не имею. Если бы я лично увидела Юлию Латынину, я бы у неё с удовольствием поинтересовалась, и, может быть, она мне объяснила, а её единственный аргумент, что про серую зону ей сказал Алексей Макаркин. Это, наверное, очень авторитетное мнение… про серую зону я не знаю ничего.

Т. ДЗЯДКО — Если от серой зоны перейти на Институт США и Канады. Насколько Игорь Сутягин, работая там, должен был задуматься заранее обо всех своих контактах с иностранцами, насколько, работая там, он находился под ударом?

А. СТАВИЦКАЯ — Дело в том, что Институт США и Канады – он, в общем-то, предполагает собой работу с иностранцами, потому что Сутягин, вообще-то, входил в пятёрку лучших специалистов по Военно-морскому флоту США, и, соответственно, он часто очень общался с иностранцами и очень много знал по этой теме. Например, как раз ещё любимая одна тема Юлии Латыниной по поводу того, что он передавал секреты про подводные лодки, но не обвиняют его в этом, как ни крути, но даже ФСБ посчитала, что на том уровне, на котором он общался с этими людьми про подводные лодки – это не тянет ни на какие секреты. Ему не вменялось ни одной темы, связанной с Военно-морским флотом США, Уже пора бы, знаете, прекратить по этому поводу спекулировать.

Т. ДЗЯДКО — Давайте будем закругляться, время наше подходит к концу. Я напомню, что вы можете зайти на наш сайт www.echo.msk.ru . Там находится открытое письмо Юлии Латыниной, которое написал Борис Кузнецов, адвокат, который не проживает в России, но значительное количество времени выступал защитником в процессе по делу Игоря Сутягина, я благодарю нашего гостя, Анна Ставицкая, адвокат Игоря Сутягина, говорили мы о его деле. Будем следить за развитием, а сейчас прерываемся на краткие новости и рекламу, после чего у нас в студии Михаил Хазин, экономист, президент консалтинговой компании НЕОКОН. Присылайте ваши вопросы +79859704545.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире