'Вопросы к интервью


А.ВОРОБЬЕВ: 15 часов и 8 минут в Москве. Давайте, как и было заложено у нас в плане, поговорим о том, что Москва собирается снять фактически мораторий на продажу исторических зданий. Федеральный закон действует уже несколько лет, все помнят конфликт столичных властей с федеральными властями о том, кому именно принадлежат исторические здания, находящиеся в Москве. Но вроде почти уже все поделили. Ну и вот Юрий Лужков, столичный мэр внес в Мосгордуму законопроект, который регламентирует продажу исторических зданий в Москве. Раз в три года в Мэрии будут составлять список памятников истории и культуры для продажи на аукционе с условием, что новый хозяин обязуется восстанавливать и сохранять эти здания. Вся проблема в том, что вот эти условия в точности не прописаны.

Материалы по теме

Кому лучше передавать в аренду или продавать памятники архитектуры?

предприятиям и компаниям
39%
физическим лицам
37%
затрудняюсь ответить
24%


Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну это, я так понимаю, каждый раз будет Москомнаследие решать — что именно и кто, и как будет сохранять. Может быть, прояснит ситуацию нам Михаил Москвин-Тарханов, председатель комиссии Мосгордумы по перспективному развитию градостроительства. Сейчас он у нас на прямой линии связи. Михаил Иванович, добрый день.

М.МОСКВИН-ТАРХАНОВ: Добрый день, здравствуйте.

А.ВОРОБЬЕВ: Рады вас приветствовать в этом эфире. Итак, что-нибудь вы слышали об этом законопроекте?

М.МОСКВИН-ТАРХАНОВ: Ну конечно. Это же идет просто, как бы сказать, по прямому направлению моей деятельности.

А.ВОРОБЬЕВ: Поясните, пожалуйста.

М.МОСКВИН-ТАРХАНОВ: Дело в том, что вообще-то приватизация памятников истории культуры федерального значения и местного значения, на мой взгляд и на взгляд моих коллег, эта ситуация носит всегда характер исключительности. Потому что иногда бывает такой памятник, который выгодно передать в частные руки, где там сам человек живет и, так сказать, сделать представительский офис, и он будет его сохранять на высоком уровне. При этом он будет обременен охранными обязательствами и будет нести ответственность за любые разрушения и нарушения в этом памятнике. Но у нас не так много памятников такого рода, и не так много памятников, которые мы могли бы доверить частным лицам без контроля. Поэтому основной механизм, на мой взгляд, — аренда. И вот этот арендный механизм мы тоже недавно слушали на Правительстве Москвы, рассматривали, кто будет предоставлять в аренду. И все-таки арендный механизм будет осуществляться через Департамент имущества города Москвы, а Управление исторического наследия будет жестко контролировать предоставление памятников в аренду и уж, конечно, она будет жестко контролировать списки тех памятников, которые могут быть приватизированы, и охранные обязательства по этим памятникам.

А.ВОРОБЬЕВ: То есть, речь идет не о продаже, а о предоставлении в аренду?

М.МОСКВИН-ТАРХАНОВ: Даже в аренду. А продажа – это все будет многократно усилено.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А аренда – это тоже будет путем аукциона каким-то образом определяться?

М.МОСКВИН-ТАРХАНОВ: Аренда тоже будет определяться путем аукциона. При этом в условиях этого аукциона будут заложены туда те охранные обязательства, которые должен выполнить арендатор при получении этого памятника истории культуры. Мы бы хотели, чтобы это лучше был конкурс, где бы, так сказать, несколько параметров учитывалось, но все-таки Юрий Витальевич Росляк и некоторые другие говорят, что нет, просто там все должны выполнять все обязательства в полном объеме, а дальше только цена должна регулировать вопрос о том, кто получит реальные права на этот памятник истории культуры. И также через аукцион должен предоставляться памятник в собственность, и только не арендные обязательства охранные, а охранное обязательство владельца должно уже и заключаться. Но! Мы должны помнить, что и у владельца проводить контроль и тем более изъять памятник намного сложнее, чем у арендатора. Поэтому здесь должен быть очень-очень ограниченный перечень памятников, которые мы бы могли передать, и очень ограниченный класс объектов. И только в том случае, если мы уверены в том, что этот объект будет находиться в очень хорошем состоянии. И, конечно, здесь бы хотелось, чтобы владельцами памятников, если они появятся, были бы очень серьезные фирмы, а не какие-то однодневки или посредники.

А.ВОРОБЬЕВ: А физические лица?

М.МОСКВИН-ТАРХАНОВ: Физические лица? Ну, если говорить об аукционах, представляете себе, сколько должно иметь физическое лицо средств, чтобы купить памятник?

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, у нас есть такие физические лица.

М.МОСКВИН-ТАРХАНОВ: Если физическое лицо, это будет иногда понадежнее. Потому что юридическое лицо может купить памятник, чтобы перепродать, может, чтобы заложить, может сделать всякие другие вещи. А если физическое лицо покупает, которое несет полную ответственность всем своим имуществом, то, скорее всего, этот памятник будет в полном порядке. Физическое лицо, я считаю, самый лучший вариант, если не считать того, что вообще оставить это все-таки в госсобственности и сдать в аренду. Вот в аренду физическому лицо на много лет – это, наверное, самое лучшее.

А.ВОРОБЬЕВ: Скажите пожалуйста, вы говорили о классах недвижимости. Что? Какие здания примерно могут попасть под действия этого закона?

М.МОСКВИН-ТАРХАНОВ: Это здания, которые имели соответствующее назначение изначально. То есть, скажем, жилой дом, особняк, где люди собираются жить в дальнейшем. Это может быть там, не знаю, магазин, который потом собираются использовать как магазин же. Это может быть там, не знаю, бывшее здание правления какого-нибудь (НЕРАЗБОРЧИВО), или там банк, или какая-то финансовая организация сядет сегодня. То есть, когда назначение памятника первоначального будет хорошо совпадать с его использованием уже той организацией, которая его взяла. Я очень боюсь конкурсов и аукционов, честно вам скажу…

А.ВОРОБЬЕВ: Да все их боятся, потому что при нынешней ситуации…

М.МОСКВИН-ТАРХАНОВ: Потому что можно взять такого кота в мешке. А с другой стороны, мы будем…

А.ВОРОБЬЕВ: А, вы с этой точки зрения.

М.МОСКВИН-ТАРХАНОВ: Да, мы да. Потому что это, знаете, это так могут выйти самые непроверенные и самые подозрительные личности и организации на рынок конкурсов и аукционов. А с другой стороны, если не проводить конкурсов и аукционов, это может быть такое распределение по своим доверенным организациям – это тоже, наверное, неправильно. Поэтому здесь надо искать формы, здесь надо творчески работать.

А.ВОРОБЬЕВ: Есть какие-то предложения? Все-таки весьма важный вопрос – согласие на прозрачность аукциона.

М.МОСКВИН-ТАРХАНОВ: Вы знаете, да. Здесь предложения, в общем, в части аренды, мэр считает, что готовить всю документацию на аукцион должен один департамент – Земельных отношений, а всю машину, которая запущена на контроль за состоянием памятников и охранные обязательства должна делать другая организация, которая не зависит от имущественных результатов. И они не требуют сделать так, чтобы получить как можно больше денег, они не заинтересованы в продаже, они могут даже заблокировать продажу – это Комитет по историческому наследию. И вот таким способом с помощью этого дуализма и с помощью гласности, объявления об этих аукционах и многих других вещах, в общем, так сказать, и конечно хорошо, что вы привлекаете внимание к этой проблеме – это очень серьезно.

А.ВОРОБЬЕВ: Смотрите, президент общественного фонда «Возрождение русской усадьбы» Виссарион Алявдин в интервью «Коммерсанту» заявил, что нет четкой методики, обеспечивающей включение всех ценных деталей памятника в охранные обязательства, ну нет ее просто. «Это значит, что если в обязательства забудут, — говорит он, — вписать флигель или интерьеры двух залов здания, мы их лишимся». Вы согласитесь с этим?

М.МОСКВИН-ТАРХАНОВ: Я, во-первых, с вами согласен, что совершенно точно надо, во-первых, в охранные обязательства как можно в более расширенном варианте включать все элементы исторического наследия, подлежащие сохранению. А для этого – вот на чем я настаивал на правительстве – перед тем, как выставлять на аукцион вне зависимости аренда ли это, безвозмездное пользование ли это или продажа это в частную собственность, провести полное научное обследование каждого памятника и зафиксировать все, что в нем есть, а не пользоваться какими-то документами, которые там из архива взяты.

А.ВОРОБЬЕВ: Скажите, а почему именно сейчас решили снять мораторий на продажу исторических объектов?

М.МОСКВИН-ТАРХАНОВ: Потому что подходит к концу переходный период, установленный федеральным законом.

А.ВОРОБЬЕВ: Приведение законодательства в соответствие, да?

М.МОСКВИН-ТАРХАНОВ: Да-да-да, уже, так сказать, законы лежат по градостроительству, подходит к концу переходный период. Переходный период заканчивается, когда действовали советские нормативы, когда действовали ограничения и в общем, так сказать, уже сняты все барьеры на федеральном уровне. Если мы ничего не будем делать, то в конечном итоге начнет действовать Российская Федерация и в этом случае мы не отследим интересы Москвы, и мы таким образом не сумеем нормально защитить памятники истории культуры, потому что именно у нас есть возможности достаточно серьезные, а федеральные возможности распространяются на всю страну.

А.ВОРОБЬЕВ: Ну, вы поделили с федеральными властями здания?

М.МОСКВИН-ТАРХАНОВ: Там такая ситуация. Там где-то большая часть поделена, но какая-то определенная часть еще находится в подвешенном состоянии. Причем некоторые, так сказать, в глубоко подвешенном, а некоторые находятся в состоянии ограничения – их около двухсот. И сейчас мы ищем правильный критерий, как разграничить их. И вот здесь идет очень сложный переговорный процесс, пока еще не завершен.

А.ВОРОБЬЕВ: Благодарю вас. Михаил Москвин-Тарханов, глава Комиссии Мосгордумы по перспективному развитию и градостроительству был гостем нашего эфира. Мы продолжим обсуждение этой темы сразу после рекламы на Эхе.




Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире