'Вопросы к интервью
13 мая 2008
Z Разворот Все выпуски

Поддается ли давлению российская судебная система?


Время выхода в эфир: 13 мая 2008, 15:35

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: У нас пришел гость, поэтому давайте начнем с ним разговаривать.

О. БЫЧКОВА: Шота Горгадзе, адвокат Владимира Соловьева, добрый день, Шота.

Ш. ГОРГАДЗЕ: Добрый день.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Здравствуйте, Шота.

О. БЫЧКОВА: Микрофон включили мы гостю?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Давайте мы сделаем так, если можно, буквально в нескольких предложениях расскажите вообще об этом деле, потому что многие радиослушатели наши не знают.

Ш. ГОРГАДЗЕ: Да, конечно.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: И после этого будем разбираться, пожалуйста.

Ш. ГОРГАДЗЕ: Конечно. В начале марта 2008 года референт управления президента РФ по кадровым вопросам и государственным наградам Валерий Боев обратился к Дорогомиловский районный суд с иском о защите чести и достоинства к моему доверителю, известному журналисту Владимиру Соловьеву. В иске он просит признать не соответствующими действительности и порочащими его доброе имя такие высказывания, как «Боев командует российскими судами», «Боев командует Высшим арбитражным судом РФ», «то самое правосудие, которым управляет Боев». Плюс ко всему прочему Валерий Боев просит взыскать суд с Владимира Соловьева компенсацию понесенных им нравственных страданий в размере 4 млн. руб. и опубликовать опровержение на сайте «Трели.Ру» и в эфире радиостанции «Серебряный дождь».

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Сайт «Трели.Ру» — это сайт Соловьева.

Ш. ГОРГАДЗЕ: На самом деле, никакого отношения к Владимиру Соловьеву этот сайт не имеет. На нем публикуются статьи, в том числе, и Владимира Соловьева.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Т.е. имеется в виду, где было опубликовано, там надо и опровержение?

Ш. ГОРГАДЗЕ: Именно так.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: И что происходило дальше?

Ш. ГОРГАДЗЕ: Прошло два заседания, на которых мы просили адвокатов Боева, сам Боев на процесс не является, он ни разу не пришел в суд, прошло два заседания, на которых мы просили предоставить доказательства того факта, что Владимир Соловьев распространил эти сведения. Адвокат кормил завтраками, ни разу не предоставив никакой аудиозаписи этого эфира, несмотря на то, что он все время утверждал и продолжает утверждать, что у него эта аудиозапись имеется.

О. БЫЧКОВА: Так Соловьев это говорил или не говорил?

Ш. ГОРГАДЗЕ: Вы знаете, для того, чтобы сказать точно, в каком контексте, было это суждение, мнение журналиста либо это было утверждение факта и предоставление информации, для этого нужно услышать всю запись эфира для того, чтобы понять, это вырванная из контекста фраза или, на самом деле, именно так и говорил Владимир Соловьев. Еще я прошу обратить внимание, что в соответствии с законом факт распространения должен доказать истец. А истец пока что пытается переложить эту свою обязанность на нас.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Объясните, пожалуйста, что такое факт распространения, оно, предположим, еще раз предположим, оно прозвучало в эфире радиостанции, это является фактом распространения?

Ш. ГОРГАДЗЕ: Если истцом будет доказано, что, на самом деле, в эфире радиостанции это звучало.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А истец пока не доказал, что оно звучало?

Ш. ГОРГАДЗЕ: Совершенно не доказал этого.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Хорошо, идем дальше, вот он это не доказал, что происходило дальше?

Ш. ГОРГАДЗЕ: Вчера, 12 мая, у нас состоялось первое основное слушание, т.е. два слушания, которые были до того, это были предварительные судебные заседания. И мы пригласили свидетеля, свидетеля очень важного, на наш взгляд, это первый заместитель председателя Высшего арбитражного суда РФ госпожа Валявина, которая, придя в суд, рассказала нам о том, как по конкретному делу Валерий Боев подходил к ней и требовал принятия того решения, которое было интересно ему или каким-нибудь третьим лицам, в интересах которых действовал господин Боев, когда подходил к заместителю председателя Высшего арбитражного суда.

О. БЫЧКОВА: Т.е. это уже, извините, некое судебное дело, по «Тольятти Азот», которое, собственно, к господину Соловьеву отношения не имеет?

Ш. ГОРГАДЗЕ: Совершенно никакого.

О. БЫЧКОВА: Просто одно из дел.

Ш. ГОРГАДЗЕ: Совершенно никакого отношения к Владимиру Соловьеву не имеющее дело, просто на примере этого дела было показано, влияет Боев, давайте скажем так, пытается влиять как-то на принятие судьями решений по конкретным делам, или все-таки это клевета.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Давайте, если позволите, фрагмент маленький прочитаю, просто чтобы было понятно. Это протокол допроса, это по «Коммерсанту». Вопрос, да, но он просил меня отменить мои определения по данному делу, т.е. Боев просил Елену Валявину, вопрос, его просьбы отменить определение по данному делу имели настойчивый характер, ответ – он сказал – Елена Юрьевна, вам же еще переназначаться нужно. Далее ее текст – заместители председателя назначаются на 6 лет и вправе работать два срока подряд по 6 лет, мне было сказано прямо, что если я буду назначаться на следующий срок, то у меня возникнут проблемы. Тогда я ему сказала, что могу работать просто рядовым судьей. Вопрос, вы рассказывали кому-то об этом разговоре с Боевым? Ответ, естественно, я рассказала председателю состава, который передал мне это дело, и председателю ВАС. ВАС – что это?

Ш. ГОРГАДЗЕ: Высший арбитражный суд.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Какова была реакция – мне не сообщили, какие меры были приняты, но впредь Валерий Иванович, это Боев, наверное, да?

Ш. ГОРГАДЗЕ: Конечно.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ко мне не обращался. И я еще раз повторяю, что я это цитирую по «Коммерсанту». Это было сказано, да?

Ш. ГОРГАДЗЕ: Да, это было сказано.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Что теперь, насколько это для вас важно, свидетельством чего это может быть? Можно ли это, как говорят, подшито к делу, что это обозначает?

Ш. ГОРГАДЗЕ: На самом деле, это не просто может быть подшито к делу. Это должно, в первую очередь, на мой взгляд, иметь существенное значение для наших правоохранительных органов, в том числе, и для Генеральной прокуратуры, в том числе, для основного работодателя господина Боева, для того, чтобы провести необходимую проверку по этим фактам, которые, наш свидетель, судья, высокий судейский чин, открыто при всех заявил, что да, на нее была оказана попытка давления со стороны Валерия Боева. Это является прямым основанием для того, чтобы провести необходимую проверку, в случае подтверждения этих фактов возбудить в отношении Боева уголовное дело. Здесь ситуация стоит как, Боев, в принципе, после допроса этого свидетеля может в одночасье превратиться из истца не в ответчика, а в подсудимого, если факт распространения будет доказан правоохранительными органами при проведении проверки. Поэтому я думаю, что не только в этом деле, но и вообще глобально это может сыграть огромнейшую, существенную роль, в том числе, и в его судьбе.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Я напоминаю, что у нас в студии Шота Горгадзе, адвокат журналиста Владимира Соловьева. Давайте теперь зайдем с другой стороны, могу я задавать вам дальше вопросы?

Ш. ГОРГАДЗЕ: Конечно.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да, извините, спасибо большое, я что-то сказал неправильно?

Ш. ГОРГАДЗЕ: Фамилию немного неверно, Горгадзе.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Горгадзе. Извините, ради бога, просто традиционная есть фамилия. Шота Олегович, смотрите, такой вопрос, безусловно, тем или иным образом можно достать запись, но это уже, правда, проблема той стороны, пусть она эту запись достает, но представим себе, что она эту запись достала. И на ней Соловьев это говорит, как можно инкриминировать человеку, это что, оскорбление, унижение достоинства, сильный моральный какой-то ущерб, я просто не понимаю? Это он высказал свое частное мнение.

Ш. ГОРГАДЗЕ: Частное мнение, притом обратите внимание, что в авторской программе, не в информационной программе.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Вы объясните, пожалуйста, в чем тут разница, такая степень нажима в чем?

Ш. ГОРГАДЗЕ: Конечно, дело в том, что подобная информация преподносится к информационном выпуске, в том числе, в выпуске новостей, то это преподносится радиослушателям или телезрителям как свершившийся факт. Если же в авторской программе журналист высказывает свое частное мнение, высказывает суждения по каким-то вопросам, по каким-то фактам, зачитывает письма слушателей, то никак здесь нельзя вести речь о том, что это клевета. В противном случае у нас все журналисты будут вынуждены в своих авторских программах говорить четко по бумажке, чтобы, не приведи господь, у них не получилось шага вправо или влево. На самом деле, меня еще как адвоката Владимира Соловьева очень интересовал вопрос, знал ли основной работодатель о том, что Валерий Боев подал такой иск к журналисту, как вообще Валерий Боев подал его, как частное лицо, физическое лицо, либо как референт управления президента по кадровым вопросам.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Как он его подал, в результате?

Ш. ГОРГАДЗЕ: Очень хитро и, на самом деле, непонятно. Подписал он его как физическое лицо, в шапке искового заявления стоит его домашний адрес, а на второй странице он пишет, что я работаю референтом управления делами президента, высказывания Соловьева нанесли мне нравственные страдания, в том числе, мне стало сложно выполнять свои профессиональные обязанности, потому что моя фамилия в таком негативном ключе звучала. Т.е. в самом иске он как раз-таки ссылается, что как профессионал, как должностное лицо он был оскорблен.

О. БЫЧКОВА: А что это меняет вообще?

Ш. ГОРГАДЗЕ: Меняет очень многое. Он не имел права подавать искового заявления как сотрудник управления президента без прямого согласия на это основного работодателя.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Подождите, вы же говорите, что он подал как частное лицо, просто упомянул то, что…

Ш. ГОРГАДЗЕ: Не упомянул.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А как?

Ш. ГОРГАДЗЕ: Он сослался и объяснил, что именно его нравственные страдания были напрямую связаны с его профессиональной деятельностью, а не с его частной жизнью за рамками его работы.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Хорошо, я как думаю, Оля, что перед нами, это пример чего? Это пример, действительно, оскорбления или это пример, так, действительно, получается, что журналист не может ничего сказать.

О. БЫЧКОВА: Я правильно понимаю, что, в общем, это та самая история, одна из таких историй, которые, возможно, в дальнейшем будут рассматриваться той поправкой о СМИ, которая сейчас внесена в ГД, на непринятие которой все так сильно надеются, потому что там как раз речь идет о клевете, которая приравнивается к терроризму, чему-то там еще ужасному?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Давайте скажем так, насколько у тех людей, которые отстаивают интересы господина Боева, широкое поле для того, чтобы наказать Соловьева? За то, что, как вы говорите, иду от вашей трактовки, что в своей авторской программе, где, в принципе, он волен говорить, как кто, как частное лицо?

Ш. ГОРГАДЗЕ: Как журналист.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Как журналист, да?

Ш. ГОРГАДЗЕ: Конечно.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Находясь на работе, на своем рабочем месте, он высказал свою точку зрения. Насколько законодательство позволяет его наказать, скажем так?

О. БЫЧКОВА: Т.е. насколько сегодня законодательство отделяет мнение от заведомо ложных фактов?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Совершенно верно.

Ш. ГОРГАДЗЕ: Отделяет, достаточно четко притом. Вопрос в другом, что необходимо проведение нескольких правовых процедур, в том числе, и проведение по назначению суда лингвистической экспертизы для того, чтобы специалисты русского языка дали свое заключение, что это, утверждение фактов либо оценочные суждения. Потому что если это оценочные суждения, то привлекать журналиста да и любое другое физическое лицо к ответственности за оценку каких-то фактов, никто не может, в том числе, и суд этого не может сделать, закон это не предусматривает. Но здесь я хотел бы как раз-таки остановиться еще и на вашем вопросе, какой эффект это может иметь в будущем, в том числе, и при рассмотрении принятия поправок к закону. Дело в том, что не только, этот процесс, он вообще, хотя у нас в России не существует прецедентного права, но он может явиться прецедентом, потому что это первый судебный процесс, когда чиновник управления президента РФ такого уровня выходит с иском против журналиста. Притом с иском, не когда глобально он был оскорблен или глобально была оклеветана система или сотрудники управления президента РФ, а были указаны конкретные фамилии лиц, которые при осуществлении своих должностных полномочий допускают нарушения закона. Никто не попытался позвонить Владимиру Соловьеву, сказать – пригласите меня на свою авторскую программу, я опровергну, я докажу, что это неправда. Нет, сразу обратились в суд. Притом обратите внимание, в суд обращается лицо, которое является референтом по назначению, в том числе, и судей, т.е. он не решает вопросы назначения, нет, но он подготавливает кандидатуры для утверждения президентом. Каким может быть объективным рассмотрение, когда фактически косвенный работодатель обращается к судье для того, чтобы судья, будучи изначально, в какой-то мере, зависима от этого человека, вынесла справедливое решение?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Тут можно как сказать, смотрите, господин Боев – это такой великий человек, да, у него такая должность мощная и красивая, зачем ему идти в эфир к Соловьеву, чтобы чего-то там такое объяснять? Он включает радио и слышит, что Соловьев о нем говорит негативно. Он обращается в суд, потому что логику его я понимаю, Соловьев сказал, например, что он такой, такой и такой, высказал свою…

Ш. ГОРГАДЗЕ: Это Боев считает, что он сказал, пока не доказано.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Он считает, что он сказал. А Боев может спросить, а ты докажи, что я такой, такой и такой, понимаете? Получается, что Боев чистый и красивый, потому что Боев говорит – а как доказать, он высказал свое мнение, это мнение меня оскорбило. Оно оскорбительно для меня, а его же слышат миллионы людей.

Ш. ГОРГАДЗЕ: Я вам скажу. Во-первых…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Абсолютно юридически мутная ситуация. Один человек, будем считать, не говорил, поскольку не доказано другое, а тот услышал. Этот говорит – вот его слова, правда, которые, повторяю, как вы сказали, пока нигде доказательств нет, они меня оскорбляют, его мнение меня оскорбляет.

Ш. ГОРГАДЗЕ: Но при этом я хочу обратить внимание, что Владимир Соловьев никогда и нигде не отказывался от сказанного в каком-либо эфире или просто в разговоре с людьми. Т.е. если все же нам дадут послушать стенограмму эфира, которую все обещают принести истцы, то ни от одного слова Соловьев не откажется. Кроме того, я хочу обратить внимание, что вы правильно отметили. Возможно, с какой-то долей иронии, возможно, и говорили серьезно, что такой великий человек, зачем ему опускаться до прихода в эфир для того, чтобы что-то опровергать. Пока в нашей стране…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Это наша российская практика.

Ш. ГОРГАДЗЕ: Это наша российская практика. Я как раз-таки и хотел на этом остановить буквально полминуточки вашего внимания.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Пожалуйста, сколько хотите.

Ш. ГОРГАДЗЕ: Что пока сильные мира сего будут так относиться к нашему народу, а журналист общается непосредственно с нашим народом, то как раз необходимы будут подобные процессы, но уже процессы после допроса таких свидетелей, как госпожа Валявина, которые, я думаю, на сегодняшний день перевернули ситуацию полностью, теперь уже мяч на нашей стороне поля. Эти процессы будут необходимы для того, чтобы властьпредержащие понимали, что говорить с народом нужно, приходить в эфир нужно и объяснять свою позицию тоже нужно.

О. БЫЧКОВА: Можно еще раз разъяснить для Евгении из Москвы, которая спрашивает, интересно, эта дама судья предоставила аудиозапись или ваш милый гость-адвокат, это про вас…

Ш. ГОРГАДЗЕ: Спасибо большое, Евгения.

О. БЫЧКОВА: …довольствовался только ее словами? Трудно себе представить аудиозапись давления на судью, если это расценивать, как давление. Эта стенограмма, стенограмма выступления…

Ш. ГОРГАДЗЕ: Это стенограмма выступления в суде.

О. БЫЧКОВА: 12 мая.

Ш. ГОРГАДЗЕ: Нашего свидетеля, да.

О. БЫЧКОВА: Елены Валявиной, которая опубликована, фрагмент которой опубликован в газете «КоммерсантЪ». Евгения, вы можете там ее легко найти.

Ш. ГОРГАДЗЕ: Кроме этого, полностью все показания госпожи Валявиной запротоколированы в ходе судебного заседания и находятся в материалах дела этого суда.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Эта история, Оля, она показывает такую типичную вещь. Помнишь, когда мы читаем некоторые издания, которые принято называть оппозиционными, как принято их называть, или выступления на радиостанциях самых разных людей у нас здесь в эфире, мы наблюдаем только одно. Говорим, человек какой-то говорит, как воздух нагревает, никто не реагирует, понимаешь, никто ни на что не реагирует. А после этого иск в суд. Это такая удивительная традиция нашего чиновничества, которая ни на что не реагирует, потому что оно так высоко, так далеко.

О. БЫЧКОВА: Которое не общается напрямую.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: И не общается, понимаешь? А после этого сразу в суд, такая традиция. Причем человек ведь любой, тут даже дело не в Соловьеве, просто каждый день приходят люди, которые озвучивают тысячи разных фактов, в которых надо разобраться, просто надо разобраться.

О. БЫЧКОВА: И которые озвучивают тысячи разных мнений.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Совершенно верно.

О. БЫЧКОВА: Не только факты.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: И никто на это не обращает внимания. Может быть, действительно, этот процесс, независимо от его результата, он как-то в головах чиновничества повернет какие-то клепки, хотя вряд ли.

Ш. ГОРГАДЗЕ: Должен повернуть. Должен повернуть, если все же закончится это дело тем, что виновные понесут наказание, ведь кроме первого заместителя председателя Высшего арбитражного суда, который уже дал свои показания, у нас еще пять свидетелей – это серьезнейшие судебные чиновники, которые придут 26 мая в суд и дадут такие показания, что это будет иметь эффект взорвавшейся бомбы.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Хорошо, а если господин Боев вдруг придет сегодня и отзовет свой иск?

Ш. ГОРГАДЗЕ: Вы знаете, сегодня уже нам этого будет, я думаю, недостаточно.

О. БЫЧКОВА: Как это недостаточно?

Ш. ГОРГАДЗЕ: Как минимум, должна быть проведена правоохранительными органами проверка на наличие в его действиях уголовной ответственности.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А эта инициатива уже будет от вас исходить?

Ш. ГОРГАДЗЕ: Нет, существует публикация в газете «КоммерсантЪ», на которую вы уже ссылались, я думаю, что этого вполне достаточно, чтобы начали работать наши прокуроры.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Та же газета «КоммерсантЪ» публикует ежедневно всякие материалы, перед которыми, наверное, это блекнет.

О. БЫЧКОВА: Газете «КоммерсантЪ» тоже приходилось судиться, между прочим.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да, и газета «КоммерсантЪ» сама идет в разные суды, вы знаете это, и никто ничем не занимается. Тем не менее, могу только поддержать вас в этой второй истории, потому что первая история, тут нельзя ничье место занимать, хотя, конечно, это очень справедливо, то, что вы говорите, что нам придется тогда писать предварительные тексты.

Ш. ГОРГАДЗЕ: Естественно.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Для того, чтобы про кого-то что-то сказать.

О. БЫЧКОВА: Нет, их надо будет писать предварительно, потом нужно будет спрашивать разрешения у тех, кто, вообще у всех, чьи фамилии.

Ш. ГОРГАДЗЕ: Чьи фамилии, да, могут прозвучать.

О. БЫЧКОВА: Да, не возражаете ли вы, если мы назовем вас так-то и так-то.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Это очень серьезная история, я бы сказал в конце этого разговора, когда чиновники не понимают, что раз они становятся чиновниками, то про них кто-то может высказывать свое мнение. Более того, возьмем того же Юрия Михайловича Лужкова.

О. БЫЧКОВА: А тут вспоминают, между прочим.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Только что перед вами у нас был эфир, посвященный Юрию Михайловичу Лужкову, его поездку на Украину, вы знаете, скандалу.

О. БЫЧКОВА: Тут вспоминают процесс Лужкова и Лимонова наши слушатели очень активно.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Тоже история, да.

О. БЫЧКОВА: Между прочим, на ту же тему, да.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Если ты чиновник, то ты же что-то делаешь, это публично, публично о тебе что-то говорят. Это как называется, в одном сосуде, как же ты можешь, что если о тебе скажут резкие слова на твои резкие действия, это я просто говорю как журналист.

О. БЫЧКОВА: Будь готов к тому, что тебя будут не только хвалить и обожать.

Ш. ГОРГАДЗЕ: Кстати, во многих странах существует законодательно закрепленная норма, что крупные чиновники теряют право обращения в суд по искам о защите чести и достоинства на то время, пока они осуществляют свою профессиональную деятельность. Т.е. народу предоставляется право и возможность их критиковать. Законодательно они не имеют права выходить с подобными исками в суд.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Хорошо, тогда вопрос…

О. БЫЧКОВА: А если его, действительно, оскорбили?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А если, действительно, нет…

О. БЫЧКОВА: Реально.

Ш. ГОРГАДЗЕ: Оскорбление и клевета – разные вещи.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Клевета – это перекрученные факты, неправильные факты, верно?

Ш. ГОРГАДЗЕ: Конечно.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Т.е., например, сказано, что украл миллион долларов в такое-то и такое-то время, то тут тогда чиновник может выйти?

Ш. ГОРГАДЗЕ: Конечно, может, это уже прямая клевета.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Это прямая клевета, которой, как я вижу, тут и близко нет. Не знаю, я не адвокат.

О. БЫЧКОВА: А мы посмотрим, как будет развиваться дальше судебный процесс. А мы поглядим, да.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Шота Олегович Горгадзе, кандидат юридических наук, адвокат, дело, я считаю, чрезвычайно интересное и чрезвычайно важное. Я, конечно, прошу прощения, что я говорю «интересное дело».

Ш. ГОРГАДЗЕ: Но вы правы в этом.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Есть конкретные фигуранты, которым я могу только посочувствовать, понимаете, потому что ходить в суды не большая радость. Но дело чрезвычайно полезное, потому что существует журналистский корпус и право журналиста, это его социальная миссия, высказывать свое мнение.

О. БЫЧКОВА: Но мы также должны обязательно сказать, что право противоположной стороны в этом процессе высказать свое мнение, в том числе, и по поводу процесса, и того, что говорил сегодня Шота Горгадзе, у противоположной стороны тоже есть, мы готовы на «Эхе Москвы» выслушать все, что скажет вторая сторона. Согласитесь, это справедливо.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Господин Боев, добро пожаловать, не хотите встречаться с Соловьевым, пожалуйста, приходите к нам в эфир, хотите встретиться с Соловьевым в нашем эфире, тоже добро пожаловать.

Ш. ГОРГАДЗЕ: Более того, я просил суд, чтобы они пригласили на следующее заседание Валерия Боева, хотелось бы ему задать пару вопросов в зале суда.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Вы сказали свое мнение через «Эхо Москвы», то же самое адвокат, у него же есть какой-то адвокат, у Боева?

Ш. ГОРГАДЗЕ: Два адвоката.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Два адвоката, тоже приходите. Спасибо вам большое, Шота Олегович, будем вас ждать, чтобы вы опять нам рассказали о каких-то очередных кольцах этого дела или спиральках, чтобы вы нам рассказали, что происходит.

Ш. ГОРГАДЗЕ: Спасибо вам.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Спасибо большое, продолжаем наш эфир, сейчас новости.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире