'Вопросы к интервью
18 марта 2010
Z Разворот Все выпуски

Будущее уникальной коллекции икон Михаила де Буара


Время выхода в эфир: 18 марта 2010, 15:09

А. ДУРНОВО: Любовь, скажите, эта история вокруг коллекции икон в Царицыно, когда было заявлено, что она украдена, и вскоре оказалось, что на самом деле кражи нет. Что произошло?

Л. ЕЛИЗАВЕТИНА: Выставка была демонтирована и вывезена мной по документам, которые были согласованы в Департаменте культуры Москвы и в Министерстве культуры. Я заключала договор на экспонирование коллекции в мае 2008 года и мы расторгли договор 1 февраля 2010 года. Она была вывезена в присутствии огромного количества специалистов, более 25 человек из Пушкинского музея, из музея Андрея Рублёва, там были реставраторы, там были специалисты по древней русской живописи. Это было сделано открыто, в течение трёх дней, коллекция была вывезена.

Часть коллекции, самое главное ядро, было подарено мною Пушкинскому музею ещё 22 декабря 2009 года.

А. ДУРНОВО: А от кого исходил сигнал о краже?

Л. ЕЛИЗАВЕТИНА: Сигнал о краже был многоступенчат. Первый сигнал был из ГУВД, там было заявление от последней жены Михаила Евгеньевича Татьяны де Буар и от Ирины Бережной, дочери. Второе заявление уже о создании мною и директором музея преступной группировки с целью похищения икон было подано в УВД Царицыно. И там, и там я встретилась с интересными, понимающими людьми, которые после разговора со мной, после предъявленных документов, безоговорочно встали на мою сторону и все жалобы были отклонены.

А. ДУРНОВО: Давайте разберёмся. Всего в коллекции Михаила де Буара было 600 икон. Сколько икон у Вас, сколько было на выставке в Царицыно?

Л. ЕЛИЗАВЕТИНА: На выставке в Царицыно экспонировалось 192 иконы. Семьдесят пять из которых, представляющих безусловную культурную ценность и национальное достояние я передала в дар Пушкинскому музею. Оставшуюся часть икон я расположила на хранение под контролем государства, под соблюдением всех влажностно-температурных режимов, всех условий, чтобы коллекция содержалась в хорошем состоянии. Оставшаяся часть икон, более 400, находится в доме, где проживал Михаил Евгеньевич, где сейчас проживает его вдова Татьяна. Росохранкульура хотела подъехать и посмотреть условия содержания этих икон и проверить на наличие возможно похищенных икон. Но Татьяна отказалась от того, чтобы эти иконы были осмотрены.

А. ДУРНОВО: Как получилось, что фактически разделена коллекция на две части, одна треть у Вас, две трети дома.

Л. ЕЛИЗАВЕТИНА: Подготавливая выставку… просто нет такого помещения, где можно было бы продемонстрировать всё. Мы решили показать одну часть, одну грань. Были колоссальные планы, были планы сделать выставку и с какими-то предметами декоративно-прикладного искусства, то, что собрал Михаил Евгеньевич. Но сил и возможностей уже на это не было. Мы создали выставку, которая была обусловлена размерами помещения, показать всё то лучшее ,что было на тот момент приобретен о.

А. ДУРНОВО: После смерти Михаила де Буара, кому принадлежит вся коллекция?

Л. ЕЛИЗАВЕТИНА: Это очень сложный вопрос. Когда Михаил Евгеньевич заболел в 2006 году и болезнь была очень тяжёлая, это был рак поджелудочной железы. И когда болезнь начала наступать очень сильно, в 2008 году, когда пошли метастазы. Он подарил мне эту коллекцию, зная, что мы об этом долго и серьёзно говорили, что я смогу её защитить и правильно ею распорядиться. Он всегда хотел создать музей. И в любом случае государство живёт дольше, чем отдельная личность.

И когда встал вопрос о коллекции и что делать дальше, после смерти Михаила Евгеньевича, у меня не было ни секунды сомнения, что ядро, самые ценные вещи для нашей культуры я должна подарить государству. Так как именно государство может сохранить имя Михаила Евгеньевича и шедевры национальной культуры, которые существуют.

А. ДУРНОВО: С чем было связано заявление, которое подавала в правоохранительные органы Татьяна де Буар-Самохвалова?

Л. ЕЛИЗАВЕТИНА: Мне непонятно раздутие скандала, это очень нелепо. Всё искусствоведческое сообщество встало на мою сторону. Мне приходилось в день, когда прозвучала информация в прессе, мы с адвокатами приняли решение, что я не комментирую эти обстоятельства, хотя не было закрыто на тот момент ходатайства о возбуждении уголовного дела. У дверей моей мамы, как в американском кино, было много корреспондентов. Я не дала никаких интервью.

То, что я продолжала молчать позволяло моим оппонентам всё больше говорить несуществующих вещей. Зачем это было сделано, для меня большой вопрос. Это очень нелогичное действие. Что может вызывать какие-то споры, может быть, но легальность моего вывоза, подтверждённого во всех государственных органах не вызывало ни у кого вопросов. Это смешно. Я не знаю, чем это вызвано ,чем вызвано упорство подачи одного заявления за другим.

А. ДУРНОВО: Там была очень странная история, что брак Михаила де Буара с Татьяной, на тот момент ещё Самохваловой, был заключён примерно за месяц до его смерти. У Вас нет подозрения, что это может быть была такая афера с её стороны?

Л. ЕЛИЗАВЕТИНА: Мне неправильно судить то, что я со своей позиции, как бывшая жена. Отношения у нас были замечательные, дружеские. Разошлись мы по моим внутренним изменившимся личным обстоятельствам, это было моё желание ,мы очень весело и хорошо расходились, было очень смешно. Мы приехали на лимузине в простенький подмосковный ЗАГС, ни на секунду наши отношения не прервались. Меньше месяца до смерти Татьяна Николаевна вышла замуж. В районной поликлинике есть документы, какие сильнодействующие препараты, наркотики получал Михаил Евгеньевич, это была четвёртая стадия рака.

Никто об этом не знал, мне об этом сказали только после брака, хотя я каждый день приезжала к Михаилу Евгеньевичу. Не вставал он уже месяц до того, как произошёл брак. Мне кажется, что какие-то конкретные выводы и заключения с моей стороны были бы не совсем правильные.

А. ДУРНОВО: В Пресненском суде есть два иска от детей Михаила де Буара по поводу коллекции. Это отдельные истории или это связано с Татьяной Самохваловой-де Буар и её уже заявлениями в милицию.

Л. ЕЛИЗАВЕТИНА: Насколько я понимаю, это отдельные истории. Но удивляет поведение адвоката, который представляет интересы Татьяны в то время, как мы вместе с Татьяной проходим, как ответчики по этому делу, он активно нападает на меня и мою позицию. Причём, с этим адвокатом мы знакомы очень давно. И на первом этапе, будучи очень профессиональным человеком очень нейтрально пытался достигнуть между нами мирового соглашения, между мной и Татьяной.

Но было очень большое непонимание, это не удалось. Тем не менее, я публично, при большом количестве людей заявила и Татьяне, что я планирую ядро коллекции подарить государству. Татьяна мне сказала, что это «ку-ка-ре-ку» и она мне не верит, а Руслан сказал, что он восхищён моей позицией и он такого не предполагал и его по-настоящему это восхищает. Спустя какое-то время он стал представителем Татьяны Николаевны и в силу сложности своей работы сейчас он высказывает в отношении меня заведомо клеветнические высказывания.

Он говорит по каналам Центрального телевидения, что я осуществила рейдерский захват, мне очень удивительно, первое, он знает о легитимности моих документов с одной стороны, и с другой стороны очень мало на свете рейдеров, которые передают государству то, что им удалось получить на сумму примерно 25 млн. долларов. Поэтому это заключение очень само по себе парадоксально. Он науськивает младшего сына Михаила Евгеньевича Михаила и Михаил открыто заявляет, что я выкрала эту коллекцию. Это заведомо ложная информация и её появилось так много, что я вынуждена уже подать в суд о защите чести и достоинства и о клевете и ложном доносе.

Пока в суде рассматривается заявление от двух детей, от старшего сына Андрея и от дочери Михаила Евгеньевича Ирины Бережной, о разделе наследства, исходящие из начально ложного посыла, что коллекция собиралась не во время брака, т.к. в книге на обратной стороне подробно написано, в какие годы и когда собиралась эта коллекция.

А. ДУРНОВО: Я правильно понимаю, что сам Михаил де Буар не хотел, чтобы его коллекцию разделяли?

Л. ЕЛИЗАВЕТИНА: Да, это так. К сожалению, это невозможно, т.к. коллекция составляет более 600 икон. И в любом случае, не оставив завещания, он невольно разделил свою коллекцию. Он планировал создать какие-то документы о собственности на эту коллекцию. Он сумел жениться за месяц до своей смерти, за день до смерти он подписал документы о разделе одной своей западной фирмы, но он не подписал завещание. Он соответственно прекрасно знал, что в Царицыно иконы оформлены на меня, как собственность, и это его устраивало.

Он незадолго до смерти звонил и просил продлить эту выставку с теми же условиями собственности. И те иконы, которые находились дома, он достаточно много продал, т.к. последние месяцы очень много денег нужно было на лечение. Что-то он планировал и создать новую выставку, он не до конца мог представить. Он не верил в свой конец, что как-то надо определять судьбу домашней коллекции. В то время ,как судьба Царицынской коллекции для него была ясна и понятна. Он всегда мне говорил, чтобы я её спасла, чтобы я её держала, чтобы я её сделала доступной для народа нашей Родины, что подробно сказано в предисловии к его книги.

Там написано, что я бы никогда не хотел, чтобы моя коллекция была разобщена моими наследниками. И главное моё желание, чтобы она была доступна народу нашей Родины. И в таком случае он считает ,что может быть частично, но он выполнил то предназначение в жизни, которое ему было дано.

А. ДУРНОВО: А что всё-таки за история с иконном Николая Зарайского, которая оказалась в коллекции и, как выяснилось, была ранее украдена.

Л. ЕЛИЗАВЕТИНА: Икону Михаил Евгеньевич купил в Германии, думая, что очень удачно. И привёз её официально в Россию, официально предъявил на таможне, есть все документы. Спустя некоторое время с помощью Саши Преображенского мы получили информацию, что икона эта украдена из церкви Николы Надеена в 1995 году. А Михаил Евгеньевич поручил мне ,т.к. чувствовал себя на тот момент достаточно плохо, чтобы я правильно ею распорядилась. И вскоре после смерти Михаила Евгеньевича я передала икону в Росохранкультуру.

Это редчайшая икона очень большого размера, она подписная 1553 года и сейчас Росохранкультура планирует на тысячелетие Ярославля вернуть эту икону в церковь. Так что здесь была полностью исполнена воля Михаила Евгеньевича. То, что таким образом он после смерти сумел содействовать возвращению иконы в церковь.

А. ДУРНОВО: А как вообще собиралась коллекция и как долго?

Л. ЕЛИЗАВЕТИНА: Первую икону Михаил Евгеньевич купил ещё в 1977 году. Сначала он хотел участвовать в купле-продаже, каким-то образом зарабатывать, но очень быстро он так сильно полюбил этот вид искусства, что уже стал все свои деньги тратить на собирание икон, на покупку чего-либо нового, в том числе и спасение икон, которые предназначались для вывоза за границу. Таким образом он собрал достаточно большую коллекцию. Но коллекция – это живой организм. Что-то продавалось, что-то человек перерастал, что-то менялось. Поэтому основные покупки икон, когда Михаилу Евгеньевичу надо было расставлять приоритеты в жизни, когда он понял, насколько он серьёзно болен, основные, самые выдающиеся памятники он купил в 2007 и 2008 гг.

Но самая первая икона – это Богоматерь Боголюбская, она несопоставима по своим художественным качествам с другими памятниками, которые выставлялись в Царицыно, а теперь подарены Пушкинскому музею, но она есть в коллекции, как историческая икона, с которой всё начиналось.

А. ДУРНОВО: А во сколько оценивается коллекция, если не секрет?

Л. ЕЛИЗАВЕТИНА: Это очень сложный вопрос, т.к. многих предметов больше на рынке нет. И сколько стоит икона XIV века, может сказать только, наверное, продавец и покупатель, у кого в этот момент есть какие средства и насколько сильно желание продать. Как неоднократно было сказано, Михаил Евгеньевич купил икону «Сошествие в ад» IV века в Швейцарии за 1,5 млн. долларов, сейчас так как ничего подобного на рынке не выставляется, если у кого-то есть яркое желание её приобрести, она может стоить любое количество средств, потому что не с чем сопоставить.

Поэтому таких шедевров в коллекции очень много. Поэтому цену можно назвать очень приблизительно.

А. ДУРНОВО: Вот вы услышали интервью с Любовью Елизаветиной, бывшей женой коллекционера Михаила де Буара, который умер осенью прошлого года. Сейчас мы хотим дать слово стороне вдовы Михаила де Буара Татьяне де Буар. Но поговорим мы с её адвокатом Русланом Коблевым, который у нас по телефону на связи. Добрый день.

Р. КОБЛЕВ: Добрый.

Э. ГЕВОРКЯН: Здравствуйте, Руслан .Скажите, пожалуйста, сейчас мы подробно услышали всю эту историю, пытались с ней разобраться. Меня заинтересовал такой момент. Любовь Елизаветина говорит о том ,что есть книга, которая идёт вместе с коллекцией, в ней прописаны слова Михаила де Буара о том ,что он не хочет, чтобы его коллекция была разобщена и доставалась детям. Является ли эта книга и слова в ней официальным его заявлением, официальным документом, который можно использовать в суде.

Р. КОБЛЕВ: Давайте по порядку. Я попросил водителя остановить машину. Потому что я в какой-то момент прослезился от милейшего человека, которого услышал в эфире. Большего мецената, наверное, в жизни я не слышал. Давайте всё по порядку. Существует круг законных наследников. Это прежде всего два сына, дочь и вдова Михаила Евгеньевича де Буар. Эти четыре человека российским законом признаны законными наследниками. Какое отношение г-жа Елизаветина имеет к наследникам, трудно понять даже из этого 20-минутного выступления.

Э. ГЕВОРКЯН: Она говорит, что у неё есть документы и то, что…

Р. КОБЛЕВ: Если вы обратили внимание, вы услышали две версии. У неё нет документов. Это откровенная неправда. Её адвокат и она сама заверяют, что это было устное доверие. Я услышал и попытался понять, в каком году, при каких обстоятельствах Михаил Евгеньевич подарил ей коллекцию. Прохожий на улице заходит, вы сейчас сообщаете о том, что вы раньше получили в дар от Михаила Евгеньевича и вы считаете, что у вас права возникают на то, чтобы подарить какую-то икону своим знакомым, точно так же её права были предъявлены только после того, как Михаил Евгеньевич умер.

Она представила эту историю о состоявшемся даре, не называя точную дату и обстоятельства, когда произошёл тот дар по одной простой причине, поскольку существуют близкие родственники. Существует семья, друзья семьи, круг частных коллекционеров, с которыми общался Михаил Евгеньевич, которые настолько возмущены её поведением, что естественно подтверждают, что до последних дней своей жизни Михаил Евгеньевич строил планы по этой коллекции.

А. ДУРНОВО: Выставка, которая имела место в Царицынском музее, была организована Любовью Елизаветиной.

Р. КОБЛЕВ: Представьте себе, у меня есть коллекция ювелирных изделий, я вас попросил организовать продажу этих изделий. Это означает, что вы имеете право их присвоить?

А. ДУРНОВО: Срок аренды вышел, выставка закончена, она как организатор, что должна была сделать?

Р. КОБЛЕВ: Тоже неправда. Срок не выходил. 11 марта истекали 6 месяцев, по закону отведённые для вступлению в наследство наследников. 11 марта нотариус, который открыл наследственное дело, должен был выдать свидетельство о праве собственности на наследство по закону законным наследникам. Так вот, чтобы 11 марта этого не произошло, г-жа Елизаветина и вывезла коллекцию.

А. ДУРНОВО: Тогда возникает вопрос о музее. Там же не могут просто выдать 192 редчайших иконы первому встречному, значит какие-то документы были.

Р. КОБЛЕВ: Докладываю. Кроме договора ,по которому Елизаветина сдала по поручению Михаила Евгеньевича эту коллекцию, ни одного документа не было. В этом договоре написано, что она всего лишь человек, который сдаёт эту коллекцию в музей. Я вам больше скажу. Когда нотариус, который в строгом соответствии с законом определял круг имущества, прибыл для описи этой коллекции в музей, его просто не пустили на порог. О чём он составил акт и акты о противодействии имеются в деле.

Поэтому просто виртуозно манипулирует фактами г-жа Елизаветина.

А. ДУРНОВО: Но смотрите, да, было подано заявление в милицию о краже, когда коллекция с Царицынского музея исчезла. Вскоре ГУВД Москвы заявило, что состава преступления нет. значит иконы были выданы в соответствие с законом?

Р. КОБЛЕВ: Не значит.

А. ДУРНОВО: Почему?

Р. КОБЛЕВ: Потому что я вас ставлю в известность, что в дальнейшем прокуратура отменила это решение. Юридическим языком это называется хищение. Она только что сообщила, что она открыто вывозила. Так существует статья в УК, которая называется ст. 159 УК РФ – мошенничество, хищение чужого имущества путём обмана.

А. ДУРНОВО: Руслан, у Вас получается, что целый заговор. И Царицынский музей выдал незаконно, Любовь Елизаветина получила незаконно.

Р. КОБЛЕВ: нет, нет, нет. Существует закон и законные наследники. Так вот эти законные наследники – это дети и вдова, они действуют совершенно коллегиально, по закону. Они обратились к нотариусу, в суд, и сказали: «Закон должен разделить. Нет завещания, так законных собственников определяет суд и нотариус». Но по этому пути по странном стечении обстоятельств Елизаветина не пошла, потому что она понимала и её юристы понимали, что она по закону не является наследником.

Э. ГЕВОРКЯН: Руслан, а играют ли роль даты покупки этих икон? Всего лишь за месяц до смерти был заключён брак с Татьяной Самохваловой.

Р. КОБЛЕВ: Спасибо за вопрос. Вы так упорно называете Татьяну Николаевну Самохваловой, а она юридически вдова и фамилия у неё де Буар, в отличие от г-жи Елизаветиной. Она вышла замуж на Михаила Евгеньевича, когда ему было 62 года. И коллекция была собрана. А в тот момент, когда она сказала, в 1977 году, г-же Елизаветиной было 2 годика, никакой коллекции она не собирала, ни в детском саду, куда она не успела пойти. Поэтому никакого отношения к коллекции искусствовед Елизаветина не имеет.

Э. ГЕВОРКЯН: А Татьяна де Буар имеет?

Р. КОБЛЕВ: Татьяна де Буар по закону вдова.

Э. ГЕВОРКЯН: То есть, не играет роли, когда эти иконы покупались?

Р. КОБЛЕВ: Конечно. Ведь Татьяна не ставит вопрос о выделении супружеской доли, она вместе с наследниками говорит, что закон должен определить это.

А. ДУРНОВО: Спасибо большое, Руслан. Спасибо за разговор.

Комментарии

4

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.

irina2010 18 марта 2010 | 17:29

коллекция икон Михаила де Буара
У меня вопрос к г-ну Р.Коблеву: Правда, что Вы занимали сначала одну позицию по отношению к г-же Елизаветиной и даже поддерживали эту позицию, а затем изменили свое мнение?


elizavetina_l 18 марта 2010 | 22:56

От раздражения мною были допущены опечатки.

К сожалению, формат передачи не позволил мне возразить на в корне лживые утверждения Руслана Коблева.
Буду краткой. Дарение произошло в феврале 2008 года. После чего были организованны три выставки в крупнейших музеях нашей страны. А именно в ГМИИ им. Пушкина, Третьяковской галлерее, ГМЗ Царицыно. В договорах и актах приема передачи экспонатов я обозначена как владелеца икон. Это было сделано по воле Михаила Евгеньевича в присутствии руководства музеев и чиновников из министерства культуры. Так же коллекция поставленна на учет в Росохранкультуре как моя собственность.
Господин Коблев! Я не первый раз слышу, от вас, что вы плачете когда я говорю. Будте мужчиной, держите себя в руках!


19 марта 2010 | 05:51

Не знаю, может я грех на душу беру, но мне эта дамочка Елезаветина
показалась очень хитренькой. Под благовидными предлогами она как-то очень лихо лишает ДЕТЕЙ наследства. Не поверю, что человеку, собирающему иконы, была безразлична судьба своих детей. НЕ ВЕРЮ как сказал Станиславский. Ну часть икон она отдала в музей, но остальные-то остались у неё! И дело-то здесь пахнет не рублями, а миллионами рублей! И история с разводом меня не убедила.Это тоже придуманная сказка. Вообщем эту дамочку надо победить и отдать иконы наследникам!


elizavetina_l 19 марта 2010 | 09:48

коллекция икон Михаила де Буара (Елизаветина)
Белик! У детей остается огромное наследство, которое исчисляется десятками миллионов долларов. Так же у них остается более 400 икон Но детям и вдове, которая бескорыстно вышла замуж за человека ,спасаемого от раковых болей наркотиками, этого мало. Они приняли решение продать всю коллекцию Игорю Возякову. И заявили об этом публично. Перед смертью Возяков, как коршун летал перед МЕ с предложением купить коллекцию. Михаил Евгеньевич катастрофически нуждался в деньгах на лечение, но продажа Возякову была для него хуже отсутствия лекарств. Это грубейшее нарушение воли покойного. Цитируру книгу Михаила Евгеньевича: "Сейчас я работаю над юридическими документами, которые дадут гарантию того, что эта коллекция никогда не будет ПРОДАНА и разобщена МОИМИ НАСЛЕДНИКАМИ и останется всегда доступной народу нашей Родины." Я на безвозмездной основе передала иконы в музей личных коллекций. И имя и собирательский подвиг Михаила Евгеньевича сохраниться до тех пор пока существует наша страна.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире