Выслушивание жалоб пассажиров на работу милиционеров в столичной подземке руководителям УВД московского метрополитена

С. БУНТМАН – Мы возвращаемся к первой нашей теме. Сегодня руководители УВД Московского метрополитена лично должны были выслушать жалобы пассажиров на работу милиционеров столичной подземки. Сакен Аймурзаев, наш корреспондент был там. А где, Сакен?

С. АЙМУРЗАЕВ — Я был на «Комсомольской» у выхода с радиальной линии к Ярославскому вокзалу. Мы там стояли.

С. БУНТМАН – Хорошее место.

Т. КАНДЕЛАКИ – Пончики хорошие очень продаются.

С. АЙМУРЗАЕВ — Мы на улицу не вышли. Потому что милиционеры внутри были. Холодно все-таки. Но это такой суконный стол стоял и два полковника, три звездочки. Полковник, по-моему.

С. БУНТМАН – И два просвета.

С. АЙМУРЗАЕВ — Да. Одна женщина и мужчина они начальники того отделения милиции, которое по Сокольнической линии следит за порядком. И столы и анкеты. Я тут принес несколько экземпляров, такая бумажечка с вопросами. На одной стороне указывается, как зовут, причем там написано, что она анонимная. Но при мне несколько человек приходили. Такие сознательные, как сказал один из полковников, что даже написали свои номера телефонов и адреса.

С. БУНТМАН – То есть готовы…

С. АЙМУРЗАЕВ — Сотрудничать. На другой стороне этой анкеты вопросы, насколько вы доверяете, если доверяете милиции, если что-то случится с вами, будет угрожать опасность, станете ли вы обращаться в милицию или сами обеспечите безопасность. Вот эти вопросы задавались людям. Надо сказать, особой активности не было. Как-то один был ветеран войны, который это все заполнил, еще очень долго рассказывал. Люди как-то не активно общались. Но я смог пообщаться с начальством милицейским и задал несколько вопросов и ответы интересные надо сказать. Во-первых, когда я туда ехал со своим коллегой на «Комсомольскую», в вагоне метро я увидел листовки, не буду их пересказывать. Листовки, мягко говоря, националистического толка. Что, к сожалению, часто встречается. Меня это возмутило как всегда, я пытался это содрать. Невозможно. Крепко клеят они. И вот этот вопрос я задал полковнику, его слова я в новостях потом…

С. БУНТМАН – Как милиция этому препятствует.

С. АЙМУРЗАЕВ — Да, что вы делаете. Он сказал, что мы не можем за всеми следить. Максимум, когда поезд уже после часа ночи приходит в депо, они все удаляют. Если камера регистрирует, то ищут. А каких-то активных мер, например, просто накануне каких-то сборищ националистических посадить по одному сотруднику, как женщина предложила, пришедшая туда, вот этого пока они не делают. Говорят, что очень мало сотрудников.

С. БУНТМАН – И именно на это направить…

С. АЙМУРЗАЕВ — Да, чтобы таким образом их отлавливать.

С. БУНТМАН – Целенаправленно отлавливать. Это вопрос состоит в том, когда милиционер видит, как человек расклеивает листовку.

С. АЙМУРЗАЕВ — Да, что делает при этом.

Т. КАНДЕЛАКИ – Можно я приведу пошлый пример очень. Из американского телесериала «Секс в большом городе» извините, там есть момент, когда главная героиня, поссорившись со своим возлюбленным, печатает листовки с его крупной фотографией, портретом и надписью: он обманщик. Идет по Манхеттену и расклеивает везде эти листовки. Кидает, швыряет их в толпу. Останавливается милиция, ей говорят: дама, что вы делаете. Она говорит: этот мужчина сказал, что он меня любит, он обманщик. О’кей ей говорят, продолжай делать свое дело. То есть это остановить невозможно.

С. АЙМУРЗАЕВ — Это немножко разные вещи.

С. БУНТМАН – Конечно разные вещи. Я думаю, что здесь расстановка приоритетов для сотрудников милиции. Чем приоритетно занимаются.

С. АЙМУРЗАЕВ – И, кстати, об этом же. О приоритетах. Когда тоже был вопрос о том, сейчас недавно были то ли учения, то ли непонятно что, я задал этот вопрос. Полковник уклончиво сказал, что нам поступил сигнал, мы и сделали. А учения, не учения, нас не интересует. Потому что мало ли что. И при этом я спросил его, у меня волосы черные, иногда бывает так, что останавливают. Я чувствую, что странные критерии у сотрудников милиции. Правозащитники делали даже конференцию некоторое время назад на эту тему. Я спросил, а вот существует ли какая-то установка, люди, которые приехали из Азии или с Кавказа, чтобы их останавливать. Он сказал так уклончиво, что если приходит к нам какое-то распоряжение сверху, что может быть теракт, то соответственно и людей подыскиваем.

С. БУНТМАН – Вот так. Соответственно своему пониманию слову «теракт».

С. АЙМУРЗАЕВ — Мне очень это понравилось, надо сказать.

С. БУНТМАН – Как я представляю себе террориста. На самом деле анкеты надо было бы раздать сотрудникам милиции. Например, с вопросами: как я представляю себе террориста, и дальше перечисление. Что я делаю, если вижу, расклеивают листовки. Если бьют, например, человека. Если массовые драки. А также все те вещи, о которых нам слушатели писали в самом начале.

Т. КАНДЕЛАКИ – Вы практически реформировали всю систему сейчас.

С. БУНТМАН – Да тут же. Одна только фраза, Сакен, это произвело впечатление формальности или все-таки какой-то элемент был толковый в этом.

С. АЙМУРЗАЕВ — Так как не в новостях, могу сказать, что чувствую и думаю. Для меня это показалось абсолютно формально. Потому что люди потоком идут, я подхожу к людям, говорю, вот здесь, подойди и расскажи.

Т. КАНДЕЛАКИ – Никто не верит.

С. АЙМУРЗАЕВ — Во-первых, а во-вторых, говорят, ну что, ну работают и работают.

Т. КАНДЕЛАКИ – Никто не верит и ничего не изменится

С. БУНТМАН – Да, верят только в одно, что не изменится ничего. Спасибо большое.