'Вопросы к интервью
А.НОРКИН: Мы сейчас будем разговаривать с Михаилом Москвиным-Тархановым, председатель Комиссии Мосгордумы по перспективному развития градостроительства. Михаил Иванович, добрый день.

М.МОСКВИН-ТАРХАНОВ: Добрый день, здравствуйте.

А.НОРКИН: Извините, что мы вас по такому вопросу тяжелому…

Ю.НОРКИНА: Невеселому, прямо скажем.

А.НОРКИН: Да. На самом деле, у меня для начала вопрос такой – сегодня господин Кожин сказал, что нет мест на Новодевичьем кладбище, а насколько я понимаю, этот мемориальный комплекс находится в муниципальной собственности, а не в федеральной. Или я не прав?

М.МОСКВИН-ТАРХАНОВ: Вы знаете, вопрос собственности здесь достаточно сложный, но объективно управляет…

А.НОРКИН: Скажем так – кто принимает решения?

М.МОСКВИН-ТАРХАНОВ: Управляет, принимает решения по захоронению на Новодевичьем кладбище правительство Москвы, но по общему правилу, насколько мне известно, захоронения на новом месте подписываются непосредственно мэром Москвы, потому что на этом кладбище уже давно нет места – ограничения захоронения на нем были еще в советское время, и захоронить на Новодевичьем кладбище – всегда была определенная проблема. И я хорошо ее знаю. Дело в том, что Иван Михайлович Москвин и Михаил Михайлович Тарханов, мой двоюродный дед, мой родной дед, моя бабка, Елизавета Скульская, похоронены на Новодевичьем кладбище в той его части, которая называется Вишневый сад – там Антон Павлович Чехов, там Станиславский, Качалов – такая вот мхатовская и чеховская и связанная с ними литературно-театральная художественная группа захоронений. И большая часть этих памятников зарегистрированы как памятники федерального значения, то есть это не просто могильные надгробия, памятники, принадлежащие человеку конкретному, но это еще и особо охраняемые объекты.

Ю.НОРКИНА: Это наше культурное наследие, прямо так скажем, да?

М.МОСКВИН-ТАРХАНОВ: Да, это культурное наследие, туда приезжают люди, они ходят, они смотрят. В общем, это действительно серьезные вещи, Новодевичье кладбище, в плане не только как место захоронений, не только как место, связанное и с религиозной традицией, и с общечеловеческой традицией, а еще и определенный памятник культуры.

Ю.НОРКИНА: И истории. Михаил Иванович, так что же нам все-таки делать? Может быть, обратить внимание на то, как в царской России справлялись с этим вопросом? Наши государственные деятели, ну, не включая, конечно, семьи царские, как решался этот вопрос с захоронениями?

М.МОСКВИН-ТАРХАНОВ: Ну, как он решался…

Ю.НОРКИНА: то есть это свои поместья, наверное, да?

А.НОРКИН: Нет, ну царская семья – это Петропавловская крепость.

Ю.НОРКИНА: Я имею в виду не царские.

М.МОСКВИН-ТАРХАНОВ: Тут полагается так делать – во-первых, по христианской традиции, если мы переходим к царской России, а также по традициям других конфессий, мусульман, лютеран, католиков, всегда определенная земля выделяется, определенный участок земли, на котором полагается захоранивать человека, – в православной традиции, это освященная земля, чаще всего, при храме – погост, кладбище. И эта земля особенная. И характерно было то, что, скажем, самоубийц не хоронили на кладбище по общему правилу, поскольку они впадали в грех отчаяния, в грех уныния, в непростительный грех, и это не позволяло хоронить их на кладбище – хоронили вне кладбищенской ограды. Мы сейчас, в общем, православная церковь к этому относится очень достойно, очень гуманистично и считает, что человек мог находиться в состоянии душевного расстройства, состоянии какого-то особого аффекта, что обычно не препятствует захоронению на церковной земле даже тех людей, которые кончили жизнь заведомо самоубийством, как правило. Но для этого требуется разрешение серьезных церковных властей.

Ю.НОРКИНА: Церковная земля – значит, это земля, которая находится рядом с храмом, насколько я понимаю.

М.МОСКВИН-ТАРХАНОВ: Да.

Ю.НОРКИНА: Какие-то, может быть, земли есть еще в Москве? Я позволю себе, может, это совершенно сумасшедшая мысль — может, быть, есть какие-то по этому поводу разговоры, вот мотивация – есть у нас какие-то храмы – Храм Христа Спасителя…

А.НОРКИН: Но там вряд ли планируется делать погосты, тем более, Михаил Иванович, сегодня еще были сообщения, что вообще для рядовых москвичей это может стать большой проблемой, и якобы Москва закупает за очень высокую цену земли в Подмосковье для кладбищ.

М.МОСКВИН-ТАРХАНОВ: Здесь три вопроса сразу возникло. Первый вопрос – храм и Храм Христа Спасителя. Внутри храма часто бывают крипты – места, в которые захоранивают людей, каким-то образом связанных с этим храмом, строителей храма, благоустроителей, владельцев земли, ктиторов, то есть тех, кто и содержал храм, и строил его. Это особая вещь, особое захоронение. Священников так хоронят. Поэтому в Храме Христа Спасителя, наверное, тоже возможны захоронения. Теперь что касается такого кладбища, как Новодевичье, — там, действительно, очень трудно производить какие-либо новые захоронения, места там не осталось, и там еще сложная обстановка – там достаточно сложная земля, могилы проседают, их все время надо ремонтировать, все время надо чинить, за ними следить, и перегружать это кладбище новыми и новыми захоронениями, как-то втискивая их между старыми, в общем, неблагоприятно для самого кладбища. У него есть филиал – Троекуровское кладбище. И на этом Троекуровском кладбище еще, слава богу, есть места, и оно очень красивое, оно замечательное совершенно, мне очень нравится, я там похоронил своего папу. И я считаю, что такой филиал может продолжить дело Новодевичьего кладбища. Можно выделить и еще другое место, найти в Москве для создания такого филиала, где захоранивают людей, внесших вклад в культуру России, в ее науку, в ее искусство, в ее управление государственное, а что касается массовых кладбищ, конечно, в пределах Москвы у нас мало места, и надо искать места в ближнем Подмосковье, и действительно, это проблема. Но она решаема – у нас все-таки достаточно много земли, и в нашей лесозащитной полосе без вырубки леса каким-то образом можно найти участки, редколесьем каким-то, где можно найти места для новых кладбищ. Это, конечно, проблема, и она всегда осложняется проблемами взаимоотношений Москвы и области, которые всегда осложняют нашу жизнь и в области, и в Москве.

Ю.НОРКИНА: Ну, здесь-то уж такая тема, что могли бы хотя бы здесь не мериться своими головами

А.НОРКИН: Спасибо вам большое, Михаил Иванович, за ваш комментарий. Михаил Москвин-Тарханов – председатель Комиссии Мосгордумы по перспективному развития градостроительства был у нас в эфире, комментировал он заявление Владимира Кожина, управляющего делами президента России. Сейчас мы продолжим эту беседу. Теперь уже муниципальную сторону, московскую, мы выслушали, и хотелось бы услышать представителей федеральной власти. Сейчас мы связываемся с пресс-секретарем Управления делами Президента Виктором Хрековым, тоже хорошо вам знакомым. Алло.

В.ХРЕКОВ: Алло.

А.НОРКИН: Здравствуйте. Мы опять вас дергаем, «Эхо Москвы», извините ради бога.

В.ХРЕКОВ: Добрый день.

Ю.НОРКИНА: Это опять Норкины неугомонные.

В.ХРЕКОВ: Очень приятно.

А.НОРКИН: Вот сейчас, я не знаю, удалось ли вам послушать то, что в эфире говорил Михаил Москвин-Тарханов, председатель Комиссии Мосгордумы по перспективному развития градостроительства…

В.ХРЕКОВ: нет, к сожалению, не слышал.

А.НОРКИН: Давайте тот же самый вопрос – каким образом можно решить эту проблему между федеральной властью и муниципальными руководителями с Новодевичьем кладбищем – раз. И второе – вообще, с местом захоронения в столице людей, выдающихся государственных деятелей, деятелей искусства и т.д. и т.д., потому что сегодня мы неожиданно узнали, со слов господина Кожина, что места на кладбище просто не осталось.

В.ХРЕКОВ: Ну, знаете, это было интервью достаточно большое газете «Аргументы и факты», и там , в частности, поднимался вопрос, связанный с похоронами первого президента России, и был задан вопрос, что после закрытия захоронения у кремлевской стены видных людей государственных хоронить фактически негде. Ну и Кожин ответил, что да, это действительно так, и могила Ростроповича, вероятно, последняя на Новодевичьем кладбище, больше места там просто нету. И основное его предложение состояло в том, что над этой деликатной проблемой стоит задуматься. Поэтому…

А.НОРКИН: а кто должен первый задуматься?

В.ХРЕКОВ: Задуматься, наверное, должны все, и общественность в том числе, не только чиновники, поэтому тут можно сказать, что это скорее предложение для дискуссии, к выработке какого-то общего решения, поскольку это проблема, действительно деликатная, то чтоб это не было каким-то силовым решением, которое потом вызвало бы достаточно большой и, может, даже негативный отклик в обществе.

А.НОРКИН: нет, ну, согласитесь, я не знаю, общественность привлекать для этого… вот нам уже даже на пейджер присылают – вот, говорят, Ваганьковское кладбище, где у нас многие актеры похоронены, там тоже, в общем, с местами не очень хорошо. Там люди, которые являются приверженцами коммунистических идеалов, они сейчас скажут – нет, давайте мы будем продолжать мавзолеи строить, опять в стену в кремлевскую… мне кажется, что сейчас дискуссия общественная невозможна на эту тему.

В.ХРЕКОВ: Пускай даже не дискуссия, но, по крайней мере, идеи – почему бы нет?

Ю.НОРКИНА: Предложения какие-то, да?

В.ХРЕКОВ: Да. Конечно, не дискуссия в каком-то таком широком смысле слова. Наверное, есть проблемы и важнее в нашем обществе, но, как говорится, эта проблема существует, и в частности похороны первого президента России показали, что практически развился каким-то образом новый протокол этой траурной церемонии, которого не существовало до сего времени, – все приходилось делать с листа, о чем Владимир Ильич рассказывал, были заседания госкомиссии по организации похорон и т.д. и т.д., все эти вопросы решались впервые в истории новой России.

Ю.НОРКИНА: На самом деле, ведь речь идет не только, где, а речь идет о традиции – о продолжении старой традиции или о начале новой традиции. Тогда видные деятели государства российского… будет понятно, как с ними можно с ними будет прощаться и где они будут захораниваться. То есть это тяжелый вопрос, на самом деле.

В.ХРЕКОВ: Ну естественно. Это же, понимаете, вопрос, ну, он, может быть, не связан, но есть, скажем, закон о гарантиях президенту России после его ухода с должности, и это цивилизованное решение тоже достаточно деликатного вопроса – что будет делать человек после ухода от власти, и извините, до 91-го года, до 85-го года этой проблемы как бы не существовало в России.

А.НОРКИН: У нас тогда от власти как-то никто не уходил.

В.ХРЕКОВ: Да. Ну вот эта проблема была поставлена и, в общем-то, была решена, и сейчас этот вопрос, связанный с захоронением высших лиц государства тоже, наверное, стоит, и решать его нужно так же цивилизованно, как решается, я думаю, что решается вопрос ухода руководителей от власти.

А.НОРКИН: в этом же интервью Владимира Кожина, насколько я понимаю, было как раз и сказано о том, что нынешний президент России после того, как заканчивается срок его полномочий, он тоже подпадает под действие этого закона, который был при Ельцине, впервые появился, да?

В.ХРЕКОВ: Да, был задан вопрос относительно того, будут ли распространяться те же гарантии, что и на первого президента России, на что Владимир Ильич ответил – да, закон есть, и зачем его менять?

А.НОРКИН: А не могли бы вы сейчас чуть подробнее напомнить нашим слушателям, что именно в этом законе прописано?

В.ХРЕКОВ: Вы знаете, у меня просто нет под рукой этого документа, и я бы не хотел просто по памяти его пересказывать, поскольку там достаточно четко все сформулировано.

А.НОРКИН: Хорошо. Все тогда, наверное.

Ю.НОРКИНА: Спасибо большое.

А.НОРКИН: Благодарю вас тоже за участие в нашей программе. Виктор Хреков — пресс-секретарь Управления делами Президента РФ был у нас в эфире.. мы с вами послушали и московскую сторону, и кремлевскую сторону. На мой взгляд, в общем-то, они здесь не противоречили друг другу.

Комментарии

0

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире