'Вопросы к интервью
29 августа 2008
Z Разворот Все выпуски

Как избежать топливного кризиса в гражданской авиации


Время выхода в эфир: 29 августа 2008, 15:05



С. БУНТМАН – У нас в гостях Евгений Александрович Островский — генеральный директор группы компаний «Топливное обеспечение аэропортов». Здравствуйте.

Е. ОСТРОВСКИЙ — Здравствуйте.

С. БУНТМАН – Объясните нам ситуацию.

О. БЫЧКОВА – Опять в Новосибирске сидят люди, которые готовы блокировать подъезды к аэропорту в Домодедово. Ожидают вылета два рейса авиакомпании «Air Union» на Душанбе и Ташкент.

С. БУНТМАН – Где логичные пути для того, чтобы эту ситуацию разрешить?

Е. ОСТРОВСКИЙ — Ситуация действительно печальная. Но о чем мы говорим: о причинах или о том, что надо делать?

С. БУНТМАН – Чтобы понять, что делать, надо выяснить настоящие причины.

Е. ОСТРОВСКИЙ — Если мы будем говорить о причинах, давайте вернемся на два года назад. Я знаком лет 10 с авиакомпанией «КрасЭйр» «Домодедовские линии», оставшиеся три помельче я пока не буду рассматривать. Это нормальные российские крупные авиакомпании, которые умеют работать и зарабатывать. До 2005 года они были у нас на хорошем счету. Примерно начиная с середины 2006 года, когда пошли разговоры о создании альянса «Air Union» и грядущем подписании указа президента о создании альянса, в середине 2006 года авиакомпании альянса вдруг единовременно перестали платить всем. Наш долг примерно 3,5 млрд. рублей.

С. БУНТМАН – То есть долг вам?

Е. ОСТРОВСКИЙ — Дебиторская задолженность. Это наш тогдашний с ними примерно 3-месячный объем деятельности. Тогда объем деятельности с «КрасЭйр» и с «Домодедовскими линиями» составлял примерно миллиард рублей в месяц. И когда до нас дошло, что люди не только перестали платить, но и не собираются. На это, к сожалению, потребовалось три месяца. Мы перестали работать с осени 2006 года, после чего наблюдали, как авиакомпании альянса перескакивают с одного поставщика на другого. По всем услугам. Не только топлива касается. Не платят нигде и ни за что. И соответственно удивляться не надо, что стала потихонечку сворачиваться деятельность, но есть одна небольшая тонкость. Все это проходило под флагом реализации указа президента РФ о создании авиакомпании «Air Union».

О. БЫЧКОВА – А почему они не платили?

Е. ОСТРОВСКИЙ — К этому идем. И именно поэтому кредиторы относились к задолженностям более-менее лояльно. Надеясь, что все-таки указ президента будет реализован. У меня отчетливое ощущение, что примерно в течение двух лет денежные потоки из операционного оборота компании выводились. Я знаю, что была создана управляющая компания ООО «Air Union», на которую была переведена вся доходная часть. И из нее в час по чайной ложке выдавалось по совсем острым необходимым платежам самим авиакомпаниям. Последний год альянс «Air Union» летал на коротком поводке. То есть кредитный рейтинг руководителей альянса уже достаточно давно равен нулю. И с ними работали на коротких предоплатах, отсрочках. По нашей теме они летали, расплачиваясь за каждую заправку, было очень смешно, когда мне звонил Б. М. Абрамович, руководитель компании с оборотом примерно 17 млрд. рублей в год, он звонил мне, руководителю компании с оборотом 27 млрд. рублей год и обсуждал со мной, чтобы я выпустил под его честное слово заправку стоимостью полтора миллиона рублей. Но этот короткий поводок был, и они выкручивались. Что произошло в начале августа. Маленький экскурс в сторону физики. Есть понятие перенасыщенного раствора, который не выпадает в осадок, пока нет катализатора. И при попадании в перенасыщенный раствор маленькой песчинки, тут же обвально начинает происходить кристаллизация. Именно это и произошло в начале сентября. У руководителей альянса «Air Union» хватило не будем говорить чего, они умудрились испортить отношения с Красноярским топливозаправочным комплексом. С одной из последних компаний, которая их более-менее поддерживала. То есть компания базового аэропорта. Более того, когда руководители «Air Union» увидели, что дальше заправляться, не оплачивая, не получится, вдруг начались проверки местной прокуратуры, Ростехнадзора, местного управления федеральной антимонопольной службы и так далее. Руководитель Красноярского ТЗК естественно, понимая, что еще есть давление администрации, которая не хотела позволять, чтобы женщины с детьми оставались в аэропорту Красноярска, тоже поставил вопрос ребром. И взял и задержал рейсы. Я думаю, вы помните этот короткий всплеск скандала. Он был в первой декаде августа. Что произошло после этого. Для того чтобы локализовать местную проблему, как казалось, было громко объявлено, что Ростехнологии как будущий владелец акций государственного пакета альянса «Air Union», будет оплачивать те 10-12 миллионов рублей в день, которые альянс «Air Union» вылетывал в Красноярске по топливу. После чего все кредиторы альянса по всей стране поняли, что путем шантажа и остановки рейсов возможно добиться получения хоть каких-то живых денег. И мы получили веерные остановки по всей стране. Более того, невнятная позиция государства в этой ситуации не позволяет надеяться, что эти остановки скоро прекратятся.

С. БУНТМАН – В чем невнятность позиции государства?

Е. ОСТРОВСКИЙ — Я внимательно слежу за ситуацией. Мне очень не хочется, чтобы 3,5 млрд. рублей не вернулись ко мне на баланс компании. Потому что это смерть компании. Равно как и у 90% всех прочих кредиторов, невозврат долгов есть банкротство компании. Я слышу сначала предложения, что надо закрыть текущие дыры, а дальше все будет хорошо, потом я слышу активно развивающиеся разговоры, что надо обанкротить, ведь это проще всего. Замазать проблему. Отвернуться от нее и все будет хорошо. Потом я слышу разговоры про то, что правительство не позволит обанкротить компанию, и искренне приветствую эти заявления. А сегодня утром получаю информацию, что на вчерашнем совещании начинает набирать вес заявление о том, что все-таки, наверное, надо обанкротить. Решение замечательное, с точки зрения голого финансиста, решение единственно правильное. Но давайте не будем забывать, это не финансовые спекуляции. Это производство. Более того, социально важное производство. Я последнее время стал хорошим предсказателем. Очевидно, потому что я предсказываю не потому, что мне чего-то приснилось, а потому что понимаю тенденции. И мотивации людей. Что произойдет, если сейчас будет принято решение о банкротстве «Air Union». То есть сейчас премьер-министр дал команду отгрузить из госрезерва 24 тысячи тонн на поддержку ближайших полетов. То есть довезти людей до дома к 1 сентября. Этого керосина хватит числа до 7-го. Может быть до 10-го. Что будет дальше происходить, никто не понимает. Что произойдет, если проблему бросить. Там примерно 7 тысяч человек работающих. То есть вышвырнуть на улицу в одночасье 7 тысяч высококвалифицированных специалистов, я не думаю, что это так просто. Надо понимать что летчики, штурманы и авиационные инженеры люди достаточно высокоорганизованные. Авиационные профсоюзы реально есть и работают. И я не думаю, что авиационная общественность так легко пропустит этот момент. То есть вопрос социальных последствий. Второе. Легко обанкротить «Air Union» это значит, извините за глагол «кинуть» несколько десятков предприятий авиационной отрасли, для 90% которых это жизненно важный долг. И целый ряд крупных банков. Включая государственные. Причем объемы задолженности банкам по моим сведениям миллиард, полтора, два. Сбербанк, «Газпром-банк», ВТБ, «Альфа», МДМ и так далее.

О. БЫЧКОВА – Это кому должен «Air Union» ?

Е. ОСТРОВСКИЙ — Да, это люди, которые владеют облигациями «Air Union», имеют прямое кредитование.

О. БЫЧКОВА – В случае банкротства они просто автоматически теряют…

Е. ОСТРОВСКИЙ — Никто ничего не получает. Просто денежку можно списать. Но если для крупных банков это неприятно, но туда-сюда, а для небольшого аэропорта в регионе, это можно будет закрыть его.

С. БУНТМАН – А процедура банкротства не предполагает выплаты долгов…

Е. ОСТРОВСКИЙ — Что такое процедура банкротства в нашем понимании. Это выведение в ценности материальных активов. Сегодня стоимость альянса «Air Union» некая виртуальная с учетом не материальных активов, условно говоря, миллионов 300 долларов. То есть долги сегодняшние как минимум втрое выше.

С. БУНТМАН – Никакая матчасть не погасит…

Е. ОСТРОВСКИЙ — Когда я говорю 300 миллионов, я имею в виду капитализацию, в которой матчасть, то есть основные средства это «minimum minimorum». Два сарая в аэропорту в Красноярске и хвост от стоящего у забора самолета, который принадлежит «Air Union». О чем мы говорим? Ценность подобной компании исключительно в ее маршрутной сети и отлаженной системе.

С. БУНТМАН – Давайте перейдем к тому, что надо делать. Потому что вас называют как человека, который мог бы быть кризисным управляющим.

Е. ОСТРОВСКИЙ — Я не думаю, что меня называет. Это я сам себя назвал. На самом деле от отчаяния. Я все-таки еще два слова хотел бы добавить, когда я говорю о последствиях банкротства, надо понимать социальные напряженные последствия – раз. Самое страшное, что здесь может быть – это потеря инвестиционного рейтинга авиационной отрасли как таковой. Поверьте мне, что отрасль авиационная, ей сегодня тяжело. Не в последнюю очередь, потому что высоки цены на керосин, и она живет на заемных деньгах. Я вас уверяю, мы много кредитуемся.

С. БУНТМАН – Не будут давать в долг.

Е. ОСТРОВСКИЙ — Совершенно верно. Когда финансисты увидят, что государство легко кинуло всех, извините, и нет смысла вкладывать деньги в авиацию, деньги будут тут же изъяты. Если деньги будут изъяты, я не знаю сегодня ни одной авиакомпании, включая крупные, которая работает на своих деньгах. Это сегодня невозможно.

С. БУНТМАН – Так что же делать?

Е. ОСТРОВСКИЙ — На мой взгляд, как обычно надо работать. Я никогда не любил быстрых побед с бодрыми декларациями. Потому что хорошо знаю, что они непрочны. Продаются в магазинах учебники по антикризисному управлению. Что там делать – несложно. И я предлагал какие-то первичные шаги, они простые. Основная задача — жесткий контроль финансовых потоков и поднятие веса обязательств. Для того чтобы отконтролировать финансовые потоки, это могут многие сделать, иными словами, извините, хватит воровать.

С. БУНТМАН – То есть заткнуть дырки, в которые вытекают все деньги.

Е. ОСТРОВСКИЙ — Жванецкий в свое время сказал блестящую фразу: хватит воровать с убытков, давайте воровать с прибылей. Давайте попробуем. Потому что жесткий контроль финансовых потоков это первое. Второе, что я бы сделал в этой ситуации – я бы озадачился поднятием веса обязательств альянса. Для этого государство, на мой взгляд, как мажоритарный акционер альянса, должно однозначно сказать, что оно не допустит банкротства и готово каким-то способом поддержать процесс возвращения задолженностей. Рынок это должен понять. Дальше я бы собрал кредиторов и внятно с ними договорился о реструктуризации. Это возможно, поверьте мне. Люди уже давно не мечтают о живых деньгах. Они хотят иметь понимание, что эти деньги хоть когда-то, но вернутся. И хотят понимать, каким способом это произойдет. Дальше, наверное, имеет смысл объявить об организации большого стабилизационного кредита. Не значит, что безвозвратного. Когда я слышу разговоры о том, что долги очень большие и не надо их платить, я чувствую, что люди автоматически мыслят категориями, что безвозвратно отдать деньги. Это не так. Когда озвучивается цифры большие, 1 млрд. долларов, 16 млрд. рублей, я хочу обратить внимание, альянс «Air Union» не привокзальный ларек. И там объем деятельности соответствует этим цифрам.

О. БЫЧКОВА – Генпрокуратура, как сообщают агентства, поставила перед главой Минтранса вопрос о внесении представления в правительство о привлечении руководителя Росавиации Евгения Бачурина к дисциплинарной ответственности за ненадлежащее… и так далее. Как вы к этому относитесь? Евгений Бачурин это тот человек, который должен отвечать за это?

Е. ОСТРОВСКИЙ — В нашей жизни сегодняшней комментировать действия Генпрокуратуры себе дороже. Хотя я уже много чего тут наговорил. Но, на мой взгляд, никакого отношения ваша информация к сути вопроса, то есть спасению авиакомпании, не имеет.

С. БУНТМАН – Еще один вопрос. Вы сейчас говорили о плане антикризисном, но при этом существует как первоначальное условие нынешних дней, то же самое, что предлагает правительство, все-таки надо людей довезти.

Е. ОСТРОВСКИЙ — Без сомнения. Но давайте делить тактические задачи…

С. БУНТМАН – То есть тактическая задача – людей довезти по домам не снимается.

Е. ОСТРОВСКИЙ — Глубина продаж три месяца. Я вас уверяю, что владельцев билетов еще много. Но тактические движения разгрести сейчас сиюминутный скандал, естественно, надо делать.

С. БУНТМАН – Но этого недостаточно.

Е. ОСТРОВСКИЙ — Это необходимая вещь, но недостаточная. Решаем разные задачи.

С. БУНТМАН – Спасибо большое.

Е. ОСТРОВСКИЙ — В завершение нашей беседы я бы хотел упомянуть о том, что если мы поступим сейчас не так, как надо было бы поступить, не по-мужски, грубо говоря, то мы отдадим позиции высокотехнологичной отрасли. Одной из немногих, которые у нас остались своих. А это значит, что курс, объявленный на инновационное развитие России просто…

С. БУНТМАН – Просто полетит. Ясно, спасибо большое. Евгений Островский был у нас в гостях — генеральный директор группы компаний «Топливное обеспечение аэропортов».






Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире