'Вопросы к интервью
Т. ДЗЯДКО: 16:35 в Москве.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: У нас на прямой линии телефонной связи заместитель главного редактора «The New Times» Илья Барабанов.

И. БАРАБАНОВ: Здравствуйте.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: как мы понимаем, следователи до редакции дошли, но внутрь не попали.

И. БАРАБАНОВ: Да, они добрались ровно до кабинета адвоката издания, где им попутно и понятно объяснили, что они нарушают уголовно-процессуальный кодекс, они составили протокол о проведении выемки, который мы не подписали. Адвокаты издания сформулировали свои претензии.

Т. ДЗЯДКО: А что значит они составили протокол о проведении выемки, если выемки не было?

И. БАРАБАНОВ: Выемки в итоге не было, но протокол был составлен, нам было предложено его подписать, после чего по идее должна была состояться выемка, подписать мы его естественно отказались, сформулировали свои замечания, обосновав, почему считаем подобные действия следователей незаконными. После чего следователи редакцию покинули.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: В чём нарушение уголовно-процессуального кодекса? Чем же вы их запугали так?

И. БАРАБАНОВ: Всё очень просто. Решение о проведении выемки, разрешение на этот шаг, следователи получили в Тверском районном суде Москвы, у той самой знаменитой судьи, которая вела дело Сергея Магницкого, которая вела ещё ряд политических дел. Как только мы узнали об этом решении, оно принималось в наше отсутствие, нас никто не посчитал нужным поставить в известность, мы подали кассационную жалобу в Мосгорсуд. Это случилось вчера. Она зарегистрирована и таким образом решение суда первой инстанции временно приостановлено до того момента, пока Мосгорсуд не рассмотрит нашу жалобу и не вынесет своё решение, никакая выемка в редакции проводиться не может. Это незаконно.

Само решение Тверского суда незаконно, а нынешние их действия незаконны тем более.

Т. ДЗЯДКО: Сейчас мы поговорим и о первом решении и о сути претензии, о том, чего хотят получить и чего хотят узнать. Сперва несколько конкретных вещей, чтобы понимать, там ведь 10 дней на рассмотрение жалобы или сколько? Или 10 дней было на подачу жалобы.

И. БАРАБАНОВ: Десять дней на подачу.

Т. ДЗЯДКО: А когда будет следующий виток вашего противостояния с ГУВД?

И. БАРАБАНОВ: на данный момент дата рассмотрения нашей жалобы в Мосгорсуде пока не установлена. Буквально только что мне сообщили, что 28 апреля Мосгорсуд рассмотрит нашу кассационную жалобу.

Т. ДЗЯДКО: В режиме реального времени новости поступают. Что за материалы хотят от вас получить и почему вы не хотите их им давать?

И. БАРАБАНОВ: Они сформулировали точный перечень материалов, которые они хотят получить, но это желание является незаконным, оно нарушает 41 и 49 статью Закона о СМИ. Именно об этом мы пишем в нашей кассационной жалобе в Мосгорсуд. Только по решению суда, в ходе рассмотрения дел по существу, суд может обязать редакцию раскрыть источники информации. На стадии следствия этого сделано быть не может. Поэтому само решение о выемке принято незаконно. Мы в любой момент, поскольку отказались, не дали им провести выемку, опасались, что в любой момент в редакции появятся следователи, которые захотят провести обыск.

Т. ДЗЯДКО: Это то, что принято называть «маски шоу».

И. БАРАБАНОВ: Да. Понятно, что они хотят узнать наши источники информации, людей, которые к нам приходили. Закон о СМИ обязывает нас хранить эти имена в тайне до решения суда. Поэтому само решение Тверского суда, само решение судьи является априори изначально незаконным.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Илья, у Вас есть какие-то предположения, как дальше будут развиваться события? 28 апреля будет какое-то решение, учитывая все обстоятельства этого громкого дела и серьёзный настрой правоохранительных органов, есть какие-то вещи, которых Вы опасаетесь больше, чем обысков?

И. БАРАБАНОВ: Да. Вы знаете, я абсолютно убеждён, что если мы будем действовать в правовом поле, то 28 апреля Мосгорсуд станет на нашу сторону. Больше всего я опасаюсь, что если они сейчас уже пошли на нарушение УПК, что сегодня-завтра эти люди могут устроить то, что вы называете маски-шоу, что они могут появиться с обыском, могут попытаться каким-то образом остановить работу редакции, этого мы опасаемся больше всего.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А по-вашему мнению, всё-таки это решение о выемке документов, пусть сейчас это приостановленное решение, оно направлено в первую очередь на попытку выяснить то, о чём Вы говорили, имена ваших информаторов или в то же время и как-то прекратить работу журнала?

Т. ДЗЯДКО: Потому что здесь речь идёт о том, что, производя выемку документов, можно открыть ящик и вынуть папку, а можно изъять все серверы и все компьютеры.

И. БАРАБАНОВ: Вы знаете, я думаю, что во-первых, естественно, они хотят знать имена наших источников. Во-вторых, мы можем говорить о попытке давления на журнал, на творческий коллектив. Я напомню, что полторы недели назад под машиной нашего главного редактора Евгении Альбац был обнаружен маячок для слежения за ней. Сегодня они заявились к нам. Что они сделают завтра, очень сложно прогнозировать. Мы уверены, что мы сможем продолжить выпуск журнала в любом случае, мы сделаем для этого всё, от нас зависящее, хотя, конечно, там предсказать, на что ещё пойдут эти ребята, сейчас довольно тяжело.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Помимо того, что вы подали кассацию, ещё какие-то дополнительные механизмы защиты у вас есть?

М. ФЕДОТОВ: Естественно. Насколько я знаю, сейчас Союз журналистов вырабатывает свою позицию по этому вопросу, авторитетная международная организация репортёры без границ готовит своё заявление. Я должен отметить забавное совпадение, именно сегодня в посольстве Франции нашему издателю Ирене Стефановне Лесневской будут вручать орден Почётного легиона, редакция готовится к празднику, и вот у нас такие гости. И следователи ГУВД готовятся вместе с нами. Они таким странным образом хотят нас поздравить.

Т. ДЗЯДКО: ещё один вопрос, что касается истории с маячком, обнаруженном на автомобиле Евгении Альбац. Каковы действия редакции по этому направлению и есть ли какие-то отклики со стороны правоохранительных органов?

И. БАРАБАНОВ: естественно, мы обратились моментально в правоохранительные структуры. Этот прибор был изъят для экспертизы. О её результатах нам пока официально не сообщено. По итогам сегодняшнего визита мы опять-таки готовим целый ряд жалоб прокурору Москвы, руководству ГУВД, мы конечно будем отстаивать свои права, потому что ничего противозаконного мы не совершили, мы выполняем свой конституционный долг – даём гражданам возможность получать информацию и нынешние действия правоохранительных органов к сожалению показывают, что перед следствием не стоят задачи выяснить истину, насколько был правдив и точен рассказ этих омоновцев.

Стоит задача надавить на журнал, устроить какую-то показательную порку, процесс, очень меня всё это огорчает. Но я уверен, что мы справимся, что журнал не прекратит своей работы.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Большое спасибо. У нас на прямой линии телефонной связи был Илья Барабанов, заместитель главного редактора журнала «The New Times»

Т. ДЗЯДКО: У нас на связи Михаил Федотов, доктор юридических наук, один из авторов закона о СМИ.

М. ФЕДОТОВ: Здравствуйте.

Т. ДЗЯДКО: Скажите, как Вы смотрите на всю эту историю? Насколько она находится в правовому поле уже или уже творится что-то непонятное, что-то неправильное?

М. ФЕДОТОВ: Я бы сказал, что она происходит на грани правового поля, потому что с одной стороны всё делается формально по закону, но при этом закон толкуется в полном противоречии с его содержанием.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Это как?

М. ФЕДОТОВ: Я вам объясню. В Законе о СМИ в полном соответствие с действующей Конституцией РФ, в которой говорится о том, что отдельные категории граждан могут быть освобождены от обязанности давать показания, в Законе о СМИ написано, что редакции СМИ обязаны сохранять в тайне источники информации, если информация была им передана под условием неразглашения источника. Редакция обязана сохранять тайну источника информации, это охраняемая законом тайна.

Единственное исключение, которое закон делает – это он делает для случаев, когда требование раскрыть источник информации поступило от суда в связи с находящимся в его производстве делом. То есть, предположим речь идёт о деле о клевете. Клевета – это уголовное преступление. Уголовное дело после завершения расследования передаётся в суд и суд на стадии судебного следствия может в связи с находящимся в его производстве делом издать судебный приказ о выдаче какого-то источника информации. Тогда редакция обязана этот источник назвать.

Т. ДЗЯДКО: То есть, здесь Закон о СМЯИ уже бессилен становится.

М. ФЕДОТОВ: Нет, это будет в полном соответствии с Законом о СМИ, потому что он предусматривает такое исключение. Но одновременно с этим надо помнить, что журналист, в отношении него этого исключения нет. Он обязан сохранять втайне источник информации, если его об этом источник попросил, в любом случае. И это даже получило отражение и в нашем УПК, там достаточно чётко это прописано, просто сейчас нет под рукой Кодекса, чтобы я мог сослаться на конкретную статью. Это УПК, он достаточно адекватно коррелирует с Законом о СМИ.

Т. ДЗЯДКО: Михаил Федотов, доктор юридических наук, один из авторов закона о СМИ. Скажите, Михаил Александрович, какова будет, если она будет, реакция Союзов журналистов на то, что происходит вокруг.

М. ФЕДОТОВ: Конечно. Мне известно, потому что несколько минут назад завершилось заседание секретариата Союза журналистов России, мы рассматривали не только этот случай. Абсолютно безобразные вещи творятся в Воронежской области и из других регионов пришла информация, очень неприятная, которая говорит о грубом нарушении прав журналистов и нарушение Закона о СМИ. Мы обсуждали все эти конкретные случаи, договорились в срочном порядке встретиться с руководством Роскомнадзора для того, чтобы наладить взаимопонимание в этом вопросе.

Тем более, что с Роскомнадзором у Союза журналистов были очень добрые отношения и Роскомнадзор неоднократно подчёркивал, что в их задачи входит защита прав журналистов и защита Закона о СМИ. И одновременно с этим мы рассмотрели и ситуацию с журналом «Нью Таймс», меня попросили дать комментарии юридические, я их естественно дал. И мы сейчас готовим текст того заявления, которое будет выражать наш протест в связи с этим грубым нарушением Закона о СМИ.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Вы сказали, что ситуация на грани.

М. ФЕДОТОВ: На грани потому что конечно, как я понимаю, следственные органы будут настаивать на том, что требование поступило от суда. Правильно, от суда. Но только там написано в Законе «в связи с находящимся в его производстве делом». А это дело не находится в производстве суда, оно находится в производстве органов предварительного следствия. Вот эти три слова они видят, а следующие за ними три слова они не читают.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Со своей стороны сотрудники редакции всё делают правильно сейчас, да? Чтобы как-то эту грань никуда не сдвинуть.

М. ФЕДОТОВ: Ну конечно, они правильно делают, что они отстаивают свои права и отстаивают требования Закона.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А что они могут ещё сделать? Как ещё могут себя обезопасить? Или всё, только кассация – и всё?

М. ФЕДОТОВ: Нет, не только кассация, обращение в прокуратуру, и обращение в тот же Совет по правам человека, который возглавляет Элла Панфилова, и в другие организации, и в Общественную палату, и в Государственную Думу. Это достаточно неприятный инцидент. Неприятный потому, что это же может стать практикой. Здесь каждый просто должен подумать, что сегодня пришли в «Нью Таймс», а завтра придут в другую газету ,журнал, телекомпанию, радиостанцию. И тоже скажут ,что получили постановление судьи, судья дал санкцию на выемку документов. Ну-ка, быстренько, все ваши источники информации на стол!

Вы хотите чтобы в условиях вот такой правоприменительной практики вы боролись с коррупцией? Это же невозможно!

Т. ДЗЯДКО: если говорить о практике, сейчас множество комментариев я читал по поводу того, что происходит вокруг «Нью Таймс», одна из главных вещей, которые видны почти везде – это главное, чтобы эти выемки документов не приостановили выпуск издания. Главное, чтобы мотивируя это выемкой документов, условно говоря, не унесли все компьютеры. Насколько в практике Москвы и российских регионов бывают такие последствия, когда в рамках расследования уголовного дела по конкретной публикации итогом и результатом становится то, что издание останавливает свой выпуск?

М. ФЕДОТОВ: Вы знаете, к сожалению, таких примеров довольно много. И каждый раз, когда мы эти примеры обсуждаем с руководителями Верховного суда России, Генпрокуратуры, с руководителями Роскомнадзора, они говорят: «Это безобразие! Это фантастическое нарушение законодательства! Естественно, что следователь должен делать только то, что необходимо для расследования дела и не должен ни коим образом мешать нормальной работе организации, работе редакции СМИ, он не должен препятствовать свободе массовой информации». Они каждый раз с этим соглашаются.

Но на практике, к сожалению, таких примеров становится всё больше и больше.

Т. ДЗЯДКО: Вы наблюдаете в последнее время какой-то рост? Уже можно говорить о тенденции?

М. ФЕДОТОВ: Можно говорить о тенденциях, что такие случаи достаточно часто бывают, к сожалению. Это абсолютно ненормально, когда речь идёт о том ,что у кого-то из сотрудников редакции на его личном компьютере установлена нелицензионное программное обеспечение, так они производят выемку всех компьютеров, проводят обыск и забирают, арестовывают все компьютеры, находящиеся в редакции. В результате редакция лишается возможности работать. Вспомните историю с Михаилом Афанасьевым из Хакасии, у которого забрали компьютер, а он Интернет-журналист. Как он может работать, не имея компьютера? В этой ситуации Союз журналистов ему просто подарил новый ноутбук и сказали: «Ребята! Не подходите! Здесь всё программное обеспечение абсолютно лицензионное».

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: если такая практика воздействия на журналистов широко применяется, есть ли случаи, когда правоохранительные органы брали потом себя в руки или журналисты как-то себя отстаивали?

М. ФЕДОТОВ: Да, конечно, есть такие случаи, таких случаев, слава богу, немало. Я приведу пример из Дагестана с газетой «Настоящее время». У них была очень непростая ситуация с их владельцем, который решил не ссориться с местными властями и практически вынудил подать заявление об отставке главного редактора. И взял на себя функции главного редактора. Но при этом не стал главным редактором, он просто обязал журналистов всё показывать ему ,всё согласовывать с ним, потому что он учредитель этой газеты.

Журналисты возмутились, обратились в следственные органы, там возбудили уголовное дело. Естественно, в это дело вмешались могущественные известные силы и сделали всё для того, чтобы это уголовное дело прекратить. Оно было прекращено. Дело дошло до Верховного суда России. И Верховный суд все постановления нижестоящих судов, согласно которым это уголовное дело должно быть прекращено. Он это всё отменил и уголовное дело снова возобновил. Я считаю, что это победа. Маленькая победа, но победа!

Я вам скажу больше того! Сейчас в Верховном суде России готовится пленум по вопросам практики применения Закона о СМИ. Мы очень многого ждём от этого пленума. И помогаем нашим коллегам в Верховном суде разбираться в этих тончайших вопросах правоприменительной судебной практики, связанной с Законом о СМИ. Здесь очень много тонких деликатных моментов, в которых нужно разобраться и дать важные разъяснения для нижестоящих судов. Мы очень рассчитываем на то, что в ближайшие дни этот момент наступит и мы увидим это постановление пленума Верховного суда.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Спасибо большое. У нас на прямой линии телефонной связи был Михаил Федотов, доктор юридических наук, один из авторов закона о СМИ.






Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире