11 апреля 2008
Z Разворот Все выпуски

Рассекречивание архивных документов и их публикация


Время выхода в эфир: 11 апреля 2008, 16:35

А. ГРЕБНЕВА: Здравствуйте, Александр Александрович.

А. ФУРСЕНКО: Да, добрый день.

А. ГРЕБНЕВА: Такое знаковое событие, выставка рассекреченных архивов, в чем, по вашему мнению, уникальность именно этой экспозиции?

А. ФУРСЕНКО: Уникальность экспозиции заключается в том, что многих из тех документов, которые здесь выставлены, никогда ни один историк не мог подержать в своих руках, а сейчас они не только рассекречены, они опубликованы. Они стали достоянием гласности, многие пользуются этими документами. Я как редактор и участник издания архивов Кремля, документов Политбюро, президиума ЦК КПСС, могу сказать, что это замечательное и очень интересное издание, которое посвящено эпохе, когда во главе страны стоял Хрущев, был генеральным секретарем, был и председателем совета министров.

Материалы по теме

Эксклюзив Эха Thierry Gouegnon / Reuters

19:04 В Москве открылась выставка рассекреченных материалов государственного архива

На ней представлены более 70 уникальных документов



А. ГРЕБНЕВА: А могли бы уточнить, собственно, название книги и рассказать, будет ли она доступна для обычных граждан?

А. ФУРСЕНКО: Она абсолютно доступна, она продается, название книги – «Архивы Кремля. Президиум ЦК КПСС в 54-64-м году».

А. ГРЕБНЕВА: Александр Александрович, я хотела уточнить, что это уже третий том вышел?

А. ФУРСЕНКО: Это третий том, да, первый том вышел в 2003 году, первое издание было, второе – в 2004 году издание, первое издание – это были черновые протокольные записи и стенографические отчеты. А в последнем доме, в третьем томе у нас около 300 страниц, по-моему, это документы из архива Хрущева, который недавно был открыт, я, например, рад, что я это издание довел до конца. Я его начинал, я его закончил, три тома вышло.

А. ГРЕБНЕВА: Но когда вы выступали на открытии выставки, вы упомянули, что были некие сомнения, что третий том может и не появиться, с чем это было связано?

А. ФУРСЕНКО: Нет, вообще сомнений, что он не появится, вы знаете, просто очень большая работа, очень мало квалифицированных людей, которые готовы заниматься этим. Эти были трудности, никаких других трудностей не было, никаких цензурных ограничений вообще не существовало на наше издание.

А. ГРЕБНЕВА: Но была приложена рука и действующего президента Владимира Путина к составлению?

А. ФУРСЕНКО: Не к составлению, а когда мы, когда я только подумал о том, что хорошо было бы все это опубликовать, ясно было, что нужно какое-то распоряжение о рассекречивании, какое-то решение. Я позвонил Владимиру Владимировичу, он был секретарем Совета безопасности, я ему позвонил и сказал, что есть такой комплекс документов, очень важный для понимания этого периода нашей истории. А он меня спросил – вы думаете, что это важно было бы? Я сказал – очень важно. А кто этим будет заниматься? Я говорю – я непосредственно хотел бы этим заняться. Он сказал – хорошо, давайте создадим комиссию, была создана комиссия по рассекречиванию этих документов, они были рассекречены, как вы видите, изданы. Он разрешил, чтобы его имя было упомянуто, потому что вообще это деликатный вопрос, когда обращаешься к руководителю такого ранга, тем более что его ранг потом повысился, чтобы это не было воспринято как спекуляция со стороны составителей и авторов, что он тоже приобщен к этому. Но он в той форме, в какой это сказано в предисловии, что он проявил интерес к этому, оказал поддержку этому изданию, это соответствует абсолютно действительности.

А. ГРЕБНЕВА: Но не все фонды сейчас открыты, есть, действительно, такая проблема?

А. ФУРСЕНКО: Например, фонд секретариата ЦК раньше был открыт, я работал в нем, а сейчас это закрытый фонд. Сейчас картотека ЦК, которая была открыта, я не могу найти дату беседы Хрущева с Драйбергом, о которой я знаю, я читал сам, я сам видел в свое время эту карточку. Но я приезжаю всегда на несколько часов из Петербурга, вы знаете, мне трудно начинать розыски со свидетельствами о том, что я допущен к секретной работе и т.д. и т.п. Поэтому, конечно, есть определенный откат, это то, что я вам назвал, фонд, это очень большой и очень важный фонд, секретариата ЦК. Этот фонд не относится, не принадлежит президентскому архиву. Президентский архив, он не относится к службе архивной, но там как раз, вы знаете, я в архивах секретных служб работал, там отношение более такое, я бы сказал, доброжелательное, может быть, они говорят – это можно, это нельзя. Но я знаю, что если я знаю, что мне сказали нельзя, я этого никогда не использую. А если я знаю, что это можно, то я это обязательно использую.

А. ГРЕБНЕВА: Судя по всему, еще много работы по рассекречиванию.

А. ФУРСЕНКО: Очень много, и важно, чтобы комиссия, межведомственная комиссия, которая занимается этими делами по рассекречиванию, чтобы она эффективно работала. Вы знаете, я могу вам сказать только одно, что надо документы открывать, надо давать возможность историкам читать их, в особенности молодым, а не только людям, которые уже достигают академического звания, как я, тогда трудно им сказать – пошел вон, нужно давать возможность им писать, работать в архивах, это самое главное, то, что необходимо. Это залог успеха исторической науки в будущем.

А. ГРЕБНЕВА: Еще, может быть, вернемся к вашей непосредственно книге. Вы упомянули, что некоторые документы не были доступны, что для вас являлось сенсационным, что вы как историк порадовались тому, что вы обнаружили?

А. ФУРСЕНКО: Прежде всего, я должен сказать, что для меня было сенсационным и важным то, что в той последовательности, в какой это было записано, было зафиксировано, что все это можно было выстроить и представить читателю, понимаете, здесь видна повседневная жизнь и повседневная деятельность высшего органа власти, который практически управлял страной, потому что президиум ЦК был высшим органом власти. Я думаю, это самое главное. А что касается меня, то мне, например, очень были интересны заседания, посвященные кануну 20-го съезда, вместе с людьми, которые занимаются архивной наукой и архивоведением занимались, которые занимались историей этого периода, это Афиани Виталий Юрьевич, нынешний директор архива академии наук, бывший заместитель директора Российского государственного архива новейшей истории, мы с ним вместе занимались, в частности, вопросом о происхождении речи Хрущева о культе личности. Частично наши изыскания базировались на тех материалах, которые мы опубликовали в этом сборнике президиума ЦК КПСС.

А. ГРЕБНЕВА: И к какому же выводу вы пришли, где истоки всего этого? Это самому Хрущеву пришло в голову?

А. ФУРСЕНКО: Сам Хрущев перешагнул через самого себя, он понял, что нельзя обойти этот вопрос. Он говорил, что после смерти Сталина мы проводим первый съезд, мы должны это открыть, таким образом, он стремился укрепить свою власть, это не только была борьба за свободу, но вместе с тем он, конечно, сделал очень важное дело, он сделал такой шаг, после которого повернуть назад было нельзя. Вы знаете, если говорить о кубинском кризисе, например, то началось с того, что обсуждали о том, как реагировать на возможное выступление Кеннеди, о котором еще не знали. Не исключалось и военное вмешательство. Затем уже стали говорить о том, как сдержать, все-таки не применять ядерное оружие, его не применяли в самом начале, в дальнейшем запретили категорически командованию принимать. Кроме того, очень важно, что позиция Хрущева эволюционировала. Если он сначала занимал достаточно резкую позицию, то где-то числа 25 октября он уже сказал, что вы знаете, нам нужно оглядеться и нужно выводить ракеты, если американцы дадут обязательства не нападать, не вторгаться на Кубу. Это было такое переломное заседание Политбюро.

А. ГРЕБНЕВА: Но вы еще упомянули, что не только решение о судьбах народов буквально принимались, но и какие-то обычные житейские решения, как может предстать по-новому сам Хрущев, что-то изменится?

А. ФУРСЕНКО: Я думаю, что в отношении Хрущева определенно, потому что появляются штрихи к его портрету, которых раньше мы не видели, а теперь мы увидим в результате того, что мы прочтем эти документы.

А. ГРЕБНЕВА: Могли бы, опять-таки, на каком-нибудь ярком примере?

А. ФУРСЕНКО: Самый яркий пример, что на заседаниях президиума ЦК он ставил вопрос о необходимости строительства подземных пешеходных переходов на улицах, о необходимости строительства химчисток, потому что это нужно гражданам. А вообще мы знаем, что Хрущев принимал участие в планировании новых зданий, тех 5-этажек, которые сейчас уже устарели и которые сейчас заменяются другими. Но тогда это был какой-то глоток свободы для людей, потому что они из коммунальных квартир выезжали в отдельные квартиры. Это совершенно другая жизнь была.

А. ГРЕБНЕВА: И вы, действительно, верите, что Хрущев был лидером, который заботился, хотел заботиться о народе?

А. ФУРСЕНКО: Я в это не только верю, я в этом глубоко убежден, что это был человек, у которого была программа развития, национального развития страны, который стремился улучшить и экономическое состояние страны, и ее внешнеполитические позиции, хотя порой его поступки на международной арене были совершенно дикими. Они граничили с риском втянуть страну в войну.

А. ГРЕБНЕВА: А нет ли планов, может быть, какому-нибудь другому периоду посвятить исследовательскую работу?

А. ФУРСЕНКО: Кто знает, Алина, сколько вам лет и сколько мне, вы понимаете, мои исследовательские планы, я пишу все время, я могу сказать, что первым делом, что я делаю, когда прихожу домой, я включаю компьютер. После того, как пообедаю или поужинаю, я сажусь за компьютер и пишу. Но что будет дальше, я написал сейчас одну вещь, которая, наверное, будет опубликована, о взаимодействии разведки и влиянии разведки на внешнюю политику.

А. ГРЕБНЕВА: Это очень интересно, хоть какой-то секретик приоткрыть, что это?

А. ФУРСЕНКО: Это не книга, это доклад, публикация, которая небольшая по объему, но она основана как раз на хрущевском периоде. Она показывает, что политическая элита и политическая власть, Кремль, часто не считались с довольно разумными советами разведки, которая советовала быть более сдержанными для того, чтобы избежать рисков, не подвергать безопасность страны риску. Но не всегда получалось.

А. ГРЕБНЕВА: Спасибо вам просто огромнейшее. Надеюсь, что много еще книг будет издано вами.

А. ФУРСЕНКО: Нет, этого я вам не обещаю, я уже полтора десятка издал, я думаю, хватит.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире