'Вопросы к интервью
С. БУНТМАН – Итак, мы начинаем разговор об образовании. У нас в гостях ректор МГИМО Анатолий Торкунов. И директор Департамента стратегии социально-экономических реформ МЭРТа Саид Баткибеков. Здравствуйте. Фонд развития, что это для такого учреждения как МГИМО? Вообще в принципе МГИМО в советские времена это ведомственное высшее учебное заведение. Так называлось всегда МГИМО МИД СССР. Определенный бюджет. Почему понадобился фонд развития такого учебного заведения, и что он собой представляет?

А. ТОРКУНОВ – В 90-е годы, даже чуть раньше, со второй половины 80-х годов все почувствовали острую нехватку средств в связи с сокращением бюджетного финансирования. И стали изыскивать возможности, для того чтобы зарабатывать, сохранить профессоров, преподавателей, вообще физическое состояние своих учебных заведений. Я уж не говорю о том, что требуется новая техника, которую мы просто не могли приобрести. Тогда как вы помните, было принято решение в 1989 году относительно того, что часть студентов вуз мог принимать за плату, часть. И это было одним из источников наряду с консультационной работой, дополнительными образовательными услугами, которые начал оказывать вуз. И не только наш. Практически все вузы. Но вместе с тем, конечно вузы все эти годы размышляли относительно того, как независимо от бюджетного финансирования, которое прямо надо сказать, стало гораздо более существенным в последние годы, обеспечить свое стабильное развитие, свою перспективу. Перспективу своих студентов будущих. И обращались к опыту, в том числе зарубежных стран, где уже на протяжении многих десятилетий существуют соответствующие фонды, которые там называются эндауманты и фонды они тоже называются. И которые имеют соответствующие налоговые льготы, полученные от государства. И позволяют этим вузам на десятилетия планировать свое развитие. Но конечно, один из наиболее ярких примеров, который часто приводится, и приводился в ходе слушаний общественных, которые были довольно активны по поводу создания такого рода фондов в связи с принятием закона, это фонд Гарвардского университета, который ежегодно для Гарвардского университета 500 млн. долларов.

С. БУНТМАН – А изучалась система образования этого фонда, как образуется, на какой законодательной базе. Не только же за какое-то обещание. Вот ребята скидывайтесь, а у вас за это будет некоторые льготы.

А. ТОРКУНОВ — Очень тщательно этот вопрос прорабатывало Министерство экономического развития и торговли. Затем вопрос обсуждался на самых разных уровнях и в присутствии и при активном участии предпринимателей представителей власти, в присутствии президента РФ на заседании РСПП. А затем были проведены общественные слушания, в том числе Общественной палаты, в которых принимали участие ректоры вузов, студенты, и преподаватели и предприниматели, от которых и вузы ожидают такого рода поддержки. Но я бы хотел подчеркнуть, что такого рода фонды создаются не только при высших учебных заведениях. Они в целом направлены на то, чтобы поддержать важнейшие для нас сферы. Здравоохранение, культура и спорт, речь идет не о профессиональном спорте. Именно о спорте для всех.

С. БУНТМАН – Например, фонды поддержки известных вузов, которые имеют историю свою, достижения и имеют очень серьезный контингент выпускников за эти десятилетия в случае МГИМО и множество десятилетий, если мы говорили об университетах московском и петербургском. Это создает необходимость. А как принималось решение и какая для этого база?

С. БАТКИБЕКОВ – Вы знаете, я хочу присоединиться к тому, о чем было уже сказано. Создались к определенному моменту, по-видимому, во многом объективные предпосылки для формирования такого законодательства. Потому что с одной стороны действительно многие и учебные заведения и медицинские учреждения и учреждения культуры имеют возможность привлекать в рамках своей деятельности дополнительные финансовые средства помимо бюджетных. При этом существующие ограничения не давали им во многом свободу в распоряжении этими дополнительными средствами. И с другой стороны появился капитал, который действительно хотел помогать этому сектору и, в-третьих, у государства, наконец, сформировалась потребность в формировании легальных способов привлечения внебюджетных источников в учреждения образования и здравоохранения. Собственно, поскольку это стало уже совершенно очевидно, не разрабатывать этот закон стало невозможно, скажем так, нормативную базу для такой деятельности стало невозможно. Хотя скажу, что этот законопроект являлся одним из целого куста новаций, которые мы предлагали в области… некоммерческих организаций, о них не буду говорить, но, по крайней мере, это одно из тех начинаний, которые нам удалось завершить.

Т. КАНДЕЛАКИ — Я очень много было в вузах, и полгода назад была в МГИМО. Я была поражена, когда мне педагоги из другого университета говорили, схожу-ка я в библиотеку МГИМО, там даже есть книжный знаменитый магазинчик, там очень хорошие книги. Я зашла, была поражена, много была в учебных заведениях. Светло, чисто, красиво. Это не потому, что вы здесь, но меня это поразило. И первое, о чем я подумала: откуда деньги. Второй вопрос, который возникает. Когда возникают некие фонды, есть два направления: люди, которые вкладываются в эти фонды, они являются потенциальными работодателями впоследствии, и есть другое направление, когда люди вкладываются, они хотят лоббировать свои интересы, своих детей, друзей, близких. Хочется, чтобы больше было первого. Есть ли потенциально крупные организации, которые можно озвучить, которые впоследствии ваших выпускников ждут на работу?

С. БУНТМАН – Есть и третье, но об этом чуть позже.

А. ТОРКУНОВ — Конечно, инициатор этого принятия закона, прежде всего Потанин Владимир, известный предприниматель. Который был одним из инициаторов. Много сделал, для того чтобы и как член Общественной палаты для того, чтобы этот закон прошел. А Потанин является давним уже достаточно выпускником МГИМО. И, кстати говоря, первый взнос в этот фонд вносит именно Потанин. Имея в виду таким образом подать пример.

С. БУНТМАН – Как я говорил, третье. Потому что Потанин не работодатель и не лоббист своих детей.

А. ТОРКУНОВ — Нет.

С. БУНТМАН – Вот почему я начал с выпускников.

А. ТОРКУНОВ — Знаете, опыт исторический функционирования такого рода эндауманта показывает, что основные доноры это выпускники университетов самых разных лет. Причем совершенно не обязательно выпускники супербогатые. Мы не ожидаем, что выпускники внесут столько, сколько внес Потанин. Он внес сейчас 3 млн. рублей первый взнос. Думаю, что совсем не многие выпускники могут принести такую сумму. Но есть возможность внести сумму гораздо более скромную. Тем более что речь идет о том, что это деньги абсолютно прозрачные. Деньги, которые вносятся в эндаумант, он затем передает деньги в одну из управляющих организаций, которая профессионально занимается зарабатыванием денег. Только то, что заработано на деньги, и передается учебному заведению для реализации абсолютно конкретных программ.

С. БУНТМАН – А кто контролирует?

А. ТОРКУНОВ — Контролирует: а) руководство эндауманта, есть правление, совет. И, наконец, есть попечительский совет университета. Который в нашем случае будет и попечительским советом эндауманта, такое мы решение приняли. Который по существу будет контролировать любой шаг, связанный с расходованием этих денег. И программы все, которые будут, так или иначе, финансироваться.

Т. КАНДЕЛАКИ — А охотно люди пошли, после Потанина кто-то был из желающих? Потому что все-таки МГИМО славится своими выпускниками. Они и во власти, и в науке.

А. ТОРКУНОВ — Я очень надеюсь, многие заявляли о своей готовности. Но вы сами понимаете, что от момента провозглашения, создания эндауманта до его оформления пройдет два месяца, я так полагаю. Так мы рассчитали. И поэтому пока нет ни счета, конечно, куда можно эти деньги переводить. Но в принципе мы бросаем клич, я пользуюсь счастливой возможностью быть на «Эхо Москвы», к выпускникам активно участвовать в деятельности эндауманта, потому что это будущее университета.

С. БУНТМАН – У меня еще такой вопрос. Мы сейчас говорили, как это будет функционировать. Но вы понимаете, фонд ведь не создается, вот Ирина нам пишет: что вы не можете себе даже представить, что в бюджетных вузах из-за низкой зарплаты нет молодых преподавателей. Могу себе представить. Не будет, говорит Ирина. Должно быть. Мы еще продолжим говорить о высшем образовании, качестве и контроле. Как раз о качестве. Потому что ведь сделать здание красивым, например, закупить аппаратуру, компьютеров накупить и чего угодно это мало. Привлечь хороших преподавателей тоже не все. Это позволит искать талантливых людей.

А. ТОРКУНОВ — Абсолютно правильно. Вот вы сердцевину вопроса ухватили сразу. Дело в том, что такого рода эндауманты будут позволять продолжать ту линию, которая сейчас исключительно важна для каждого вуза. Вуз будет развиваться, иметь перспективу только в том случае, если туда будут приходить хорошие высокомотивированные студенты. Далеко не все положим, из провинции в состоянии приехать в Москву, учиться здесь, здесь очень дорого жить, мы все прекрасно знаем. И поэтому такого рода гранты из эндаумантов будут нацелены, прежде всего, на поддержку талантливой молодежи.

С. БУНТМАН – А для этого МГИМО нужна скаутская система как в спорте поиска талантов.

А. ТОРКУНОВ — Это уже делается и сейчас. Поскольку есть и сегодня у нас помощники, мы только что завершили 5 олимпиад, которые мы провели в крупнейших российских городах. И отобрали уже почти 70 будущих первокурсников, которые станут первокурсниками без экзаменов. Это замечательные ребята, которые прошли через различные этапы олимпиад и придут уже совершенно готовыми к учебе и заинтересованными людьми. Я думаю, что система грантовая, которая возникнет в результате работы этих эндаумантов, позволит существенно расширить набор молодежи.

Т. КАНДЕЛАКИ — То есть для ребят будут строить и общежития, будут и стипендии.

А. ТОРКУНОВ — Более того, поскольку у нас общежития в нашем случаев вузе сегодня полностью укомплектовано. У нас полторы тысячи мест, у нас нет ни одного свободного места. Поскольку более 40% учащихся это не москвичи. То мы даже сейчас ведем разговор с попечителями, еще до создания эндауманта о том, чтобы снять где-то недорогие помещения жилые для того, чтобы принимать студентов.

Т. КАНДЕЛАКИ — Тем не менее, очень важно, многие жалуются, мы заговорили о программе, как раз там большое количество родителей готовят ребят, жалуются на то, что платное образование очень дорогое. И часто из-за сумасшедшей конкуренции ребята не попадают в основной состав и пытаются получать платное образование. За счет эндаумантов будет ли платный сектор дешеветь?

А. ТОРКУНОВ — Я думаю, что он, во-первых, будет дешеветь, во-вторых, он будет сокращаться. Но не сильно. Потому что сами понимаете, что все равно тенденции в образовании мировом идут к тому, что люди платят за образование. И даже в тех странах европейских, где образование традиционно было бесплатным, как Франция, сегодня появляется все больше и больше вузов, где надо платить. В Германии вы знаете…

С. БУНТМАН – С другой стороны еще один очень важный момент. МГИМО больше похоже не на университет западноевропейского французского типа, а на то, что там называется Высшей школой. То есть та, которая готовит для государственной службы.

А. ТОРКУНОВ — Вы знаете, сейчас ситуация изменилась. В государственную службу по-прежнему идет немало выпускников, прежде всего на дипломатическую службу. И это здорово. Хорошо. Но вместе с тем сегодня все-таки почти 60% выпускников идут в бизнес, частный сектор.

С. БУНТМАН – Может быть это и здорово, но я слышал от своих друзей, ровесников, которые работают в системе Министерства иностранных дел, и в очень серьезных местах работают и послами и дипломатами, они хором просто жалуются сейчас на невосполняемость качественных кадров молодых. Потому что очень важны и кадры в первоочередной все-таки государственной службе и дипломатической, экономической, торговой и так далее.

А. ТОРКУНОВ — Согласен. Здесь есть несколько причин. Первая связана с тем, что был очень большой серьезный отток молодого и среднего звена в 90-е годы. Сотни людей, причем талантливых людей, которые нашли себя, некоторые не нашли себя в другой жизни, я имею в виду в рыночной экономике, но они из МИДа ушли. И надо было восполнить пробелы очень серьезные. Второе, конечно, обстоятельство, связанное с тем, что до последнего времени вознаграждение, то есть заработная плата в МИДе она была намного ниже, чем то, что предлагал рынок выпускникам не только МГИМО, но и Института стран Азии и Африки МГУ и РГГУ, Лингвистического университета. То есть традиционных поставщиков кадров для МИДа. Ниже была и существенно. И вы сами понимаете, особенно если иметь в виду, что значительная доля выпускников это не москвичи, им надо снимать квартиру, им надо думать о будущем.

С. БУНТМАН – И совершенно не та динамика роста.

А. ТОРКУНОВ — Естественно, что многие из них выбирали частный сектор. Более того, даже была заметна очень интересная другая тенденция, многие возвращались в свои регионы, где сделали весьма успешную карьеру. Я смотрю всегда по разного рода сайтам, как продвигаются выпускники и смотрю, то в одном центре стал вице-спикер, то в другом министром.

С. БУНТМАН – Этот проход через качественное образование и возвращение качественных кадров.

А. ТОРКУНОВ — Это очень здорово. Мне это очень нравится. Это так. Это небольшая все-таки доля. Потому что большинство оседают, так или иначе, в Москве.

Т. КАНДЕЛАКИ — Это так интересно, Сереж. Потому что многие политические элиты, вот этих молодых ребят, 40-45 летних состоят из ваших выпускников. И сейчас в период некой все-таки дезинтеграции образования суверенных государств также едут к вам все равно учиться?

А. ТОРКУНОВ — У нас по-прежнему учится почти 900 иностранных граждан из 5 с лишним тысячи студентов. Это очень много. Это практически Болонские требования, пятая часть.

Т. КАНДЕЛАКИ — Я обратила внимание, было много ребят из Армении, Азербайджана, Грузии.

А. ТОРКУНОВ — И из европейских стран немало ребят приезжает. Но если говорить об эндаумантах, вы знаете, что мы, когда обсуждали с Владимиром Олеговичем, с советом попечителей в целом по реализации этой идеи, то конечно одна из центральных это была идея развития наших магистратур. Которые позволят нам принимать в магистратуру ребят, окончивших другие вузы. В том числе вузы регионов.

Т. КАНДЕЛАКИ — Это чтобы я к вам пришла. Я учусь в РГГУ.

С. БУНТМАН – Двухслойная эта система очень интересная. У нас была в эфире не так давно беседа с министром Фурсенко. Это очень интересные вещи. И развитие магистратуры с большим, например, числом мест, чем первый этап. Это очень интересную ротацию производите.

А. ТОРКУНОВ — Министерство образования уже заявило о том, что с будущего года контрольная цифра приема бюджетных студентов будет разводиться на бакалавров, на первую ступень и на магистров, что очень хорошо. И естественно, что многие вузы, в нашем случае могу определенно уже сейчас сказать, будут просить значительно увеличить число магистров и может быть даже число бакалавров.

С. БУНТМАН – Я бы хотел у Саида спросить, как будет работать эта система, по каким этапам работа именно фонда развития будет происходить. Каков и календарь и качественная система

С. БАТКИБЕКОВ – Вкратце, действительно фонды целевого капитала создаются, могут создаваться не только в отношении учреждений образования, более того, фонд целевого капитала может быть создан в отношении нескольких учреждений. Один фонд может обслуживать соответственно несколько вузов в зависимости от того, какую стратегию выбирают доноры этого фонда. Люди, которые принимают решения в конечном итоге. И как мне кажется, я сейчас скажу об этом несколько слов, нам удалось в этом законе соблюсти хрупкий очень баланс между интересами тех, кто принимает средства, получает и использует, тех, кто их дает. Государство в лице налоговых органов, которые, безусловно, опасаются использования налоговых льгот в качестве ухода от налогообложения и использования всякого различного рода схем. Соответствующих отраслевых ведомств, которые заинтересованы в развитии сферы образования, здравоохранения, культуры, спорта. Схема работает следующим образом. В случае если донор решил собрать, сформировать целевой капитал, объявляет об этом публично. У него есть год на сбор как минимум трех миллионов рублей. Три миллиона рублей этот тот минимум, который позволяет войти в функционирование этой схемы по данному закону. Меньше нельзя, причина — потому что нецелесообразно экономически содержать такой фонд, никаких доходов он не принесет. И для того чтобы все-таки ограничить эту сферу применения данной программы для серьезных доноров, мы поставили такую заслонку. Три миллиона, один год, после того как эта сумма собирается, деньги передаются в действительно управляющую компанию. Это один из ключевых моментов, который позволил нам убедить противников и не столько противников, сколько скептиков данной программы. Смысл в том, что мы понимаем, что люди, которые будут отвечать за управление этими деньгами, люди, которые будут формировать доход от управления этими деньгами, абсолютно точно знают, что они делают. Они абсолютные профессионалы, они управляют этим деньгами в других сферах.

Т. КАНДЕЛАКИ — Сереж, очень важно, одной фразой. От этого стипендии не повысятся. Потому что нас слушают студенты и проблема стипендий, хотя об этом не принято у нас говорить, она очень важна.

С. БАТКИБЕКОВ – Я на эту тему скажу следующее. Помимо Владимира Олеговича, который действительно огромную работу проводит, мне просто волей судеб в рамках работы над этим законопроектом удалось пообщаться, и я много общался с различного рода благотворительными организациями, действительно значительное число крупных предпринимателей вовлечено в процесс благотворительности. Многие из них, к сожалению, несильно афишируют это. Кто-то известен более. У многих очень интересные программы, в том числе связанные с поощрением студентов. У каких-то программы связаны с поощрением деятельности отдельных учреждений. Программ очень много.

Т. КАНДЕЛАКИ — Это вообще на все стипендии повлияет или нет?

С. БУНТМАН – Очень важная вещь. Принятие такой системы фондов она не свернет эти программы?

С. БАТКИБЕКОВ – Мы надеемся, что нет. Первая причина, по которой мы надеемся, что этого не произойдет, — возможность конвертации. Нынешние схемы могут быть конвертированы в то, что предполагается в рамках закона. Во-вторых, хоть у нас благотворительность и носит серьезный масштаб, она не носит такого значительного масштаба, как нам бы хотелось. По-видимому, мы бы хотели все-таки увеличить масштабы благотворительности в стране. Поэтому, строго говоря, думаю, что этим законом мы придали дополнительный импульс в эту сферу…

С. БУНТМАН – То есть не подмена, а дополнительно.

С. БАТКИБЕКОВ – Абсолютно.

С. БУНТМАН – Не замена, а в дополнение к тому, что может развиваться.

Т. КАНДЕЛАКИ — Будем надеяться, что ваши выпускники нас сегодня слышали, а у вас много выпускников олигархов, поэтому вкладывайте деньги в образование. Эти деньги никогда не будут потеряны.

С. БУНТМАН – Спасибо большое.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире