'Вопросы к интервью
А. САМСОНОВА — Добрый день. Мы начинаем говорить на тему подачи судебного иска сотрудниками московского ОМОНа на журнал «The New Times». Наши гости: Илья Барабанов — заместитель главного редактора журнала «The New Times», редактор отдела политики, автор статьи «Рабы ОМОНа». И Жанна Ожимина — заместитель начальника управления информации и общественных связей ГУВД Москвы, подполковник милиции. Здравствуйте.

А. БЕЛЬКЕВИЧ – С минуты на минуту мы ожидаем еще двух высокопоставленных представителей московской милиции. Это Петр Смирнов — заместитель командира ОМОНа ГУВД г. Москвы, полковник милиции, Сергей Евтиков — командир 2-го батальона ОМОНа. Они в пробке застряли.

А. САМСОНОВА — Жанна Михайловна, первый вопрос к вам. Вышла в свежем номере статья Ильи Барабанова и Никиты Аронова «Рабы ОМОНа» и московское ГУВД решает подать в суд на журнал. Чем было вызвано такое решение?

Ж. ОЖИМИНА — Начнем с того, что о публикации статьи нам было известно еще 28 января. Потому что к нам обратился Никита Аронов с просьбой прокомментировать то заявление, которое у них есть от бойцов московского ОМОНа, второго батальона. Мы попросили его переслать нам это заявление, он это сделал, мы тут же связались с московским ОМОНом, я лично разговаривала с генералом Хаустовым, и попросили описать, как реально обстоит ситуация и что происходит в московском ОМОНе. Когда поняли, что не все так, как описано в заявлении, то предложили Никите Аронову посетить московский ОМОН, пообщаться с бойцами второго батальона, с командиром батальона Евтиковым. Посмотреть материалы служебных проверок. Хочу подчеркнуть, что к тому моменту это было уже 10-е заявление, и по каждому заявлению проводилась проверка или инспекция по личному составу или управлением собственной безопасности ГУВД по Москве. И это было уже 10-е заявление, и мы готовы были предоставить материалы служебных проверок корреспонденту журнала. Пообщаться с командиром ОМОНа. На сегодня была назначена эта встреча. На том и порешили, что встречаемся во вторник, все для объективного освещения этих материалов. Но в понедельник выходит статьи и начинается эта история.

А. БЕЛЬКЕВИЧ – Встреча видимо все-таки произойдет. Один из авторов статьи здесь.

А. САМСОНОВА — Илья, вопрос к вам. В публикации буквально в третьем абзаце написано, что от официальных заявлений ГУВД отказалось. Судя по тому, что говорит Жанна Михайловна…

И. БАРАБАНОВ – На тот момент, на момент пятницы наш журнал еженедельный, мы подписываем номер в пятницу, на тот момент ГУВД отказалось от заявления, мало того, Жанна Михайловна передала нам слова генерала Хаустова о том, что раз уж крыса завелась, то она завелась. И мы даже нашу статью закончили, что мы с удовольствием принимаем приглашение генерала Хаустова, если оно остается в силе, я готов и Никита Аронов, в любой момент приехать на базу московского ОМОНа, поговорить, с удовольствием возьмем интервью у генерала Хаустова, узнаем его позицию. Опубликуем и расскажем об этой истории всесторонне. Другое дело, что вчера мы неоднократно созванивались с ГУВД Москвы, там было несколько совещаний по этому вопросу, и уже ближе к вечеру понедельника Жанна Михайловна сказала нашему корреспонденту, раз так, то значит, генерал Хаустов давать интервью не будет. Мы с вами общаться не будем. Мы были готовы сегодня приехать с видео и фотокамерами, поговорить с генералом Хаустовым и всесторонне записать все его мысли по поводу происходящих в ОМОНе событий. Но генерал Хаустов, к сожалению, сегодня сам уклонился от этой встречи. Если он все-таки решит с нами поговорить, я с удовольствием лично приеду и его проинтервьюирую.

А. САМСОНОВА — Это будет уже другая публикация.

Ж. ОЖИМИНА — Небольшое уточнение. Пятница, о которой говорит Илья, было 29 января, нам о публикации стало известно 28. Вопрос номер два: ни с одним корреспондентом, ни с Ильей, ни с Никитой лично я 28, 29, 30, 31 не разговаривала. И вчера в 8 вечера действительно у меня состоялся разговор с Никитой Ароновой. Говорил ваш корреспондент совершенно с другим сотрудником нашего управления. И даже не в курсе, с каким. Поэтому когда идет ссылка, что крыса завелась, как нам сказали в управлении информации и общественных связей, то я расцениваю это как человек профессиональный достаточно, что это как источник в правоохранительных органах. Кто конкретно? Да никто.

А. САМСОНОВА — Понятно. В нашу студию пришли еще два гостя. Петр Смирнов — заместитель командира ОМОНа ГУВД г. Москвы, полковник милиции и Сергей Евтиков — командир 2-го батальона ОМОН ГУВД по г. Москве, полковник милиции. Добрый день.

А. БЕЛЬКЕВИЧ – Поскольку вы опоздали, видимо, будем вынуждены вам еще раз задать тот же вопрос. Чтобы вы обрисовали причины того, о чем мы сегодня узнали, что вы собираетесь подать судебный иск против журнала «The New Times».

Ж. ОЖИМИНА — Еще буквально, я перебью, это не ГУВД подает, а вчера было собрание в коллективе московского ОМОНа. Собрание коллектива и решение этого собрания было одним из пунктов это обратиться в судебные инстанции с иском о защите чести и достоинства, как подразделения, так и лично полковника Евтикова. То есть это решение принял коллектив московского ОМОНа.

А. БЕЛЬКЕВИЧ – Какое подразделение имеется в виду?

Ж. ОЖИМИНА — Московский ОМОН.

А. БЕЛЬКЕВИЧ – То есть московский ОМОН является юридическим лицом…

Ж. ОЖИМИНА — Нет, в данном случае защиту будет правовое управление ГУВД по городу Москве. И оно сейчас проводит экспертизу.

А. БЕЛЬКЕВИЧ – То есть иск будет подавать ГУВД Москвы?

Ж. ОЖИМИНА — Конечно. Но вы не забывайте, что у нас есть возможность также судиться и в частном порядке. Статья «клевета» предусматривает иски в частном порядке. В частности в отношении командира батальона и зама.

А. БЕЛЬКЕВИЧ – Таким образом будет несколько исков?

Ж. ОЖИМИНА — Может быть.

А. САМСОНОВА — Сергей Алексеевич, кого вы видите ответчиком по иску? Журнал, лично авторов или может быть своих бывших подчиненных.

С. ЕВТИКОВ – На данный момент я вижу ответчиком журнал. Потому что он как журналист подписался под этой статьей, все ранее которые были заявления в мой адрес, они были анонимные. Имелись подписи, но все, кто либо отказывался от них, либо вообще говорил, непонятно, кто подписался. На данный момент тот корреспондент, который подписал эту статью.

А. САМСОНОВА — У меня вопрос к Илье Барабанову. В своей статье вы упоминаете сотрудников ОМОНа, второго батальона. Госпожа Ожимина сказала нам, что эта информация стала известна еще вчера, что эти люди были уволены в ноябре. Более того, вы в своих заявлениях в прессе говорили о том, что Илья Барабанов эту информацию знал. На тот момент, когда вы брали интервью у трех сотрудников, они показывали вам удостоверение?

И. БАРАБАНОВ – На тот момент, когда мы познакомились с этими сотрудниками, случилось это в прошлое воскресенье на съезде независимого профсоюза милиционеров. После этого там было несколько человек, они нам передали письма, они у меня есть, письма президенту Медведеву. Мы пригласили их к нам в редакцию. Всего их около 10 человек. Они честно говорят, что четверых из них действительно в ноябре уволили. Еще шестеро действующие сотрудники второго батальона ОМОН ГУВД Москвы. К нам конкретно в редакцию приезжало два офицера, их фотографии опубликованы в журнале. Один из них действительно бывший офицер московского ОМОНа, уволенный в ноябре. Второй вполне действующий офицер, он нам показывал удостоверение. Он приехал к нам в форме, с медалями, полученными за командировки в Чечню. Он не уволен. Мы постоянно контактируем с ними и сейчас продолжаем, ежедневно и ежечасно и с бывшими и действующими сотрудниками. Бывшие сейчас пытаются в суде отстоять свое право восстановиться на прошлом месте работы, потому что считают свое увольнение незаконным, действующие пока еще работают…

А. САМСОНОВА — Таким образом, Илья Барабанов говорит, что один из людей, которые давали ему интервью, действующий сотрудник. Значит, он продолжает быть вашим подчиненным и значит вчера он был на общем собрании, где подписал иск о защите. И вы не знаете, кто это?

С. ЕВТИКОВ – Нет, не знаем.

Ж. ОЖИМИНА — Во-первых, фотографии это вот эти в черных масках люди? И фотографиями это назвать сложно. Потому что люди, которые скрывают свое лицо, значит, они чего-то боятся. Мы открыто пришли сюда и мы не скрываем свои лица. Это первый момент. Момент номер два. Те люди, которые вчера были на собрании, Петр Степанович готов предоставить рапорта по списку вашему, который у вас в журнале указан в заявлении, сотрудников действующих ОМОНа, которые пишут совершенно определенно. Можно, пожалуйста, озвучить.

А. САМСОНОВА — То есть один из них это тот человек, который давал интервью.

Ж. ОЖИМИНА — Это шесть человек. Те шесть фамилий, которые указаны дополнительно к тем четырем, которые уволены, вот у нас рапорта этих людей.

А. САМСОНОВА — Господа, у меня к вам еще один вопрос. Господин Суходольский сказал, что ОМОН и ГУВД будет подавать в суд после проведения служебной проверки. И тогда по ее решению, на ее основании будут наказаны либо те, кто действительно виноват, либо подадут иск на журнал. Была ли проведена проверка?

Ж. ОЖИМИНА — Чтобы было понятно, у меня в руках материалы как минимум 4-х проверок по аналогичным заявлениям. Уже проведенным в разные сроки. Это 17 августа 2008 года, 2009 год, и последний за 20 января этого года. Было подано около 10 аналогичных заявлений в различные инстанции, в том числе и на имя командира ОМОНа, начальника ГУВД Москвы, прокуратуры. Проверки эти уже проводились. Решение проверок совершенно однозначное, что не подтверждаются факты. Более того, если мы говорим о тех людях, которые уволены, за что уволены. Избили и забрали 50 тысяч рублей, угрожали убийством. Это то уголовное дело, которое сейчас у нас в Западной прокуратуре. Об увольнении решение Тверского суда, автор статьи говорит, что ребят уволили за один день. Извините, 3 ноября 2009 года приказ об увольнении, 18 декабря 2009 года – решение Тверского районного суда о признании увольнения законным. То есть они обжаловали, и сегодня буквально час назад Мосгорсуд принял решение о признании решения Тверского суда также законным и оставить его без изменений. То есть увольнение этих сотрудников в двух инстанциях было обжаловано и признано законным. Так как о каком увольнении за один день идет речь?

А. САМСОНОВА — Петр Степанович, еще один короткий вопрос к вам. Все-таки будет ли проводиться дополнительная проверка после публикации этой статьи?

П. СМИРНОВ – Соответственно еще наверное уже 9 или 10 раз, перепроверим информацию. Но уже на сегодня понятно и ясно, этих сотрудников нерадивых будем говорить, крик души. Вот это заявление письменное, ложное, после того как против них возбудили уголовное дело. Если они знали такие факты ранее, почему они об этом ранее не сообщили ни в одни органы, ни одному командиру, ни одной профсоюзной организации, никакому СМИ. Они только сейчас сообщили СМИ, когда против них возбудили уголовное дело.

А. БЕЛЬКЕВИЧ – Насколько я понял из статьи, эти люди говорят, что неоднократно обращались в прокуратуру, писали президенту, однако реакции никакой не было. Во-вторых, кроме тех омоновцев, которые были уволены, существуют некие неназванные, фамилий мы их не знаем, они не представляются, скрываются, которые также придерживаются такой же точки зрения.

П. СМИРНОВ – Они ввели в заблуждение. Если раньше сообщали в прокуратуру и другие высшие инстанции, они бы предоставили журналу все данные, факты, куда они раньше обращались. Никуда они раньше не обращались и никаких…

А. БЕЛЬКЕВИЧ – Илья, а такие факты есть?

И. БАРАБАНОВ – Они же говорят, что они обращались и в ГУВД к генералу Колокольцеву и в Генпрокуратуру и в администрацию президента. Ни на одно письмо не было ни одного ответа. Тут очень много рассказывают о том, как люди воровали, убивали, я могу представить альтернативную версию, которую они рассказывают, как их увольняли. Они рассказывают, что их вообще выдернули из дома, когда находились на больничном. Один человек по уходу за ребенком. Его вызвали в выходной день на работу, сообщив, что он якобы сейчас поедет в аэропорт чуть ли встречать президента Медведев, организовывать ему сопровождение. И уже вечером выходного дня, когда в принципе этого не должно было происходить, ему сообщили, что на самом деле он сейчас будет проходить аттестацию, о которой его должны были предупредить как минимум заранее. Он говорит, что должны предупреждать за 2 месяца. Он предупрежден не был. Он поинтересовался по поводу чего новая аттестация, что он нарушил. На что ему ответили: вы порочите звание сотрудника милиции. И на этом его уволили. Якобы за то, что он не отрабатывает показатели, нормативы, которые должен выполнять сотрудник ОМОНа. Он рассказывает, что трех задержанных будь добр, за смену организуй. Не можешь – значит, ты виноват, порочишь, и тебя увольняют. Я не понимаю, зачем им врать, рассказывая, что они обращались всюду, если они на самом деле не обращались. Согласитесь, в этом есть полное отсутствие логики, зачем им сразу идти к нам. Проще же действительно сначала пойти в Генпрокуратуру, к тем же офицерам вышестоящим и рассказать, как на самом деле обстоят дела. Когда они столкнулись с глухой стеной молчания, непонимания, я понимаю их реакцию, когда они поехали сначала на заседание профсоюза, а потом вышли к прессе. А к кому еще обращаться, если больше вас никто не слушает.

А. САМСОНОВА — Я предлагаю послушать записной фрагмент интервью человека, который представился Сергей. Он бывший сотрудник ОМОНа, которого уволили. И вот что он нам рассказал.

СЕРГЕЙ – Жалоба, которая была напечатана, это от бойцов именно ОМОНа, а мы жаловались по поводу нашего увольнения незаконного. Нас уволили за один день. Я без проблем приду в суд по поводу увольнения, как меня незаконно уволили, скажу по поводу…задержанных, по поводу формы я могу сказать. На свои деньги покупали. Что с нас незаконно взяли. А вот жалоба обширная, это сотрудники ОМОНа, до сих пор еще работают и сейчас их все запугали, они боятся даже слово сказать. Вчера собирали подписи и из них человек 5-6 не подписались. За них просто взяли и сами расписались.

А. САМСОНОВА — Господин Евтиков, у меня вопрос к вам. У вас вчера проходило собрание, по поводу которого высказывается ваш бывший сотрудник. Вы сказали, что все единогласно поддержали эту жалобу, на основании которой вы будете подавать иск против «The New Times». Он говорит о том, что подписали только 5 человек, за всех остальных расписались. Как было на самом деле?

С. ЕВТИКОВ – Я никакого воздействия на общее собрание не имел. Общее собрание личного состава и до этого было общее собрание офицерского состава. Они высказывали свое мнение, я не сидел в президиуме и давления никакого не мог оказывать. Все подписи, если раньше вы посмотрели их заявления, везде подпись и в расшифровке фамилии нет. Те сейчас заявления отличного состава, конкретно подпись указана, звание, должность и фамилия расшифрована. С каждым бойцом любой желающий может подойти и поинтересоваться, он это подписывал или нет.

А. БЕЛЬКЕВИЧ – А может быть, вы объясните, может быть, Петр Степанович нам скажет, зачем вообще нужна была такая форма собрания сотрудников, единогласно приняли решение. Как-то не самые лучшие времена из прошлого напоминает, когда других решений и быть не могло. Все единогласно принимались.

П. СМИРНОВ – Дело в том, что эта статья не только в адрес какого-то персонального человека, здесь затрагивается честь подразделения всего, честь мундира всех нормальных честных работников милиции.

А. БЕЛЬКЕВИЧ – Что получилось, сотрудники сами изъявили такую инициативу собраться или все-таки начальство сказало?

П. СМИРНОВ — Да, сами изъявили желание.

А. БЕЛЬКЕВИЧ – Как это выглядело? Они пришли к вам и сказали: давайте соберемся?

П. СМИРНОВ – Да нет, было обсуждение всей статьи, получилось так, что экспромт до обеда. Потом начались высказывания, эмоции. У нас подразделение, взвод, рота, батальон соответственно. И в процессе самого разговора так вылилось, а почему мы не должны свой коллектив, это не только в адрес Сергея Алексеевича или какого-то персоналия, командира или руководителя МВД, это плевок в адрес всех нас. Как так, пишет, вы понимаете, 18 часов он находится на службе и его никто не кормит. И Сергей Алексеевич запрещает, понимаете. Вы посмотрите на складе. Форму одежды они покупают. Конечно, московский сотрудник едет в служебную командировку, неужели он пойдет босой. Соответственно мы получаем полный комплект, у нас есть норма, на складах, это все прописано. 2-3 экземпляра летней формы одежды, осенне-зимней и плюс дополнительно они сами себе покупают специальную форму одежды. Тренировочные. Не просто так он поедет голым. А то, что положено. Плюс ко всему у нас есть спонсор, который нам помогает закупать форму одежды. Минимум 3-4 формы одежды специальной у нас каждый сотрудник сейчас имеет. В командировке у нас сейчас более 70 человек, поезжайте, проверьте, как они обуты, одеты. И как их там кормят. И как сейчас несут службу в городе. По 18 часов или как их не кормят.

А. САМСОНОВА — А кто спонсирует?

П. СМИРНОВ – У нас есть свой фонд ОМОНа, который помогает нам соответственно. СМИ тоже помогают в этом отношении.

А. БЕЛЬКЕВИЧ – Это случайно не те какие-то спонсоры, о которых пишется в статье, которым ОМОН оказывает услуги для решения коммерческих вопросов.

П. СМИРНОВ – Дополню свое выступление, прокомментировали выступление сотрудника сейчас. Я не помню, он назвал свою фамилию.

А. САМСОНОВА — Сергей.

П. СМИРНОВ – А почему он не назвал свою фамилию? Потому что такой же негодяй, как и те остальные. Я из-за этих Сергеев, я привез для телевидения массу рапортов. Вот один из них, он пишет, Санаев, я называю его фамилию.

Ж. ОЖИМИНА — В списке есть заявление.

А. САМСОНОВА — Это те, кто писали письма президенту.

П. СМИРНОВ – Он пишет, что подделали его фамилию. «Для меня все это явилось полной неожиданностью и расцениваю это как откровенный бред и пасквиль на реальное происхождение дел в батальоне. Кроме того, докладываю, что в перечне подписавшихся под заявлением указана моя фамилия. Но я заявляю, что это в этом не принимал никакого участия. Никогда не обсуждалась идея такого заявления. Более того, заявляю, что подпись моя не соответствует действительности». Я привез вам специально десяток таких рапортов. Которые крючки там понаставили 2-3 человека. Вот и все.

Ж. ОЖИМИНА — А вот это подписи тех, вчера на собрании того личного состава…

П. СМИРНОВ – Там 140 человек присутствовало.

Ж. ОЖИМИНА — То, что у меня есть.

П. СМИРНОВ – Милиционеры, которые несут службу по 18 часов. И не питаются 18 часов. Голодные сидят.

А. САМСОНОВА — Санаев продолжает служить во втором батальоне?

Ж. ОЖИМИНА — Конечно, и еще один момент. Вы сказали, что собрание пережитки прошлого. Я была вчера на нем, и специально сидела и слушала. Это было после 6 часов. Во-первых, есть диктофонная запись и можно прослушать, кто как что говорил. Люди представлялись. Во-вторых, действительно это был со стороны крик души. Потому что было совершенно непонятно, как могли такое допустить, как могли в отношении подразделения, которое действительно в круглосуточном режиме охраняет и безопасность города, безопасность нашей страны на Кавказе, как могли так отнестись к нему.

А. САМСОНОВА — А вы можете нам предоставить эту запись, потому что это довольно любопытно.

Ж. ОЖИМИНА — Сегодня эта запись будет обнародована.

А. САМСОНОВА — Вы расшифруете ее?

С. ЕВТИКОВ – Сегодня уже было прессы предостаточно в наших подразделениях, мы комментировали информацию, она официальная, не лживая, а реальная. И документальная. Десятки раз проверенная. Не просто СМИ занимается, конечно, соответственно занимается наша структура УФСБ и МВД, которые наши кураторы. Они проверяют. Мы сами удивлены этими заявлениями. Это заявление поступило после того как против них возбудили уголовное дело. А до этого они работали, и было все прекрасно, хорошо.

А. САМСОНОВА — Господин Смирнов, я правильно понимаю, что те сотрудники, которые писали на ваше отделение жалобы президенту, либо уволены, либо написали рапорт о том, что подписи подделаны.

П. СМИРНОВ – Подпись подделана, очень много милиционеров, подобие подписи их…

А. САМСОНОВА — Есть ли хоть один сотрудник, который писал жалобы, не уволен и не написал, что подпись подделана?

С. ЕВТИКОВ – Нет.

А. САМСОНОВА — Таких нет.

А. БЕЛЬКЕВИЧ – Либо отказались, либо уволены. Вопрос к Илье Барабанову. Мы слышали, как представители ГУВД довольно убедительно на первый взгляд опровергают…

С. ЕВТИКОВ – Документально.

А. БЕЛЬКЕВИЧ – Да, показывают документы, мы конечно не можем это оценить на месте. Возникает такой вопрос. Может быть, вас подставили просто?

И. БАРАБАНОВ – Я не верю, что нас подставили. Не вижу в этом никакого смысла. Более того, я, честно говоря, не очень верю во все эти общие собрания, в какие-то последующие раскаяния, что подпись моя, не моя. И вообще вся эта история с подписями, нам рассказывают, что человек отказался, подпись не его, вообще подделка. На мой взгляд, это такое замыливание самой главной проблемы. А главная проблема заключается в том, о чем эти бойцы рассказывают. А они рассказывают о крышевании бизнесменов, об участии ОМОНа в рейдерских захватах. О торговле званиями и дипломами о высшем образовании. Вы хотите сказать, что этого все нет, это они все выдумали? Они говорит, газель московского ОМОНа на рейдерский захват стоит 50 тысяч рублей. Это все придумка, какой-то фантом, чтобы очернить свое руководство и свою службу, придумали, пришли к нам и все рассказали? У меня лежит стопочка, мы опубликовали примерно процентов 30 из того, что они рассказали.

А. БЕЛЬКЕВИЧ – Все-таки должны быть и какие-то документальные подтверждения.

И. БАРАБАНОВ – Вы хотите сказать, что это все неправда?

С. ЕВТИКОВ – Это неправда.

П. СМИРНОВ — Однозначно.

И. БАРАБАНОВ – То есть ОМОН не участвует в рейдерских захватах?

П. СМИРНОВ – Возьмите решение суда, постановление, выписка из судебного решения, вот участвует ОМОН, брали деньги какие-то коммерческие структуры. У вас необъективная информация. Ничем неподтвержденная.

И. БАРАБАНОВ – Что значит ничем неподтвержденная. У нас каждый день у редакции бизнесмена тормозят, которого охраняет московский ОМОН.

П. СМИРНОВ – Кто инициатор, кто заказчик.

И. БАРАБАНОВ – Мы говорим об очевидных вещах, о том, что знают все, просто впервые об этом заговорили сами сотрудники. Вам не кажется, что есть проблема, с которой надо разобраться?

Ж. ОЖИМИНА — Дело в том, что любой выезд бойцов московского ОМОНа проходит ряд согласований и документов. И если брать случай, который по Петровско-Разумовскому рынку, вы описали в своей статье, я думаю, что все обратили внимание, что я обложила себя бумажками, документами. И по каждому факту, указанному в статье, у меня есть документ. Дело в том, что я в том числе запросила…

А. БЕЛЬКЕВИЧ – Документы видимо, как раз для судебного разбирательства.

Ж. ОЖИМИНА — Я в том числе запросила о выезде ОМОНа на Петровско-Разумовский рынок. Мне предоставлен документ, выписки из книг, копии, все абсолютно, что за 2008-2009 год второй батальон московского ОМОНа ни разу не выезжал в район Петровско-Разумовского рынка. Извините, это документы.

И. БАРАБАНОВ – По бумагам…

А. БЕЛЬКЕВИЧ – Что по фактам получается.

Ж. ОЖИМИНА — А как вы себе представляете выезд по факту, если каждой машины выезд фиксируется.

А. САМСОНОВА — Вот он и описан в статье.

И. БАРАБАНОВ – Подробно описано.

Ж. ОЖИМИНА — Извините, есть факты, подтвержденные документами или видеозаписи. Что есть у журналистов «The New Times»? Только то, что им рассказали бывшие сотрудники ОМОНа. И второй вопрос. Если они в этом участвовали, то почему они не сказали: стоп, ребята, это противозаконно, мы подаем в суд и, пожалуйста, осудите нас за то, что мы в этом участвовали.

А. САМСОНОВА — Сергей Алексеевич, вопрос к вам. Потому что в основном статья написала по работе второго батальона, который вам подчиняется. Если то, что написано неправда, если вы не участвуете в рейдерских захватах, чем вы можете это подтвердить? Что есть правда на самом деле?

С. ЕВТИКОВ – Вся наша служба второго батальона расписана в книгах расчета службы. Любой выезд можно проверить. В какое место, чем занимался и как. Самостоятельно куда-то выехать с территории отряда просто невозможно. Существует несколько книг, где фиксируется количество нарядов, убывающих на службу, куда выезжает, водитель, номер автомашины. Если самовольно куда-то выехать…

А. БЕЛЬКЕВИЧ – Послушайте, все мы взрослые люди, ходим ногами по этой земле. Мы прекрасно понимаем, что существуют в этом мире какие-то действия живых людей, которые никак в документах не отражаются.

С. ЕВТИКОВ – Вы хотите сказать, что командир отряда тоже этому способствует? Выезду.

А. БЕЛЬКЕВИЧ – Я задаю вопрос.

С. ЕВТИКОВ – А я вас спрашиваю.

А. САМСОНОВА — Можно вопрос другой. В статье говорится, что ваш батальон работает на несанкционированных митингах и ваши бывшие подчиненные в статье говорят, что вы проводите собрания перед митингами, объясняете, какая партия, даете политинформацию, говорите, что они работают на США, чтобы дискредитировать Россию. И так далее. Действительно проводится собрание или как происходит на самом деле?

С. ЕВТИКОВ – Перед заступлением на службу проводится инструктаж. Где доводится, куда выезжаем, для какой цели, что будет происходить. А кто кого спонсирует, кто чем занимается, это не наше дело. Я не могу людям доводить это. Это политический момент…

А. БЕЛЬКЕВИЧ – Вы объясняете своим сотрудникам, почему этим людям, например, 31 января, декабря и любого другого месяца нельзя проводить собрания на Триумфальной площади.

С. ЕВТИКОВ – Конечно, объясняю. Есть правительство Москвы, подается заявка заблаговременно. Согласно законодательству. Где то или иное лицо или организация просит провести митинг, шествие местными органами или органами Москвы, в зависимости от количества участвующих. Дается либо разрешение, либо запрещение.

А. БЕЛЬКЕВИЧ – То есть часто формальный инструктаж без политических ориентировок. Тогда вопрос по поводу действия журналистов, о чем также говорится в статье. Один из ваших бывших сотрудников рассказывает, что есть такая установка, журналистов отсекать, чтобы они не имели возможности снимать, что там происходит. Все мы здесь журналисты, мы знаем, что такое действительно происходит. Что журналистов задерживают, даже несмотря на предъявление удостоверения соответствующего. Буквально позавчера 31 января во время очередной подобной не разрешенной официально акции, на Триумфальной площади был задержан корреспондент газеты «Труд» среди прочих. И этот человек в статье рассказывает, что ни один из сотрудников за подобные нарушения ни разу наказан не был.

А. САМСОНОВА — Ваши сотрудники были наказаны…

П. СМИРНОВ – Таких фактов не было, чтобы задерживали журналистов.

Ж. ОЖИМИНА — Это наверное все-таки по моей линии. Работа с журналистами ГУВД Москвы. Давайте я отвечу. У нас есть согласование и приказ соответствующий подписанный еще бывшим начальником ГУВД В. В. Прониным, разослан во все дежурные части. Где совершенно четко черным по белому прописано, что при задержании журналиста и при предъявлении им журналистского удостоверение, первое – необходимо срочно связаться с управлением информации ГУВД по городу Москве и в частности с начальником управления Бирюковым В. А. указан мобильный телефон, либо с зам. начальника управления Ожиминой Ж. М. И указан мой мобильный телефон. Об этом знают дежурные части города, об этом знают журналисты, и, работая на массовых мероприятиях, а мы сами там очень часто бываем и все вы прекрасно видели, что практически каждое 31 числа…

А. БЕЛЬКЕВИЧ – То есть вы хотите сказать, что прежде чем в этой суете, суматохе затолкнуть кого-то в автозак, они вам звонят что ли?

Ж. ОЖИМИНА — Нет, я хочу сказать, что после. Если вдруг обратите внимание, как работают наши журналисты на  таких мероприятиях. В отличие от иностранных. Жилетки нет, опознавательных знаков. Удостоверение…

А. БЕЛЬКЕВИЧ – Илья, у вас есть жилетка?

Ж. ОЖИМИНА — Нет, конечно аккредитационная карточка не висит. А как в толпе можно понять, журналисты или нет? Для этого работает управление информации ГУВД. И уже из автобуса отпускают журналистов.

А. САМСОНОВА — Сергей Алексеевич, как раз к вам вопрос. Как вы на месте отличаете, ведь есть люди, которые пришли на несанкционированный митинг, есть прохожие, туристы, журналисты, у некоторых нет жилеток. Как ОМОН разбирается, кого брать, кого не брать.

С. ЕВТИКОВ – Большинство журналистов либо с кинокамерами, либо с фотоаппаратами. А есть просто записывающие братия, которая фиксирует все на ручку или на диктофон, его сложно отличить.

А. БЕЛЬКЕВИЧ – Они имеют право на выполнение профессионального долга.

С. ЕВТИКОВ — А никто им и не запрещает участвовать в митинге и фиксировать то, что происходит. Те, кто явно выраженные журналисты, их никто не трогает, а просят либо отойти, либо что. Вы сами знаете, сами работаете, что вы создаете при той или иной ситуации, мешаете работникам милиции выполнять свои обязанности. Ссылаясь на свой закон, что мы имеем право по закону, где хотим, там журналист и может быть. Ради бога, никто же вам не мешает.

А. БЕЛЬКЕВИЧ – У нас по этому поводу может быть прямо противоположное мнение.

П. СМИРНОВ – Позвольте я добавлю. Иногда журналисты специально не показывают свою аккредитацию, чтобы попасть в автобус, почувствовать эту ауру. Доезжает до отделения милиции и там фиксирует, как с ними обращаются, как может быть превышают служебные полномочия. Неоднократно такие факты были. Приезжает в отделение милиции, потом говорит: а я такой-то корреспондент. Ну извините пожалуйста.

А. БЕЛЬКЕВИЧ – Все-таки Илья Барабанов. Вас трое, он один.

И. БАРАБАНОВ – Мне кажется, что мы с разных планет прилетели. Я сам неоднократно оказывался в отделении, совсем не по своей воле. И нам могут сколько угодно рассказывать о том, что журналистов никто не винтит особенно, если они с камерами, что мы знаем, что именно фотокорреспондентов задерживают в первую очередь. И не далее как 31 января вашей же коллеге с «Эхо Москвы» Ирине Воробьевой очень жестко выкрутили руку, как только она попыталась что-то сфотографировать на этой площади. Это было сделано абсолютно намерено. Вот зачем рассказывать людям, которые сами выходят на эти митинги раз в неделю, а то и чаще, как работает ОМОН, когда мы с этим сталкиваемся сами регулярнейшим образом. И никто никому не звонит.

Ж. ОЖИМИНА — Что происходило дальше с этим фотокорреспондентом?

А. САМСОНОВА — Сейчас, Сергей Алексеевич, к вам вопрос. Были ли как-то наказаны ваши сотрудники, которые так сделали, может быть, по ошибке. Есть какие-то специальные инструкции?

П. СМИРНОВ  — Не было жалобы в заявлении.

С. ЕВТИКОВ — За что наказывать. Если в отделении милиции журналист… Пресса, СМИ, ради бога. Извините, пожалуйста, вы свободны. Но если и бывают такие случаи, единичные, в течение нескольких лет, что в отделении милиции, вот я журналист. А так на него смотришь, ну ничего нет, ни фотоаппарата, ни кинокамеры. Абсолютно ничего. А там да, показывают.

Ж. ОЖИМИНА — Еще один момент вы все время упускаете. Почему журналистам «The New Times» было известно о том, что мы готовы предоставить абсолютно все, чтобы объективно осветить эту проблему. Почему они этого не сделали? Почему они сначала опубликовали все то, что опубликовали, а потом уже решили сделать разбирательство. Вот почему, значит, заранее была цель опубликовать то, что они хотели, что у них было запрограммировано.

И. БАРАБАНОВ — А я вам должен объяснить очень элементарную истину о том, что еженедельный журнал выходит по понедельникам, подписывается по пятницам. Вы сами говорите, пятница была 29, мы вам заранее отправили этот запрос…

Ж. ОЖИМИНА — Нет, стоп, запроса у нас не было. Был телефонный звонок. А вы выясните сначала в вашей редакции, был ли…

И. БАРАБАНОВ – Я подписывал сам лично этот запрос, направленный корреспондентом Никитой Ароновым.

Ж. ОЖИМИНА — Запроса у нас не было. У нас был телефонный звонок. Все запросы, приходящие в управление информации фиксируются, придается им номер, они рассматриваются. На любой запрос в течение трех дней мы обязаны ответить изданию. И мы это делаем. Был телефонный звонок вашего Никиты Аронова, и вы даже не знаете, кому он звонил.

И. БАРАБАНОВ — Секунду. Он звонил в пресс-службу ГУВД Москвы.

Ж. ОЖИМИНА — С кем конкретно он разговаривал? Вы говорите, что он разговаривал со мной.

И. БАРАБАНОВ — Так он донес до меня.

Ж. ОЖИМИНА — Извините, это он вам донес. Поэтому вы даже не знаете.

И. БАРАБАНОВ – Факт остается фактом. За сутки до публикации более чем за сутки он обратился в пресс-службу. За комментариями.

Ж. ОЖИМИНА — По телефону за комментариями. По телефону.

И. БАРАБАНОВ – Если хотите, я потом на сайт в Интернет выложу за исходящим номером отправленный запрос в ГУВД Москвы.

А. БЕЛЬКЕВИЧ – Если бы ваш комментарий был включен в эту публикацию, у вас остались бы такие же претензии, вы бы также подавали в суд?

Ж. ОЖИМИНА — А вы считаете, что если бы человек осветил проблему со всех сторон, всесторонне, остались бы какие-то вопросы. Если мы были готовы вот это все им предоставить.

А. БЕЛЬКЕВИЧ – Что в таком случае вам мешает опубликовать ваш взгляд на этот вопрос в следующем номере?

Ж. ОЖИМИНА — Мы подготовили и уже направили письмо главному редактору издания «The New Times» с просьбой опубликовать опровержение после выхода статьи по ряду фактов. Что касается искового заявления в суд, то сейчас решается этот вопрос.

А. БЕЛЬКЕВИЧ – Мнение ГУВД будет опубликовано в следующем номере?

Ж. ОЖИМИНА — По закону о СМИ они обязаны это сделать.

И. БАРАБАНОВ – Секундочку. Дайте мне сказать. По закону о СМИ мы обязаны в том случае, если судебное решение есть. До судебного решения мы ничего не обязаны. Как только мы с вами связались и как только вы сказали, что генерал Хаустов, начальник московского ОМОНа готов дать интервью, мы сразу на него согласились, и я повторяю еще раз, что мы готовы в любой день в любой момент приехать к генералу Хаустову записать все его мысли по поводу происходящего в московском ОМОНе и это естественно будет опубликовано. Я пока не получил того текста опровержения, который вы отправили в редакцию, вероятно вы отправили по почте и поэтому он до меня не дошел.

Ж. ОЖИМИНА — По факсу.

И. БАРАБАНОВ – И мне тяжело говорить, будет ли опубликован какой-то текст, который я пока не видел. Потому что это решается не мной, а на редколлегии. Когда мы его получим, мы естественно рассмотрим этот документ. Либо в случае принятия судебного решения мы естественно должны будем по суду опубликовать опровержение. Хотя, честно говоря, не очень понимаю, что здесь опровергать.

А. БЕЛЬКЕВИЧ – Хорошо, пока суда не было, я все-таки хочу понять, если интервью с генералом Хаустовым и ваше мнение по этому вопросу будет опубликовано в «The New Times», вы снимаете свои судебные претензии?

Ж. ОЖИМИНА — Мы не считаем нужным теперь опубликовывать интервью Хаустова. Мы предлагали разобраться в этой проблеме…

А. БЕЛЬКЕВИЧ – То есть ваше предложение больше не действует об этом интервью?

Ж. ОЖИМИНА — По поводу приезда в московский ОМОН – нет. И, между прочим, коллектив, в том числе принял это решение вчера на совещании.

И. БАРАБАНОВ – Мы готовы пригласить генерала Хаустова к нам в редакцию, мы готовы пригласить полковника Евсикова к нам.

С. ЕВТИКОВ – Мы лучше на «Эхо Москвы» приедем или на любую другую радиостанцию или любое СМИ.

А. САМСОНОВА — Пока нет текста опровержения, давайте разберемся с теми сюжетами, которые указаны в статье. Довольно любопытными. В частности, рассказывается, что в Москве 2 тысячи сотрудников ОМОНа. Это правда? Сколько их на самом деле?

П. СМИРНОВ – Штатная численность подразделения не оглашается. Но, тем не менее, по нашей беседе она ни в коем случае не решает роли, хоть 5 тысяч или одна.

А. САМСОНОВА — Сколько, это правда или нет?

А. БЕЛЬКЕВИЧ – Это что, секретная информация?

П. СМИРНОВ – Для такого мегаполиса так и должно быть.

А. САМСОНОВА — 2 тысячи в Москве.

П. СМИРНОВ – Плюс минус со всеми другими службами.

Ж. ОЖИМИНА — Но это не значит, что 2 тысячи бойцов.

А. САМСОНОВА – А кого?

Ж. ОЖИМИНА — Вы не забывайте, что московский ОМОН это и кинологическая служба, это и батальон автомобильный сопровождения, это и какие-то иные службы. Начиная от бухгалтерии, кадров.

П. СМИРНОВ У нас очень большая структура. Самостоятельные подразделения независимо от всех, у нас служба тыла есть, служба информации своя. Служба боевой подготовки. Хозяйственное обеспечение, моторизованные подразделения, кинологический центр. Потому что мы работаем по всей РФ. На Северном Кавказе. Потому что эта служба необходима. И здесь в Москве и Подмосковье и регионах Северного Кавказа.

А. БЕЛЬКЕВИЧ – А на Северном Кавказе какая часть сотрудников?

П. СМИРНОВ – У есть определенные указания, разнарядка, в зависимости от оперативной обстановки, численность меняется. Но служба есть там. И пиротехники, и кинологи.

А. САМСОНОВА — Должно, наверное, сколько-то в городе в любом случае оставаться.

П. СМИРНОВ – Остается.

А. САМСОНОВА — Половина хотя бы остается.

А. БЕЛЬКЕВИЧ – Как я понимаю, отряд милиции особого назначения, то есть очевидно создавался для выполнения каких-то специальных особо опасных заданий, в ежедневном режиме ваши сотрудники чем занимаются?

П. СМИРНОВ – В городе Москве очень большое количество массовых мероприятий. И мероприятия проходят федерального значения.

А. БЕЛЬКЕВИЧ – Не каждый же день.

П. СМИРНОВ И международного значения. По Москве мы обеспечили в составе милиции общественной безопасности как структура милиции общественной безопасности порядка 20 тысяч массовых мероприятий. Спортивные мероприятия, фанаты, болельщики…

А. САМСОНОВА — То есть основная работа мероприятия?

П. СМИРНОВ – Очень большое количество массовых мероприятий. И без нашей службы специального подразделения очень много влияем на ситуацию, на общественный порядок.

А. САМСОНОВА — А не обидно, что омоновцы, я даже по вам вижу, что вы явно заточены не людей разгонять, вас чему-то другому учили.

П. СМИРНОВ — Конечно, зачем нам разгонять людей.

А. САМСОНОВА — Не обидно, что у вас основная работа на массовых мероприятиях?

П. СМИРНОВ — А потому что обстоятельства, у нас милиция общественной безопасности это и участковые, и служба ГАИ, и вневедомственная охрана. У них свои задачи, своя система единой дислокации. А мы как спецподразделение другие подразделения, сейчас во всех округах создаются полки, роты по обеспечению непосредственно массовых мероприятий. Потому что в Москве 5 лет назад и сегодня кратно увеличилось количество мероприятий. Международного значения. Потому что Москва. Футбол, масса людей. До 100 тысяч собирается.

Ж. ОЖИМИНА — Это не значит, что они созданы для разгона массовых мероприятий. Для обеспечения порядка. Это совершенно разные вещи.

П. СМИРНОВ – Мы обеспечили, футбольный матч был, Европа, играли два клуба, которые европейские. Судьба так сложилась, что они играли в Москве. Международная ассоциация, спортивный комитет УЕФА признала эталон обеспечения московской милицией, был эталоном охраны общественного порядка во время массовых мероприятий. Эталон. Это что-то значит.

А. БЕЛЬКЕВИЧ – Что касается участия ОМОНа в охране мероприятий, в которых принимает участие первое лицо государства, о чем также идет речь в этой статье, что будто бы Дмитрий Медведев проводил какую-то личную встречу и там в оцеплении стояли ваши бойцы. Такие ситуации возможны?

П. СМИРНОВ – Это не секрет, есть у нас задание по линии ФСО, ФСБ, мы встречаем, провожаем правительственные делегации. Не только наших первых лиц, всех правительственных делегаций зарубежных государств. В качестве примера мы сегодня сопровождаем, я уже забыл, какие там премьеры приезжают. Мы все лица сопровождаем.

А. БЕЛЬКЕВИЧ – То есть в принципе такая история могла иметь место быть?

П. СМИРНОВ – Мы постоянно выделяемся и обеспечиваем охрану общественного порядка по первым лицам государства.

А. БЕЛЬКЕВИЧ – Понятно, еще один момент, который также в статье затронут. Это так называемая палочная система отчетности. Тут один из ваших бывших сотрудников рассказывает, что омоновец за смену должен задержать троих. Если их нет, нарисуй, но чтобы отчет в ГУВД выглядел красиво. В общем, и на самом верху признано, что подобные вещи в милиции бывают.

П. СМИРНОВ – Это самый настоящий блеф. Почему? – потому что у нас критерии оценки деятельности спецподразделения есть приказ министра 1195-ДСП, который гласит: сотрудник отряда милиции особого назначения участвует в охране общественного порядка, в борьбе с преступностью и много других критериев по изъятию оружия, наркотиков. Но никогда не стояло такой цифры, чтобы сегодня было три человека, и мы этого никогда не требовали, и не будем требовать. Есть служба милиция общественной безопасности, участковый, уличные, система единой дислокации. Но с другой стороны, если милиционер наш при исполнении служебных обязанностей видит правонарушение, в обязательном порядке он принимает меры по задержанию правонарушителя и оформление…

А. БЕЛЬКЕВИЧ – То есть, разнарядок у вас нет?

П. СМИРНОВ – …по санкции соответствующей административного кодекса в отделении милиции. Для этого берется документ, пишутся соответствующие рапорты.

А. САМСОНОВА — Еще один вопрос. Вы уже подготовили материалы в суд, когда вы примерно ожидаете, начнутся слушания?

Ж. ОЖИМИНА — Этим занимается правовое управление. И как только будут определенные результаты, я думаю, что мы доведем до населения.

А. БЕЛЬКЕВИЧ – У меня к Илье вопрос по поводу предстоящего суда. Насколько я понял, все, что есть у журнала «The New Times» это записанные на аудио показания, свидетельства бывших сотрудников. Будут ли готовы эти люди вместе с вами придти в суд и подтвердить ваши слова?

И. БАРАБАНОВ – Во-первых, честно говоря, у меня большие сомнения относительно каких-то юридических последствий этого суда, потому что запрос с просьбой о комментарии был отправлен, все, что надо было сделать, все было сделано. Аудиозапись есть в двух экземплярах.

А. БЕЛЬКЕВИЧ – Тем не менее, судя по всему, суда уже не избежать.

И. БАРАБАНОВ – Эти люди, мы говорили буквально за час до эфира, готовы приходить в суд, я думаю, что они придут в суд и там выступят. Не первый раз мы сталкиваемся с какими-то судебными проблемами. Каждый раз наши юристы вполне квалифицированно там отстаивают наши интересы. Более того, судя по той реакции, которая сейчас есть на выступление этих ребят, мне казалось, она должна была быть другой. Если мы говорим о попытке реформировать МВД, неплохо бы начать общественную дискуссию. А когда люди выступают и рассказывают о каких-то минусах в работы милиции, вместо того чтобы начать дискуссию, их пытаются отправить за решетку как Дымовского…

ГОВОРЯТ ВСЕ ВМЕСТЕ

И. БАРАБАНОВ -…пытаются вышибить с работы. Им угрожают уголовными делами о том, что их посадят. В общем, реакция, на мой взгляд, абсолютно неадекватная. Даже более того, поскольку мы наблюдаем эту неадекватную реакцию уже вторые сутки, когда вместо того чтобы сесть и поговорить, нам рассказывают о каких-то судах, уголовных делах и прочем десятом, я думаю, что мы окажем всяческую возможную с нашей стороны юридическую помощь этим людям, которые к нам обратились. Потому что мы естественно несем теперь за них определенную долю моральной ответственности. И всякую помощь в судах, которая им потребуется. Я думаю, что наши юристы, адвокаты, с которыми мы сотрудничаем, мы им поможем.

А. БЕЛЬКЕВИЧ – А адекватная реакция какая может быть?

И. БАРАБАНОВ – Я вам объясню. Здесь рассказаны конкретные факты. Можно по конкретным фактам вести дискуссию. Я говорю: давайте мы приедем, сделаем интервью с генералом Хаустовым или с полковником Евсиковым, где он расскажет нам, как это все не так. Вместо этого вторые сутки из ГУВД нам рассказывают о том, что все на самом деле уволены, все убийцы, грабители и какие-то правонарушители, что сейчас мы всех посадим, что на вас пойдем в суд, причем даже непонятно с чем вы на нас пойдете в суд. Мне очень интересно посмотреть это заявление исковое. Я с огромным удовольствием почитаю.

П. СМИРНОВ – Конкретный факт. Для вас. По Кунцевскому району следственное управление, Следственный комитет при прокуратуре РФ по городу Москве находится уголовное дело, запишите, 374995. Возбужденное 28.10 по признакам преступления, предусмотренного пунктом «а» части 3 статьи 286 УК РФ, в связи с превышением должностных полномочий сотрудников ОМОНа по городу Москве, которые исполняли службу 16.10, возбудили 28. Конкретный факт. Вам все там расскажут.

А. БЕЛЬКЕВИЧ – Понятно, к сожалению, нет больше времени. Петр Смирнов — заместитель командира ОМОНа ГУВД г. Москвы, полковник милиции, Сергей Евтиков — командир 2-го батальона ОМОН ГУВД по г. Москве, полковник милиции, Жанна Ожимина — заместитель начальника управления информации и общественных связей ГУВД и Илья Барабанов — заместитель главного редактора журнала «The New Times» и автор статьи «Рабы ОМОНа».

А. САМСОНОВА — Большое спасибо, мы надеемся еще раз увидеть вас в этой студии.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире