'Вопросы к интервью
03 сентября 2009
Z Разворот Все выпуски

Годовщина трагических событий в Беслане


Время выхода в эфир: 03 сентября 2009, 15:35

И. ВОРОБЬЁВА: 16:08 в Москве. Ирина Воробьёва и Алексей Дурново. Мы с вами уже здоровались, уже устали здороваться. Итак, пять лет назад в этот день, в час дня, правда, это было, в 13…

В. РЕЧКАЛОВ: В 14.

И. ВОРОБЬЁВА: Голос, который вы слышите, это Вадим Речкалов, обозреватель «МК», которому обязательно нужно было поправить. Это точность. Начался штурм бесланской школы. Здравствуйте, Вадим.

В. РЕЧКАЛОВ: Здравствуйте, ещё раз.

И. ВОРОБЬЁВА: Говорим мы о годовщине трагических событий в Беслане. В первой части программы мы с просим у нашего корреспондента в Беслане Лилии Сафиной о том, как сегодня проходили траурные мероприятии я, что там сегодня было.

А. ДУРНОВО: Здравствуй, Лиля, ты нас слышишь?

Л. САФИНА: Здравствуйте, Алексей, Ирина и Вадим, конечно, я вас слышу. Сегодня каждый житель Беслана, для него первым делом было придти в школу, принести цветы, а затем, после окончания траурной церемонии, придти на кладбище. Сегодня во дворе школы собралось по оценкам сотрудников милиции, свыше 1 тыс. человек. Люди стояли в длинной очереди для того, чтобы войти в спортивный зал. Там были сегодня не только жертвы… простите, родственники погибших, не только сами пострадавшие, но приехало очень много делегаций, из ВУЗов Владикавказа, из правительства, из парламента, различные общественные организации, были представители Союза писателей.

Все эти люди несли венки, цветы, отдавали дань памяти погибшим. Затем, в 13:05 прозвучал колокол, должна была начаться минута молчания, отпустили белые шары, но она превратилась в длинное время рыданий, потому что все, кто сдерживался, все эти женщины, которые сдерживались сегодня всё утро, они не смогли сдержаться и в тишине очень громко были слышны рыдания, которые доносились из здания и толпы людей, которые окружили этот школьный двор, пришедших на траурную церемонию.

Затем эта масса людей хлынула на кладбище мемориальное, которое называется «Город ангелов», там у каждой могилы стояло по нескольку человек. Конечно, это слёзы, скорбные лица. И в 14:30, примерно в это время к памятнику скорби начали подходить официальные лица и делегации, которые приехали из разных городов. Там был президент Северной Осетии, там был глава Южной Осетии, там были представители духовенства. И когда они все уже собрались, через некоторое время раздался звук колокола и под звуки метронома начали зачитывать имена всех погибших.

И в середине этого действа к памятнику вывели детей. Это ученики начальных классов, которые держали в руках белые шары, они должны были запустить их в небо. Но хочу отметить, что сейчас во Владикавказе и Беслане, соответственно, очень сильная стоит жара и во время этой церемонии нескольким детям стало плохо, один мальчик потерял сознании е и упал, и ещё троих вывели из этого строя. В любом случае шары были запущены, была минута молчания.

Надо сказать, что в то время, когда шёл метроном, когда зачитывали имена, всё кладбище, все те люди, которые пришли навестить своих родных, они все стояли и если смотреть с небольшой возвышенности, это просто море людей, которые молча стояли и вспоминали, вслушивались в имена, тех, кто погиб тогда.

А. ДУРНОВО: Лиля, скажи, пожалуйста, ты там несколько дней находишься. Что происходило до сегодняшнего дня, предыдущие два дня.

Л. САФИНА: Начну непосредственно с дня приезда, 31-го числа начали готовить саму школу, там были усилены меры безопасности, у входа в школьных двор с обеих сторон дежурили сотрудники милиции, были установлены рамки металлоискателя, с вечера монтировали дополнительное освещение, потому что знали, что люди будут идти днём и ночью. Первого числа, утром, состоялась траурная церемония, проведена панихида, и затем весь день не переставая люди шли, как и 2 сентября, как и сегодня, здесь нет определённого времени, когда люди собираются, возлагают цветы и уходят. Нет, это происходит постоянно.

Просто когда-то эта цепочка более редкая, а когда-то собирается огромная масса людей, как сегодня, когда звучал колокол и выпускали шары, когда пять лет назад было время штурма. И конечно, приходят люди вечером, потому что вечером проходит дань памяти, зажигают свечи по всему школьному двору, где сейчас растёт зелёная трава. Ставят свечи по числу погибших, зажигают, приглушают освещение. И надо сказать, что 8-9 часов вечера – это достаточно позднее время для Беслана.

И как мне рассказывали, особенно после теракта, люди не выходили в это время на улицу. Сейчас начали выходить, гулять. Как раз в это время, которое считается поздним, собралось достаточное количество народу, именно молодые, ученики других школ приходили вечером в то время, когда зажигали свечи.

Что касается учеников. Бывшие заложники, которые учились в этой школе, они не так часто приходят сюда, и даже сегодня, когда утром перед церемонией я общалась с людьми, были родители тех, кто был в заложниках, были родственники. А когда я спрашивала, может быть можно увидеться с теми, кто был там непосредственно, мне говорили, что ребята ходят больше на кладбище к своим одноклассникам, там их вспоминают. А к школе не ходят, не хотят возвращаться к плохим воспоминаниям.

И. ВОРОБЬЁВА: Это понятно. Спасибо большое. Это наш специальный корреспондент в Беслане Лилия Сафина была на прямой телефонной связи в нашей студии. Я напомню, что сегодня в Москве тоже будут проходить акции памяти. Мы возвращаемся в события, которые произошли пять лет назад. Вадим Речкалов, обозреватель «МК». +7-985-970-45-45. Сразу напоминаю для наших слушателей смс-сообщения они могут присылать на этот номер. Вадим, правильно ли я понимаю, что ты был там всё это время?

В. РЕЧКАЛОВ: Да, я ехал с командировки, как раз в Чечне были выборы. Я там 10 дней отработал. И уезжал уже. И в Магасе был, мне позвонили и, конечно, перенаправили в Беслан. Я проскочил, пока границу не перекрыли, буквально одним из последних, вместе с корреспондентами НТВ и «Комсомольской правды», на их джипе, на НТВэшном. Я оказался там одним из первых, на второй час этих событий.

И. ВОРОБЬЁВА: То есть, ещё в первой половине дня 1 сентября.

В. РЕЧКАЛОВ: Да.

И. ВОРОБЬЁВА: Третье сентября. Мы сейчас говорим о 3 сентября, о штурме. Расскажи нам, пожалуйста, как это началось. Правда ли, что ещё ночью со 2 на 3 были какие-то взрывы внутри школы?

В. РЕЧКАЛОВ: Да. Как раз мы сидели там, с нами была Ольга Аленова из «Коммерсанта», мы на улице сидели. И выстрелили из подствольного гранатомёта в ночи, это было около 12 ночи. А подствольный гранатомёт, когда в тишине, слышно, что это подствольник, потому что, прежде чем взрыв произойдёт, граната заводится, т.е. встаёт на боевой взвод уже в полёте, как я понимаю.

И. ВОРОБЬЁВА: Это боевики?

В. РЕЧКАЛОВ: Они выстрелили навесом по городу, два выстрела сделали и было лёгкое ранение конечностей у кого-то, кто сидел в оцеплении. Но это не было воспринято, это было воспринято, как хулиганство. Ничего особенного в этом не было. И 3-го утром та же Аленова, мы так переглянулись, встретились в районе Дома культуры, где были все родители.

И. ВОРОБЬЁВА: И штаб.

В. РЕЧКАЛОВ: Нет, штаб не там был, штаб в школе был. Мы периодически пересекались и она говорит: «Ну что?» Я говорю: «Наверное завтра домой поедем». То есть, видимо эти теоретические всякие комментарии насчёт того, что на третий день, самый критический день, всегда на третий день, как правило, либо что-то случается, либо начинается штурм, они были настолько… мы сами уже устали в этой ситуации. Мы не сомневались… То есть, нет! Мы сомневались, мы чувствовали, что всё произойдёт сегодня.

Ольга подтвердит, что «сегодня всё произойдёт и завтра поедем домой».

И. ВОРОБЬЁВА: Но что-то предшествовало? Не только же на ощущениях?

А. ДУРНОВО: Кроме выстрелов.

В. РЕЧКАЛОВ: Нет, выстрелы накануне ничему не предшествовали, они могли быть и раньше.

И. ВОРОБЬЁВА: Я имею в виду перед самим…

В. РЕЧКАЛОВ: Я могу рассказать, что предшествовало непосредственно тому, что я слышал. Нам же делать надо было что-то, передаваться в два номера – в дневной и вечерний. И мы с Корольковым, фотографом, об этом все знали. МЧС поехал забирать трупы на территории школы, бригада МЧС, 4 человека, договорились с боевиками, чтобы забрать трупы. Я не понимаю, зачем эти трупы было забирать, но поехали. И мы с Корольковым пошли в больницу, куда эти трупы привезут, чтобы и трупы поснимать, и с МЧС поговорить.

И. ВОРОБЬЁВА: Больница недалеко от школы.

В. РЕЧКАЛОВ: А больница расположена каким образом… Есть железная дорога. По одной стороне этой железной дороги стоит школа, за ней железная дорога, и если от школы до железной дороги прямо идти, там через километр или меньшее расстояние, сейчас уже не помню, на другой стороне этого переезда находится эта больница.

И. ВОРОБЬЁВА: И ты был там.

В. РЕЧКАЛОВ: Нет, мы пошли туда для того, чтобы встретить МЧС. И когда мы подходили к переезду, а всё пространство открытое, раздались выстрелы со стороны школы. И мы остановились. Но мы остановились не столько заинтересованные этими выстрелами, потому что сами по себе выстрелы ничего не значили, а потому что, как я уже сказал, между школой и этим переходом открытое пространство. И если кто-то стреляет из школы, то теоретически он может в эту сторону выстрелить. И через переезд мы побоялись переходить. Со звуком выстрелов мы остановились.

Возвращаться у нас даже мысли не было.

И. ВОРОБЬЁВА: Это было уже после полудня.

В. РЕЧКАЛОВ: Это было в 13:03, например. Несколько выстрелов, одиночных, немножко очередью. Я не помню, перешли мы через переезд или не перешли, но сначала были выстрелы, а вот потом уже взрыв. И вот когда прогремел взрыв, мы поняли, что нужно бежать обратно, что-то случилось. И когда мы бежали – второй взрыв был.

И. ВОРОБЬЁВА: Это буквально совсем недолго между первым и вторым взрывом.

В. РЕЧКАЛОВ: Ну да. Я сейчас уже не помню. Тут главное, что первыми были выстрелы. То есть, то, что нам потом говорил представитель ФСБ, не помню его фамилию, он говорил, что что-то там взорвалось и после этого всё началось. Типа там заснул этот взрывник боевиковский. Неправда! Сначала были выстрелы. Я это точно знаю. Это у меня связано с некоторыми конкретными моими действиями.

И поэтому у меня стойкое ощущение по сей день, что этот штурм был инициирован нашей стороной, потому что другого выхода у неё не было. И потом, когда мы встретились с МЧСниками, уже видимо в тот же день, допустим, в три часа. Там бой вовсю идёт, мне там что делать! Там один погиб у них и второй стоял плакал, МЧСник. Он сказал: «У нас были железные договорённости с боевиками о том, что всё будет нормально. Кто-то нас подставил, что-то произошло, началась стрельба».

И. ВОРОБЬЁВА: То есть, стрельба началась тогда, когда МЧСники пошли забирать погибших.

В. РЕЧКАЛОВ: Да. Потом, сопоставив всё, я понял, для чего трупы эти забирать. Представляете, у вас 1200 заложников в школе живых, раненых, детей, и пять трупов, по-моему. Зачем вам эти трупы, извините? Это канон МЧС – трупам не больно, трупы подождут. Всегда спасают живых. Никому эти трупы практически не нужны были. Понимаете? А вот если договориться о забирании трупов, отвлечь часть боевиков на этих МЧСников и ударить с другой стороны, вот тогда понятно, зачем трупы забирать.

Никто же не будет отрицать, зачем вам трупы? Это же кощунственно.

И. ВОРОБЬЁВА: Вообще-то и сейчас довольно цинично звучит, честно скажу.

В. РЕЧКАЛОВ: Нет, нет, нет. Цинично, не цинично, но там погиб МЧСовец. И что это за выстрелы были до того как?

И. ВОРОБЬЁВА: Напомню, что у нас в гостях сидит обозреватель «МК» Вадим Речкалов. Мы говорим о годовщине трагических событий в Беслане, о том, как происходил штурм. Ну вот смотри, хорошо, сначала были выстрелы, потом произошёл первый взрыв, второй. Что было дальше? Ты подбежал к школе.

В. РЕЧКАЛОВ: Мы побежали в ту сторону, фотографы прорвались вперёд, я-то не фотограф, мне-то что там делать? Из ДК уже начали появляться первые раненые. А мне нужно было…

И. ВОРОБЬЁВА: То есть, заложники, выбегающие из школы.

В. РЕЧКАЛОВ: Выносили их, сажали, кто-то подъезжал, в машину бросали людей, детей и увозили… в Ростов увозили.

А. ДУРНОВО: Стреляли.

В. РЕЧКАЛОВ: Я видел вертолёты, я передавался тогда на одну станцию, на «Серебряный дождь», мне вертолёт мешал.

И. ВОРОБЬЁВА: Вертолёты поднимались в воздух, чтобы прикрыть огнём.

А. ДУРНОВО: Или это МЧСовски были вертолёты?

В. РЕЧКАЛОВ: Нет, нет, военные были вертолёты. И мне нужно было большую статью написать к трём часам дня, а у нас сейчас только что началось, а в три часа дня нужно передавать большую статью более-менее. И я думал, что мне делать. Я нашёл выход, там стояла достаточно далеко от места событий, может в 100 или 200 или 300 метрах машина милицейская с работающей радиостанцией. И был милиционер, посмотрел, что я делаю, объяснил мне, у кого какой позывной, я просто следил по эфиру, что происходит.

И по эфиру я понял, что когда спецназ «Альфы» или какой-то спецназ, ну, наверное «Альфы», кто там ещё был… Когда они работали в школе, по ним ещё вёлся огонь с нашей стороны.

А. ДУРНОВО: То есть, свои стреляли.

И. ВОРОБЬЁВА: Но стреляли – прикрывали?

В. РЕЧКАЛОВ: Нет, по своим стреляли. А они просили кого-то из военных, из милиционеров прекратить огонь.

А. ДУРНОВО: А это по несогласованности стреляли.

В. РЕЧКАЛОВ: Да. Одни зашли, работают, а вторые лупят по ним, как по противнику. А те, у которых альфовцы просили, чтобы прекратили огонь, говорили: «Это стреляем не мы, а у тех, кто стреляет, нет радиостанции». То есть, видимо, это стреляли как раз ополченцы.

И. ВОРОБЬЁВА: А! То есть, не спецслужбы.

В. РЕЧКАЛОВ: Нет, нет. Это кто-то стрелял. Там было много вооружённых людей.

А. ДУРНОВО: Получается, что спонтанно началось это всё, без подготовки. Кто стреляет – не понятно.

В. РЕЧКАЛОВ: Нет, это нормальная боевая путаница, потому что если несколько подразделений, естественно, так бывает. Тем более, что радиостанции работали, просто у одной категории военных не было радиостанции, это случайно. Насчёт спонтанно не знаю, но с другой стороны, если моя гипотеза верна и штурм начался с нашей стороны, а куда было деваться реально? Не Масхадова же привозить! И выпускать их нельзя. Я думаю, федеральной власти было какое-то оправдание. Извините, школу захвати ли в городе, рядом Владикавказ, никакая милиция сразу на штурм не пошла, школу позволили боевикам заминировать, а после этого сидели и ждали решения Путина и группу «Альфа».

«Альфа» и приехала, когда уже было поздно.

И. ВОРОБЬЁВА: Хорошо. Ты видел, как заложников выносят и слушал радиостанцию. Что было дальше? Судя по рации по крайней мере.

В. РЕЧКАЛОВ: Судя по радиостанции, «Альфа» билась в школе, ополченцы какое-то время стреляли, потом перестали. Я сейчас уже не помню. Потом было сообщение о том, что со стороны щебзавода, это щебёночный завод, какое-то движение боевики, это уже кто-то извне идёт.

И. ВОРОБЬЁВА: В поддержку.

В. РЕЧКАЛОВ: Да, да. Потом это сообщение было опровергнуто, тут же милиция проверила, посмотрела. Потом была объявлена ориентировка на какую-то «Волгу», что кто-то скрывается на ней. Я слышал, остановили «Волгу», проверили, нет, не она. Потом было сообщение чуть ли ни о захвате гостиницы, где лежали мои вещи. Тоже это всё опровергнуто было. То есть, паника была серьёзная в городе. Тоже самое, что происходило в эфире, то же происходило и в городе, тоже вдруг слухи возникали спонтанные, оттуда прорвались, оттуда.

Один корреспондент передаёт, что на его глазах взорвалась смертница, его контузило, в шоке передаёт. А я поменял точку и считал машины, которые уходили по трассе, из которых торчали ноги окровавленные, там же внавалку людей бросали.

И. ВОРОБЬЁВА: Погибших?

В. РЕЧКАЛОВ: Нет, живых.

И. ВОРОБЬЁВА: Хорошо. У нас осталась минута. Ты заходил в школу после того, как всё закончилось?

В. РЕЧКАЛОВ: Да, я заходил на следующий день. В этой школе я увидел под первым окном спортзала дыру. Я заходил с сотрудником спецслужб. Я спросил, что это за дыра? Он говорит: «Это мы направленным взрывом разрушили стену, чтобы детям было легче выбегать». Потом он от этих слов отказался напрочь. «Всё, я тебя не знаю, ничего такого я не говорил». А потом я сообразил, что возможно, он не врал. Возможно это человек, который хотел эту стену пробить, по нему, возможно, и стреляли, с него и началось. Это и было первым взрывом.

Но если бы первый взрыв был в школе, все стёкла вылетают мгновенно. Никакого другого взрыва не нужно.

И. ВОРОБЬЁВА: Были стёкла в школе? Стёкла разве не выбили боевики?

В. РЕЧКАЛОВ: Нет, были там стёкла. И когда у тебя внутри что-то взрывается, вылетают все стёкла, какой смысл расширять проход? Там же окна в спортзале большие. Я делал свои безответственные умозаключения… Но с другой стороны я не считаю, что это принципиальный вопрос, кто первый начал.

И. ВОРОБЬЁВА: Действительно. Спасибо большое, Вадим. Вадим Речкалов, обозреватель «МК», который присутствовал при событиях в Беслане.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире