'Вопросы к интервью

С. БУНТМАН: Ну что же, у нас Сергей Куприянов сейчас. Алло, добрый день.

С. КУПРИЯНОВ: Добрый.

С. БУНТМАН: Здравствуйте, Сергей. Мы читаем сегодня о сделке России с Сербией, сделке с «Газпромом», мы читаем очень много здесь цифр, читаем положений, но очень бы хотелось от вас услышать такое, в чем суть этой сделки?

О. БЫЧКОВА: Что Россия приобрела на сегодняшний момент?

С. БУНТМАН: Что Россия приобретает, что Сербия приобретает, потому что сделка между двумя сторонами всегда заключается, в чем суть этой сделки экономическая, финансовая, перспективная и для развития?

С. КУПРИЯНОВ: Суть достаточно просто. Мы заключили пакетное соглашение, которое включает в себя три основных направления сотрудничества. Первое связано с развитием компании, которая называется НИС, «Нефтяная индустрия Сербии». Это вертикально интегрированная компания, которая занимается добычей и переработкой нефти, имеет свою сеть заправок. При этом объемы добычи этой компании значительно ниже, чем возможные объемы переработки. Поэтому сотрудничество с «Газпромом» в лице компании «Газпром-Нефть» для этой структуры, безусловно, очень важно и интересно, поскольку мы можем обеспечить поставки необходимого сырья и провести модернизацию этих нефтеперерабатывающих заводов, которые, что скрывать, достаточно сильно пострадали в результате известных военных событий некоторое время назад. Второй пункт нашего соглашения предусматривает прокладку по территории Сербии газопровода «Южный поток», одной из его ветвей, фактически (НЕРАЗБОРЧИВО) Сербию в достаточно крупную транзитную зону для российского газа. Третье направление сотрудничества – это переоборудование старого, истощенного месторождения газа «Банатски Двор», хранилище газа, которое сможет использоваться для увеличения поставок при пиковых нагрузках в зимний период.

С. БУНТМАН: Доля России в том, что вы перечислили, процентная доля владения оказывается достаточно большой. Сербия какую выгоду от этого получает сейчас?

С. КУПРИЯНОВ: Во-первых, наше соглашение по нефтяной компании, по НИС, предусматривает достаточно значительные инвестиции в модернизацию этих нефтеперерабатывающих мощностей. Т.е. это, в любом случае, крупные инвестиции в экономику Сербии. То, что касается строительства «Южного потока», это тоже крупные инвестиции со стороны России, «Газпрома», (НЕРАЗБОРЧИВО) возможность на протяжении длительного периода получать выгоды, связанные с использованием этих транзитных магистралей.

О. БЫЧКОВА: А вообще, если следовать тому, как в газетах комментируют это сообщение, зачем, кроме инвестиций, Сербии фактически продавать отрасль России? Газеты так пишут.

С. КУПРИЯНОВ: Дело не в том, чтобы продавать отрасли России. Решение о том, что нужно продать эту компанию, было принято достаточно давно, вопрос был в том, кому и на каких условиях. Мы сделали пакетное предложение, которое включает в себя как вопросы, связанные непосредственно с этой нефтяной компанией, так и сотрудничеством в других областях энергетики и газовой сфере. В итоге, было принято решение о том, что именно такой комплексный подход наиболее четко соответствует интересам Сербии и интересам России.

О. БЫЧКОВА: По сравнению с сегодняшним днем, как изменится эта транзитная карта российских продуктов из России в Европу? Что будет по-другому?

С. КУПРИЯНОВ: Сейчас мы прокладываем фактически новый маршрут транспортировки газа в Европу, «Южный поток». У нас есть соглашение с итальянской компанией «ЭНИ», которая закрывает вопросы, связанные с сооружением морской части этого газопровода, с российской территории до болгарского берега в районе города Варны. У нас есть соглашение с Болгарией, которое предусматривает проведение проектных работ, в ходе которых будет определен уже точный маршрут по территории Болгарии. Сербия – следующий пункт назначения российского газа по этому проекту и по этому маршруту.

О. БЫЧКОВА: Т.е. через Сербию пойдет новый газовый поток или будет переориентирован некий уже существующий?

С. КУПРИЯНОВ: Да, речь идет о новых объемах.

