'Вопросы к интервью
05 марта 2008
Z Разворот Все выпуски

Принудительный призыв


Время выхода в эфир: 05 марта 2008, 15:35

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Сегодня 5 марта и соответственно наш сегодняшний гость — Олег Козловский, координатор молодежного движения «Оборона» успеет, благодаря тому, что он все-таки вернулся на свободу из армии, поздравить своих близких и родных с праздником 8 марта. У вас будет такая возможность. Правда ведь?
О. КОЗЛОВСКИЙ — Точно.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Заодно можно, наверное, поблагодарить военных, что они отпустили вас все-таки.
О. КОЗЛОВСКИЙ — Да, в армии было бы некого поздравлять с 8 марта.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Если только телеграммы слать.
О. КОЗЛОВСКИЙ — Да, или полевую почту.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Я хочу напомнить и мы сейчас эту историю попробуем снова прокрутить, все началось в декабре.
О. КОЗЛОВСКИЙ — Да, 20 декабря в день чекиста так называемый.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Вы решили пойти в армию, Олег?
О. КОЗЛОВСКИЙ — За меня кто-то решил, чтобы я пошел в армию.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Сколько вам лет?
О. КОЗЛОВСКИЙ — Мне 23 года.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Самый армейский возраст.
О. КОЗЛОВСКИЙ — Да, самое оно. Но дело в том, что в армию я не должен был идти, по крайней мере, таким образом точно. Во-первых, я учился и продолжаю учиться на дневном отделении в магистратуре.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Но вас, шибко грамотных тут очень много и все будут находиться на воле, кто же будет родину защищать.
М. КОРОЛЕВА — То есть отсрочка у вас есть, Олег?
О. КОЗЛОВСКИЙ — Да, не только отсрочка, у меня оформлялись, по крайней мере, как я был уверен, документы на присвоение воинского звания лейтенанта…
М. КОРОЛЕВА — То есть у вас военная кафедра?
О. КОЗЛОВСКИЙ — Да, я окончил военную кафедру, прошел сборы и был уверен, по крайней мере, в военкомате это многократно говорили, что документы сейчас оформляются. Но потом выяснилось, что документы даже никуда не отправлялись. В Минобороны для присвоения звания. Они вроде бы так и пролежали все это время у них в военкомате. Кроме того по медицинским показаниям я тоже к 2007 году у меня заболевания, которые до этого имелись, они дошли до той стадии, когда я не могу служить в мирное время. То, что называется ограничено годен. И все это тоже в военкомате знали. Но был приказ. И приказа они ослушаться не решились.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Вас забрали прямо с улицы возле вашего дома.
О. КОЗЛОВСКИЙ — Да, возле дома, где я снимаю квартиру. Меня остановил милиционер, он знал точно, кого останавливать. Обратился ко мне по имени. И сказал, что мне надо проехать какие-то вопросы решить.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Он был в форме?
О. КОЗЛОВСКИЙ — Да, это был участковый. И вместе с ним было еще два каких-то человека в штатском.
М. КОРОЛЕВА — Олег, у вас до этого повестка домой не приходила?
О. КОЗЛОВСКИЙ — Нет. Я сам являлся в военкомат несколько раз, чтобы узнать, когда же, наконец, мне присвоят звание, и никаких проблем до этого не возникало.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – А, может быть, вы скрывались от них и для этого и жили на съемной квартире.
О. КОЗЛОВСКИЙ — Наверное, для того чтобы скрываться, нужно сначала было что-то прислать, как-то меня попытаться найти, никаких попыток меня найти, то, что потом Минобороны заявляло: мероприятий по призыву, от которых я якобы уклонялся, не было. Не говоря уже о том, если бы я и скрывался, то, наверное, поймав меня, они должны были меня не сразу в войска отправлять, а узнать, можно ли меня призывать.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Куда вас отвели милиционеры? В отделение милиции?
О. КОЗЛОВСКИЙ — Сначала они собирались отвести меня в УВД. Даже подвезли к нему. Но один из людей в штатском отвел милиционера в сторону, о чем-то с ним поговорил, после чего было решено ехать сразу в военкомат.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Что это за военкомат?
О. КОЗЛОВСКИЙ — Это Измайловский объединенный военкомат.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Это тот, куда вы сегодня уже направлялись?
О. КОЗЛОВСКИЙ — Да, я там сегодня уже был.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Когда вас привезли в военкомат, что дальше было?
О. КОЗЛОВСКИЙ — Дальше мне сказали, что мне надо быстро пройти медкомиссию, это чистая формальность, и потом я смогу идти на все 4 стороны, потому что ну конечно, мы же знаем, что вы в армию не пойдете, мы знаем про все ваши обстоятельства.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Это работники военкомата говорили вам?
О. КОЗЛОВСКИЙ — Да, после медкомиссии, которая прошла действительно в реактивном совершенно режиме, то есть меня посмотрели, вроде все нормально, две руки, две ноги, все на месте, годен. Или переписывали диагнозы, которые в предыдущие разы у меня устанавливались.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Но они были в курсе того, что у вас есть те заболевания, о которых вы упомянули.
О. КОЗЛОВСКИЙ — Да. Я об этом им говорил. Они смотрели, говорили: ну ничего серьезного. Все нормально.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Молодой, на вас все быстро заживет.
О. КОЗЛОВСКИЙ — Да, сейчас мол, у всех что-нибудь есть, так что не волнуйтесь, все будет хорошо.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – После медкомиссии вы собирались идти домой.
О. КОЗЛОВСКИЙ — Да, я собирался идти домой, но мне сказали, что вот, да, у вас есть студенческий билет, я им его предъявил. Но для нас это не документ, сказали мне. И то, что вы окончили военную кафедру, тоже вам звание не было присвоено, потому что мы документы даже не отправляли на присвоение. Якобы не было копии моего паспорта. И моего личного заявления. Что вообще самая удивительная вещь, потому что это то, что проще всего им получить. Это не какие-то особые справки. То есть я бегал со справками из военной кафедры довольно долго. Ее заверял, они требовали, чтобы она была подтверждена разными инстанциями. Копию паспорта и заявление они не могли пропустить, когда принимали у меня документы. Я думаю, что она просто пропала. В последний момент это очень просто было сделать для них. И поэтому мне сказали, что воинское звание вам не присваивают, документы, которые они должны по логике после этого дособрать и отправить на присвоение воинского звания, тоже не будут оформлять, и вообще вы годны к службе. Вот сейчас поедете на сборный пункт.
М. КОРОЛЕВА — То есть вам было объявлено, что вас призывают в армию на срочную службу.
О. КОЗЛОВСКИЙ — Да.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Я сам давно не был в военкомате, и не горю желанием снова туда попасть. Это ведь такое режимное учреждение, вы могли свободно выйти из этого здания?
О. КОЗЛОВСКИЙ — Нет, более того мне не разрешали говорить по телефону. Со словами, что в военкомате установлено какое-то оборудование очень чувствительное, специальная радиоточка и нельзя по телефону разговаривать.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Как самолет, совершающий посадку.
О. КОЗЛОВСКИЙ — Ну давайте я выйду, поговорю по телефону. Нет, вот этого тоже не надо. Хотя снаружи меня ждали и мои родные, и мои друзья и были у них документы медицинские в том числе. Их не пустили.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – То есть можно сказать, что в Измайловском военкомате вас удерживали насильно?
О. КОЗЛОВСКИЙ — Да, конечно.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – После этого вас отправили на сборный пункт.
О. КОЗЛОВСКИЙ — Да. Этому предшествовали довольно длительные разговоры, в военкомате получали, видимо, окончательную санкцию. Они часа три меня держали после окончания медкомиссии. Меня развлекал разговорами военком все это время. И они тем временем, как я понимаю, дозванивались до своего руководства, чтобы получить добро на мой призыв. Получили, после этого меня вывели через черный ход, посадили в маршрутку, которую они специально сняли с маршрута и в сопровождении милицейской «газели», с мигалкой и сиреной практически с таким эскортом отправили…
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Как генерала, Олег.
О. КОЗЛОВСКИЙ — Я, честно говоря, даже был польщен немного таким вниманием. Но если бы оно было может по другому поводу.
М. КОРОЛЕВА — Олег, я, может быть, задам дурацкий вопрос. Но когда вы говорите, что вас вывели, повели. Но вы вряд ли были согласны, то есть вы выражали какой-то свой протест. Или могли вы сказать просто: не пойду, вот буду здесь сидеть, пока со мной не свяжутся мои родные, адвокат, наконец. Можно было сопротивляться таким образом?
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Качать права.
О. КОЗЛОВСКИЙ — Я пытался качать права. Но можно было конечно физически попытаться не выходить оттуда. Это естественно закончилось бы тем, что меня вынесли бы, потому что они не собирались меня отпускать ни при каких обстоятельствах. Может быть, действительно это был бы более правильный вариант. Я на тот момент все еще думал, что это какой-то абсурд и не может ни во что серьезное вылиться.
М. КОРОЛЕВА — А чем объясняли они это? Вы же наверняка задавали вопросы: почему, у меня есть отсрочка, медицинские документы. Как-то вам объясняли, вот вас забирают потому что…
О. КОЗЛОВСКИЙ — Забирают потому что, как мне объяснил один из офицеров, солнце вот оно с утра для всех одинаково восходит, я в армии служил, и ты должен послужить. Логика примерно такая. Вернее не примерно, а точно такая. А когда я говорил, что равенство должно быть перед законом, что если я по закону должен служить, тогда давайте я буду служить по закону, если по закону не должен служить, то почему вы меня туда отправляете.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Вас отвезли на сборный пункт. Там побрили и выдали форму?
О. КОЗЛОВСКИЙ — Нет. Там все было еще быстрее. Со мной там бегал какой-то подполковник, буквально за руку…
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Слушайте, какой же вы чести все-таки удостоились, Олег.
О. КОЗЛОВСКИЙ — Вот я поражаюсь. Видимо, какая-то льгота для активистов оппозиции, что они без очереди проходят все военные процедуры. Мне выдали обмундирование…
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Точно так же, вы сказали о льготах, я вспомнил свое выдворение недавнее из аэропорта «Домодедово». Тоже меня провели без очереди. Там стояло огромное количество людей к пограничному пункту. Кстати подполковники и капитаны вывели и не держали ни одной лишней секунды.
О. КОЗЛОВСКИЙ — Вот нет худа без добра. По крайней мере, меньше времени потеряли. И на той же самой маршрутке меня отправили в Подмосковье. В сопровождении того же подполковника и молодого человека в штатском, который радостно звонил своим коллегам, как я понимаю, и сам принимал звонки, всех поздравлял с днем чекиста. То есть, в общем, никто особо ничего и не скрывал. Привезли меня в Подмосковье в воинскую часть, где я пробыл меньше суток. Потому что уже следующим вечером, ночью даже практически меня оттуда вывезли в Рязань. Это тоже ничем не объяснялось. Пришли несколько офицеров, сказали мне собирать вещи. Посадили в машину и везли меня на частной машине чьей-то Дэу, и в сопровождении черной «Волги», в которой, судя по разговорам этих офицеров, сидели представители той же самой структуры.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Вы имеете в виду ФСБ?
О. КОЗЛОВСКИЙ — Да. Правда, черная «Волга» не поехала в Рязань, она на выезде из Московской области…
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Ну убедились, что от вас избавились…
О. КОЗЛОВСКИЙ — Да, дело сделано. Меня отвезли в воинскую часть, которая вообще затеряна где-то в рязанских лесах. Она не очень далеко от города, но попасть туда, не зная точного пути, невозможно. То есть это от деревни Дубрович надо ехать по дороге, занесенной снегом, на которой везде написано «стой, стреляю».
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Насколько я помню, вы, когда попали уже в эту часть, не смирились с тем, что вас призвали в армию.
О. КОЗЛОВСКИЙ — Да, я не смирился. Я объявил голодовку, и я написал письмо, точнее заявление на имя военного прокурора. И они надеялись, отправив меня в эту часть, изолировать, но они сами так это и называли – изоляция от контактов. Но они вынуждены были как-то прокурора поставить в известность. В итоге по требованию военного прокурора рязанского я был направлен на медицинское освидетельствование. То есть путей…
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Там, в рязанском гарнизоне.
О. КОЗЛОВСКИЙ — В рязанском госпитале. Которую я прошел очень быстро. Это рекордные были сроки для всей российской армии…
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Скажите, до появления вашего в госпитале в самой части как вас воспринимали тамошние командиры и другие военнослужащие?
О. КОЗЛОВСКИЙ — Я для них был вообще какой-то человек с другой планеты. То есть они все знали, командиры все сразу знали про эти политические вещи. Солдат они предупредили, чтобы за мной был глаз, да глаз. Потому что они все очень боялись, что я либо сбегу, либо еще что-то случится. Либо кто-нибудь ко мне приедет журналисты или активисты. И очень скоро они поняли, что я вообще какой-то человек не из этого мира, прилетевший с Марса или с Луны, каким-то образом оказавшийся в сапогах и форме среди них. И на меня примерно так смотрели.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Человек, который свалился с Луны, и добавил им головной боли.
О. КОЗЛОВСКИЙ — Абсолютно.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Какое решение было принято врачами в рязанском госпитале?
О. КОЗЛОВСКИЙ — Решение, что я ограничено годен. То есть что раньше называлось – не годен к службе в мирное время.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Что-то вроде белого билета?
О. КОЗЛОВСКИЙ — Не совсем. Это значит, что если не дай бог будет война, то я должен идти служить, но в мирное время я к строевой службе не годен.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Почему там, в Рязани вас не отпустили?
О. КОЗЛОВСКИЙ — Я думаю, что по той причине, что надо было еще меня подержать. Скорее всего военным сказали: подержите хотя бы до выборов. Как, собственно, и случилось. И поэтому меня направили на повторное обследование, которое я полтора месяца проходил. То есть первое я прошел за три дня, второе – полтора месяца.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Это здесь уже под Москвой.
О. КОЗЛОВСКИЙ — Да. Здесь в Подмосковье. Оно завершилось на прошлой неделе. И в ночь на понедельник, как раз в ночь после выборов и перед «Маршем несогласных» меня вывезли из Подмосковья, примерно в таком же режиме. Но не на маршрутке, а на «скорой помощи». И отправили опять в Рязань. И опять хотели направить в ту же часть, в тех же лесах.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Но при этом заключение врачей Красногорского госпиталя уже было?
О. КОЗЛОВСКИЙ — Было заключение врачей Красногорского госпиталя, было заключение врачей Подмосковья. И оно было утверждено Центральной военной военно-врачебной комиссией.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – И все равно хотели снова в часть.
О. КОЗЛОВСКИЙ — Да, они мне сказали так: вы будете демобилизованы, уволены с военной службы, но сначала вы должны пройти какое-то самое последнее небольшое обследование, вы его пройдете прямо в части. Когда мне сказали, в какой части, я очень долго смеялся. Потому что в этой части нет ни медсанчасти, ни лазарета. Там есть один фельдшер в звании ефрейтора. И вот этот ефрейтор, видимо, он будет проверять заключение, которое вынес главный специалист Центрального военного госпиталя.
М. КОРОЛЕВА — Мне вот что интересно. В то время, когда вы проходили обследование, в госпитале или может быть в части, не видели ли вы людей, похожих по судьбе на вас. Вы были один такой уникальный?
О. КОЗЛОВСКИЙ — Очень много таких людей. И люди, которых призвали, брали буквально в метро, в основном это москвичи. Основные проблемы такого рода у москвичей. Потому что видимо, здесь у военкоматов план горит больше всего. В метро брали, на улицах брали людей. Иногда совершенно незаконно. Иногда люди действительно бегали, но немножко не добежали, так сказать. И многие были, кто не годен тоже к службе. Я лежал с парнем, который больше полугода добивался комиссации, потому что у него была язва желудка, с которой вообще нельзя призываться. В итоге его так и не комиссовали, потому что пока проводили разные обследования, язва затянулась и сказали, что можешь дослуживать.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Пишет нам Саша из Москвы довольно коротко и резко: военкома – на нары, чтобы неповадно было. Согласны с ним?
О. КОЗЛОВСКИЙ — Я буду этого добиваться обязательно. Я сейчас уже собираю документы для иска в суд и для заявления в военную прокуратуру. Правда, конечно военкомат не горит желанием мне эти документы предоставлять.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Вы сегодня пытались попасть туда.
О. КОЗЛОВСКИЙ — Да, я сегодня туда попал. Военкома, как я ожидал, не оказалось на месте.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – А как зовут этого достойного человека?
О. КОЗЛОВСКИЙ — Полковник Витковский.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – А вы уверены, что он должен нести ответственность за то, что вы три месяца провели в вооруженных силах?
О. КОЗЛОВСКИЙ — Вообще говоря, главная ответственность, конечно, лежит на заказчиках этого всего. На ФСБ, как я уверен, и на тех, кто, может быть, в военном руководстве это все продумывал. Но к сожалению, документально никак это доказать сейчас нельзя. Потому что я уверен, что эти люди никаких документальных следов не оставляли. Они не дураки.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Поэтому все решения о вашей мобилизации принимал формально вот этот военком.
О. КОЗЛОВСКИЙ — Да, но он их подписывал и у него так или иначе было право подписать или не подписать. Он знал, что он нарушает закон. Он решил его нарушить, потому что считал, видимо, что в данном случае он будет безнаказан, потому что у него некая крыша.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Вот сейчас я задам этот вопрос нашим слушателям: согласны ли вы с Олегом Козловским в том, что должен быть наказан военком по фамилии Витковский, призвавший его в армию.
ГОЛОСОВАНИЕ
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – А теперь я задаю вопрос, я не понимаю, что противозаконного совершил измайловский военком.
О. КОЗЛОВСКИЙ — Я это уже перечислял. Первое – то, что они проигнорировали тот факт, что я учусь на дневном отделении вуза, и соответственно имею отсрочку.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Я отметаю этот аргумент. Потому что вы не предоставили всех необходимых документов и с собой у вас этих бумаг, когда вас задерживала милиция, не было.
М. КОРОЛЕВА — Но студенческий билет-то был.
О. КОЗЛОВСКИЙ — Был.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Я куплю этот студенческий билет у любого перехода возле любой станции метро.
О. КОЗЛОВСКИЙ — Если вы туда поставите печать, это будет уголовное дело.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Дальше, что еще.
О. КОЗЛОВСКИЙ — Дальше он нарушил то, что он должен был, точнее его подчиненные должны были направить мои документы на присвоение воинского звания, либо если действительно вдруг оказалось, что они что-то забыли у меня взять, они должны были меня об этом уведомить.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Ну хорошо, это такой бюрократический бардак. Не уголовно наказуемое деяние. Что еще?
О. КОЗЛОВСКИЙ — Это на самом деле вполне уголовно наказуемое деяние. Потому что результат в том…
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Хорошо, ксерокс зажевал эти бумаги.
О. КОЗЛОВСКИЙ — И третье то, что медкомиссия, которую я проходил, она либо специально, либо по абсолютному своему непрофессионализму, во что я не очень верю, не установила два заболевания, которые у меня уже на тот момент были, которые меня освобождали от службы в армии.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Может быть, эти заболевания у вас появились уже в воинской части.
О. КОЗЛОВСКИЙ — Нет, во-первых, они не появляются за такое короткое время. Во-вторых, и военными врачами было установлено и военно-врачебной комиссией центральной было утверждено, что это так называемое общее заболевание, что заболевание, диагноз которого был известен на момент призыва. И более того, сейчас я получил письмо от Центральной военно-врачебной комиссии, где они пишут, что будут московским военкомом рассмотрены факты моего неправомерного призыва.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Считаете ли вы, что вас забрали в армию на эти три месяца не по недосмотру, не по ошибке, а исключительно по политическим мотивам?
О. КОЗЛОВСКИЙ — Да. Я в этом не сомневаюсь. Хотя многие москвичи и многие вообще молодые люди в России попадают примерно в такие же условия без какой-то политической подоплеки. Но здесь совершенно очевидно было участие спецслужб. Я думаю, что я просто кого-то очень сильно достал, и они решили меня хотя бы до выборов изолировать.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – То есть такая новая форма борьбы с оппозицией.
О. КОЗЛОВСКИЙ — Она не очень новая. Она применялась и сто лет назад и даже раньше. Еще при российской империи.
М. КОРОЛЕВА — Забрить в солдаты.
О. КОЗЛОВСКИЙ — Да.
М. КОРОЛЕВА — Олег, у меня очень короткий вопрос. Какие у вас вообще впечатления от армии? Может, и не стоило бегать. Может быть, стоило послужить пойти.
О. КОЗЛОВСКИЙ — Я не бегал. Для меня здесь принципиально, что был нарушен закон. На самом деле я на удивление мало нового увидел, и мало отличий от тех представлений, которые у меня уже были.
М. КОРОЛЕВА — То есть вы так себе это и представляли?
О. КОЗЛОВСКИЙ — Примерно так. И количество хороших людей в армии, как и везде больше, чем плохих. Но, к сожалению условия, в которых армия находится, они совершенно не способствуют тому, чтобы она была каким-то дееспособным и обороноспособным институтом.
М. КОРОЛЕВА — Спасибо.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Диана из Саратова пишет: ну вот, готовая памятка начинающему экстремисту. Вы должны быть готовы к тюрьме, психушке и армии. И еще ваши коллеги из Екатеринбурга приветствуют, пишут: с возвращением, Олег. Многие просят еще раз повторить фамилию военкома. Дескать, страна должна знать своих героев. Полковник Витковский.
О. КОЗЛОВСКИЙ — Да.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Встретитесь, передавайте ему большой привет. Подводим итоги нашего голосования. Большинство наших слушателей — 88% полагают, то есть согласны с вами, что военком, призвавший вас, как вы считаете незаконно в армию, должен быть наказан.
М. МАЙЕРС — Меньшая часть – 12% полагают, что нет, военкома наказывать за это не следует.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Спасибо большое. Олег Козловский — координатор молодежного движения «Оборона» был гостем радио «Эхо Москвы». Удачи вам в свободной мирной жизни.
О. КОЗЛОВСКИЙ — Спасибо, вам также.

Материалы по теме

Согласны ли вы с Олегом Козловским, что должен быть наказан военком, призвавший его в армию?

да, я согласен
91%
нет, я не согласен
8%
затрудняюсь ответить
1%

12:31 Олег Козловский намерен подать в суд на военкома

Лидера оппозиционного движения «Оборона» принудительно призвали в армию

Эксклюзив Эха

18:21 Координатор движения «Оборона» Олег Козловский собирается подать в суд на тех, кто принудительно отправил его служить в армию

23-летний оппозиционер провел в воинских частях больше двух месяцев, несмотря на серьезные заболевания



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире