'Вопросы к интервью
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: 16 часов 35 минут. У микрофона Марина Королева, Владимир Варфоломеев и наши новые гости…

М. КОРОЛЕВА: Это Фатима Батукаева, здравствуйте.

Ф. БАТУКАЕВА: Здравствуйте.

М. КОРОЛЕВА: Это мама задержанного Умара Батукаева, человека, которого подозревают в причастности к попытке теракта в Москве на Профсоюзной улице 9 мая. И Мурад Мусаев, адвокат Умара Батукаева. Мурад, здравствуйте.

М. МУСАЕВ: Добрый день.

М. КОРОЛЕВА: Ну, давай, Володь, коротко напомним действительно еще раз о том, что произошло 9 мая.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: В канун 9 мая у жилого дома на Профсоюзной улице была обнаружена машина, как выяснили потом специалисты ФСБ, начиненная взрывчаткой и всякой другой гадостью. Машина была разминирована более чем за сутки, считается, что предотвращен серьезный теракт в Москве, который мог омрачить празднование Дня Победы. И правоохранительные органы – кстати, я точно не уверен, по-моему, ФСБ этим занимается, сейчас Мурад это все, надеюсь, уточнит – объявили о задержании целого ряда подозреваемых. В отношении большинства из них уже была избрана мера пресечения – арест, и они находятся под стражей. В частности, Умар Батукаев – один из них.

Ф. БАТУКАЕВА: Да.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Что мы знаем об этом человеке? Что вы можете сказать о нем? То есть это чеченская семья, ваша семья чеченская?

Ф. БАТУКАЕВА: Да.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Вы приехали из Грозного в Москву?

Ф. БАТУКАЕВА: Мы приехали из Грозного в мае 94-го года. Когда начались все эти беспорядки, я взяла своих детей, чтобы изолировать от всего, что окружает нас, приехали в Москву, и с этого момента, с 94-го года, мои дети учатся в Москве. Я – мать четверых детей.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: То есть вы тогда уехали от дудаевского режима?

Ф. БАТУКАЕВА: Да, мы уехали от дудаевского режима. Никто у нас в роду и по сегодняшний день ни в военных действиях, ни в боевых, ни в политике не участвовал. Моя цель была вырастить своих четверых детей достойными гражданами России.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Вот я, насмотревшись телепередач, начитавшись газет, журналов, считал, что в каждой, извините, чеченской семье есть те, кто воюет на одной стороне, воюет на другой стороне. И, во-первых, война не обошла, наверное, никого. Мне казалось так. Наверное, это ошибочное мнение, что все в той или иной степени были связаны с этим вооруженным конфликтом, с сопротивлением и принимали в нем участие. Ваша семья исключение?

Ф. БАТУКАЕВА: Наша семья, считайте, что исключение. Вот Мурад дальше расскажет.

М. МУСАЕВ: Я позволю себе заметить, что эта семья, скорее, не исключение, потому что я в корне не согласен с правилом, которое вы озвучили. Как раз таки большинство семей в Чечне не имели… Нет, конечно, они имели отношение к вооруженному конфликту, потому что вы редко найдете там семью, которая не потеряла бы в этой войне родственника. Но это не значит, что они имеют непосредственное отношение к одной из вооруженных сторон.

М. КОРОЛЕВА: То есть ваши дети учились в Москве, Фатима, да, и Умар в том числе? То есть он был московским школьником.

Ф. БАТУКАЕВА: Да, мои дети ходили в московский садик, в школу пошли и в институт пошли.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Где-то могли быть у него контакты с нехорошими людьми, чтобы он попал в дурную компанию, связался с боевиками?

Ф. БАТУКАЕВА: Не могли, нет. Да ну, что вы говорите? Конечно, нет. Это могут подтвердить все друзья, которые в одном районе… Я живу в одном и том же районе уже 13 лет. Могут все, кто жили во дворе, все, кто вхож в наш дом, друзья, знакомые, соседи, в школе учителя, в институте. Да любой человек, кто знает мою семью, вам это подтвердит. Поэтому я даже всем, кто приходил подписывать документы, я говорила так: не из уважения к нам, а для того, чтобы, в душе если вы уверены, что Умар этого не сделал, только в том случае. Я никого не уговариваю. Приходят и приходили люди бесконечно, и звонят, и свои подписи оставляют. Все просто шокированы этим.

М. КОРОЛЕВА: Ваш сын сейчас студент, да? Я просто хочу уточнить, сколько ему лет.

Ф. БАТУКАЕВА: Конечно. Студент 5-го курса. Ему будет в июне 23 года. Он намеревался закончить институт, в августе жениться. Девочку тоже выбрал себе, чтобы коллегой была – юрист девочка.

М. КОРОЛЕВА: То есть все тоже юристы у вас?

Ф. БАТУКАЕВА: Да. Все наши планы, все, что вот мальчик с годами… Мы вообще воспитываем детей, вы понимаете, что главное для нас – образование, честность. Никто у нас в семье даже не пьет и не курит. И то, что я увидела, это был просто ужас.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Я понимаю вашу позицию матери. Но вот, Мурад, я сейчас к вам обращаюсь. Вы – ее адвокат, вы – юрист. Когда я говорил слова о возможной плохой компании, вы не скрывали улыбки. Мурад, почему? Вы-то знаете, что ведь люди попадают в плохие компании, встречаются…

Ф. БАТУКАЕВА: Не могут такие люди попадать.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: … И не всегда об этом рассказывают своим однокашникам, не всегда об этом делятся с близкими, с родными.

М. МУСАЕВ: Ухмылка моя или улыбка не была связана с тем, что это даже гипотетически невозможно. Конечно, всякое в этом мире случается. Я улыбаюсь, потому что я тоже знаю Умара. И узнал о нем за последние несколько дней больше, чем знал всю предыдущую жизнь. Потому что беседовал с людьми, имеющими к нему непосредственное отношение, прямое отношение. С очень строгим человеком таким, как директор института, в котором он учится. Всякий, кто слышит эти подозрения, обвинения в его адрес, говорят одно слово: «Чепуха». Если на кого-то в Москве или в Чеченской республике можно бы подумать, что этот человек мог быть причастен к чему-то противоправному, то последним был бы вот как раз этот человек. И такое ощущение, что он подобран по этому принципу, чтобы на будущее вне подозрений не оставался никакой представитель, скажем так, чеченской общины. Даже вот такой вот выходец из интеллигентной порядочной семьи – студент, отличник, спортсмен и так далее.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Я не понимаю. То есть цель всей этой спецоперации, этого реального или вымышленного террористического акта, она вот такая глубокая, как вы об этом сказали?

М. МУСАЕВ: К сожалению, о целях мы можем спросить только организаторов всего этого шоу, о которых мы пока не знаем достоверно, а значит, и спросить не можем. Могу догадываться.

М. КОРОЛЕВА: Хорошо. Какие обвинения предъявляются вот Умару-то?

М. МУСАЕВ: Обвинения Умару не предъявлены. И мы полагаем, что не будут предъявлены, потому что к тому нет никаких оснований. Что касается формулировки подозрения в его адрес, то она широко известна. Мне, например, стала известна еще до того, как я пришел к следователю, из средств массовой информации.

М. КОРОЛЕВА: Нет, это понятно. Но просто на чем следствие строит свои подозрения? Если не обвинения пока, то вот что есть-то?

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Доказательства какие-то должны быть, улики в руках у ФСБ.

Ф. БАТУКАЕВА: Доказательств нет и не может быть.

М. МУСАЕВ: Я бы так сказал, не имеем возможности знать. Как бы кто предъявлял их нам или суду, или где еще, мы могли бы иметь о них представление.

М. КОРОЛЕВА: Фатима, я читала, что у вас в доме был обыск и шел много часов.