С. БУНТМАН: Это новые объемы, те, которые, скажем так, условно говоря, по старым потокам идут, они сохраняются в полном объеме, сокращаться будут или увеличиваться, т.е. старые будут, насколько будут использоваться старые маршруты?

С. КУПРИЯНОВ: Этот проект ориентирован на новые объемы поставок газа.

С. БУНТМАН: Т.е. увеличение будет идти в этом направлении?

С. КУПРИЯНОВ: Какого-то ущерба для наших традиционных партнеров в области транзита газа, таких, как Украина и Белоруссия, этот проект не несет.

С. БУНТМАН: Скажите, пожалуйста, Сергей, когда вы говорили, что Россия сделала предложение, что «Газпром-Нефть» сделал предложение, что решение о продаже, т.е. Сербия была готова к этой сделке достаточно давно, нужны были инвесторы, были ли у вас конкуренты, скажите, пожалуйста? Кто-то делал предложения Сербии еще?

С. КУПРИЯНОВ: Не могу говорить за других, но, насколько нам известно, конечно, были и другие претенденты на этот актив, европейские компании, какие конкретно, это вопрос, который надо адресовать сербской стороне, поскольку они вели с ними переговоры.

С. БУНТМАН: Во всяком случае…

С. КУПРИЯНОВ: И они могут об этом говорить.

С. БУНТМАН: Во всяком случае, вы знаете, что были.

С. КУПРИЯНОВ: Были, да.

С. БУНТМАН: Означает ли это, что надо было действовать вам достаточно быстро, достаточно оперативно, предлагать условия серьезные?

С. КУПРИЯНОВ: (НЕРАЗБОРЧИВО) действовать эффективно, что мы и сделали.

О. БЫЧКОВА: Для того, чтобы понять эту конструкцию, этот «Южный поток» — это российский газ, который идет и обеспечивает фактически юг Европы, да?

С. КУПРИЯНОВ: Да.

О. БЫЧКОВА: Можно так сказать, и в Сербии находится такой большой вентиль, который этот «Южный поток» будет регулировать?

С. КУПРИЯНОВ: Не совсем так, это не вентиль, который будет регулировать этот «Южный поток», а это один из крупных коридоров, по которым будет транспортироваться российский газ европейским потребителям, дело не в том, где находится вентиль, а в том, что появляется новый маршрут, который позволяет обеспечить гибкость поставок, обеспечить диверсификацию маршрутов транспортировки российского газа европейским потребителям. В этом смысле, конечно, мы считаем, что этот проект должен быть поддержан европейской комиссией, безусловно, войти в число одного из приоритетных проектов, поскольку он реально обеспечивает повышение надежности энергоснабжения.

О. БЫЧКОВА: Но если говорить о надежности энергоснабжения, политический фактор какой имеет значение в этой всей истории? Потому что ведь все понимают, Сербия – не самая стабильная на сегодняшний день страна, с учетом того, что происходит вокруг Косова, с учетом всех опасностей, которые могут здесь реализоваться в самом худшем случае. Понятно, что если уходит Косово, Сербия этим недовольна, не дай бог, если что случится.

С. БУНТМАН: Может быть, может что-то случится.

О. БЫЧКОВА: Такая опасность существует, и Россия устами своего МИДа об этом неоднократно предупреждала, что процесс может быть непредсказуемым. Зачем там класть в то же самое время газопровод?

С. БУНТМАН: А теперь Россия – один из крупнейших инвесторов, крупнейших собственников Сербии.

С. КУПРИЯНОВ: Вы знаете, в последнее время, действительно, можно встретить в прессе какие-то увязки этих договоренностей, этих процессов с политическими вопросами. Если бы наша страна изменила свою позицию по, скажем, проблеме Косова в связи с этими договоренностями, под такого рода спекуляциями могли бы быть какие-то основания. Но, насколько нам известно, позиция по этому вопросу была сформулирована достаточно давно, она остается без изменений. Поэтому как-то увязывать наши договоренности в бизнес-сфере с политическими вопросами не совсем правильно. Что касается потенциальной напряженности в целом в этом регионе…

С. БУНТМАН: Да, риски какие-то существуют?

С. КУПРИЯНОВ: …и опасностей, связанных с транспортировкой газа через Сербию, на самом деле, у нас достаточно много регионов, которые сложно отнести к таким стопроцентно стабильным и предсказуемым, через которые, в том числе, транспортируется российский газ. Наша задача в том, чтобы политические вопросы отделять от экономических, обеспечивать надежность поставок. Насколько показывает это последняя история и последние события, можно сказать, что, в целом, нам это удается.

С. БУНТМАН: Понятно. Спасибо большое. Ну что, вас можно поздравить со сделкой, я так думаю.

С. КУПРИЯНОВ: Спасибо. На самом деле, и вас тоже.

О. БЫЧКОВА: А когда заработает газопровод-то?

С. БУНТМАН: Какой календарь теперь?

С. КУПРИЯНОВ: Календарь у нас такой, мы в течение текущего года и с нашими итальянскими партнерами, и с болгарскими, и с сербскими должны будем провести (НЕРАЗБОРЧИВО) работы, подготовить в целом проект, определить уже точный маршрут. После этого можно будет уже выходить на определение необходимых объемов инвестиций.

С. БУНТМАН: Понятно. Спасибо. Ну что же, теперь надо будет практически всем этим заниматься. Спасибо Сергею Куприянову, спасибо, всего доброго.

С. КУПРИЯНОВ: До свидания.


С. БУНТМАН: Сейчас у нас как раз по телефону, сейчас будет телефонный разговор с Тамарой Замятиной, алло, добрый день.

О. БЫЧКОВА: Тамара Замятина – наша коллега, журналист, она работала еще в Югославии еще корреспондентом ИТАР ТАСС. Тамара, добрый день.

Т. ЗАМЯТИНА: Добрый день.

О. БЫЧКОВА: Ты нас хорошо слышишь?

Т. ЗАМЯТИНА: Очень хорошо.

О. БЫЧКОВА: Расскажи нам, пожалуйста, что это за история такая? Тут чего больше, политики или экономики, на твой взгляд?

Т. ЗАМЯТИНА: Тут, мне кажется, многоходовка такая произошла. Не будем забывать, что сегодняшний визит сербского руководства в Москву происходит как раз между двумя турами президентских выборов. Поэтому нельзя говорить вслед за Сергеем Куприяновым, что никакого отношения к политике сегодняшняя сделка не имеет. Имеет и самое прямое отношение, поскольку вместе с Борисом Тадичем прилетел Воислав Коштуница, премьер Сербии, это значит, что голоса его партии во втором туре пойдут Борису Тадичу, и он, возможно, станет второй раз на второй срок президентом Сербии. Т.е. ему «Газпром» вместе с Владимиром Путиным дает тут карт-бланш на второй тур выборов. Что касается самой сделки, ее экономической подоплеки, в свое время была такая поговорка в США, что выгодно «Дженерал Моторс», то выгодно Америке. В данном случае, «Газпром» ведет экспансию на южно-европейском направлении. Но мне никто не объяснил из экономистов, ни в прессе я не вычитала, а что это дает, собственно, россиянам? Мы наблюдаем весь январь взрывы газовых баллонов в российских домах, устаревшее оборудование, устаревшие эти все технологии. В то же время все у нас идет на экспорт, на экспорт, хоть бы кто-то объяснил, что это, в чем тут наш интерес. Насчет Сербии, понятно, в каком положении находится страна после бомбардировок 99-го года, там экономики практически нет, все разрушено, ЕС ничем не помогает. Сербия, конечно, рада хоть этому лакомому кусочку, что транзит будет через ее территорию идти газовый, что она будет от этого получать свои дивиденды. Но купили-то, конечно, задешево, потому что без всякого тендера, без всякого конкурса, что тут Сербия реально выигрывает, отдавая за бесценок свою нефтяную индустрию Сербии «Газпрому», тоже большой вопрос. Но у сербов, видимо, не было выбора, наверное, был торг, что мы поддержим требования Белграда официального на предмет переговоров.

О. БЫЧКОВА: По Косову.

Т. ЗАМЯТИНА: По Косову, да, а в ответ Сербия пошла нам на уступки, хотя первоначально пишут, она хотела 2 млрд. получить долларов, за эту сделку, а получила вдвое меньше.

С. БУНТМАН: Скажите, пожалуйста, это Бунтман Сергей говорит, вот еще какой вопрос. А безоговорочную поддержку России за это получает, России во всех, так ли очевидно, что позиция Сербии вечно, всегда будет одна и та же по тому же самому косовскому вопросу, не попадает ли Сербия в такую сейчас необходимость жесткости, вечной жесткости своей позиции, даже если, предположим, каким-то образом смягчится обстановка и психологическая, и настроенность по поводу и Косова, и европейских дел в самой Сербии?

Т. ЗАМЯТИНА: Я за минувший год, Сергей, была три раза в Сербии, в том числе, и в Косове была. Много у меня друзей-бизнесменов и политиков в Белграде. Вы знаете, это такая все риторика идет, просто Борис Тадич, он настаивает на статусе нынешнем Косова, потому что избиратели хотят это слышать. А, в принципе, даже Воислав Коштуница, который такой умеренный националист, премьер, он говорил, что надо быть готовыми к отделению Косова. Он говорил об этом еще осенью и называл конкретную дату, 7-10 декабря. В принципе, они уже давно понимают, что вопрос с Косово решен, куда удержать два миллиона, провинцию мятежную, невозможно. Там в Сербии, господи, 6 млн., а армия там давно уже не дееспособна, поскольку она деморализована всеми этими событиями, и балканской войной, и натовскими бомбардировками.

О. БЫЧКОВА: Т.е. ты хочешь сказать, что в Сербии нет такой жесткой позиции, что Косово, и все?

Т. ЗАМЯТИНА: Если у радикалов она есть, то у Тадича и у Воислава Коштуницы это все в угоду избирателям, быстро они успокоятся по поводу отделения Косова, которое уже де-факто.

О. БЫЧКОВА: Тамара, а почему Россия тогда так настаивает? Россия вроде как Сербию поддерживает в этом деле.

Т. ЗАМЯТИНА: Россия поддерживает Сербию, Россия поддерживает все постулаты международного права, Россия понимает, что невозможного добиться нельзя.

О. БЫЧКОВА: Т.е. все-таки экономика с политикой здесь переплетены так, что отодрать одно от другого не представляется вообще совершенно возможным?

Т. ЗАМЯТИНА: Сербии сейчас больше нужна экономика, потому что безработица, конечно, ужасающая, страна европейская, а тянет такое нищенское существование. Люди, которые работали на солидных государственных должностях, они сейчас просто нищие, я о своих друзьях говорю. Поэтому сейчас Сербии важна экономика, а потом уже она будет решать все остальные проблемы.

О. БЫЧКОВА: А вообще это масштабный проект для Сербии? Этот миллиард евро, этот вообще кусок, проданный России?

С. БУНТМАН: Пусть даже миллиард, да.

О. БЫЧКОВА: Да, это, на самом деле, большой проект для Сербии?

Т. ЗАМЯТИНА: Конечно, большой, если подписано соглашение на 30 лет, если Сербия будет гарантированно получать газ, она сможет поднять и другие отрасли экономики. Там же энергетический кризис глобальный носит характер. Там же зимой люди мерзнут в квартирах, добровольно отключают эти все свои батареи центрального отопления, поскольку платить за это нечем людям. Для Сербии, конечно, в этом есть определенные выгоды, в этом проекте.

С. БУНТМАН: Хорошо. У меня еще один вопрос, наверное, последний, тоже экономический вопрос. Все-таки как в Сербии смотрят на перспективу и возможности и невозможности вступления в ЕС?

Т. ЗАМЯТИНА: Молодежь, конечно, она двумя руками за ЕС, потому что молодежь там в таких традициях воспитана со времен Иосипа Броз Тито, вся сербская, все сербы, все бывшие югославы, они работали гастарбайтерами на Западе. Конечно, они привыкли к тому уровню жизни. Среднее поколение и старшее поколение, они, конечно, тянутся к России, они, наверное, будут приветствовать эту сделку, в общем, поддержат Бориса Тадича. У них там вообще такая народная примета, кто слетал перед выборами в Москву, тот и победит на выборах. Это было еще во времена Слободана Милошевича. Поэтому тут, правда, как пишут хорошие эксперты, интересы Москвы и Брюсселя и Белграда сошлись на этой сделке. Дай бог, чтобы она принесла удовлетворение обеим сторонам.

С. БУНТМАН: Спасибо, Тамара.

О. БЫЧКОВА: Спасибо большое.

С. БУНТМАН: Это была Тамара Замятина.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире