'Вопросы к интервью
И. МЕРКУЛОВА: «Дневной разворот» на радиостанции «Эхо Москвы» продолжается, я Ирина Меркулова, Александр Плющев снова рядом.

А. ПЛЮЩЕВ: Добрый день.

И. МЕРКУЛОВА: Добрый день еще раз. И мы принимаем сегодня Евгения Адамова, бывшего министра атомной промышленности и адвоката Генри Марковича Резника, добрый день.

Г. РЕЗНИК: Здравствуйте.

Е. АДАМОВ: Добрый день.

И. МЕРКУЛОВА: Хотелось бы сразу попросить разъяснений, потому что сегодня американская прокуратура заявила, что обвинения с Евгения Адамова не сняты. Это несколько противоречит тому, что вы, Генри Маркович, заявили накануне. Пожалуйста, если можно, проясните ситуацию.

Г. РЕЗНИК: Это вообще не знаю, как, противоречит, не противоречит, дело в том, что прокуратура просто хочет сделать хорошую мину при не просто плохой игре, а при проигранной игре. Ведь прокуратура американская сама напросилась на рассмотрение дела по обвинению Каушанского, Каушанский сидел на скамье подсудимых в полном объеме, когда судья обратился к прокурору и спросил – мы что будем рассматривать, будем рассматривать только то, что касается Каушанского? Нет, сказал прокурор, они в заговоре, будем рассматривать заговор. В результате решения суда обнаружилось, что никакого заговора не было, деньги не похищались. И Евгений Олегович полностью судом реабилитирован.

И. МЕРКУЛОВА: Американским судом?

Г. РЕЗНИК: С него сняты обвинения, понимаете, ведь какая ситуация. Каушанский обвиняется в том, что он в сговоре.

И. МЕРКУЛОВА: Марк Каушанский, нужно пояснить, он проходит ответчиком по этому.

Г. РЕЗНИК: Да, это давний партнер Евгения Олеговича в его доминистерский период. Кстати сказать, бывших министров не бывает, надо называть, министр 1998-2001 года.

И. МЕРКУЛОВА: Как американские президенты.

Г. РЕЗНИК: Да, и в Швейцарии, когда Евгения Олеговича задержали по этому несостоятельному обвинению, к нему обращались «господин министр». Я хочу вам сказать, Каушанский обвиняется в том, что он сговорился с Адамовым и похитил деньги американского бюджета. Суд постановляет приговор, что никакого сговора с Адамовым у Каушанского не было. Но, рассуждая логически, учитывая, что фамилия Адамова употребляется в этом решении значительно чаще, чем фамилия Каушанского. И очень обстоятельно, и абсолютно определенно заявляется о том, что деньги все, которые якобы похищены, дошли до адресатов, что Адамов вообще никак не причастен к неуплате налогов, потому что не занимался. Вот такой приговор, соответственно, назначает реабилитацию Адамова, а прокуратура, которая талдычит, что она не снимает с Адамова обвинения, вступает в противоречие с решением суда. Вообще все-таки неуважение к суду в Америке, оно как-то, вы знаете, значительно рассматривается тщательнее, чем у нас. Поэтому заявление прокуратуры не соответствует решению суда. Решение, кстати, было постановлено 6 июня, вывешено на сайте, собственно говоря, это такое решение, которое не нуждается вообще в комментировании. Каждый, кто зайдет, кто знает английский язык, прочитает, а кто не знает английский язык, попросит перевести, оно прозрачно. Понимаете, там нет двусмысленности, там невозможно что-то двояко истолковать.

И. МЕРКУЛОВА: Генри Маркович, т.е. вы настаиваете на том, что обвинения с Адамова сняты, а что конкретно, с практической точки зрения, возражения американской прокуратуры, во что это может вылиться для Адамова Евгения Олеговича?

Г. РЕЗНИК: Это вылиться, соответственно, не может, в принципе, ни во что. Адамов сам рвался в Штаты для того, чтобы обосновать то, что абсолютно было на поверхности, о чем я сказал, что деньги, соответственно, не похищены, все деньги дошли. И как написано в решении, именно действия министра Адамова, который в решении американского суда назван выдающимся российским ученым-атомщиком, правильно, да?

Е. АДАМОВ: Решение здесь.

Г. РЕЗНИК: Да, решение здесь, и благодаря действиям самого Адамова удалось реализовать этот проект, как там сказано, в тяжелейших условиях этой финансовой и экономической неразберихи в России, что действия Адамова, который не перекачивал деньги через наши банки, которые там лопались, как мыльные пузыри, а открыв счета и контролируя эти счета, он как раз и обеспечил выполнение всех этих проектов. Поэтому формальностями сейчас займутся мои американские коллеги, вы знаете, я не могу, не имею права практиковать на территории Америки, как американцы на нашей территории.

И. МЕРКУЛОВА: А американцы уже заявили, представители прокуратуры, что сомневаются, что Адамов приедет в Америку для того, чтобы непосредственно принять участие в разбирательстве. Вы говорите, что он рвался, что помешало?

Г. РЕЗНИК: Помешало?

И. МЕРКУЛОВА: Вы под подпиской?

Г. РЕЗНИК: Помешало то, что Евгений Олегович Адамов, соответственно, находится здесь, сейчас под подпиской о невыезде, я бы сказал, по еще более несостоятельному обвинению, к первоначальному выдвижению которого у нас, в общем, особо, наверное, претензий нет, мы с понимаем отнеслись к тому, что не додумались немножко, не додумались там наверху ведь, что не стали защищать суверенитет страны, иммунитет министра, не потребовали освобождения Адамова как незаконно задержанного, что признал и швейцарский суд. Ведь хочу внести ясность, швейцарский суд не признал российский запрос более обоснованным, чем запрос штатский, он просто-напросто вынес решение о том, что задержание Адамова было незаконно. А Адамов дал согласие на упрощенную экстрадицию в Россию. А когда тогда такое согласие дается, обоснованность запроса, она просто-напросто никак не исследуется, понимаете, и не учитывается. Вот такая ситуация. Выдвинуто несостоятельное обвинение, для того, чтобы выбить то обвинение, и сейчас мы уже бултыхаемся который месяц в Замоскворецком суде, который попытался все-таки немножко спасти репутацию прокуратуры, первоначально вернул дело. Но я уже примерно так говорил об этом, знаете, Московский суд городской, у которого на тот период не закончился, видимо, наверное, медовый месяц с Генеральной прокуратурой, он это решение отменил. Сейчас у нас сменился состав суда еще один, третий состав рассматривает дело, и мы в этом процессе, который, соответственно, проходит в таком замедленном темпе. Поэтому объективные препятствия для того, чтобы Евгений Олегович явился туда и смог заявить о том, что сейчас уже американским судом установлено.

А. ПЛЮЩЕВ: Мы еще вернемся к этой теме, возможно, к перспективам дела здесь, в России. Но я хотел бы сейчас спросить у Евгения Адамова, Евгений Олегович, относительно американского дела, как вы думаете, кто мог стоять за его инициированием, кому нужно было, чтобы против Евгения Адамова в США был громкий процесс? Есть ли у вас кто-то на подозрении?

Е. АДАМОВ: Зачем нужно подозревать? Вот передо мной, а теперь и перед вами два листа, один из которых подписан Кондолизой Райс, а второй подписан генеральным прокурором, он же министр юстиции, Альберто Гонсалес.

Г. РЕЗНИК: Это выдача уголовного преступника, подписано – госсекретарь.

Е. АДАМОВ: Это люди, которые подписались под тем, что все, что сюда приложено, а сюда было приложено обвинение, что все это есть чистая правда. Им и надо задавать вопросы, он ведь в вашей здесь студии любят бывать. А правда была такая…

А. ПЛЮЩЕВ: Чуть реже, чем вы, Евгений Олегович.

Е. АДАМОВ: Я тоже не очень часто, я не очень люблю общение с прессой по вполне понятным историческим причинам. Но я понимаю, что сейчас нас судят вовсе не в судах, нас судят в СМИ, это меня заставляет приходить еще на этот суд.

И. МЕРКУЛОВА: Судят журналисты, простите, не политики?

Е. АДАМОВ: Журналисты…

И. МЕРКУЛОВА: Вы считаете, пресса виновата?

Г. РЕЗНИК: Пресса виновата всегда, понятно, это ясно, Чубайс там, а пресса здесь.

А. ПЛЮЩЕВ: Генри Маркович, мы вас наймем адвокатом прессы, раз мы виноваты.

Г. РЕЗНИК: За «Эхо»?

Е. АДАМОВ: Не дай бог, чтобы дело дошло до того, чтобы вам пришлось нанимать адвокатов. Я надеюсь, что вы сумеете выплыть каким-то другим образом. 5-го числа была обнародована такая правда, которая стоила по сумме предъявленных обвинений, как тут написано, господину Каушанскому 180 лет и взыскания в размере 5 млн. долларов, а закончилось 15 месяцами заключения за личные неуплаченные налоги. Мне грозили добавить к моим 68 еще 60 лет благополучной жизни в американском заточении, наверное, там хорошая медицина, наверное, они, раз берут такое обязательство, сумели бы его выполнить, как и все остальные обязательства, вероятно, они выполняют эффективно, и взыскания в размере 1.75 млн. Ясно, что полностью все, что предъявляли Каушанскому, предъявляли и мне, кроме личных налогов. И зачем…

Г. РЕЗНИК: Личных налогов Каушанского.

Е. АДАМОВ: Личных налогов Каушанского, совершенно верно. И зачем судье потребовалось, передо мной лежит это решение господина Мориса Кохилла, очень интересно тут написано, что он младший Кохилл, но старший федеральный окружной судья. Этот самый очень уважаемый, как мне говорят американские юристы, человек, ему 86 лет. Когда в феврале шел суд, он человек, живущий за два часа до Питтсбурга, во время бури не летали самолеты, половина Питтсбурга вообще не работала, сам за рулем, у них нет водителей даже у старших федеральных судей, младших Кохиллов, сам за рулем приехал и проводил этот суд в 86 лет. И зачем ему потребовалось в судебном решении, то, что там в мотивационной части 82 раза, мои помощники подсчитали, упомянута моя фамилия, это ладно. Но в самом решении он пишет – в настоящее время обвинение в том, что США понесли потерю налоговых поступлений в результате действий Адамова, не доказано, и любые суммы являются исключительно гипотетическими. Поэтому у меня есть глубокое убеждение, что это потребовалось не для того, чтобы помочь обездоленному якобы НИКИЭТу или людям, которые выполняли здесь контракты, якобы не получили средств, по этому поводу судья недвусмысленно высказался а) получили, а НИКИЭТ выжил в эти кризисные годы намного лучше, чем аналогичные институты, не для того, чтобы восстановить некую справедливость по отношению к американским налогоплательщикам или бюджету, что, вообще говоря, одно и то же, только они чаще вспоминают, что бюджет американский – это средства налогоплательщиков, чем у нас это делается, потому что и здесь судья высказался однозначно. Заказчик получил все, что он заказывал, высокого качества, средства заплачены, как говорится, квиты с бюджетом. А потому, что нужно было нечто иное. Я полагаю, что нужна была информация, которая, к сожалению или к счастью, уж тут не знаю, но она сохранилась в моей бренной оболочке, туда, собственно, и рвались отнюдь не те прокуроры, отнюдь не те специалисты, которые занимались расследованием, а рвались обычные спецслужбы. Все остальное – это, к сожалению, уже ложится теперь на репутацию тех подписантов. Не везет, хорошая страна, народ прекрасный, технологии великолепные, но не ведет им с их правительством регулярно. Попадают в этот самый government, как они говорят, обвинение – это government, government предъявляет обвинение, но попадают туда такие люди, их подводят еще вдобавок.

А. ПЛЮЩЕВ: Т.е., если я правильно понял, вы подтверждаете предположение бывшего главы ФСБ Николая Ковалева, который сказал, что американские спецслужбы планировали склонить вас к сотрудничеству?

Е. АДАМОВ: Я не знаю, на что рассчитывали американские спецслужбы, у них тоже не всегда концы с концами сходятся. Когда они, например, объявили меня в международный розыск, уж не знаю, зачем это надо было, когда известно было, что я сидел в Берне по их же запросу, то они искали, там положено, приметы человека написать, они сказали – человек кавказского облика, сидит перед вами человек кавказского облика, вероятно, я пластическую операцию за это время произвел, что родина моя где-то в Бурунди или что-то в этом роде, в общем, там много было написано такого. Поэтому я не знаю, что они, на самом деле, планировали там сделать, я точно знаю, что ситуацию довести до того, чтобы их желания сбылись, я не мог. И у меня было не слишком много способов этому противостоять. Я был готов использовать все эти способы.

И. МЕРКУЛОВА: Скажите, а еще же в Стокгольме какое-то разбирательство продолжается по вашему делу?

Е. АДАМОВ: По моему дело ничего в Стокгольме не продолжается. Это беда наших, опять-таки, СМИ, которые все время торопятся, они все время находятся в стадии, когда информационный повод. Вчера звонки, которые раздавались, начинались с вопроса – а вам еще никто не звонил, вы чего туда сказали. Не хватает времени внимательно разобраться. В Стокгольме…

И. МЕРКУЛОВА: Может быть, не хватает объективной информации?

Е. АДАМОВ: В Стокгольме работает арбитражный суд, который вообще не может заниматься никакими криминальными сюжетами. И поэтому публикация, концы которой мы сейчас проследили, понимаем, откуда эта публикация и как она попала в единственную газету, а потом заголовок этой публикации разошелся по всем электронным СМИ, публикация – Стокгольмский суд признал Адамова мошенником. А дальше такой хороший подзаголовок – Суд Стокгольма подсказывает решение российскому правосудию. Здесь все сказано, и понятно, откуда растут ноги, откуда торчат уши. Стокгольмский суд занимался коммерческим вопросом. И занимаясь коммерческим вопросом, насколько мне известно, я достаточно далек от той коммерции, которая там осуществлялась, от этого суда, но насколько мне сейчас известно, я специально задавал вопросы, он вынес решение о том, что ответчик, тот, кому предъявляла американская компания претензии, был не прав. А потом его кто-то очень сильно напугал, что дело он имеет с международными преступниками, что дело он имеет с бандой некой. Я, естественно, главарь банды, у меня много было в жизни всяких позиций, значит, у меня еще появилась одна позиция главаря банды, в России это называется главарь организованной преступной группы.

Г. РЕЗНИК: Да, но там, Евгений Олегович, я поправлю как юрист. Дело в том, что Адамов не присутствовал как участник процесса в Стокгольме. Стокгольмский суд решал вопрос о применимости конкретного договора между двумя хозяйствующими субъектами. Стокгольмский суд вышел за рамки полномочий и вдарился в рассмотрение обстоятельств, которые лежали вообще за пределами этого спора.

Е. АДАМОВ: Не в рассмотрение, а в рассуждения.

Г. РЕЗНИК: В рассуждения. Что интересно, что один из судей написал такое свое особое мнение в отношении как раз такой мотивации, сам судья, он написал, там трое было, это же третейский суд, он написал, что нельзя было таким образом мотивировать это решение, что вторгаться в материю, которая не является чисто гражданско-правовой, арбитраж не вправе. Сейчас я могу сказать, что идет апелляция, я со стороны, опять же, я со стороны, Евгений Олегович со стороны, потому что нас в этом процессе, соответственно, нет, я как юрист, который обладает некой квалификацией все-таки, могу вам сказать, шансы на апеллирование этого решения, они достаточно высоки.

И. МЕРКУЛОВА: Вы поразительные вещи сейчас говорите. То стокгольмский арбитраж вышел за рамки своих полномочий, то американская прокуратура оспаривает решение суда. Вы понимаете, что вы рушите веру в западное правосудие, которая, может быть, есть у некоторых людей? В этой связи у меня вопрос, будете ли вы подавать в суд на США, иск о защите чести и достоинства?

Е. АДАМОВ: На мой взгляд, вера в правосудие – это вера в справедливость решений суда. Когда я начинал со своими американскими адвокатами взаимодействовать, по-моему, в 2003 году, я им задал вопрос, а вы, ребята, верите, что у вас суд независимый. Они на меня посмотрели, как не на совсем такого, развитого, недоразвитого. И ответ был достаточно интересный, ответ был такой – если имеется в виду независимость от администрации, этот вопрос даже не обсуждается, если только администрация вмешается в ход суда, то это будет не в пользу администрации, а в пользу подсудимого, в любом случае. А в независимость того, что, скажем, судья съел плохую яичницу с утра или ему дорогу черная кошка перебежала, он до сих пор это переживает, нет, это люди, у них могут быть ошибки и т.д. Т.е. суд принял решение независимое, мы это видим. А считать прокуратуру, которая является по определению стороной, она представляет, не будем говорить так, что государство, американское государство – это люди Америки, это не та администрация, которая через четыре года, иногда и раньше, уходит.

И. МЕРКУЛОВА: Генри Маркович говорит, что, в принципе, это дурной тон, оспаривать решение суда.

Е. АДАМОВ: И тем не менее, это сторона, она имеет право апеллировать. Другой вопрос, найдется ли у нее для этого после такого убийственного заключения, которое написано экстрапрофессионалом, потому что когда я читаю такие юридические документы, другие читал, я в них понимал процентов 30, может быть, это на язык надо отнести, может быть, еще на юридические тонкости. Здесь прозрачное для любого читающего документ решение.

Г. РЕЗНИК: Я хочу, знаете, что добавить, просто чтобы было ясно. В Америке был уголовный суд, который предназначен для решения вопросов о виновности в преступлениях. А в Стокгольме был арбитражный суд, который вообще вопросы о чьей-либо виновности не рассматривает. Он рассматривает вопросы чисто гражданско-правовые, о применимости договора, который был между двумя коммерческими организациями.

А. ПЛЮЩЕВ: Вы знаете, я единственное хотел бы уточнить все-таки, Ирина спрашивала о том, будете ли вы настаивать на том, чтобы, я не знаю, перед вами извинились, вам выплатили компенсацию и т.д.? Дело-то было громкое, вашей репутации, вероятно, нанесен ущерб, в моих глазах точно, не знаю, как, я, правда, не деловой партнер Евгения Олеговича.

Е. АДАМОВ: Может быть, поэтому. Безусловно, задача, которая поставлена перед американскими судьями, она заключается в том, чтобы в полноте восстановить справедливость. Содержание этой задачи, оно заключается в том, чтобы, во-первых, обвинение, уже я считаю, что это состоялось, этот суд это снял в отношении самих событий, они были теперь вместе со мной соединены, т.е. это решение было со мной соединено, это технические детали. Второе, чтобы были наказаны виновные, виновные в необоснованных обвинениях, самое главное, в незаконном задержании. Я ни много ни мало просидел 15 месяцев. Я понимаю, что у нас в России, если человек не посидел, то он вообще и человек-то не очень приличный.

Г. РЕЗНИК: Не кондиционный.

Е. АДАМОВ: Не кондиционный человек, но, тем не менее, это вторая задача. И третья задача – это вопрос о компенсациях. Компенсации, прежде всего, репутационного плана, компенсации разрушенной части бизнеса, не все сводилось к США, там все это дело разрушено, и компенсации, связанные с огромными юридическими затратами. А как это будет делаться, это вопрос, как будет сейчас себя вести прокуратура, пойдут они по разумному, достойному пути, у них есть путь отказаться от обвинений и сказать, что – простите, извините, и тогда можно договариваться обо всем остальном. Будут настаивать на том, что они такие праведные, ну что же, будем действовать точно так же, как они, потянем их в суд, тогда суд уже не США против Адамова, а суд Адамов против США тогда будет неизбежен.

А. ПЛЮЩЕВ: Мы будем следить за развитием событий, за развитием этой истории.

И. МЕРКУЛОВА: Уж, пожалуйста, не отказывайтесь от общения с прессой.

А. ПЛЮЩЕВ: Во всяком случае, так напрямую, мы же все-таки пользуемся первоисточниками. Евгений Адамов, бывший министр атомной промышленности, и адвокат Генри Резник, были сегодня гостями нашего эфира. Большое вам спасибо.



Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире