Возможна ли газовая война России и Белоруссии?

А. ГРЕБНЕВА – На прямой телефонной связи с нами Кирилл Евгеньевич Коктыш, член Совета ассоциации политических экспертов и консультантов. Коротко говоря – политолог. Добрый день.

К. КОКТЫШ — Добрый день.

А. ГРЕБНЕВА — Мы сначала введем в курс дела, почему мы вдруг решили нагнетать и страшить возможностью уже не молочной войны, а даже газовой войны между Россией и Белоруссией.

В. РОМЕНСКИЙ – Отношения между нашими странами в последнее время становятся все хуже. Молочная война, сегодня Лукашенко отказался ехать на саммит ОДКБ.

А. ГРЕБНЕВА — Вчера.

В. РОМЕНСКИЙ – Причем только часть, наверное, можно еще вспомнить, как батька называл одного из российских министров, а именно Кудрина, сравнивал его, с кем, прости?

А. ГРЕБНЕВА — С отморозками. Так вот как стало известно газете «КоммерсантЪ» уже в ближайшее время Москва может начать новую атаку на Минск. На этот раз газовую. Еще в конце мая посольство России в Белоруссии приводило такую схему, цена на газ в первом квартале должна была составлять 210 долларов за тысячу кубов, однако реальная плата шла в пределах 150, то есть была такая устная договоренность Медведева и Лукашенко, что белорусы будут чуть дешевле платить. Но юридически эта договоренность не была никак закреплена и в контракте между «Газпромом» и белорусской стороной прописано 210. Поэтому сейчас при желании руководства ли российской стороны или самого «Газпрома» можно все это раскрутить, и даже возможна подача искового заявления и, кстати, по данным газеты долг белорусов перед «Газпромом» уже за зиму составил 70 млн. долларов. Хотим узнать ваше мнение, выльется ли это еще в газовую войну между Россией и Белоруссией?

К. КОКТЫШ — Газовая война как таковая не исключена. Дело в том, что отношения Белоруссии и России не должны были обостряться где-то до 2011 года. Пока не будет построен БТС-2, это трубопровод, нефтепровод, который должен пустить нефть вокруг Белоруссии. Однако за это время Беларусь вошла в «Восточное партнерство», которое в нынешнем виде представляет собой попытку строительства буфера между Россией и Европой с тем, чтобы зарабатывать на транзакциях России и Европы. И естественно, это вызвало возмущение России. Снятие тех привилегий, которыми Беларусь до недавнего времени пользовалась. Это и отказ в кредите в последнем транше, это и прекращение закупок белорусской промышленной продукции за счет российского бюджета. Это и молочная война, возможно, это и российские газовые санкции. Конечно, обострение отношений здесь возможно, но пока трудно сказать, что это какая-то российская стратегия.

А. ГРЕБНЕВА — Я отмечу, что Кирилл Евгеньевич сейчас находится в Минске, он сам родом из Белоруссии. У вас идут уже какие-то разговоры о том, что и газовый рычаг будет использован в этом конфликте?

К. КОКТЫШ — Нет, эта пока новость вряд ли кого-то удивит.

В. РОМЕНСКИЙ – А при каких условиях Россия и «Газпром» могут пойти на этот шаг и все-таки начать усугублять этот конфликт?

К. КОКТЫШ — Проблема нынешнего конфликта, что это пока конфликт без какой-то стратегии. То есть пока это в чистом виде реакция России на те шаги, которые предпринял белорусский президент. То есть оно не выстраивается в достижение каких-то понятных целей. Да, Россия пока просто сняла ряд привилегий, которыми пользовалась Белоруссия. Россия не ставила более далеко идущих целей, поэтому не совсем понятно, какой исход эта конфронтация должна достигнуть. Если бы речь шла о 2011 годе, то было понятно, что Россия собирается полностью пустить нефтегазовые потоки в обход Белоруссии. Но сегодня это невозможно.

А. ГРЕБНЕВА — Но какие-то газовые козыри еще у Минска остаются. То есть там будет поиск компромисса.

К. КОКТЫШ — Нефтяные козыри. Через Беларусь идет 80% российской нефти. И до сих пор союзный проект был, если брать российские отчисления и привилегии, которые давались в рамках этого проекта, это был способ застраховать российский нефтяной транзит через Белоруссию. Другого содержания как такового не было.

В. РОМЕНСКИЙ – То есть история фактически очень похожа на те отношения, которые были между Россией и Украиной.

К. КОКТЫШ — В общем, да, но только оно гораздо более эмоционально, потому что белорусский президент в отличие от Украины сумел превратить в торг абсолютное большинство вещей, которые Украина не пыталась превратить. Предметом торга стало признание Южной Осетии и Абхазии, целый ряд шагов по союзному проекту. И естественно, вечный торг и вечная игра, что согласен, не согласен, она в какой-то момент Москву приводит в состояние (неразборчиво) в это достаточно легко поверить.

В. РОМЕНСКИЙ – А чем сам Лукашенко пытается добиться? Метаясь между Россией и Западом, отказываясь от одних саммитов, посещая другие и так далее.

К. КОКТЫШ — Дело в том, что Беларусь получает за счет специальных отношений с Россией порядка 45-50% собственного бюджета. Если Россия, так или иначе, имея на то основания, записала нынешнего белорусского президента в недоговороспособные, это намерения построить Балтийскую трубопроводную систему второй очереди, то есть нефтепровод, который пустит нефть вокруг Белоруссии. Это означает, что в 2011 году белорусский президент так и так лишится этих привилегий, которые он сегодня имеет. Что означает, по сути, не только утерю привилегий, но и гораздо более негативную экономическую ситуацию.

А. ГРЕБНЕВА — Но Лукашенко, ввязываясь в крупную ссору, которую открыто все называют уже молочной войной, может быть газовой, он же понимал, что должны быть какие-то тылы. Это Запад ему может быть, что-то пообещал и поэтому он так рьяно решил все высказывать публично?

К. КОКТЫШ — Разумеется, есть расчеты и ожидания, что Запад в какой-то степени сможет помочь. Хотя практика это не подтверждает, а, как правило, западная поддержка ограничивается политической. Но достаточно тяжела, когда речь заходит о реальных экономических шагах по открытию рынков, обеспечению каких-то специальных экономических отношений. И здесь, как правило, Запад не слишком сильно спешит. Я бы сказал, что ожидания есть, но они вряд ли могут оправдаться.

В. РОМЕНСКИЙ – К тому же еще кризис. За последнее время Россия дала в кредит Белоруссии в районе 3 млрд. долларов. И это довольно значимая цифра.

К. КОКТЫШ — Да, белорусский бюджет составляет 14 млрд. долларов. На сегодня падение доходов от экспорта составило 51%, а Беларусь формирует 75% за счет экспортных доходов. То есть потери в свете кризиса уже по этому году по первым двум кварталами более чем значимы. И в этом плане все те кредиты, которые брались, это не инвестиции, это просто способ сохранить статус-кво хотя бы до конца года. Я думаю, без осознания того, как эти деньги можно будет вернуть. А просто пока проедание кредита. Ну что Кудрин и выдвинул в качестве претензий, когда выступал в Минске с сомнением по поводу платежеспособности Белоруссии.

А. ГРЕБНЕВА — И еще одна тема, которая сегодня фигурирует в российской прессе. Тот же «КоммерсантЪ» об этом писал и журнал «Нью таймс», что Кремль недоволен демаршем Лукашенко и может пойти даже на то, что попытается сместить его какими-то своими механизмами, изменить власть в Белоруссии. Вы как человек, который находится там, у вас идут какие-то разговоры, кресло под Лукашенко действительно закачалось?

К. КОКТЫШ — Дело в том, что кресло может закачаться, но вопрос в чем, — Россия не ставит политических целей в плане смены власти в другом государстве. Максимум влияния, которое Россия позволяла, это был период президентских прошлых выборов в Украине, который закончился «оранжевой революцией», тогда же были сделаны выводы, что у России плохо это получается. И в итоге Россия отказалась от формулирования политики в отношении постсоветских стран вообще. Что, наверное, в свою очередь тоже очень крупной ошибкой. Но, тем не менее, те принципы работают, то есть если мы вспомним югоосетинский конфликт, то Россия, имея все возможности захватить в плен Саакашвили, не стала этого делать. То есть не стала вмешиваться во властную архитектуру другой страны. Поэтому я не думаю, что Россия сегодня готова так изменить эту традицию и попытаться оказать…

В. РОМЕНСКИЙ – Ну почему именно плен, здесь же есть какие-то рычаги давления совсем другие. Журнал «The New Times» сообщает, что у Лукашенко очень плохие отношения с КГБ его собственным. К тому же у его чекистов довольно много завязок с российскими спецслужбами. Действительно ли это так. Это один из рычагов. Знаете ли вы другие и возможно ли такое развитие событий?

К. КОКТЫШ — Я думаю, что это спекуляция, потому что в отношении внутреннего ближнего окружения, Лукашенко регулярно меняет более-менее крупных чиновников и поэтому трудно говорить, я бы он стал говорить о какой-то институциональной внутренней оппозиции. Будь то КГБ, МВД, любые другие структуры. Другой вопрос, что лояльность этих структур, конечно, не безусловна. И здесь разные процессы могут происходить. Но сейчас совершенно не та стадия, чтобы об этом можно было говорить.

А. ГРЕБНЕВА — Что говорят ваши друзья, знакомые, как они воспринимают конфликт?

В. РОМЕНСКИЙ — Обычные люди.

А. ГРЕБНЕВА — Они горой за Лукашенко стоят или говорят, что он слишком себе позволяет.

К. КОКТЫШ — Мне проще будет процитировать последние опросы, которые прошли. Популярность белорусского президента сейчас на уровне 30-34%, это довольно сильное падение по сравнению с тем, что он обычно имел. Обычно меньше 40% популярность не опускалась, а в норме 50-60%.

В. РОМЕНСКИЙ – Но вы с чем это связываете? С экономической ситуацией внутри страны, либо с тем, как Белоруссия строит свои взаимоотношения с Москвой?

К. КОКТЫШ — Естественно, с экономической ситуацией. Белорусы воспринимают политику через призму экономики. Это особенность не только Белоруссии, с Украиной происходит то же самое. То есть политические декларации, какие бы ни были, они пусты, а экономика достаточно насущна.

В. РОМЕНСКИЙ – А как народ относится к этому конфликту?

К. КОКТЫШ — Пока как зритель. Весьма заинтересованный, чтобы перед ним состоялось достаточно хорошее шоу.

В. РОМЕНСКИЙ – Это странно слышать. Потому что люди должны же реагировать. Либо они говорят, вот наш батька молодец, всем показывает кузькину мать, либо говорят, он творит что-то не то.

К. КОКТЫШ — Коллеги, это проблема отчуждения общества от политики, общество не ассоциирует себя ни с белорусским президентом, ни с Россией. И в этом плане возможна позиция третейского зрителя, который готов посмотреть развитие внешних событий по поводу этих драк. Дело в том, что если говорить про основания легитимности, про тот социальный контракт, на котором держится белорусская власть, он формулируется достаточно просто. Это довольно приличные социальные гарантии в обмен на то, что за властью признается монополия на политику… И проблема в том, что если власть перестанет выполнять этот контракт, то, скорее всего, будет активизация внутренней политической жизни.

А. ГРЕБНЕВА — А мясомолочная война является настолько критической для Белоруссии, что она действительно в российских тисках и что если это будет затягиваться на недели, месяцы, то экономика просто рухнет.

К. КОКТЫШ — Я бы не сказал, что экономика просто рухнет. Но Беларусь продавала в Россию продукции примерно на миллиард долларов в год.

В. РОМЕНСКИЙ – То есть 14-я часть бюджета.

К. КОКТЫШ — И требования, которые выставлены Россией, они на самом деле выполнимы. Да, они приведут, конечно, к падению продаж, потому что напомню, речь идет не о запрете продукции как таковой, а о том, что продукция должна соответствовать тем регламентам, то есть те продукты, которые произведены из сухого молока, должны подписываться как молочный напиток, а не как молоко. И понятно, что такая маркировка скажется на покупательском спросе, но, в конце концов, это все-таки способ остаться на рынке. А других претензий несоответствия этого регламента Россия пока не выдвигала. Возможно, они припасены, но они еще не были озвучены.

А. ГРЕБНЕВА — Спасибо большое.