Ф. БАТУКАЕВА: У нас в доме был обыск.

М. КОРОЛЕВА: Что искали?

Ф. БАТУКАЕВА: Ну как, что искали? Сказали, что у меня вообще чуть ли не база террористов, в моей квартире была. Все взрывчатые вещества, что там бывает. Просто я не могу прочитать, видно все это. Наркотики искали, деньги искали, записи какие-то, литературу. Понимаете, каждую крупинку, каждую книжку, каждый лист. Ни одного сантиметра. В течение 8 часов у меня шел обыск.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: А что нашли, что изъяли?

Ф. БАТУКАЕВА: Изъяли? Скажу, что изъяли. Изъяли две записные книжечки, это одна уже, вторая моя книжка. Две печати мужа по работе. И травматическое оружие – пистолет с разрешением, который у нас лежал в холле прямо в верхнем ящичке. И все.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Это такие довольно интересные объекты, которые были у вас обнаружены. Тогда я не знаю, кому адресовать вопрос. Наверное, к вам, адвокат. А что все-таки связывает человека и машину, которая со взрывчаткой была найдена?

М. МУСАЕВ: Я, наверное, повторюсь, это для нас пока тайна за семью печатями. Мы все в изумлении, с нетерпением ждем, когда нам хоть кто-нибудь скажет, что их связывает, на взгляд следствия или лиц, которые с ним общаются.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Скажите, Фатима, а вам была до всех этих событий известна та самая машина «Жигули», найденная во дворе дома?

Ф. БАТУКАЕВА: Если честно говорить, положа руку на сердце, я никогда в жизни эту машину не видела и не слышала про нее.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Сын ее покупал, брал?

Ф. БАТУКАЕВА: Ну что вы! Зачем ему покупать и брать… «семерка» это была машина?

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Да.

Ф. БАТУКАЕВА: Зачем?

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Как зачем? Для чего люди покупают машины?

Ф. БАТУКАЕВА: Зачем «семерку» ему покупать? У него есть 99-я модель, и все. Он не покупал «семерку». И при чем тут мой сын, до меня вообще не доходит.

М. МУСАЕВ: Я поясню, в чем…

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Какая-то логика должна быть.

М. МУСАЕВ: Логика должна быть, но в современных условиях на опыте прошлых лет можно сказать, что она не всегда присутствует, особенно в подобного рода делах. Что касается автомобиля, то в собственности Умар имеет машину, имеет возможность иметь еще три машины. И вот в этой вот старенькой «семерке» ему не было никакой надобности никогда.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Может, там были найдены его отпечатки пальцев, его какие-то личные вещи – записные книжки, перчатки, зонтик?

М. МУСАЕВ: Повторюсь, никто об этом не говорит и никто не знает. Понятно, что следствие нам об этом не сообщает, если бы даже это было, хотя мы уверены, что этого нет. Дело в том, что уже в первые дни после задержания Умара и ребят в средствах массовой информации появилась такая информация точная об этом автомобиле, вплоть до номера ПТС. И мы полагаем, что если бы там был хоть какой-то отдаленный след от Умара или кого-либо из подозреваемых, то об этом было бы также сообщено. Но нет, просто отсутствует как явление.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Я правильно понимаю, что вот до предъявления официальных обвинений Умару Батукаеву вы как адвокат не можете близко познакомиться с материалами дела?

М. МУСАЕВ: Да, как обычно. Таков порядок. Мы можем ознакомиться только с тем объемом документов, которые следователь удосужится нам показать.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Но при этом с вас взяли уже подписку о неразглашении?

М. МУСАЕВ: Скажем так, я не имею возможности говорить даже о том, взяли с меня подписку о неразглашении или нет.

М. КОРОЛЕВА: Ну хорошо. Поскольку Умар уже находится больше недели под следствием, под стражей, я просто хочу спросить тогда и Фатиму, и вас, Мурад, когда вы в последний раз могли его видеть? Что вы вообще знаете о том, что там с ним происходит сейчас?

Ф. БАТУКАЕВА: Мама вообще не видела.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: И где он, кстати?

Ф. БАТУКАЕВА: Он в Лефортово, но я его не видела. Я его последний раз видела в день суда, когда моего мальчика двое в черных масках просто тащили. И когда я задала вопрос, стала кричать… Вы понимаете ужас матери видеть сына, которого просто тащат, как тряпочку? Мальчик не пьет и не курит. Прошло только… даже двух суток не прошло. И когда подняла шум, почему мой сын в таком состоянии, почему… У меня только были «почему». Адвокату Умар сказал: «Нам дают какие-то белые таблетки и не известно еще что. Просто я не в состоянии ни стоять, ни…»

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Может быть, просто нервный стресс, и ему тюремные врачи помогали лекарствами?

Ф. БАТУКАЕВА: Да ну что вы! Ну, мы убедились в этом.

М. МУСАЕВ: Я вот что хочу сказать. Я не знаю, кому они помогали, ребятам или следователю, в чем-то этими лекарствами, но в любом случае называли они эти таблетки витаминами. Если бы это было так, я бы порадовался сердобольности администрации изолятора Лефортово, но есть все основания полагать, что это не так. Особенно на примере второго молодого человека, который не является моим подзащитным, но также был на суде в тот же день, и который просто отключился по ходу дела, и которого пошел доселе невиданный приступ. Сейчас говорят, что он переволновался, упал в обморок, но это, конечно, не соответствует действительности.

Ф. БАТУКАЕВА: Когда человек волнуется, обморок… Я вот мать четвертых детей, я знаю, что когда человек в обмороке, его можно привести в чувство. Вызвали одну «скорую», вторую «скорую помощь» вызвали. Когда парень покрылся черными пятнами, когда следователь говорил: «Может, у него сердечный приступ?», врач сказала: «Никаких приступов. Дай бог такое сердце каждому. Ребенок совершенно здоров. И чем вы его напичкали?». Вот тогда он и признался, что да, да…

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Но тогда мы должны предполагать страшное, мы должны предполагать невероятное…

Ф. БАТУКАЕВА: Вот! Вот!

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: …Что наши силовики применяют пытки и психотропные вещества. Но как в это можно поверить?

Ф. БАТУКАЕВА: Правильно, да. То, что пытали их или нет, мы не можем сказать, потому что видно было только лицо. И то я-то своего сына через щелочку видела, как его взад-вперед протащили, и все. Это раз. А то, что они признали, что они действительно дают… И с этого момента вообще допуска не было. Адвокат сегодня пошел, и только сегодня увидел его.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Вы были сегодня у него?

М. МУСАЕВ: Могу я сказать о другом…

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Сейчас, прежде чем вы скажете и об этом, и о другом… Мурад Мусаев, адвокат Умара Батукаева, и мать Умара Батукаева у нас сегодня в гостях. Я хотел бы провести небольшое экспресс-голосование среди наших слушателей. Вот мы на «Эхе Москвы» уже неделю рассказываем вам об этом деле по материалам ФСБ, по материалам прессы, очевидцы, родственники выступают у нас в эфире. Ну, наверное, у вас создалось какое-то свое первое мнение, появилось об этом деле. И вопрос простой. Доверяете ли вы официальной версии о попытке совершения теракта на Профсоюзной улице и о причастности к этому несостоявшемуся, к счастью, теракту людей, которые арестованы? Вот как вам кажется? Если доверяете официальной версии, позвоните 660-01-13. Если вы этой версии не доверяете – 660-01-14. Если вы отвечаете «да» — 660-01-13, «нет» — 660-01-14. Мурад Мусаев, адвокат.

М. МУСАЕВ: Вы знаете, я хотел ответить вот на этот посыл, что невозможно поверить в то, что следственные органы в России могут использовать пытки. Но, к сожалению, невозможному этому не верить при том обилии доказательств, которые существуют сегодня. Можно начать с оперативного бюро в Чеченской республике, пытки в котором теперь, наконец, стали достоянием гласности. Можно продолжить…

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Там война, война все спишет. Мы живем в мирной Москве.

М. МУСАЕВ: Как вы думаете, Петрозаводск мирный город, в Карелии?

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Хотелось бы надеяться.

М. МУСАЕВ: Вы, наверное, знаете о городе Кондопоге и происшествии, которое там случилось менее года назад.

М. КОРОЛЕВА: Да, мы тоже много об этом говорили.

М. МУСАЕВ: Я защищаю ребят, которых там задерживали. И в первые часы после задержания их пытали в лесу, надевая целлофановые пакеты на головы. И пытались заставить инсценировать побег, чтобы потом выстрелить вдогонку, и так далее.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: А не оговаривают милиционеров, Мурад?

М. МУСАЕВ: Вы в этом уверены?

Ф. БАТУКАЕВА: Только в кавычках оговаривают, да?

М. МУСАЕВ: Я, к сожалению, нет, поскольку я общаюсь с этими милиционерами. И, к сожалению, это частный случай из конкретной адвокатской практики. О том, что практика пыток как таковая существует в России, знают все. Я думаю, что сейчас вы, конечно, выполняете такую роль, что отрицаете это. Но в этом помещении даже тоже никто не сомневается.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Я не отрицаю, я не подтверждаю. Моя роль просто задавать здесь вопросы.

М. МУСАЕВ: Совершенно правильно.

М. КОРОЛЕВА: Ну, вот у меня все-таки вопрос тогда еще раз к Фатиме. Скажите, может быть, у вас есть хоть какие-то предположения? Хоть в каком-то направлении? Я так понимаю, что все эти дни вы тоже напряженно думаете над тем, откуда могли взяться эти обвинения по отношению к вашему сыну.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Почему именно ваш сын?

Ф. БАТУКАЕВА: Вот я и кричу на весь мир: «Почему мой сын?! Почему? Почему еще не сказали, что его задерживают на 30 суток, почему на весь мир объявили Умара Батукаева террористом? Почему? Почему моего сына накачивают?» Вот я почему задаю вопрос. Если у меня хоть малейшая капля сомнения была бы, что мой сын виноват, я бы ни шагу не сделала. Потому что у меня еще растут трое детей, и внуков своего сына я воспитываю. Ни малейшего сомнения.

М. КОРОЛЕВА: Как я понимаю, ваш муж занимается, ну, каким-то бизнесом, видимо, да? Он – бизнесмен.

Ф. БАТУКАЕВА: Да.

М. КОРОЛЕВА: Может быть, есть какие-то, я не знаю… вот то, что существуют, как говорят, разборки между бизнесменами. Может быть, в этом направлении вы и ваш муж…

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: И натравили ФСБ?

М. КОРОЛЕВА: Ну, а почему нет?

Ф. БАТУКАЕВА: А что, может быть всякое.

М. КОРОЛЕВА: Ты впервые сталкиваешься с такой ситуацией или видишь это по новостям? Может быть, в этом направлении вы о чем-то размышляли, вы или ваш адвокат Мурад?

Ф. БАТУКАЕВА: Вы знаете, у ФСБ свое расследование, а у нас – свое. Мы тоже параллельно ведем. Я не остановлюсь до тех пор, пока не докажу, что мой сын не виноват. Пока я дышу, я это буду доказывать. И на сегодняшний день я сделаю так, чтобы сделали анализы у парня, который никогда не пил и не курил, что у него в крови.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Скажите, вы к властям вашей исторической родины обращались?

Ф. БАТУКАЕВА: У меня есть все, вы понимаете, у меня уже целая книга образовалась. Я, в первую очередь, послала телеграмму Путину. Это первое было. Чайке, Патрушеву, Ямадаеву, Завгаеву, Кадырову, Джабраилову.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Ответы какие-то есть, Фатима?

Ф. БАТУКАЕВА: Пока ответов я не слышала.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Ни одного?

Ф. БАТУКАЕВА: Пока нет.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Вот я читал на лентах информационных агентств заявление чеченского уполномоченного по правам человека…

Ф. БАТУКАЕВА: Вот, вот. Ну-ка, прочитайте, просто я без очков… Мы обращались, и есть их обращение Путину.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Вот они намерены, чеченские правозащитники намерены контролировать соблюдение законности при расследовании дела о подготовке теракта в Москве.

Ф. БАТУКАЕВА: Ну, правильно.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Это пока единственная реакция?

Ф. БАТУКАЕВА: Потому что я дала телеграммы, ответы мне только вот стали приходить, что все телеграммы вручены.

М. МУСАЕВ: Мы-то надеемся, что вот эту роль, которую вы только что озвучили, будет выполнять, в первую очередь, ФСБ России, а не правозащитники. Правозащитники – это всегда помощь. К сожалению, иногда контрпродуктивная. Но мы надеемся, что ФСБ России и ее внутренние контрольные органы проследят за этим отделом, которое ведет расследование, не допустят произвола.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Скажите, Мурад, а вы как адвокат проблем не испытываете никаких?

М. МУСАЕВ: Нет, кроме несущественных бюрократических проволочек, которые…

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Которые обычно бывают.

М. МУСАЕВ: Ну, которые, между тем, воспрепятствовали однажды тому, чтобы я смог увидеться с моим подзащитным. Но, в общем, пока серьезных нареканий нет. И слава богу.

М. КОРОЛЕВА: Кстати, а почему, Фатима, вам запрещают с ним встречаться?

Ф. БАТУКАЕВА: Не знаю. Запретили.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Ну, это как-то, наверное, соответствует, я думаю, УПК.

М. КОРОЛЕВА: Ну, вот здесь нужно спросить у Мурада.

М. МУСАЕВ: Такие вопросы обычно на усмотрение следователя. Может разрешить, а может не разрешить.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: У нас осталась одна минута. Сейчас я просто коротко процитирую некоторые сообщения, пришедшие у нас на sms и Интернет. «Дело о бомбе в машине на Профсоюзной – абсолютное фуфло. Спецслужбы решили напомнить о себе», — пишет Сергей. «У них был просто тренинг, чтобы оправдаться, почему так плохо прошли учения, решили еще и людей подставить», — пишет Алеуд. «У меня особых нет симпатий к чеченчам. Все люди разные. Но вот к кому у меня точно нет приязни, так это к нашим специалистам (ну, в смысле к спецслужбам)». «Выражаем сочувствие бедной матери четверых детей», — Татьяна из Москвы. «Мой мнение, — пишет Андрей, — чистой воды фабрикация. Радуйтесь, люди, нас ждут прекрасные времена». И в завершение результаты электронного голосования. За 2 минуты более тысячи звонков к нам поступило, это очень большой результат. 87 процентов наших слушателей официальной версии событий на Профсоюзной улице не доверяют. 87 процентов. Но 13 процентов полагают, что ФСБ идет в правильном направлении, и расследование вместе с ним.

М. КОРОЛЕВА: Ну, а я держу в руках аттестат о среднем образовании Умара Батукаева. И здесь такой вкладыш с оценками. Здесь только четверки и пятерки, и пятерок, надо сказать, больше.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Последний вопрос адвокату. Мурад, какие ближайшие процессуальные действия? Очень коротко.

М. МУСАЕВ: Об этом не скажу. Я лучше вместо этого поздравлю вас с контингентом ваших слушателей.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Наших слушателей, наших общих слушателей. Спасибо большое.

М. КОРОЛЕВА: Спасибо.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Фатима Батукаева и адвокат Мурад Мусаев в гостях на радио «Эхо Москвы». Это был дневной «Разворот», который сегодня провели Марина Королева…

М. КОРОЛЕВА: И Владимир Варфоломеев.

Ф. БАТУКАЕВА: Спасибо.





Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире