'Вопросы к интервью

Время выхода в эфир: 26 марта 2010, 15:08

А. ВЕНЕДИКТОВ – Всем добрый день. Гость сегодняшнего эфира – Александр Алексеевич Авдеев, министр культуры России. Добрый день.

А. АВДЕЕВ — Добрый день. Здравствуйте.



А. ВЕНЕДИКТОВ – Александр Алексеевич, у нас сегодня есть несколько крупных тем. Я напомню, что вы можете присылать свои вопросы, не забывайте подписываться с помощью sms +7-985-970-45-45. Мы будем в течение часа, поэтому формулируйте короче, чтобы мы больше вопросов задали. Первый вопрос для разминки. Как в нашем любимом КВН. В Ульяновской области требуют на телефоны вернуть букву «ё». И вообще вернуть в российский алфавит. Как вы к этому относитесь?

А. АВДЕЕВ — Я хочу высказать свою позицию как гражданин, но не как министр.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Не директивно.

А. АВДЕЕВ — Да, чтобы потом не переносилось все это на позицию министерства. Мне нравится буква «ё», она придает больше образности, красоты русскому языку. И там, где можно, я бы ее продвигал, разрешил, печатал и так далее.

А. ВЕНЕДИКТОВ – А вы когда пишите от руки письма, вы ставите точки?

А. АВДЕЕВ — Я себя ловил на том, что я иногда ставлю, чаще ставлю, чем не ставлю.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Александр Авдеев, министр культуры РФ – прислушайтесь. Теперь мы переходим к тем темам, которые в том числе поднимались вами во время парламентского часа в ГД и остались может быть не очень хорошо понятыми, а может быть правильно поняты теми, кто за этим наблюдал. Вы говорили о том, что российское телевидение, вас спросили, почему оно такое желтое, и вы сказали, что поскольку оно коммерческое, как я понял, поскольку оно вынуждено бороться на рекламном рынке за аудиторию, то оно и желтеет. Если будет государственное финансирование, то может быть удастся избавиться от желтизны. Проясните свою позицию.

А. АВДЕЕВ — Во-первых, я слово «желтизна» не употреблял. Я уважительно отношусь к нашему телевидению и к его работникам. Во-вторых, это было все в быстром темпе, потому что ответ-вопрос, вопрос-ответ. И я вам благодарен за то, что в меня пригласили сюда для того, чтобы ответить более подробно на этот вопрос. Я уже два года работаю министром и хочу сказать, что телевидение улучшается у нас. Не так быстро, как хотелось бы, но больше интересных передач, больше экранизаций талантливых. Можно хвалить или ругать телевизионные фильмы, но качество экранизаций конечно замечательное. Потом появляются новые передачи, передачи, которые увлекают весь народ, всю нацию, я имею в виду фигурное катание, да и многое другое. И есть замечательный канал – канал «Культура». Он стал еще лучше с назначением нового руководителя и мне кажется, что пришло второе дыхание в канал «Культура». Что касается телевидения, то…

А. ВЕНЕДИКТОВ – Кстати, я прошу прощения, из Казани пишут: верните нам «Культуру» на Ямал-201, уже два года как исчезла. Мы, живущие не в областных центрах, не имеем возможности смотреть «Культуру».

А. АВДЕЕВ — Канал «Культура» по моим данным, я могу ошибаться, могут смотреть всего лишь 4% территории России. Нам надо сделать, чтобы это было 100%, если мы хотим, чтобы телевидение было окном в культуру. Теперь возвращаясь к рекламе. Мировой опыт показывает, что та формула финансирования телевидения, которая существует сейчас, она ориентируемая на рейтинги, на получение прибыли от рейтингов и на инвестиции в кинопроизводство от прибыли через рекламу, она не самая хорошая. Существуют и другие формулы. Но тут же я оговорюсь, что формула финансирования телевидения характеризует степень развитости гражданского общества. На ранних этапах всегда самая доступная, легкая формула, может быть, некоторым на данном этапе кажется самая эффективная – это реклама на телевидении. Прямая реклама и финансирование за счет рекламы. Дальше если мы берем другие европейские страны, то мы видим на их опыте, что формула начинает меняться. Потому что общество требует более гражданских передач, более осмысленного телевидения, меньше брака, меньше плохой продукции, и общество начинает понимать, что во многом это зависит от формулы финансирования. Сразу же оговорюсь, сегодня перейти на иную формулу финансирования гораздо сложнее, чем перейти от цифрового телевидения. Это целая смена эпох. Но, тем не менее, по мере развития гражданского общества мы неизбежно будем видоизменять формулу финансирования нашего телевидения. Общество просто к этому созревает и телевидение должно перестраиваться. Также подчеркну, формула финансирования телевидения это не тема табу. Поэтому если я об этом сказал на заседании думы, то сам факт того, что предлагаются в качестве альтернативы на будущее иные формулы финансирования телевидения, не должны будоражить общественное мнение и тем более работников телевидения. Я думаю, что здесь есть общее понимание, что все равно неизбежно через 5-7-8-10 лет может быть это будут наши дети, но формула финансирования телевидения будет меняться и отходить от тотальной ориентации на рекламный бизнес. Есть и такие варианты наиболее апробированные как финансирование через государство.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Но это прямой бюджет.

А. АВДЕЕВ — Эта формула тоже имеет свои изъяны. Потому что телевидение тогда рискует стать сервильным. А в некоторых странах окончательно сервильным. И безоговорочно сервильным. Поэтому очень важно сделать какую-то прокладку демократическую между государством и телевидением для того, чтобы не было этой подчиненности. Поэтому страны, переходящие на государственное финансирование, через некоторое время начинают понимать, что нужны советы при каждом канале, либо какой-то другой регулирующий механизм гражданский, который бы отделил телевидение от воздействия государства, идеологизации, наличия контроля со стороны правящей партии и так далее.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Вы знаете, Владимир Познер, с которым мы обсуждали эту тему, он уже много лет говорит о необходимости в России общественного телевидения. И все время говорит о примере BBC, это некий налог, грубо говоря, на телевизор, и человек получает среди прочих каналов частных, государственных, получастных, вот это общественное телевидение. Вы являетесь сторонником такой модели? Не сию секунду, но в принципе.

А. АВДЕЕВ — В принципе да. Потому что наличие общественного телевидения говорит сразу о некоторых факторах. Первое – о том, что телевидение свободно, и существует свобода слова не только гарантируемая государством, но обеспеченная формулой финансирования на самом телевидении. И второе – общественное финансирование свидетельствует о высокой экономической развитости государства. Потому что, что такое общественное телевидение? Это абонементная плата. Это 100-150-200 долларов или евро в год, мы сейчас не потянем и наши люди просто испугаются, услышав эту цифру. И будут правы, потому что мы на том экономическом этапе развития, когда мы себе можем позволить общественное телевидение. Поэтому экономически развитые государства уже приступают к этому. Сам факт наличия такого телевидения говорит о экономическом процветании и демократическом процветании государства и о степени развития гражданского общества. Я согласен с Познером только при одной оговорке, что это будет возможно тогда, когда у нас будут устранены все экономические проблемы. И потом это должен быть выбор самого общества. Мы не можем это навязывать. Это достигается через пробы и ошибки, через референдум, либо через какие-то пробные каналы передачи. Но, кроме того, прямое государственное финансирование может быть не прямым, если финансирование будет идти от государства к телевидению, через общественные фонды. Так как сейчас мы это делаем с кино. Тоже интересная тема.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Мы поговорим. Есть вопросы.

А. АВДЕЕВ – Поэтому, во-первых, тема не должна быть табу. Второе – это долгоиграющая тема. И мы придем к телевидению, которое не будет зависеть от денег от рекламы, наверное, не так уж быстро и скоро. И такое телевидение, о котором мы сегодня с вами говорим, это характеристика развитого гражданского общества, которого у нас пока еще нет.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Вы затронули тему кино, я начну ее знаете с какого вопроса, Колян из Санкт-Петербурга только что прислал sms: когда же будет единый кинобилет?! Ставя вопросительный, восклицательный знак и еще три точки.

А. АВДЕЕВ — Единый кинобилет вводится в этом году. Закон уже принят. Единый кинобилет поможет нам в той мере, в какой он будет действовать, я надеюсь, что к концу года он будет действовать эффективно, поможет нам выявить деньги, которые уходят в серую зону в черный рынок. Это можно назвать по-любому. Но у нас есть выручка от кино, которая не заявляется налоговым органам.

А. ВЕНЕДИКТОВ – А приблизительно понятно, сколько эта зона процент, стоит ли там ломать копья, может быть там 2%.

А. АВДЕЕВ — Это большой процент, поэтому копья ломать стоит.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Больше это больше 10?

А. АВДЕЕВ — Да.

А. ВЕНЕДИКТОВ – И больше 20?

А. АВДЕЕВ — И больше 20.

А. ВЕНЕДИКТОВ – 50?

А. АВДЕЕВ — Не скажу. Потому что по разным регионам по-разному…

А. ВЕНЕДИКТОВ – Но это больше 20?

А. АВДЕЕВ — Больше 20.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Больше 20 рынка уходит в серую зону от продажи кинобилета. Вы начали говорить…

А. АВДЕЕВ — Я должен сказать, что это не должно бросать тень на всех владельцев киносетей и кинотеатров. У нас есть очень законопослушные владельцы, а есть та серая зона. Но деньги уходят большие.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Сейчас минута рекламы и продолжим разговор о кинофонде, о котором вы спрашиваете.

РЕКЛАМА

А. ВЕНЕДИКТОВ – Кинофонды. Лиана, малый бизнес из Москвы спрашивает: деньги на кино решили делить между несколькими компаниями, опять между всеми теми же лицами. Создается впечатление, что кроме Михалкова и Бондарчука у нас и режиссёров нет. Как сделать так, чтобы не только избранные получали доступ уже зарекомендовавшие себя конечно же, к деньгам этого фонда.

А. АВДЕЕВ — Распределение денег через фонды идет практически во всех развитых киноиндустриях мира. И мы сейчас перешли к этой формуле, перешли быстро, резко. Может быть, нужно было перейти помягче, помедленнее, но, по-моему, хотя перешли быстро, но, тем не менее, фонд действует грамотно и для того чтобы выявить основных получателей денег, впервые разделили два миллиарда рублей между киностудиями. Производителями. Причем их выделили 8 лучших, и разделили между ними эту сумму, они уже дальше должны на эти деньги снимать фильмы, проводить сценарный конкурс, может быть это будет отбор и так далее. Почему 8? – да потому что заказали в нескольких агентствах анализ деятельности кинорынка, и выявили на этом кинорынке 12-15 лучших игроков. Взяли первых 8 и между ними распределили эти деньги. Так делается везде.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Что делать девятому?

А. АВДЕЕВ — А девятому надо лучше работать и тогда он может быть, на следующий год попадет в восьмерку.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Это старый вопрос: кого надо поддерживать с какой корыстью идти в классе, когда у вас есть в школе ученики и типа лучшим, идти по лучшим или по средним или по самым слабым. Кому надо помогать: лучшим, средним или слабым?

А. АВДЕЕВ — У нас есть мировая практика. Практика французов, американцев, там помогают лучшим.

А. ВЕНЕДИКТОВ – И вы с этим согласны?

А. АВДЕЕВ — Я с этим согласен.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Валерий нам пишет, наверное, вы знаете, что российское авторское общество затребовало деньги с организаторов концерта ветеранов, которые исполняли песни и, в общем, не заявляли их. Это безумная история, хотя в соответствии с законом.

А. АВДЕЕВ — Уже устарела эта информация. На сегодняшний день российское авторское общество выступило с заявлением, в котором отказывается от взятия этих денег, налогов на исполнение и отчисление на авторское право на мероприятиях, связанных с празднованием дня Победы.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Но это добровольный отказ?

А. АВДЕЕВ — Да, у них сделано заявление, это добровольный отказ, это их право.

А. ВЕНЕДИКТОВ – И вы их поддерживаете в этом?

А. АВДЕЕВ — Я приветствую.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Потому что это нарушение закона. Я знал сразу другую позицию.

А. АВДЕЕВ — Почему нарушение? Если это будет грамотно оформлено, если будет добровольный отказ от какой-то суммы в пользу проведения концертов, то это укладывается в наше законодательство.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Вполне.

А. АВДЕЕВ — Я думаю, да. Можно только приветствовать этот жест, но важно, чтобы не только это авторское общество занимало такую гражданскую позицию, но и все другие. У нас много авторских обществ.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Давайте теперь поговорим о том, что являлось на мой взгляд центром вашего выступления в ГД. Это состояние наших библиотек. И вы сказали, что через 10 лет вообще библиотеки могут умереть. Если не будет произведена их модернизация, оцифровка

А. АВДЕЕВ — Алексей Алексеевич, цитируете не совсем верно.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Я специально обостряю.

А. АВДЕЕВ — Это ваши слова – умереть. Мои слова – будет большой библиотечный кризис. Кризис будет потому что, библиотечные хранилища сейчас в основном заполнены книгами еще издания советского периода. И лет через 10 они истреплются. Причем это базовая литература, русская классика до советского периода и советского периода. Это классика мировая, и она очень читаема в библиотеках, она пользуется большим спросом. Но книги порой изданы некачественно и лет через 10 у нас пойдет необратимый процесс списания книжных фондов из библиотек.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Но разве не издается сейчас огромное количество книг, в том числе и классики, которые должны по идее пополнять библиотеки?

А. АВДЕЕВ — Издается, но в принципе не огромное количество. А то количество, которое требуется для рынка. И, во-вторых, средняя цена книги сегодня 300 рублей. Это большая цена. Вы помните, раньше книга не была товаром, сейчас она товар. Издается та книга, которая хорошо идет на рынке. Но базовая литература не вся сегодня хорошо идет на рынке. Но нам обязательно все равно нужно укомплектовать все библиотеки классикой русской и зарубежной и плюс литературы 20 столетия, которую рано еще считать классикой, это сделают наши дети и внуки. Но, тем не менее, она необходима для чтения каждым культурным человеком. Именно эти книги и мы вынуждены будем изымать из библиотек, потому что их нельзя будет читать, они будут очень ветхими. Что делать дальше. Закупать, заказывать в типографиях и в массовом порядке закупать миллиарды книг для переукомплектования библиотек…

А. ВЕНЕДИКТОВ – А сколько у нас библиотек всего?

А. АВДЕЕВ — 130 тысяч в стране. Из них 65 тысяч школьных.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Половина.

А. АВДЕЕВ — А остальные библиотеки публичные и есть еще библиотеки ведомственные

А. ВЕНЕДИКТОВ – А, может быть, вообще книга умирает как средство массового чтения?

А. АВДЕЕВ — Я бы с вами не согласился.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Бумажная книга я имею в виду.

А. АВДЕЕВ — Здесь есть разные мнения. Надо сказать, что бумажная книга сейчас становится не основным носителем информации. Извините, если литературу назову таким казенным словом – информация. Но нам необходимо будет искать альтернативу бумажным книгам, которые через 10 лет мы должны будем заменить в библиотеках. Мы не сможем выкупить миллиарды книг и переукомплектовать снова все библиотеки. Это невозможно, не потянет государство, слишком дорого. Но мы обязаны гарантировать доступ ко всей культуре российским гражданам, и по Конституции, и по традиции великой русской культуры. Именно поэтому нам нужно искать альтернативу, этой альтернативой сейчас является цифровой носитель. Поэтому нам уже сейчас надо будет готовиться к тому, чтобы переходить в библиотечном деле на цифру. Мы переходим на цифру по-другому немножко, чем потребность, которая возникнет через 10 лет. Мы сейчас окольцовываем библиотеки, оцифровываем книги, стараемся решить проблему авторского права, потому что нельзя множить книги, которые мы получаем через экран, через цифру, поскольку авторское право запрещает размножение в библиотеках. Несанкционированное размножение.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Ну так его надо санкционировать.

А. АВДЕЕВ — Это законодательный процесс, он очень непростой. Но здесь мы должны себя вести, во-первых, не проявляя нигилизм к нашему российскому праву, и, во-вторых, стараясь решить проблему авторского вознаграждения и проблему потребности читателей иметь свободный доступ ко всей литературе. Но я хочу сказать главное – нам сейчас надо вводить параллельно и разную технологию для маленьких библиотек, деревенская библиотека, поселковая, библиотека маленького города, района, и отдельное оборудование, электронные возможности для больших библиотек, публичная библиотека в Питере, Ленинка и так далее. Как показывают первые наши зондажные опыты, для маленьких библиотек неплохо было иметь ридеры.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Они тоже дорогие.

А. АВДЕЕВ — Давайте посчитаем. В небольшом ридере, вот у вас на столе книга, в ней можно уместить 5 тысяч литературных произведений. 5 тысяч книг. Каждая книга – 300 рублей сейчас. 300 рублей помножить на 5 тысяч — давайте сходу подумаем, сколько это будет.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Полтора миллиона.

А. АВДЕЕВ — Нет, больше. А ридер стоит от 300 до 800 долларов, причем они все время дешевеют. Нам главное – чтобы им было удобно пользоваться, чтобы могла им пользоваться не только девушка или юноша, владеющий компьютером, но и бабушка, которая приходит в районную библиотеку почитать книгу. Для этого нужен хороший шрифт, а сейчас уже делают ридеры с небольшой подсветкой, глаз не устает. Шрифт может быть большой. Появляются ридеры с цветными иллюстрациями, с литературным шрифтом. Поэтому нам нужно делать ридеры, которые бы все это имели. То есть атрибуты книги. Плюс, чтобы экран не подсаживались. Чтобы через полтора-два года экран был бы такой же яркий и четкий, как у нового ридера. Вот районные библиотеки, сельские согласны на ридеры. Очень удобно. Дал ридер, допустим читателю, он может его унести домой.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Он уносит с собой 5 тысяч книг.

А. АВДЕЕВ — Ну хорошо, в маленькой библиотеке…

А. ВЕНЕДИКТОВ – А остальные люди, которые пришли – раз, и нету.

А. АВДЕЕВ — Они взяли второй ридер. Здесь каждая библиотека может регулировать сама по своему усмотрению, сколько ридеров давать на дом и кому давать. Чтобы не своровали. И второе – сколько ридеров иметь для читального зала. Параллельно с бумажной книгой, с носителем.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Кстати, тоже чуть в сторону, спрашивает наш слушатель: а почему книги надо списывать, а нельзя отдать людям просто. Кто-то подклеит. Теперь же списывание как уничтожение, акт надо составлять. Сожгли, разрезали, выкинули.

А. АВДЕЕВ — Списывание это одно, а уничтожение это другое.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Ну как с этим быть?

А. АВДЕЕВ — Я бы списал и раздал. Но списать все равно надо, списываешь с баланса. Поэтому внедрение сейчас параллельно ридеров, закольцовывание библиотек, возможность для каждого жителя даже самой отдаленной деревни почитать, не дома, не с ридером, но хотя бы придя в библиотеку, почитать книгу, которую он может вызвать из центральной, допустим, московской библиотеки, должна быть обеспечена. Это требует больших денег, оцифровки. Но это требует также и высокой культуры пользования книгами. Потому что в Интернете, к сожалению, у нас много книг оцифровано и к ним можно получить доступ, но вопреки авторскому праву.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Как совместить интерес и возможности технические и общества и авторское право? Может не так все сделано с учетом появления Интернета, может быть какие-то вводить платы там за что-то?

А. АВДЕЕВ — Алексей Алексеевич, не будем заниматься самобичеванием. Мы проходим те же фазы развития гражданского общества, рыночной экономики, которые проходили и другие. Только с интервалом. Допустим, французское общество имеет два века гражданское общество имеет два века истории, а сколько у нас демократическое гражданское общество. Лет 15-16. Но мы быстро развиваемся, семимильными шагами. Хотя и не всегда и везде адекватно. Но, тем не менее, по мере развития гражданских обществ в той же Франции, в Бельгии, да и других странах, в Японии проблема интернет-пиратства или просто пиратства в кино или в оцифровке постепенно решается. Это большой бич, большой нЕдуг или недУг, теперь по-русски, надо у Фурсенко спрашивать.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Наверное, и так и так.

А. АВДЕЕВ — Решается. Будем решать и мы, но решать надо только правовыми способами.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Может быть, право отстает, ведь не было такого носителя как Интернет, не было никакой оцифровки, а право все еще 20 века. Может быть, просто посмотреть и в сторону права?

А. АВДЕЕВ — В сторону права, но и в сторону сохранения все-таки прав авторов.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Как это совместить?

А. АВДЕЕВ — Это можно совместить. Потому что ряд авторов идет навстречу потребностям общества. И общество изобретает такие формулы, которые были бы выгодны и авторам, и всему обществу. Мы сейчас тоже продумываем ряд вариантов. У нас есть энтузиасты, Ленинская библиотека, я ее по традиции называю Ленинкой.

А. ВЕНЕДИКТОВ – У вас есть энтузиасты пираты, наверное.

А. АВДЕЕВ — У нас их нет, они есть, но не у нас. И стараемся сейчас сделать формулу такой, которая была бы удобна читателю, и авторам. Но это сложный вопрос, я не буду его упрощать.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Мы обсуждали этот вопрос с вашим коллегой министром культуры Франции господином Миттераном в этой студии, но ответ был приблизительно такой же.

А. АВДЕЕВ — Должен сказать, что у них все-таки частично проблемы решены.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Да, наверное.

А. АВДЕЕВ — Ответ такой же, но он, отвечая, думал о своем обществе, а я, отвечая, думаю о нашей стране.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Мы продолжим после новостей.

НОВОСТИ

А. ВЕНЕДИКТОВ – Несколько сообщений пришло по поводу музея Б. Ш.Окуджавы. В Подмосковье. Вы тоже, давая ответы журналистами после заседания ГД, говорили о том, что там довольно длинная история, связанная с собственностью на землю, с литфондом и так далее. Но как я понимаю, сейчас земля под этим музеем никому не принадлежит.

А. АВДЕЕВ — Там очень много претендентов на эту землю. История очень запутанная. Она связана с литфондом, об этом наша пресса много писала. До сих пор нет полной ясности, кто владелец, как это все оформлять. Отсутствуют установочные документы в БТИ, запутаннейшая ситуация, связанная с распадом Советского Союза, с распадом литфонда. С образованием нескольких претендентов, литфондов и так далее. В итоге страдает дача, музей, люди прежде всего. Ольга Владимировна Окуджава замечательный человек, она сохранила и рукописи, вещи Окуджавы, ее обстановку, атмосферу, в которой он работал. Она сама носитель этой истории и эпохи замечательного творчества Булата Шалвовича. И мы обязаны ей помочь, несмотря на все правовые лакуны и отсутствие бумаг. Мы хотели сделать музей федеральным, с полным финансированием. Но по закону не получается, потому что нет никаких документов. Мы должны решать через право, иначе судьба этого музея никогда не прояснится и не будет стабильной. Поэтому на год мы передали музей в Московскую область, я хочу выразить признательность Б. В. Громову, за такое решение. И в течение 2010 года Московская область в контакте с нами и с нашей поддержкой должна будет восстановить все эти документы. Как это делать – пока неясно. Мы несколько раз собирались, юристы, специалисты по землеотводу, но четко сейчас я не могу сказать, по какой формуле мы будем оформлять эти документы. Потому что любая из напрашивающихся формул антиправовая. Но музей будет жить, действовать. Сейчас он финансируется из бюджета Московской области. Сотрудники музея получают зарплату, музей работает. Будем его спасать, но правовыми средствами. Дальше, как только мы восстановим бумаги, мы сделаем этот музей федеральным.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Сказали 2010 год Московская область, значит ли, что с 2011 года он будет федеральным и полностью финансироваться за счет федерального бюджета? Вы же передали на год, значит, если нет, возникнет новая правовая лакуна.

А. АВДЕЕВ — Но мы просто можем чуть продлить и сделать, допустим, 13-14 месяцев.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Область тоже может не поднять.

А. АВДЕЕВ — Можем взять на свой бюджет и сделать филиалом государственного музея. Была у нас такая идея и Музей Отечественной войны готов взять музей Окуджавы в качестве своего филиала. Географически это не так уж далеко. Переделкино от Поклонной горы. Ну и по тематике творчества Окуджавы во многом сопричастно к подвигу нашего народа в Великой Отечественной войне. Но в качестве филиала мы сможем взять, но в качестве отдельного музея без документов на землю и на недвижимость мы оформить не сможем ничего. Поэтому здесь должно быть понимание, Ольга Владимировна делает все, что можно, юристы сейчас работают. Посмотрим. Это какая-то запутанная правовая ситуация, из которой надо искать выход каким-то может быть радикальным путем. И я буду обращаться к руководству страны с просьбой этот радикальный путь избрать, но сначала мы проработаем на уровне юристов.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Типа указа президента.

А. АВДЕЕВ — Радикальный путь. Юридический.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Указ президента юридический документ. Или постановление правительства.

А. АВДЕЕВ — Посмотрим.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Хорошо. Мы уже услышали, зададим вопрос Дмитрию Анатольевичу и Владимиру Владимировичу. Поскольку мы начали говорить о музеях, меня спрашивают, речь идет о проекте закона о передаче церкви имущества движимого, недвижимого. Идут активные споры, они публичные, иногда не публичные. Какова позиция Министерства культуры?

А. АВДЕЕВ — Позиция Министерства культуры состоит в том, что, во-первых, любые проблемы даже такие сложные как передача движимого и недвижимого имущества государства к религиозным организациям, должны пройти во-первых, с минимумом публичных конфликтов, они должны укреплять единство в обществе, хотя единство в том смысле, в каком это возможно, когда речь идет о сохранении культурного достояния, музейного фонда и сохранения сакральных вещей, которые может быть менее значимы для любителей культуры, но очень важны для представителей религии. И здесь две отдельные проблемы: передача недвижимости и передача музейного фонда.

А. ВЕНЕДИКТОВ – У наших слушателей две другие проблемы возникли. Вы сначала по своим двум проблемам, а потом по моим. Это сохранность и доступность. Проблема для наших слушателей связана с сохранностью, но не только, с доступностью для любого, то есть не уменьшение доступности, как было в музее, это два.

А. АВДЕЕВ — Есть три: контроль за сохранностью.

А. ВЕНЕДИКТОВ – И доступностью я бы добавил.

А. АВДЕЕВ — Он легче обеспечивается, а контроль за сохранностью обеспечивается сложнее.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Давайте тогда по вашим представлениям, как это должно выглядеть.

А. АВДЕЕВ — Я бы сказал, может быть на меня некоторые радиослушатели обидятся, но я бы сказал, что передавать недвижимость легче, чем музейный фонд, с недвижимостью попроще. Хотя это тоже огромные деньги, это большие документы, сложный переговорный процесс. В котором участвуют юристы, нотариусы, музейщики и так далее. Но это все-таки легче. У нас есть опыт передачи недвижимого имущества. И сейчас из примерно 12 тысяч памятников культуры, которые являются в то же время и религиозными памятниками, очень много уже передано. Но передано не в собственность, а в основном кое-где в собственность, но в основном, если речь идет о памятниках культуры, передается в бесплатное пользование.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Но вы говорили в нашем же эфире, что то, что касается Новодевичьего монастыря, то вы не дадите добро на передачу до тех пор пока не будет найдено здание для филиала Исторического музея, который и был в Новодевичьем монастыре.

А. АВДЕЕВ — Это все остается в силе, Алексей Алексеевич. У нас есть закон об охране музеев, и по этому закону должны предоставить адекватное помещение. И сейчас такое адекватное помещение подобрано, если вы имеете в виду Новодевичий монастырь, подобрано в Измайлово на острове. Плюс часть помещения для хранения на площадях бывшего музея Ленина. Туда будут переведены экспонаты, а иначе мы не освободим, мы не сможем вывезти музейные ценности в помещения, которые не приспособлены.

А. ВЕНЕДИКТОВ – То есть все остается в этой части.

А. АВДЕЕВ — Конечно. Это понимает и РПЦ и другие конфессии, которые участвуют в этом процессе. Но и нашу позицию, во-первых, мы защищены, мы – я имею в виду, музеи защищены Конституцией, законодательством и это понимают все участники процесса. И государственные служащие, и деятели культуры, и деятели церкви.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Вы сказали о 12 тысячах помещений, церквей, монастырей, наверное, так можно назвать, если мы говорим о недвижимости, речь идет о существующих или о тех, которые РПЦ просит вернуть в пользование или во владение? 12 тысяч это цифра чего?

А. АВДЕЕВ — 12 тысяч памятников, которые являются одновременно церквями, мечетями, дацанами и синагогами.

А. ВЕНЕДИКТОВ – То есть это федеральная собственность, зафиксированная как памятник культуры.

А. АВДЕЕВ — Совершенно верно.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Находящаяся под охраной.

А. АВДЕЕВ — Совершенно верно.

А. ВЕНЕДИКТОВ – И можно ли сказать, что ведущие конфессии России хотят их все вернуть?

А. АВДЕЕВ — Я бы не сказал, что они хотят их все вернуть. Пока мы не вели предметные переговоры о том, сколько по всей стране и что надо вернуть. Но хочу сказать, что православные памятники это 10 тысяч 643 объекта культурного наследия. Ислам, мечети — 165 объектов. 144 объекта культурного наследия католические.

А. ВЕНЕДИКТОВ – 144?

А. АВДЕЕВ — По всей стране. 53 объекта протестанты. Кроме того, у нас 15 синагог считаются памятниками культуры. И 21 дацан.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Дацан это буддистский храм. И сейчас этот процесс идет от одного к одному…

А. АВДЕЕВ — Процесс еще не идет, потому что нет закона. Закон разрабатывается Министерством экономики, к нему подключилось Министерство культуры. И мы сейчас на финальной фазе подготовки этого закона. Потом закон рассмотрит правительство, внесет его в думу, и дальше будет три чтения в думе. Поэтому, каким будет финальный текст – я вам сказать не могу.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Но как вам видится этот процесс? Вот у вас есть на ваших плечах 12 тысяч памятников. Вот приходят католики, предположим, и говорят: мы просим передать 144 храма в наше пользование и собственность. Как вам видится правильное движение государства?

А. АВДЕЕВ — Я думаю, правильное движение государства это, во-первых, тщательно изучить заявку. Во-вторых, сразу же объяснить, что если речь идет о памятнике культуры, это останется в собственности государства. Только в пользование. Бесплатное пользование. Но при условии, что вы сможете сами реставрировать, поддерживать и охранять этот памятник культуры. Что мы будем иметь полный контроль за состоянием этого памятника культуры, за тем, как будет реставрироваться и не сделают ли из этого памятника культуры новодел либо евроремонт. И памятник культуры останется памятником на века. И дальше есть ряд юридических условий, мы сейчас разрабатываем стандартные условия, на основе которых конфессии могут получить федеральный памятник в бессрочное и безвозмездное пользование.

А. ВЕНЕДИКТОВ – А вот вы знаете, когда премьер Владимир Путин говорил по проекту закона, он говорил, что есть проблема с реставрацией, потому что я понимаю, говорил он, что у конфессий, у церкви не всегда есть средства на поддержание такого количества сложной реставрации, такой дорогой. Это проблема, ее надо решать.

А. АВДЕЕВ — Да, и мы сейчас стараемся ее решить в первую очередь через принятие нового закона. Закона, разрешающего реставрировать памятники культуры, не находящиеся в собственности государства. Сейчас такого закона нет. Сейчас нельзя. Но мы если передаем конфессии тот или иной памятник, и в какой-то момент может быть не сегодня, а завтра или послезавтра, допустим, у московского патриархата нет средств на его реставрацию, памятник не должен погибнуть. Мы должны законодательно разрешить себе государству право финансировать его реставрацию. Во-первых, мы должны быть развитым государством экономически, чтобы иметь на это деньги. Во-вторых, мы должны иметь право. А, в-третьих, у нас должно быть очень хорошее сотрудничество с церковью для того, чтобы это сделать. Кстати если брать пример с других стран, Франции, то такое право у государства есть. И государство французское финансирует реконструкцию, реставрацию частных замков. Если они являются памятниками культуры. Но реконструкция не то слово, реставрацию такую глубокую. Мы должны вести дело к тому, чтобы независимо от пользователя, была возможность у государства либо у пользователя, либо совместно сохранить памятник культуры.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Теперь давайте к движимому имуществу. И, прежде всего, к сакральным.

А. АВДЕЕВ — Алексей Алексеевич, я хочу еще раз подчеркнуть, что процесс очень сложный. Во-первых, мы ментально к этому не готовы. Не готовы музейщики, деятели церкви. Но меня радует позиция патриарха. Он все понимает, понимает, что этот процесс не должен привести к расколу в обществе. Патриарх понимает, что все должно быть сделано цивилизованно. И кстати, это тест на цивилизованность нашего общества. Не только музейщиков и деятелей культа, работников культа, но и тест для общественного мнения. Как сделать так, чтобы на этом фоне мы продемонстрировали общественное согласие в России. Я мечтатель, это почти невозможно. Но, во всяком случае, провести переговоры мы можем и результат при этом может быть хороший. Если мы с американцами ведем переговоры об ограничении стратегических вооружений, уверяю вас, дело гораздо более тяжелое. Потому что речь идет о безопасности и об обороне и более нюансированных вещах.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Но тогда почему-то нет широкого общественного обсуждения, имея в виду, что общественность не знакома с проектом закона, который можно было бы обсуждать, и из которого можно было бы делать выводы, понимать его риски, его лакуны.

А. АВДЕЕВ — А еще нет проекта закона, просто не с чем знакомиться. Как только он будет, он будет выставлен на сайте, все будут с ним ознакомлены. У нас с какой стадии проект закона становится публичным – с той стадии, когда он одобрен правительством и вносится в ГД.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Правительство может одобрить и тогда совершенно очевидно, что, зная состав ГД, где председатель правительства является лидером правящей партии, это поздно.

А. АВДЕЕВ — Я с вами согласен.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Если он одобрен правительством, это поздно.

А. АВДЕЕВ — Именно поэтому мы договорились с музейным сообществом обсуждать этот проект закона тогда, когда он будет внесен в правительство.

А. ВЕНЕДИКТОВ – И в этой связи вопрос про движимое имущество и прежде всего про сакральное. Давайте говорить откровенно, это иконы. Вопрос сохранности и доступности.

А. АВДЕЕВ — Я высказываю свое собственное мнение, мы будем отдельно обсуждать документ о передаче музейных экспонатов.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Что такое отдельно обсуждать? Это не в законе будет?

А. АВДЕЕВ — Нет. Закон будет только о передаче недвижимости. А вот та часть, которая касается музейного фонда, она будет обсуждаться отдельно. Причем на основе существующего законодательства, но порядок передачи будет утверждаться отдельно. То, что сейчас разрабатывается Министерством экономики, это проект документа о передачи недвижимости.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Лозунг части клира о том, что место иконы в церкви, а не в музее, как вы на него смотрите?

А. АВДЕЕВ — Все люди разные и клир тоже разный. Допустим, во Франции есть общественное понимание, что все музейные экспонаты независимо от того, церковные они, католические, протестантские, может быть православные и так далее, но все экспонаты, которые относились к церковным, являются сегодня государственными. И они не могут обратно возвращаться, они остаются государственными и музейными, если речь идет о предметах, датируемых до середины 15 века.

А. ВЕНЕДИКТОВ – То есть, выбрана некая планка.

А. АВДЕЕВ — У нас этой планки нет. Может быть, она появится. Я бы хотел сравнить передачу музейных экспонатов из музейного фонда страны в храмы с передачей на выставки. Примерно один и тот же процесс. Мы передаем на выставки на временное хранение, если хранение до года, это одни требования, а если мы передаем в бессрочное пользование, это другие требования. И здесь необходимо соблюсти все параметры сохранности, температурный режим, влажность, в принципе климатический режим, право доступа в любое время для экспертов, ну и страховка, охрана и так далее. Если все это будет обеспечено, я думаю, проблем не будет.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Доступ? В молитвенных учреждениях есть свои правила, когда люди должны входить соответственно одетыми, представить себе вхождение людей другой конфессии для того, чтобы посмотреть на то или иное произведение искусства для них и икону для других, я представляю себе с трудом.

А. АВДЕЕВ — Я сегодня прочел ответное письмо видных деятелей московского патриархата, в котором они ангажируются, что обеспечат доступ. Посмотрим. Это переговорный процесс. Сейчас стороны заявляют друг другу и претензии и права. Но я думаю, что речь идет о переговорном процессе между гражданами одной страны. Между людьми, заинтересованными в том, чтобы страна оставалась великой культурной державой. Не только для иностранцев, но и для самих себя. Поэтому свобода доступа это одно из основных положений, которое мы должны обеспечить через нашу договоренность. И мы обязаны это сделать. Во всяком случае, Министерство культуры этот вопрос ставит, и он находит понимание у деятелей церкви.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Вот сейчас была замечательная выставка в Лувре, вы вывозили во время года России во Франции, представьте себе, что часть этих экспонатов находились бы в руках церкви, имея в виду, что для верующих это место поклонение и вывозить в какой-то там Лувр, вот икона должна быть здесь. Вот здесь. И вывозить ее на выставку в другую страну с другой верой, это святотатство.

А. АВДЕЕВ — Алексей Алексеевич, вы, наверное, формулируете вопрос так, как его формулируют экстремисты.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Но я пытаюсь радикально его формулировать. Потому что сталкивался с радикализмом разных сторон в этой истории.

А. АВДЕЕВ — Но мы будем ориентироваться на то, что и конфессии, и Московский патриарх, и старообрядцы, и иудеи, католики, мусульмане все люди заинтересованы в том, чтобы в обществе у них имелась общественная поддержка. Это свойственные, традиционные для России религии. Поэтому нам нужно договориться так, чтобы в обществе не было ни раздоров, ни расколов.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Но вы действительно романтик и фантазер.

А. АВДЕЕВ — Нет, я не романтик и фантазер. А просто это задача, которую мы должны обеспечить. Уверяю вас, переговорный процесс будет непростой. Но я не хочу это выносить на обсуждение всего общества. Мы должны показать пример того, что даже в самых непростых ситуациях мы, граждане России можем договариваться между собой. Что касается шедевров в Лувре. Во-первых, мы сейчас готовим выставку в Москве. И то, что увидят парижане, сейчас они смотрят и все этим восхищаются, должны увидеть россияне. Мы не можем привезти обратно эту выставку и снова ее рассыпать по 24 музеям и никогда не собрать. Для этого нам нужен зал, нужны определенные средства и необходимое оборудование. Потому что французы на то, чтобы показать эту выставку, сделали оборудование примерно на 60 млн. рублей. На 2 миллиона долларов. Это специальное оборудование, где поддерживался климат, где специальное освещение.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Вы нашли помещение в Москве уже?

А. АВДЕЕВ — Почти да.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Почти это…

А. АВДЕЕВ — Я бы хотел предоставить право объявить о помещении директору музея, в котором это будет проводиться. Потому что это хороший музей, это славный директор, и давайте дадим право первой руки директору музея. Но это будет очень хорошее помещение. Нам самое главное сейчас найти деньги, но у меня есть поручение президента такую выставку организовать. И я думаю, что по этим шедеврам мировой культуры российской культуры у нас не будет разногласий о том, как их хранить, беречь и какой правовой режим обеспечить для их демонстрации обществу, с РПЦ у нас разногласий не будет.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Последний вопрос. Одна минута. Сейчас в связи с 65-летием Победы развернулась дискуссия о публикации, изображении Иосифа Сталина, потому что она отвечает исторической…, в метро было написано – Сталин, должен был Сталин. Были плакаты, как исторические плакаты. Какова ваша позиция по этому вопросу, исходя из историзма.

А. АВДЕЕВ — У меня есть личная позиция. Не приписывайте ее позиции министерства.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Подчеркнули.

А. АВДЕЕВ — Я категорически против того, чтобы развешивать плакаты. Сталин – палач, Сталин виноват в том, что наша страна потеряла почти целый век в своем развитии, пошла не туда. Сталин загубил миллионы жизней в ходе репрессий и миллионы жизней в ходе войны, потому что он неправильно начал войну, проспал ее, дипломатически проиграл начало войны, и он несет полную ответственность за первые два года поражений.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Александр Авдеев, министр культуры РФ. Но я вернулся бы к истории музеев и церкви, мы будем следить за этим. И организовывать дискуссии по тем вопросам закона, о котором вы говорили. Спасибо большое.

А. АВДЕЕВ — Спасибо.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире