'Вопросы к интервью




Е. БУНТМАН – К нам присоединился следующий гость – Леонид Слуцкий, первый заместитель председателя комитета ГД по международным делам.

Л. СЛУЦКИЙ — Добрый день.

Е. БУНТМАН – Вы ведь были знакомы лично с патриархом?

Л. СЛУЦКИЙ — Был знаком и очень хорошо и конечно, сегодня для нас всех час великой скорби. Ушел человек, который действительно был духовным лидером российского народа. Это не для патетики, это действительно так. Человек, который вложил как никто другой много труда и добился самого серьезного успеха в духовном возрождении России. В течение новейшей истории России с 1991 года возрождено невероятное количество храмов, и конечно, без помощи божьей сделать это просто невозможно. И я верю некоторым священникам, которые говорили мне, что во время литургии видели отблеск славы Господней на лице святейшего патриарха. А святейший положил начало историческому объединению двух церквей: Матери-Церкви и  РПЦ за рубежом. Это действительно историческое событие. Было предусмотрено при расколе, что когда-то зарубежная церковь принесет свои достижения на алтарь Матери-церкви, и это произошло при нас. И во многом, безусловно, благодаря трудам святейшего патриарха.

М. ГАЙДАР — А вы с ним где познакомились в первый раз?

Л. СЛУЦКИЙ — Мы познакомились достаточно давно. Тогда готовилось освящение храма в Лазаревском. Это на территории Большого Сочи, единственного храма на всем протяжении Новороссийско-Батумского шоссе, который стоит прямо у дороги. По сути, у моря. И тогда руководство «Газпрома», это Рэм Иванович Вяхирев, покойный и также сегодня Николай Никифорович Гуслистый пригласили меня участвовать в этом торжестве. Туда был приглашен и святейший патриарх. Мы провели вместе несколько дней. И тогда же я узнал о некоторых проблемах и РПЦ, и лично патриарха. Я имею в виду ситуацию в Эстонии. Действительно он родился 21 февраля 1929 года в Эстонии. Дорос до митрополита таллиннского эстонского, затем стал управляющим делами московского патриархата. И многие слушатели наши знают, что в 1992 году первый президент Эстонии Леннарт Мери обратился к Константинопольскому патриарху Варфоломею с просьбой признать Эстонию канонической территорией Вселенского Патриархата. Это естественно было абсолютно нелогично. С тем же успехом можно было обратиться например, к патриарху Александрийскому Всея Африки, любому иерарху поместной православной церкви. И появилась греческая церковь, у которой не было паствы, в Эстонии его родной церковь эта занималась в основном продажей недвижимости и весьма в этом преуспела. И для святейшего конечно то, что его родная церковь была без регистрации, это был серьезный удар. И он поклялся, что пока церковь не зарегистрируется, он в Эстонию не поедет. Но в тот момент он не мог в начале 1990 предполагать, что это затянется более чем на 10 лет. И я горжусь, что, будучи депутатом ГД третьего созыва, я имел возможность участвовать в подготовке регистрации вместе с эстонскими коллегами эстонской православной церковью Московского патриарха, дальше по возвращению церковной собственности и к историческому я считаю визиту в сентябре 2003 года святейшего патриарха на свою малую родину в Эстонию.

М. ГАЙДАР — А что он сам по этому поводу говорил? Он поклялся. Он при вас поклялся.

Л. СЛУЦКИЙ — Он не при мне поклялся. Но при мне он много раз говорил, что если так будет происходить дальше, он никогда не поедет на свою малую родину. И можно представить себе трагедию человека, тем более патриарх, который отрезан долгие годы от своей родной паствы, который более 10 лет не был на могиле своих родителей. И конечно, то…

М. ГАЙДАР — И он обо всем этом говорил?

Л. СЛУЦКИЙ — Он говорил об этом в достаточно узком кругу. Он не заявлял громко об этом, поскольку это во многом была его личная трагедия. Но, слава богу, что удалось эту ситуацию разрешить, и церковь была зарегистрирована и значительная часть собственности на сегодня возвращена в лоно эстонской православной церкви Московского патриархата. И вообще тот страшный перекос, который был в эстонском православии в 90-е годы, он во многом трудами, прежде всего, самого святейшего патриарха исправлен. И конечно, нужно отметить сегодня тех, кто принимал самое серьезное участие в том, чтобы эта ситуация была исправлена. Здесь неоценимый вклад внес Борис Вячеславович Грызлов, тогда министр внутренних дел России, Департамент по делам вероисповеданий находится в Эстонии в составе МВД, здесь несколько иная ситуация, нежели у нас.

М. ГАЙДАР — Давайте все-таки про Алексия.

Л. СЛУЦКИЙ — Про Алексея тогда. Алексея II. Много потрудился экс-министр иностранных дел Игорь Сергеевич Иванов. Но если говорить о нем…

М. ГАЙДАР — Давайте говорить о тех проблемах, о которых он говорил.

Л. СЛУЦКИЙ — Эстония была на первом месте из его личных проблем. А я хотел бы сейчас поговорить о нем как о человеке.

Е. БУНТМАН – И вообще о пастыре, главе церкви достаточно сложно говорить как о человеке, потому что как человек, наверное, он себе не очень принадлежит, но, тем не менее, вы же с ним общались. Мы видели только по телевизору, на службах, на рождественской, пасхальной. А вот когда вы лично общались. Какое у вас впечатление.

Л. СЛУЦКИЙ — Любой архипастырь и  в том числе патриарх естественно человек и человек в первую очередь. И ситуация с православием в Эстонии была его личная трагедия не только как патриарха, но и как человека, как уроженца Эстонии. И то колоссальное дело, которое он сумел совершить в отношении родной своей церкви, во многом характеризует его высокий духовный подвиг. Как человек он был очень простой в общении, он любил у себя дом в Переделкино, мы неоднократно бывали еще в старой резиденции, сам разливать чай. Много спрашивал о тех проблемах, которые его интересовали во внешней политике. О ситуации в Грузии…

М. ГАЙДАР — Это уже в последнее время.

Л. СЛУЦКИЙ — В последнее время и перед этим. О ситуации в Украине. Это было несколько лет назад. Его это чрезвычайно всегда заботило. Он был, даже как-то сложно говорить, я себе не могу представить до сих пор, что святейший патриарх ушел, и произносить это очень непросто. Человеком энциклопедически образованным, он всем очень живо интересовался. Он очень глубоко вникал во все, с чем, так или иначе, соприкасался. В любую проблематику. И конечно, как архипастырь он был человек необыкновенным. Общаясь с ним всего несколько минут, лично я и многие мои коллеги ощущали некое чувство особой сопричастности к тем историческим задачам, которые решал патриарх, будь то воссоединение церквей, будь то Эстония, строительство новых храмов, возрождение различных епархий РПЦ. Но как человек он был исключительно заботлив. Он помнил, как звали всех членов моей семьи. Он неизменно спрашивал, как у них дела. Передавал им привет, передавал какие-то гостинцы. Всегда когда были какие-то торжества, сам звонил по телефону. Это совершенно невероятные вещи. Он был человеком, который исключительно заботливо относился к людям, и в этой заботе была какая-то особая пронзительность, не характерная для нашего времени. Какое-то особое добро. И конечно, вспоминаешь здесь доктора Гааза, тюремного врача и его выражение: спешите делать добро. В той же степени это было применимо и к святейшему патриарху. И сейчас я хочу сказать, каким-то образом пытаясь отразить то, что творится внутри и не только, наверное, у меня, а у всех тех, кто знал святейшего патриарха, что сегодня утром умерло то, что было в нем смертно. Все остальное останется на века с нашим народом, с историей православия, историей религии на земле. Это не патетика. Это правда, святейший был исторической личностью. И то, что он сумел сделать для возрождения духовного нашей страны, народа, что сделало его по-настоящему духовным лидером России, это конечно, никогда в истории не потеряется.

Е. БУНТМАН – Тут пришло одно из сообщений, Юрий пишет: случайно оказался рядом на празднике Святой Троицы с патриархом. Мы не были знакомы. Но так запросто он пригласил меня на обед. Было удивительно и очень интересно. Это возможно?

Л. СЛУЦКИЙ — Вполне.

Е. БУНТМАН – Просто незнакомого человека.

Л. СЛУЦКИЙ — У патриарха не было после богослужения каких-то узких трапез. И значительная часть верующих на этих богослужениях приглашались на те же трапезы, что и святейший патриарх. И конечно, он живо интересовался тем, что происходит в том или ином приходе, который он посещал. Он неизменно общался с верующими, общался подробно и никогда вам никто из очевидцев не скажет, что охрана или его окружение пытались оттеснить, как-то его замыкали в  кольцо и так далее. О нем ближнее окружение заботилось как о человеке пожилом, просто чтобы чего-то не случилось. А общаться ему с верующими никогда и никто не мешал. И он общался подробно и этим общением он жил. И он был не только святейшим патриархом, главой РПЦ, он был также всегда правящим архиереем Московской епархии. Патриарх Московский и Всея Руси. И все то, что происходило в любом храме, приходе в Москве он знал удивительно детально.

М. ГАЙДАР — Вы говорите, вы ездили в гости, обсуждали вопросы внешней политики. Вы сидели в простой дружеской обстановке. А вот в этих ситуациях вы молились или были какие-то проповеди может быть для людей близкого круга, или все-таки он общался в миру как совсем простой человек, а не священнослужитель.

Л. СЛУЦКИЙ — Здесь надо различать патриарха во время молитвы и патриарха в повседневном общении. Даже общаясь с людьми светскими, он оставался святейшим патриархом. И, разумеется, мы, входя к нему, люди верующие, просили благословения так же, как и прощаясь, на те дела, которые мы с ним обсуждали. На те дела, которые совершали вместе. И я считаю, для меня это как историческое везение то, что я имел возможность соприкоснуться со столь великим человеком, а он действительно всегда будет оцениваться и современниками и затем историками, в том числе уверен и несогласными с ним именно как великий человек, как великая личность. Недаром представители всех религиозных конфессий почитали его, еще раз скажу как духовного лидера. Будь то мусульмане, буддисты, католики, он объединял всех. Он объединял наш народ и во времена трагические. Вспомним как…

Е. БУНТМАН – 1993 год.

Л. СЛУЦКИЙ -… в 1993 году его обращение и затем мольба патриарха, обращенная к Матери Божьей, покровительнице Москвы…

Е. БУНТМАН – Но правда, тогда не увенчались успехом…

Л. СЛУЦКИЙ — Нам сложно судить. Если бы этого не было, я не исключаю, что потери могли бы быть значительно большими. Потому что тысячи и тысячи человек прислушались к патриарху. И конечно он, безусловно, объединял всех нас, и мы еще сейчас в первый день не можем осознать всей глубины этой трагедии. Но мы можем выполнять то, что он проповедовал. Что он по сути завещал нам всем, верующим. То есть, по сути, его духовным чадам. Все мы таковыми, на мой взгляд, являемся. Это доброта, следование заповедям православия. Это, безусловно, не бросать то начатое в плане объединения церквей, что идет на наших глазах, и я уверен, что все начатое святейшим патриархом, будет продолжаться и будет эффективно завершаться. Слишком велика духовная сила, которую он закладывал в тех, с кем он общался. И сегодня все те, кто были рядом с ним, будут его дело продолжать. Как люди духовные, так и люди светские, люди мирские.

М. ГАЙДАР — О духовной силе вы с ним общались, было что-то такое, что можете вспомнить, он что-то такое сказал, что изменило ваше отношение к чему-то, запомнилось навсегда. Какой-то пример вы можете привести, который не был бы слишком личным. Или даже личный.

Л. СЛУЦКИЙ — Могу. Мы как-то сидели достаточно поздно в лавре в мемориальном кабинете в Троице-Сергиевой лавре. Он являлся священным архимандритом Троице-Сергиевой лавры как патриарх. С Дмитрием Олеговичем Рогозиным. Я был его заместителем по комитету по международным делам, он был председателем комитета. И мы обсуждали различные вопросы, и он говорил о том, что все российское ни одну пядь земли, ни одного человека нельзя каким-то образом уступать. Необходимо отстаивать. Речь шла о ситуации на Дальнем Востоке. О ситуации, которая связана не только с китаизацией, с попытками католизации России, мы всю эту ситуацию помним. Радикальная исламизация, которая на тот момент базировалась в Чечне, в которой шла война. И святейший говорил о том, как необходимо все выстраивать, как необходимо вести себя людям православным, для того чтобы справиться с этими сложностями, с этими последствиями слома режимов. И как необходимо действовать новой России, чтобы сосредоточиться силами в самое ближайшее время. Святейший много говорил о том, что мы должны много работать за пределами России. Он говорил о том, что необходимо устранить деформацию образа России за рубежом. Он говорил о том, что понятие пропаганды и контрпропаганды, казалось бы, он человек, который в советское время как и все священнослужители подвергался не гонениям, но условиям жизни и служения далеко не комплиментарным, казалось бы, он должен был отринуть все советское, а пропаганда и контрпропаганда для нас как-то психологически был понятиями советскими, может поэтому в начале 90-х они стали ругательными. И мы стали это отодвигать. И у нас не стало контрпропаганды. И у нас не стало возможности противодействовать деформации образа России за рубежом. Он говорил о том, что необходимо принимать самые экстренные меры к тому, чтобы в мире узнали подлинный облик России и тогда нам будет проще убеждать в правильности наших действий и на Северном Кавказе и по противостоянию, например, попыткам католизации России. И о многом другом. И это были мысли чрезвычайно глубокие. Мысли, с которыми мы были абсолютно согласны.

Е. БУНТМАН – То есть мысли о внешней политике.

Л. СЛУЦКИЙ — И о внутренней.

Е. БУНТМАН – Политические воззрения определенные были.

М. ГАЙДАР — А что потрясло-то, если это совпадало с вашими мыслями?

Л. СЛУЦКИЙ — Потрясло, насколько он чувствовал необходимость сохранить величие России, не допускать ни в коем случае того, чтобы впечатление о России в мире искажалось. Принижалось. И это необходимо делать срочно. И он как никто другой делал это и с трибуны всемирного совета церквей и пользуясь любыми возможностями. Я готовил визит патриарха в Совет Европы, в Парламентскую Ассамблею Совета Европы. Это был действительно исторический визит. Я был постоянно рядом с ним. Были очень многие каверзные вопросы.

Е. БУНТМАН – Визит исторический. Но там был скандал, например, связанный с порицанием патриархом сексуальных меньшинств. Достаточно громкая была история.

Л. СЛУЦКИЙ — Покойный экс-председатель Парламентской Ассамблеи Совета Европы Лорд Рассел-Джонстон, видный представитель либеральной группы, задал патриарху этот вопрос. И патриарх ответил, что это действительно не согласуется ли с российской историей, ни с культурой, ни с духовностью. И это его личная позиция как представителя РПЦ. Но это позиция, с которой солидарно подавляющее большинство православного населения России. Кстати не только православного. Поэтому да, возможно для наших коллег в Совете Европы эта мысль была полемична. И святейший патриарх с удовольствием без какой-то аллергии участвовал в этой дискуссии. И мне кажется, и даже некоторые наши оппоненты отметили, что на тот момент он вышел из нее победителем. Несмотря на то, что вести такую дискуссию для него было непросто. Разумеется, если бы не было полемичных вопросов, то тогда и незачем ездить в европейские организации, и вообще международные организации. Если весь визит будет комплиментарным. Где будут вас нести в паланкине от первого до последнего момента. Поэтому конечно, я люблю говорить: чем больше нас среди них, имеется в виду наших оппонентов, тем меньше их среди нас. И надо с нашими оппонентами работать и тогдашний визит патриарха он действительно потряс общественность в Совете Европы и заставил во многом взглянуть на очень многие российские реалии.

Е. БУНТМАН – Мы говорили о свершениях патриарха. О том, что он успел сделать. Что получилось сделать. О строительстве церквей. Об объединении церквей как институтов Русской православной и Русской православной за рубежом. Что не успел, что не получилось сделать. Говорили про католицизм. Про экспансию. Но, тем не менее, многие считают, что это определенная недоработка. Встретиться с Папой Римским, например.

Л. СЛУЦКИЙ — Я не скажу, что он не успел. Что-то он не довершил до конца. Несколько лет назад можно было бы сказать, если бы не приведи Господь, трагедия случилась раньше, что он не успел объединить церкви. Что он не сумел восстановить православие в первозданном его виде в своей родной Эстонии. Что являлось его личной трагедией. Что он не успел должным образом противостоять экспансии католицизма, которая продолжается. Экспансия католицизма на сегодня остановлена. И мне кажется, что сегодня отношение между РПЦ и католической как никогда конструктивно, очень много проблем, очень много несогласия. Но конструктива как никогда много и говорить об экспансии это будет чрезмерно. А что касается Эстонии. Там большая часть проблем решена. И это действительно для той территории, для той страны, откуда происходит святейший патриарх, это важнейшая ситуация. Святейший издал недавно фундаментальный труд «История православия в Эстонии», где он убедительно свидетельствовал, что никакой церкви кроме нашей РПЦ отродясь в Эстонии не было за последние несколько столетий. И что касается исторического объединения церквей, я думаю, что спустя столетия в учебниках для средней школы будут писать, что именно святейший патриарх Алексий II выполнил историческую миссию объединения, слияния вновь двух церквей.

Е. БУНТМАН – И вот это самое главное. То, что будут писать в учениках истории, в первую очередь про это.

Л. СЛУЦКИЙ — Мне кажется, что в первую очередь про это.

Е. БУНТМАН – Давайте маленький абзац из учебников истории через многие годы. Как вы думаете, как он будет выглядеть? Кто такой Алексий II? Как объяснить людям, которые через 2-3 поколения.

Л. СЛУЦКИЙ — Патриарх, который после распада Советского Союза сыграл огромную роль в духовном возрождении России, при котором возродились и были вновь построены тысячи и тысячи православных храмов. Человек, который сумел объединить в движении за великую Россию представителей всех религиозных конфессий и стал подлинным лидером российского народа. Человек, который положил начало историческому воссоединению двух церквей и таким образом РПЦ за рубежом, как и было когда-то в 1917 году провозглашена, при ее создании свои наработки положила на алтарь Матери-Церкви. Вот что-то такое обязательно будет сказано и подчеркиваю — спустя столетия. А сейчас последняя минута нашего эфира, я еще раз хочу вспомнить, что это был простой человек, простой в общении, человек, который для всех, кто находился с ним рядом и кто имел возможность с ним соприкоснуться, излучал, прежде всего добро. Колоссальное, вселенское добро. И сегодня я еще раз скажу то, с чего начал. Это час, время великой скорби для нашего народа и наша задача продолжить то, что было начато святейшим патриархом Алексием II, и я думаю, что мы еще будем очень и очень долго говорить о его наследии, обо всем том, что у нас есть возможность завершить после его ухода.

М. ГАЙДАР — Вопрос от слушателя: есть ли у Алексия печатные труды?

Л. СЛУЦКИЙ — Очень много печатных трудов. Некоторые из них можно найти в Интернете. Я боюсь называть точную цифру, но более сотни монографий из них некоторые потрясают. Например, «Дай Бог России найти дорогу к свету» 1990 года, «Бог, человек, мир» 1997 года. Статьи, которые, читая сегодня, проникаешься тем духом прозорливости, который свойственен только действительно великим деятелям РПЦ.

Е. БУНТМАН – Спасибо большое. Это был зампред думского комитета по международным делам Леонид Слуцкий.





Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире