'Вопросы к интервью
11 января 2008
Z Разворот Все выпуски

Борьба с международным терроризмом — почему колумбийские повстанцы освободили двух заложниц


Время выхода в эфир: 11 января 2008, 16:35

М. МАЙЕРС: Лев Гулько и Маша Майерс по-прежнему у микрофонов. У нас не так много времени, Лева, всего 20 минут. Мы хотим поприветствовать нашего гостя, это Анатолий Ермолин, бывший начальник оперативно-боевого отделения группы «Вымпел», подполковник ФСБ.

Л. ГУЛЬКО: Я добавлю, вице-президент общероссийского фонда ветеранов спецназа госбезопасности, который называется «Вымпел».

М. МАЙЕРС: Да.

Л. ГУЛЬКО: Здравствуйте.

А. ЕРМОЛИН: Добрый день. «Вымпел-Гарант».

Л. ГУЛЬКО: Здравствуйте.

М. МАЙЕРС: Здравствуйте. «Вымпел-Гарант». Ну что, говорить мы будем о борьбе с международным терроризмом, поговорим об этой ситуации в Колумбии.

Л. ГУЛЬКО: Знаете, у меня сразу первый вопрос, я сейчас быстро напомню, потом вопрос задам. Президент Венесуэлы Уго Чавес объявил в четверг, т.е. вчера, что мятежники из революционных вооруженных сил Колумбии освободили двух заложниц. Речь идет о двух колумбийских политических деятелей, Консуэло Гонсалес и Кларе Рохас. В делегации международного комитета Красного Креста подтвердили, что обе женщины, действительно, отпущены на свободу, сообщает «Интерфакс».

М. МАЙЕРС: В 2001 году они попали в плен. И надо сказать, что до сих пор в руках боевиков колумбийских революционных сил, как они себя называют, предположительно находится более 700 пленников, из которых более 40 человек экстремисты называют политическими, т.е. это те пленники, которые задержаны ими по политическим мотивам. В том числе, кстати, Ингрид Бетанкур, о судьбе которой по-прежнему не очень понятно, что с ней происходит, но недавно была пленка, как вы помните, запись Ингрид Бетанкур, якобы она жива, якобы с ней все в порядке. Она была похищена в 2002 г., т.е. много лет уже эти люди находятся в плену. Вот две девушки освобождены, две женщины.

Л. ГУЛЬКО: Добавлю еще, что Уго Чавес заявил, что это освобождение этих двух заложниц, заложников, как хотите, называйте, станет началом мирного процесса в Колумбии. Венесуэла продолжит открывать путь для мира в Колумбии, мы, Венесуэла, готовы и поддерживаем контакт и надеемся, что правительство Колумбии это понимает. Мир хочет мира для Колумбии. А руководство этих революционных сил отказалось освободить заложников других под предлогом того, что колумбийские военные проводят широкомасштабную армейскую спецоперацию в районе передачи заложников представителям международного сообщества.

М. МАЙЕРС: Но Чавес не был бы Чавесом, если бы он еще параллельно не пнул колумбийского коллегу своего, Алваро Урибе, и не сказал, что он марионетка империи США, т.е. нормально.

Л. ГУЛЬКО: Да, но это уже такие.

М. МАЙЕРС: Нормальная такая история, да.

Л. ГУЛЬКО: У меня вопрос вот к Анатолию Ермолину в чем, сейчас в коридоре вы сказали, что это такая штука, прецедентная. В чем прецедент?

А. ЕРМОЛИН: Я как раз с этого хотел начать. Она и прецедентная, и беспрецедентная, потому что…

М. МАЙЕРС: Что, в общем, синонимы, в данном случае.

А. ЕРМОЛИН: Да, что, в данном случае, как ни странно, синонимы, потому что я думаю, что сейчас аналитические центры и в Москве, и в США, и во всем мире очень серьезно думают, как к этому отнестись, потому что, собственно, прецедентность заключается в том, что президент суверенного государства так по-пацански договорился, по понятиям, извиняюсь за эту терминологию, но, мне кажется, она здесь не лишняя.

Л. ГУЛЬКО: Он сам такой.

А. ЕРМОЛИН: Договорился об освобождении заложников.

М. МАЙЕРС: В другой стране.

А. ЕРМОЛИН: В другой стране, да, в Колумбии.

Л. ГУЛЬКО: Но в этом регионе.

М. МАЙЕРС: Это неважно, в другом суверенном государстве.

А. ЕРМОЛИН: Поэтому, собственно, в этом и заключается прецедентность, потому что, с одной стороны, конечно, это здорово, это хорошо, но это ломает, во многом случае, целые конструкции, целые концепции…

Л. ГУЛЬКО: Разработанные уже?

А. ЕРМОЛИН: Политических союзов, не только государства, политических союзов.

М. МАЙЕРС: Плевал Чавес на все эти концепции.

А. ЕРМОЛИН: Чавес плевал, я понимаю, да, но сейчас наши сквозь зубы вроде и американцы, все сказали – да, классно, что освободили, но ведь почему сквозь зубы, потому что ведь это и есть тот самый прецедент. Т.е. теперь в мировой практике есть прецедент договоренности президента с террористами, ведь они же откровенно сказали, что – да, мы уважаем твою политику, поэтому, собственно, пошли на такой шаг.

Л. ГУЛЬКО: Вы считаете, это правда? Они уважают политики и пошли на такой шаг?

А. ЕРМОЛИН: Нет, в пиаре…

Л. ГУЛЬКО: По-пацански договорился?

А. ЕРМОЛИН: В пиаре, это одно и то же, на самом деле. Я то же самое говорю, скажем, на таком, на политическом, уже на корректном языке. Но, на самом деле, это, конечно, потому что тот же, по-моему, Камынин, по-моему, от имени нашего МИДа высказывался, теперь нашим официальным властям будет сложно объяснять, почему мы так жестко заявляем, что ни при каких условиях, ни при каких обстоятельствах.

Л. ГУЛЬКО: Не только мы, надо сказать.

А. ЕРМОЛИН: Так я и говорю, что не только мы, я, в данном случае, про наш МИД говорю и про РФ, в этом, собственно, прецедентная беспрецедентность этого случая. Т.е. сейчас есть прецедент в мире, прецедент о договоренности. До этого я лично не вспомнил ни одного подобного случая. Теперь над этим надо думать.

Л. ГУЛЬКО: Т.е. ставим большой жирный плюс здесь, да, т.е., в конце концов, люди освобождены, дальше, может быть…

М. МАЙЕРС: Двое из 700.

Л. ГУЛЬКО: Дай бог, они освободят всех. Это что? Это плюс, этот прецедент? Так говорить если, общо? Или это все-таки минус для, скажем так, цивилизованных стран?

А. ЕРМОЛИН: В нашем мире, который характеризуется кризисом усложненности всех процессов, это смотря с какой точки зрения на это посмотреть.

Л. ГУЛЬКО: С точки зрения договоренности.

А. ЕРМОЛИН: С точки зрения, я считаю, что это плюс, потому что, в любом случае, это некая встряска тех же аналитиков, тех же лиц принимающих решения, которые, по крайней мере, получили пример того, как можно успешно договариваться с террористами.

М. МАЙЕРС: Давайте дальше просто крутить эту ситуацию. Смотрите, получили пример, и чего, и что у нас будет дальше? Потому что это не первый и не последний, к сожалению.

Л. ГУЛЬКО: Сейчас Анатолий ответит, а я просто хочу тебе ответить, перед Анатолием.

А. ЕРМОЛИН: Я думаю, быстро ничего не будет, потому что при всей прецедентности…

М. МАЙЕРС: Завтра захватывают самолет, подождите, тьфу-тьфу-тьфу.

Л. ГУЛЬКО: Где?

М. МАЙЕРС: Какая разница, в небе.

Л. ГУЛЬКО: Нет, потому что, например, подожди…

М. МАЙЕРС: Хорошо, давай какую-нибудь нейтральную страну возьмем.

Л. ГУЛЬКО: Если мы немножко назад откатимся, но Беслан.

М. МАЙЕРС: Но Беслан.

Л. ГУЛЬКО: Беслан, да, если бы, я говорю так цинично и грубо, если бы наш президент вышел и по-пацански договорился с теми боевиками, которые все это делали, так же, как Чавес, или президент Грузии приехал и договорился бы с ними по-пацански?

А. ЕРМОЛИН: Это было бы легче для России.

Л. ГУЛЬКО: Да, это я понимаю. Но это теперь надо, значит, договариваться с ними всегда.

М. МАЙЕРС: Нет, подожди, мы все-таки, условно говоря, вспомним «Норд-Ост», по-пацански, не по-пацански, но разговаривать-то пытались ведь. Пытались же разговаривать, правильно? И ходили туда, и детей за руку выводили, было же дело.

Л. ГУЛЬКО: Но до конца-то не договорились.

М. МАЙЕРС: Извини, а совсем другое дело – ребята, мы не ведем переговоров с террористами, только известие о том, что самолет захвачен – бах ракетой, и все, всем спасибо, до свидания.

Л. ГУЛЬКО: Такой спор, Анатолий.

А. ЕРМОЛИН: На самом деле, конечно, спор не на 20 минут.

Л. ГУЛЬКО: Конечно.

А. ЕРМОЛИН: Это такая серьезная аналитическая тема. Я думаю, вы ее обязательно будете поднимать в будущем.

Л. ГУЛЬКО: Конечно.

А. ЕРМОЛИН: Потому что случай, действительно, прецедентный, а, скажем, что самое главное хочу сказать, какое главное правило подорвано, одно из главных правил, которое подвергалось сомнению, но, в принципе, от него не отказывались, практически никто от него не отказывался. Т.е. принцип был такой, что с террористами договориться нельзя, если и можно, то мы все равно проиграем, потому что понятно, что теракт делается не ради теракта, а ради проведения акции устрашения.

Л. ГУЛЬКО: Ради пиара, грубо говоря.

А. ЕРМОЛИН: Как акция психологического устрашения.

Л. ГУЛЬКО: Конечно.

А. ЕРМОЛИН: Да, такой черный террористический пиар, что, в данном случае, кстати говоря, и произошло. Но мир меняется, процессы глобализации затрагивают и терроризм, в том числе. И что произошло, произошло качественное изменение, цена вопроса. Раньше можно было не договариваться с террористами, когда они захватили лайнер, скажем, с мирными жителями, и цена вопроса, недоговоренности, это гибель 200-300, максимум, человек. А сейчас в эпоху новых угроз цена вопрос может стоять о миллионах, если речь будет поставлена о тактическом ядерном оружии, фильм, как там, «Код Апокалипсиса» недавно был, вполне реальная ситуация, пока ничтожно, но в то же время реальная. Поэтому сейчас создан прецедент, что не всегда нужно не договариваться.

Л. ГУЛЬКО: С другой стороны, понимаете, они же знают, что с ними теперь будут договариваться. И они будут…

М. МАЙЕРС: Сейчас еще парочку из 700 отпустят.

Л. ГУЛЬКО: Смотрите, я привожу пример того же Израиля, который никак не может Гилада Шалита вызволить, потому что одни условия, другие условия, они договариваются, третьи условия, 25-е условия, понимаете?

А. ЕРМОЛИН: В этом не системность поступка Чавеса, в этом как раз.

М. МАЙЕРС: А системность или не системность поступка террористов?

А. ЕРМОЛИН: Они вообще, на самом деле, тут не надо говорить о системности, потому что терроризм потому и побеждает мощные структуры зачастую в силу того, что против системы, против государственных систем он воюет не системными методами. Именно поэтому у них получается. Если бы они с нами системно воевали, мы бы давно их уже прикончили.

М. МАЙЕРС: Т.е. просчитали бы, да?

А. ЕРМОЛИН: Конечно, как в том фильме.

М. МАЙЕРС: А давай проголосуем, Лева?

А. ЕРМОЛИН: Давай.

М. МАЙЕРС: Именно, как вы считаете, этот беспрецедентный прецедент, как выразился наш гость, Анатолий Ермолин, эта история колумбийская, бог с ним, с Чавесом, он, может быть, насколько угодно, самым маргинальным президентом на свете, это совершенно неважно в данной ситуации, смотрите, начались переговоры, в итоге, две человеческие жизни спасены. Даже неважно, принципиальная история, после этого лично ваше мнение, это может поколебать лично ваше мнение, вы скажете – все-таки, да, наверное, вести переговоры, да Лева, ты закрой и открой еще раз.

Л. ГУЛЬКО: Я попробую, конечно.

М. МАЙЕРС: Завершить сейчас, да, еще раз загрузить.

Л. ГУЛЬКО: Да, давай я попробую еще раз.

М. МАЙЕРС: Все-таки как вы считаете, после этого, может быть, ваше мнение изменилось, все же нужно вести переговоры с террористами, 660 01 13, или ваша позиция осталась жесткой и непреклонной, этого делать ни в коем случае нельзя, 660 01 14. Сейчас я сама электронным голосом скажу, голосование пошло.

Л. ГУЛЬКО: Пошло, оно, на самом деле, пошло.

М. МАЙЕРС: 660 01 13, если вы считаете, что это, действительно, прецедент, после этого, да, может быть, ваше мнение изменилось, нужно вести переговоры с террористами, пытаться договариваться во имя спасения человеческих жизней, 660 01 13. Нет, этого делать нельзя, иначе это мы вообще никогда не остановим, 660 01 14.

Л. ГУЛЬКО: Вы как считаете, Анатолий?

М. МАЙЕРС: Вы как считаете?

А. ЕРМОЛИН: Моя позиция не меняется, я считаю, что переговоры вести надо обязательно, в любой ситуации и всегда. Другой вопрос, это цена уступки.

Л. ГУЛЬКО: Самый главный вопрос.

М. МАЙЕРС: Это самый главный вопрос.

А. ЕРМОЛИН: Я считаю, что позиция, что ни при каких условиях нельзя договариваться, неверная, потому что а) такого не бывает, потому что если террористы попросили воды, это уступка, попросили наркотики, это уступка. Поэтому всегда нужно понимать, ради чего мы можем уступать. Если говорить про Беслан, я считаю, что можно было сколь угодно долго уступать, лишь бы дети были живы.

Л. ГУЛЬКО: А «Норд-Ост»?

А. ЕРМОЛИН: То же самое. Т.е. при таких масштабах, при таких рисках для жизни тем более детей, я думаю, ничего страшного, если бы мы подвигались хотя бы тактически.

М. МАЙЕРС: А Америка? Сбили бы самолет, может быть, не было бы 11 сентября.

А. ЕРМОЛИН: Кстати, это тот же самый вопрос, потому что сейчас ГД…

М. МАЙЕРС: Да, только вид сбоку.

А. ЕРМОЛИН: …моего созыва попробовала это все узаконить. На самом деле, ведь законодательство не регулирует вопросы совести. Сидит человек на пульте…

М. МАЙЕРС: Вопрос совести – самый сложный вопрос.

А. ЕРМОЛИН: И офицер, конкретный офицер, принимает решение, сбивать ему или не сбивать этот самолет. Теперь у него право сбивать есть.

Л. ГУЛЬКО: Офицер принимает решение или вышестоящий?

А. ЕРМОЛИН: В зависимости от ситуации. Он все равно офицер, генерал – тоже офицерская должность, т.е. все равно он должен принять решение. Поэтому я считаю, что это плохо, что такой закон принят, потому что сейчас есть некая такая отмазка, что, в любом случае, да ладно, сейчас собью. Раньше было лучше, потому что он и тогда имел право не сбивать или сбивать, но не по закону, а как раз по ситуации.

Л. ГУЛЬКО: Корейский «Боинг» тот самый, о котором все много говорят.

А. ЕРМОЛИН: Тот же самый.

Л. ГУЛЬКО: В советское еще время.

М. МАЙЕРС: Ну что, 363 36 59, давайте послушаем, что нам люди скажут.

Л. ГУЛЬКО: Я просто напомню, что вопрос-то мы задали какой, еще раз напомни, Маша.

М. МАЙЕРС: Мы спросили, эта ситуация, которую мы обсуждаем как беспрецедентный прецедент…

Л. ГУЛЬКО: Договариваться надо с заложниками?

М. МАЙЕРС: С террористами, с захватчиками.

Л. ГУЛЬКО: Нужно, если да, 660 01 13, если нет, 660 01 14, голосуйте, пока мы послушаем прямой эфир, 363 36 59.

М. МАЙЕРС: Здравствуйте, добрый день, здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИМИР: Здравствуйте.

М. МАЙЕРС: Добрый день, будьте любезны, радио тише, как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИМИР: Добрый день, Владимир.

М. МАЙЕРС: Владимир, да, как вы думаете?

СЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИМИР: Я считаю, что нельзя договариваться, по крайней мере, официальные лица не должны договариваться с этими.

М. МАЙЕРС: Что значит «официальные лица»? А кто может принимать решение?

СЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИМИР: Это государственные структуры не должны. А нейтральные лица, пожалуйста, это их личное дело. Поэтому.

М. МАЙЕРС: Кто-кто, простите?

Л. ГУЛЬКО: Нейтральные лица.

М. МАЙЕРС: Нейтральные лица, а что они могут сделать, эти нейтральные лица? Ничего себе, вы представьте себе, что, правда, ситуацию представьте себе, что у нас был бы «Норд-Ост», а переговоры с террористами вел бы чисто конкретный пацан, президент соседнего государства.

А. ЕРМОЛИН: Спецслужбы это…

СЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИМИР: …слишком большой. «Норд-Оста» вообще не должно было бы быть у нас в стране.

Л. ГУЛЬКО: Это другой вопрос.

А. ЕРМОЛИН: А если атомная станция захвачена террористами, кто с ними должен переговариваться?

М. МАЙЕРС: Доктор Рошаль, например, нормально. Спасибо. 363 36 59, еще послушаем мнение, здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Алло.

М. МАЙЕРС: Да, добрый день.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте.

М. МАЙЕРС: Как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Николай.

М. МАЙЕРС: Николай, ваше мнение.

СЛУШАТЕЛЬ НИКОЛАЙ: Я хочу сказать, что обязательно нужно договариваться, пусть даже и первым лицам, в этом ничего страшного нет, каждая человеческая жизнь – это благо.

М. МАЙЕРС: А как дальше?

СЛУШАТЕЛЬ НИКОЛАЙ: Хотел бы еще сказать, что вспомните переговоры Черномырдина.

Л. ГУЛЬКО: С Басаевым.

СЛУШАТЕЛЬ НИКОЛАЙ: С Басаевым – Шамиль, Шамиль, помоги, ты же человек, ты же должен, ты посмотри. Второе, я бы еще хотел сказать, что вспомните переговоры с теми же, можно так сказать, террористами, которые проходили у нас по Чечне, по первой войне. Вызволение не только генералов, но и просто простых лиц, переговоры вели все, кто угодно. Там были даже, по информации, Березовский и т.д. А то, что тот же Уго Чавес добился чего-то, мы еще не знаем, что он дальше будет делать, может, он и дальше будет проводить переговоры, это первые два человека, две женщины.

Л. ГУЛЬКО: Он, по крайней мере, надеется на это, да.

СЛУШАТЕЛЬ НИКОЛАЙ: Мы будем надеяться, просто я бы просил вас не колоть сильно Уго Чавеса. Спасибо вам.

Л. ГУЛЬКО: Никто его не колет.

М. МАЙЕРС: Спасибо.

Л. ГУЛЬКО: Спасибо большое, да.

М. МАЙЕРС: Анатолий, у меня такой вопрос. А, действительно, существуют какие-то специально обученные люди, которые… у нас это такие общественные авторитеты, это доктор Рошаль, это депутаты ГД, это президенты соседних государств, но есть же какая-то схема, как вести переговоры с террористами.

А. ЕРМОЛИН: Конечно, есть.

М. МАЙЕРС: Наверное, этому учат?

А. ЕРМОЛИН: Это целая отрасль в работе спецслужб.

М. МАЙЕРС: Это, знаете, нам в фильмах американских обычно показывают, как приходит какой-то особенный человек.

Л. ГУЛЬКО: Переговорщик называется.

М. МАЙЕРС: Переговорщик, который все знает, способен как-то делать это особенно тонко.

А. ЕРМОЛИН: Кстати, правда, во многих фильмах показывают, на самом деле…

М. МАЙЕРС: Похоже на правду?

А. ЕРМОЛИН: Вся кухня спецслужб показана в фильмах художественных.

М. МАЙЕРС: Похоже на правду?

А. ЕРМОЛИН: Все зависит от фильма, но, на самом деле, так оно и происходит.

М. МАЙЕРС: Да ладно, британские, кстати, помнишь, британские спецслужбы сказали – уберите этого Джеймса Бонда, он мешает нам работать.

Л. ГУЛЬКО: На то он и художественный фильм. Вы сказали, что специальные службы используют в своих целях и людей, которые не совсем в ладах с законом, насколько я понимаю, да?

А. ЕРМОЛИН: Конечно, это все время было, веками, тысячелетиями.

М. МАЙЕРС: Уго Чавес не совсем в ладах с американским законом.

Л. ГУЛЬКО: Это бог с ним, с Уго Чавесом, да. Т.е. это такая специальная…

А. ЕРМОЛИН: Специфика спецслужб в том, что они имеют своих информаторов в разных средах, в том числе, кстати говоря, в советский период был такой промежуток где-то в 80-е, 90-е гг., когда категорическая установка была нашим спецслужбам, ни при каких обстоятельствах не работать, не создавать агентурные позиции, скажем, в террористических организациях, структурах. Это была некая боязнь компрометации, но не потому, что она была теоретическая боязнь, а потому, что мы здорово погорели в 70-х на поддержке разного рода арабских движений.

Л. ГУЛЬКО: Можно Мюнхен вспомнить, да, 72-й год.

А. ЕРМОЛИН: И если уж говорить про спецслужбы, то, что уж там греха таить, американцы здорово постарались, чтобы создать «Аль Каиду», мы здорово постарались для того, чтобы создать на Востоке мощное. Т.е. мы не хотели друг с другом и не могли воевать, поэтому каждый создавал такую структурку. Сейчас эти структурки стали мировым феноменом, соответственно, воюют против нас.

М. МАЙЕРС: Скажите, а все-таки есть, абсолютно ваше личное мнение, абсолютно риторический вопрос, может быть, все-таки есть какая-то конечная точка этого процесса или он бесконечен, у международного терроризма?

А. ЕРМОЛИН: Я думаю, он бесконечен, потому что, в конечном счете, терроризм – это некая такая, помимо всего прочего, экономических факторов, политических, это некая интеллектуальная болезнь. И терроризмом чаще всего, его идеологами всегда были, возьмите Савинкова, еще раньше, до него, т.е. всегда были интеллектуалы, всегда люди, которые пытались как-то трансформировать мир. И им приходили такие черные идеи.

М. МАЙЕРС: Трансформировать путем уничтожения фактически.

А. ЕРМОЛИН: В данный момент это возможно.

Л. ГУЛЬКО: Все комплексы этих людей выливались в этот самый терроризм.

А. ЕРМОЛИН: Да.

М. МАЙЕРС: Пока еще все-таки…

А. ЕРМОЛИН: У меня была очень интересная встреча с одним из крупнейших, из ведущих аналитиков ЦРУ Марком Сейджменом, который психотерапевт, который практически… книгу опубликовал, не закрытая информация, собственно, с этой книгой он и приезжал, «Постигая сети Аль Каиды», он как раз, мы с ним долго обсуждали. Он рисовал этот психологический портрет этого человека, собственно, когда я его спросил, а что с ними делать, он так развел руками. Но я понял, что он имел в виду.

Л. ГУЛЬКО: Скажите, пожалуйста…

А. ЕРМОЛИН: Т.е. это он имел в виду, что это не лечится известными способами.

Л. ГУЛЬКО: Да, один из последних вопросов, как далеко, вы думаете, зайдет прецедент, т.е. чем закончится обсуждение этого прецедента, скажем, здесь у нас?

А. ЕРМОЛИН: Я не думаю, что это как-то повлияет на изменение такой общей политики в нашей стране, в частности, я не ожидаю ничего, никаких изменений у нас. Но, тем не менее, это важно, потому что при каждой конкретной операции, я думаю, люди, которые будут отвечать за ее реализацию, все-таки они будут учитывать и этот опыт.

М. МАЙЕРС: А какой общий вывод из ситуации, допустим, колумбийской, потому что наверняка американцы скажут, что ваш этот Уго Чавес, он сам бандит, правильно?

А. ЕРМОЛИН: Конечно.

М. МАЙЕРС: Или, условно говоря, а потом мы скажем, или перенеся эту ситуацию на Ахмадинежада – конечно, он договорился, это его ребята, конечно, скажут, какие проблемы, договорился.

А. ЕРМОЛИН: На самом деле, навскидку можно сказать, навскидку практический опыт может сделать такое, надо находить лиц с достаточным авторитетом, которые могут повлиять. Условно говоря, позвонить, если у нас захватят наших граждан в Латинской Америке, позвонить Уго Чавесу и сказать – старик, надо поработать.

Л. ГУЛЬКО: Я думаю, что американцы тоже будут…

М. МАЙЕРС: Поработать, да, а за что, а он скажет – ребята, мне, пожалуйста, это, это и вот это.

А. ЕРМОЛИН: У них нефти много, у нас много.

Л. ГУЛЬКО: Я бы закончил разговор, мы сейчас подведем итоги голосования, такой древнеарамейской пословицей, есть такая пословица древнеарамейская, когда нужен вор, его снимают с виселицы. Такая пословица была еще…

М. МАЙЕРС: А потом отправляют обратно?

Л. ГУЛЬКО: Разберутся, разберутся.

М. МАЙЕРС: И тем не менее.

Л. ГУЛЬКО: И пираты становились лордами, понимаешь, тут много чего.

М. МАЙЕРС: Да.

Л. ГУЛЬКО: Мы вас спрашивали, нужно ли договариваться с террористами.

М. МАЙЕРС: Давай остановим.

Л. ГУЛЬКО: 660 01 13, вы говорили – да, 660 01 14, говорили – нет. Да, заявили нам 79.1%, нет – 20.9% позвонивших в наше голосование.

М. МАЙЕРС: Т.е. этих 21, почти 21% непреклонных, которые считают, что вести переговоры с террористами нельзя, тем самым поддерживают политику российского руководства и американского, в том числе.

Л. ГУЛЬКО: Уж не знаю, какая сейчас политика будет у российского руководства.

М. МАЙЕРС: Я имею в виду нынешнюю, уж не знаю, какая будет, но нынешнюю.

Л. ГУЛЬКО: Да.

М. МАЙЕРС: Мы благодарим нашего гостя, это Анатолий Ермолин, бывший начальник оперативно-боевого отделения группы «Вымпел», подполковник ФСБ.

Л. ГУЛЬКО: И вице-президент общероссийского фонда ветеранов спецназа госбезопасности «Вымпел».

А. ЕРМОЛИН: «Гарант».

Л. ГУЛЬКО: «Вымпел-Гарант».

М. МАЙЕРС: «Вымпел-Гарант». Лев Гулько и Маша Майерс были с вами. Сейчас новости экономики, далее информационная программа «Эхо».

Л. ГУЛЬКО: Будьте здоровы, до свидания.

М. МАЙЕРС: До свидания.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире