'Вопросы к интервью
А. ЛУГОВОЙ: Добрый день, дамы и господа, спасибо, что пришли на пресс-конференцию. Наше решение о встрече с представителями СМИ вызвано тем, что британская прокуратура предъявила мне обвинение в смерти Александра Литвиненко в Лондоне. По этому поводу особенно в западных средствах массовой информации против меня и России, я это подчеркиваю, развернута настоящая война. Нам представляется, что британская сторона по какой-то причине очень торопилась в расследовании дела Литвиненко и построила свои обвинения, в основном, на показаниях находящихся в Великобритании российских граждан, выдачи которых уже несколько лет добивается Россия.

Поскольку, я это подчеркиваю, нас не захотели слушать в британской прокуратуре, мы сейчас об этом скажем, мы решили довести через СМИ, а публичность – это единственное, что у нас осталось, и довести, прежде всего, до британской общественности свою позицию и сообщить о некоторых фактах, которые, как нам представляется, могут оказать помощь в установлении истины по делу Литвиненко. Я, с вашего позволения, сейчас зачитаю наше заявление. Еще раз хочу поблагодарить всех за предоставленную мне возможность дать необходимые пояснения по так называемому делу Литвиненко. Долгое время я сдерживал себя рамками тех ограничений, которые были определены сотрудничеством с генеральной прокуратурой РФ, возбудившей в декабре прошлого года уголовное дело по факту убийства гражданина России и покушения на жизнь гражданина России Дмитрия Ковтуна. Я охотно пошел на сотрудничество с нашей Генпрокуратурой и дал ответы на все вопросы, которые мне задавались. Точно также я вел себя, когда по просьбе следователей Скотланд-Ярда ответил на все задававшиеся мне вопросы. Правда, уже тогда у меня зародилась мысль о том, что все, что делали британцы, было направлено на соблюдение некоторых формальностей. А виновным они уже назначили кого-то из нас двоих, меня или Дмитрия Ковтуна. Однако я ничего не мог комментировать в СМИ, поскольку меня об этом просили российские следователи в соответствии со статьей 310 уголовного кодекса РФ. Таким образом, как мне кажется, было упущено время, позволившее британцам замести следы преступления и сделать меня козлом отпущения. Другим ограничением, и для меня, наверное, не менее важным, был Борис Абрамович Березовский, которого я знал долгие годы, долгое время с ним работал и которого никогда не предавал. Причем я делал это не столько из любви к Березовскому, сколько из уважения к его бывшему компаньону, Бадри Патаркацишвили. Я хотел это особо подчеркнуть.

Сегодня я готов сделать заявление, которое должно пролить свет на эту темную политическую историю, в которой главную роль играют британские спецслужбы и их агенты Березовский и ныне покойный Литвиненко. Кстати, со слов самого Литвиненко, сначала был завербован он, а после того, как по его совету Березовский передал англичанам какие-то документы Совета безопасности, которые у него были, когда был зам. секретаря СБ, также стал агентом МИ-6, процесс получения убежища и гражданства для Березовского стал делом техники. С Литвиненко я был знаком давно, но очень поверхностно. В 2004 году, когда я был в Лондоне и встречался с Березовским, он поинтересовался, общаюсь ли я с Сашей. И получив мой отрицательный ответ, рекомендовал возобновить контакт. Я проигнорировал этот совет и лишь в ноябре 2005 года после того, как мне позвонил сам Литвиненко и попросил о встрече в Лондоне, я решил с ним встретиться. Через месяц во время моего очередного визита в Лондон он снова позвонил мне, и мы встретились. Встреча была назначена в офисе компании «Риск Менеджмент ЛТД», расположенного по адресу – Лондон, Кавеншин плейс, дом 1. На встрече присутствовали несколько сотрудников этой компании. Мне было предложено начать совместный бизнес, связанный с защитой британских инвестиций в различных сферах российской экономики. В рамках предполагаемого совместного проекта я бы занимался сбором и анализом информации о финансово-экономической деятельности предполагаемых российских партнеров с целью обеспечения безопасности английских капиталовложений. Однако спустя буквально две встречи я стал понимать, что все не так просто. Например, за некоторые мелкие консультации мне было выплачено явно завышенное вознаграждение. При этом оплата шла через оффшорную компанию на Кипре. Меня это насторожило, поскольку речь шла об информации открытого характера, которую можно было спокойно найти в Интернете. Стало понятно, что вознаграждение было направлено на постепенное втягивание меня в сотрудничество. Беседы становились все откровеннее. Британцев стало интересовать все, мои связи, финансовые возможности, наличие прямых выходов на администрацию президента России, а также контакты с сотрудниками федеральной службы безопасности, федеральной службы охраны и службы внешней разведки. Особенно их интересовали возможности получения информации о деятельности ФСБ по так называемому английскому направлению. Началась откровенная вербовка меня в качестве агента британской разведки. Англичане, по сути, предложили мне заняться сбором любого компромата на президента Владимира Путина и членов его семьи. Например, было предложено собрать информацию в отношении одного из госчиновников, через которого они рассчитывали собрать компромат на президента. В частности, они рассчитывали заманить этого чиновника в Лондон, чтобы в обмен на молчание о его личных банковских счетах получить от него компромат на президента. О ком идет речь, я об этом сообщу следователям Генпрокуратуры.

Для поддержания конспиративной связи мне была выдана трубка английского мобильного телефона, с которого я из Москвы должен был звонить в Лондон. Дальше – больше. Литвиненко передал мне экземпляр книги Евгения Гришковца «Рубашка» и сказал, что мы теперь как в шпионских фильмах должны использовать шифр, кодировать текст по номерам страниц, абзацев и строк. Здесь уже надо было бы быть круглым идиотом, чтобы не понять, что под видом развития совместного бизнеса идет банальная вербовка с конкретными политическими и разведывательными задачами по России и ее президенту.

Я не отношу себя к пылким сторонникам президента Путина, и на это у меня есть свои личные причины, о которых, наверное, многие догадываются. Но меня учили родину защищать, а не предавать. Во время очередной встречи с Литвиненко я прямо высказал ему все, что я думаю по этому поводу, и сообщил, что такой бизнес меня не интересует. То, что я отказался от вербовочного предложения британских разведчиков, взбесило Литвиненко. Он заявил, что мне закроют въезд в Великобританию и перекроют все бизнес-каналы в Западной Европе. Остынув, сказал, что Березовский и англичане не теряют надежды меня образумить, и для начала предложил заняться бизнесом во имя политического спасения России от Путина. Во время одной из встреч, я прошу обратить внимание, Литвиненко заявил, что, используя свои контакты в английских спецслужбах и связи в правозащитных организациях, таких, как Фонд гражданских свобод, можно будет организовать получение политического убежища в Великобритании для состоятельных граждан России, имеющих проблемы с российским законодательством. Или просто, друзья мои, желающих получить постоянное место жительства в Великобритании за счет получения статуса политического беженца, дающего в перспективе право получения английского подданства. Я бы хотел, чтобы особенно английские СМИ на это обратили внимание.

Для организации проведения подобного мероприятия желающий полететь, получить политическое убежище, должен был опубликовать на территории России несколько статей политического содержания и антироссийской направленности, критикующих политический курс российского правительства. Эти статьи впоследствии должны были явиться доказательством политической активности беженцев. Уровень и территориальная принадлежность газетных издательств значения не имеют. Желательно после этого инициировать возбуждение на самого себя уголовного дела экономической направленности, что впоследствии трактовалось бы как давление на бизнес со стороны российских властей за политическую нелояльность. Затем и статьи, и постановление о возбуждении уголовного дела, и прочие документы, фотографии с митингов и т.д., якобы подтверждающие активную политическую позицию претендента, ее преследование со стороны российских властей, Литвиненко передавал господину Гольдфарбу, и при посредничестве Фонда гражданских свобод, председателем которого является также Александр Гольдфарб, претендент без каких-либо сложностей мог рассчитывать на получение статуса политического беженца. Литвиненко говорил – они же здесь в Великобритании все круглые идиоты, они верят во все то, о чем мы говорим, что происходит в России. С его слов, Фонд гражданских свобод имеет обширный опыт подобной деятельности, несмотря на то, что стоимость подобных услуг, т.е. услуг получения британского гражданства, стоит от 500 тыс. фунтов стерлингов до 1 млн. В качестве примера успешной работы этой схемы Литвиненко назвал факт получения господином Березовским политического убежища. Разумеется, не без активной поддержки и помощи в этом Литвиненко. Он, т.е. Литвиненко, предложил мне заняться поиском желающих получить убежище в Великобритании, используя наши связи со многими состоятельными гражданами России, и был явно разочарован полным отсутствием интереса к данного рода предпринимательской деятельности с моей стороны.

Теперь я хотел бы вернуться к непосредственной гибели Александра. Первое, я думаю, не нужно быть юристом, чтобы понимать, что для совершения подобного преступления, прежде всего, нужен мотив. Саша не был моим врагом, мне не было ни холодно, ни жарко от того, что он делал в Лондоне, какие писал книги и кого критиковал. Я уже давно в бизнесе, все это меня мало интересовало. Второе, почему-то все английские газеты называют дату отравления 1 ноября, хотя мы с Литвиненко встречались дважды в октябре месяце. Более того, мы еще летом встречались у него дома в отсутствии его жены Марины. Кстати, об этой встрече Березовский не знал. Чем не идеальное место для отравления? Однако, когда были идеальные условия, этого не произошло. В многолюдном баре, в котором он мог и не появиться, в присутствии десятков свидетелей это имело место. Значит, кому-то было нужно, чтобы нас видели вместе в баре «Миллениума». Третье, кто знает Сашу, тот подтвердит, что он никогда не пил и не курил. Ни я, ни Дима не помним, заказывал ли он себе что-то, чай или воду, потому что мы в то время готовились идти на футбол и приняли по хорошей и, поскольку, в том числе, было холодно, приняли по хорошей дозе спиртного. Это же каким нужно быть идиотом-отравителем, чтобы действовать так примитивно? Значит, опять нужно было кого-то подставить. Четвертое, если отравление имело место 1 ноября, то каким образом полонием были помечены, я подчеркиваю, помечены, все места в Лондоне, где мы с Литвиненко общались только в октябре, а не в ноябре? И почему полоний был найден в самолетах, на которых мы с Димой возвращались в Москву и Германию, соответственно, еще в октябре 2006 года? Вывод у меня один, нас специально метили полонием для грядущего использования в политическом скандале. В Лондон на футбол я приехал с женой и с детьми. Все они впоследствии были проверены на заражение полонием, результаты были неутешительными. Вместе со мной они частным образом проходили обследование в больнице. Это же каким надо быть изувером, чтобы подвергнуть угрозе жизнь своих детей и жены? Шестое, еще летом 2006 года Литвиненко начал мне дарить всякие мелкие подарки. Когда я лежал на обследовании в больнице, все мои вещи были проверены. Оказалось, что сувениры и ряд документов, переданные мне Литвиненко задолго до 1 ноября, были заляпаны полонием. Я об этом сообщал нашим следователям в Генпрокуратуру, но, по их словам, английских коллег это почему-то не заинтересовало. Возможно, следы оставлял сам Литвиненко, но для британского правосудия эта версия была изначально неприемлема. Седьмое, теперь уже не секрет, что все мои контакты с Литвиненко были под жестким контролем спецслужб Британии. Почему же они не отследили факт отравления Литвиненко и позволили всем нам безнаказанно выехать из Британии? Почему среди десятков озвученных СМИ в Лондоне, где был найден полоний, ни разу не прозвучал адрес, где мы встречались в октябре с английскими разведчиками? В частности, с директором по внутреннему анализу, Джереми Эванс, и финансовым аналитиком, Дэниэл Куарк. Мне интересно, были ли найдены следы полония в этом офисе, который для них является, по сути, конспиративной квартирой.

У меня есть три версии отравления Литвиненко. Зная и анализируя поведение Александра в последние месяцы 2006 годы, я не мог не видеть, что он разочаровался в Березовском, так и в своих британских хозяевах из спецслужб. Он считал, что англичане его недооценивают. Естественно, мало платят за службу. У меня сложилось мнение, что он явно выходил из-под контроля британской спецслужбы. Я думаю, неудача с моей вербовкой заметно пошатнула его значимость в глазах англичан. Стараясь любой ценой решить задачу разведчиков, Литвиненко часто выходил за рамки отведенной ему роли агента-вербовщика и пробалтывал в беседах со мной много лишнего. Например, англичанам не нравилось, что он хвастался передо мной своими связями в МИ-6 на уровне высокопоставленных чиновников, а также тем, что сотрудничая с британскими спецслужбами, он лишь повторяет путь Гордиевского и Калугина. И его последователями стали Березовский и Закаев. Поэтому сложно отделаться от мысли, что Литвиненко стал агентом, вышедшим из-под контроля спецслужб, и его убрали, если не сама спецслужба, то под ее контролем либо при ее попустительстве. Второе, не знаю, известно ли журналистам, но я вполне официально заявлял, что Литвиненко по своей инициативе вышел на испанскую полицию и оказывал помощь в получении информации на так называемую русскую мафию. Речь идет об аресте Шакро-младшего и его сподвижников. Об этом я еще в декабре рассказал некоторым журналистам с обещанием не ссылаться на меня как на источник информации. Литвиненко сам мне рассказывал, что для получения информации о Шакро-младшем он лично выезжал в Израиль для встречи с Леонидом Невзлиным. Саша хвалился тем, что заработал денег, помогая испанским полицейским в разоблачении Шакро-младшего. Я не думаю, что его разоблачения в Испании остались без внимания бандитов. Может быть, отсюда и такой варварский способ его умерщвления. Третья версия представляется мне наиболее правдоподобной. Речь идет о Березовском, который хорошо известен как выдающийся мастер политической интриги. Литвиненко мне рассказывал, что Березовский практически снял его с довольствия, уменьшив в три раза ему зарплату. В последнее время и он, и Саша опасались, что российской Генпрокуратуре удастся договориться с британцами и экстрадировать Березовского в Россию. В этой связи я хочу рассказать то, что Дмитрию Ковтуну незадолго до своей гибели рассказал Саша, когда мы встречались вместе в октября прошлого года.

Во время совместного ужина в одном из китайских ресторанов лондонского Чайна-таун Литвиненко, пространно рассуждая о способах заработать деньги, коснулся возобновившихся переговоров между Россией и Великобританией об экстрадиции Березовского. Сетуя на то, что Березовский не ценит по достоинству те услуги, которые ему оказывал Литвиненко, якобы неоднократно спасавший ему жизнь, Литвиненко сообщил Ковтуну, что располагает важнейшими материалами компрометирующего характера относительно противоправной деятельности Березовского на территории Великобритании. Если придать гласности хотя бы часть этих документов, касающихся обстоятельств получения Березовским статуса политического беженца, то у него, у Березовского, были бы огромные проблемы. Литвиненко намекнул Диме, что особенно сейчас, в период, когда Россия поставила вопрос перед Великобританией об экстрадиции Березовского, было бы очень уместно дать понять Березовскому, что существуют подобные материалы, и определить их стоимость в несколько миллионов долларов. Все еще находясь в материальной зависимости от Березовского, а Березовский оплачивал обучение сына и проживание семьи в Лондоне Литвиненко, Литвиненко обратился к Ковтуну с просьбой найти надежного человека, которого он познакомил бы с Березовским и который ознакомил бы Березовского с этими компрометирующими материалами. Литвиненко был абсолютно уверен в успехе подобного предприятия, ссылаясь на скандальный характер и подлинность имеющихся у него на руках компрометирующих материалов.

Так как этот разговор проходил в тот момент, когда я выходил из-за стола, Литвиненко попросил Ковтуна оставить этот разговор между ними, опасаясь, что я, имеющий возможность в любой момент войти в контакт с Березовским, раскрою ему идею Литвиненко. Не желая ни прямо, ни косвенно участвовать во всем этом и не воспринимая господина Литвиненко всерьез, мы с Ковтуном почли за благо побыстрее забыть об этом разговоре. Но вспоминая сейчас подробности встреч с Литвиненко и его убежденность в том, что компрометирующие материалы, которыми он располагает, могли бы радикальным образом изменить его, Литвиненко, пошатнувшееся материальное положение, могу предположить, что не оставил попыток шантажировать Березовского, что, вполне возможно, и привело его к столь печальным последствиям.

Подводя итоги своего выступления, изложив свое видение случившегося, хочу заметить, что какая бы из выдвинутых мной версий ни оказалась истинной, число этих версий может на поверку оказаться значительно большими. Одно для меня не вызывает сомнений, в любом случае, отравление Литвиненко не могло остаться вне контроля со стороны спецслужб Великобритании. И мне понятно, почему так долго решался вопрос с предъявлением обвинения. Предъявляя мне обвинение, британцы опасались, что я начну говорить и расскажу о всех тех беззакониях, которые они, британские спецслужбы, вместе с Березовским и Литвиненко творили в отношении меня. Мне кажется, что британская королевская прокуратура, заявив, что обвиняют меня, а не российские власти и спецслужбы, фактически предлагают России компромисс. Вы, т.е. Россия, молчите о наших контактах с Березовским, Литвиненко и Луговым, а мы откажемся от обвинений в адрес российских спецслужб и президента. Они, зная, что Россия не выдает своих граждан, формально закрывают дело и на радость обеих спецслужб все потихоньку затихает. Но я категорически с этим не согласен, категорически. Надо же, нашли российского Джеймса Бонда, проникающего в ядерные центры, хладнокровно травящего своего приятеля. А попутно заражающего себя, своих друзей, детей и жену. И все это сделал террорист-одиночка Луговой, который при этом теряет бизнес и свою клиентуру. А главное, во имя чего, где все тот же пресловутый мотив моего преступления? В Лондоне рассчитывали, что я буду молчать, радуясь тому, что меня не выдали властям Великобритании, и все вопросы сами собой разрешатся. Мне поставят клеймо преступника, Березовский получит весомое основание не быть экстрадированным в Россию, Скотланд-Ярд и английские спецслужбы сохранят свое лицо перед налогоплательщиками, а Россия и ее руководство будут надолго скомпрометированы. Только всего этого не будет. Пусть я еще потеряю кучу денег, но буду бороться за свое честное имя. Я понимаю, что если я поеду в Лондон, то меня для сохранении чести мундира все равно засудят. Поэтому я в ближайшее время, что мы и делали до этого, найму, безусловно, лондонских серьезных юристов для того, чтобы в органах правосудия Великобритании отстоять свое честное имя. Если британские власти откажутся от честного разбирательства в суде, то буду готов обратиться в международный суд в Гааге.

Нынешнее свое заявление прошу считать моим официальным обращением в Генпрокуратуру России.

Комментарии

0

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире