'Вопросы к интервью
Н. БОЛТЯНСКАЯ – Сегодня у нас в гостях: Андрей Луговой — бывший офицер ФСБ, Вячеслав Соколенко и Дмитрий Ковтун — деловые партнеры и друзья Андрея Лугового, которые встречались с Александром Литвиненко. Здравствуйте.

О. БЫЧКОВА — Это те самые люди, которые 1 ноября встречались с Александром Литвиненко. У него была встреча, во время, которой как пишет пресса, есть такие предположения, будто бы Александр Литвиненко был отравлен, на следующий день он почувствовал себя плохо, потом были три недели тяжелого состояния в больнице в Лондоне. Вчера Александр Литвиненко поздно вечером умер в лондонской больнице. До сих пор непонятно, что произошло. Понятно, что умер он от отправления. Чем его отравили – неизвестно. Кто его отравил – версии выдвигаются разные. Кому это могло быть нужно – тоже миллион предположений, значит ни одного как обычно.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Все три имени людей, которые находятся в нашей студии, фигурируют.

А. ЛУГОВОЙ – Я бы обратил внимание, что человека по имени Владимир — нет. Очень много было за последние недели инсинуаций вокруг некого человека Владимира, высокого с острыми чертами лицами. Имели в виду Дмитрия, наверное, который далеко от подобного описания. Поэтому мы сейчас конечно постараемся, и я в первую очередь максимально ответить на все те вопросы, которые у вас возникнут, но я хотел бы начать с того, что, учитывая, что Александр умер, выразить соболезнования и сочувствие его родным, близким. Могу сказать, что все, что зависит от нас, по крайней мере, и мы уже предпринимаем такие действия, мы максимально постараемся восстановить ход событий и помочь разъяснить ту ситуацию, которая, собственно говоря, на сегодняшний день имеет место.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Андрей, а вы позволите прежде вопрос, который нам в той или иной форме задавали очень многие наши слушатели. Вот вы бывший офицер ФСБ. Вы вообще кто?

А. ЛУГОВОЙ – Давайте я расскажу немножко кто я. В ФСБ я не служил ни дня. Во-первых, я из семьи военного, я кадровый офицер, окончил Московское училище Верховного совета РФ, которое в советские времена, пожалуй, было самое элитное училище. Это кремлевские курсанты и так далее. Это военное училище Министерства обороны. В 1987 году я был направлен на службу в 9-е Управление КГБ СССР. Это насчет ФСБ и КГБ, это разные структуры. Обращаю внимание, что 9-е Управление занималось охраной высших должностных лиц государства и оперативной работой не занималось. Более того, я в течение 5 лет был сначала командиром взвода, а затем командиром учебной роты кремлевского полка. Занимался строевой деятельностью, в моем подчинении было до 140 молодых 18-летних солдат. А в 1991 году после известных событий, особенно я имею в виду путча, я был переведен в подразделение личной охраны, уже переименованное КГБ в Главное управление охраны. И до своего увольнения до конца 1996 года служил в Главном управлении охраны, а потом опять было переименовано в Федеральную службу охраны, и обеспечивал безопасность высших должностных лиц государства.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Андрей, вы считаете Александра Литвиненко предателем и нарушителем присяги?

А. ЛУГОВОЙ – Я бы так жестко об этом не говорил по той причине, что с точки зрения предательства и нарушения присяги никаких расследований не проводилось. Я знаю, что проводилось расследование с точки зрения его деятельности, и он получил условный срок за какие-то преступления, не очень знаю, какие. А затем покинул страну. Был ли он предателем в полном смысле слова – не знаю. Так как, насколько мне известно, в этой связи никаких расследований и тем более судебных актов не было. В отличие, к примеру, от тех, кто ранее видимо покидал…

О. БЫЧКОВА — Ясно, чем вы сейчас занимаетесь, Андрей?

А. ЛУГОВОЙ – Сейчас я занимаюсь бизнесом.

О. БЫЧКОВА — Каким?

А. ЛУГОВОЙ – Пожалуйста, я являюсь собственником, одним из собственников крупнейшего в России завода в Рязанской области по производству кваса, сбитня, медовухи. Торговая марка «Першин». Может быть, кто квас пробовал, наверняка нравится этот квас. Завод молодой, новый. Мы также производим вино. Это основной бизнес, чем я сейчас занимаюсь. Это крупнейший завод, это производство, это 50 тысяч квадратных метров, это 500 рабочих.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – А каковы параметры той самой встречи вашего партнерства с господином Литвиненко?

А. ЛУГОВОЙ – Параметры очень простые. Я обращаю внимание, что я не закончил говорить про свои бизнесы. Поэтому это может быть, позже могу сказать. Что касается параметров партнерства, они очень простые. Мы знакомы 10 лет. Но наше знакомство до того как он эмигрировал из страны, было только знакомство. Не было никаких деловых, никаких личных отношений. Он общался с Б. А. Березовским, я в тот период был руководителем службы безопасности общественного российского телевидения. Где основным акционером был Борис Абрамович и в той или иной степени естественно встречался с ним. Затем он покинул страну, никаких контактов, общений. И примерно год назад он мне позвонил и это был для меня совершенно неожиданный звонок. Он поинтересовался, бываю ли я в Лондоне, я бываю достаточно часто. В этом году был порядка, наверное, 12-13 раз. И предложил встретиться при очередной поездке, что и было сделано. Он мне сказал, что он готов меня представить некоторым компаниям британским. По этическим соображениям я бы не хотел называть их. Которые интересуются инвестициями в российскую экономику, и вообще выходом на российский рынок и им было бы интересно, он так посчитал, когда я ему рассказал, чем занимаюсь, мог бы быть им полезен. И действительно на протяжении этого года я имею диалог с рядом очень известных уважаемых британских компаний, которые проявляют интерес к России. У меня же есть определенный интерес к Британии. И поэтому, собственно говоря, наши отношения с ним сводились к тому, что при очередных приездах, когда готовились встречи с этими партнерами, он меня сопровождал, присутствовал на них, потому что считал возможным в этой ситуации тоже заработать денег, потому что было видимо желание попробовать себя в бизнесе.

О. БЫЧКОВА — Чем занимался Александр Литвиненко?

А. ЛУГОВОЙ – Вот чем он занимался, кроме того, о чем мы с ним говорили, не имею ни малейшего понятия. Более того, надо понимать, что несмотря на то, что последние, как мне кажется 2-3 года не очень было о нем слышно, может быть его уже… Но тем не менее, какой-то все-таки шлейф скандальности, он присутствовал всегда, я старался не выходить в наших отношениях за рамки делового общения.

О. БЫЧКОВА — То есть лишних вопросов ему не задавали?

А. ЛУГОВОЙ – Я не задавал ни лишних вопросов, да и он меня, честно говоря, особо не напрягал.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – А как вы думаете, откуда взялась история о том, что якобы Александр Литвиненко сам назвал ваше имя в связи со случившимся?

А. ЛУГОВОЙ – Я могу так сказать. Я вчера встречался с рядом агентств иностранных и я, по сути дела, встречаясь в том числе с газетой «КоммерсантЪ» вчера совершенно четко говорил, базово хочу сказать следующее: я уверен, что фамилию он назвал мою, безусловно, он, но я не думаю, почти уверен в том, что никоим образом он меня не связывал с отправлением. И объясню, почему. И прошу меня здесь не перебивать. Дело в том, что мы с ним встречались 1 ноября и договаривались о встрече 2 ноября. Полвосьмого утра 2 ноября он мне позвонил, мы должны были в 10 утра встречаться в одной из компаний. Он мне позвонил и сказал: Андрей, ты знаешь, я себя плохо почувствовал, у меня с желудком, меня выворачивает всего. Я не знаю, смогу ли быть на встрече. Так как мы не готовились брать с собой переводчика, я ему сказал, что мне будет сложно без тебя. Давай перенесем эту встречу. И договорились перенести на более отдаленный срок. Затем он мне звонил 2-го числа вечером, подтвердил, что лучше ему не стало. До этого мы с ним разговаривали, он знал о том, что я вместе с женой собираюсь в 20-х числах ноября посетить Мадрид с туристическими целями. Он мне сказал: ты знаешь, у меня есть знакомый хороший, партнер бизнесмен в Мадриде, я там часто бываю. И ты знаешь, было бы неплохо, я может быть, тебя познакомил бы, потому что ему интересны тоже какие-то контакты в России. Я сказал: отлично. Мы договорились созвониться и уточнить дату встречу. Я ему звонил 7-го ноября. Тогда, когда он уже был в больнице. Я ему позвонил, взяла трубку жена. Она передала ему трубку. Мы с ним в течение определенного времени поговорили. Я поинтересовался его здоровьем, он сказал мне, что он двое суток был без сознания, и считает, что возможно отравлен. Я  бы сказал, что 7-го числа, когда я говорил, он не был так жестко категоричен, как это было в дальнейшем. И при этом он сказал, что ему все-таки стало немного лучше, он надеется, что в ближайшие дни возможно выпишется. Но я же ему сказал, что сроки моей поездки пока неизвестны в виду того, что визу жене надо было Шенгенскую получить в Испанию, она закончилась. И мы договорились созвониться через неделю. 13-го числа я ему звонил, уже, когда он сделал заявление и когда уже вовсю в прессе пошли по Италии, что называется выступления, я могу ошибиться, вот этот итальянец, фамилию не буду называть, могу ошибиться.

О. БЫЧКОВА — Скарамелла.

А. ЛУГОВОЙ — Да, мы с ним разговаривали, опять трубку взяла жена. Она меня узнала, тут же передала трубку. Мы с ним разговаривали, наверное, минуты две. Голос у него уже был тяжелый. Он сказал, что он уверен, что его отравили. Потому что он считает, что те симптомы, которые у него стали проявляться, на его взгляд могут говорить только об этом.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Он называл какие-то конкретные?

А. ЛУГОВОЙ – Он не называл конкретно симптомы, он говорил о том, что со мной что-то такое происходит, что как-то достаточно неожиданно. Я поинтересовался, потому что я говорю, планирую 23 ноября в Испанию полететь, потому что виза должна быть готова до конца недели к 17-му числу. Он говорит: ты знаешь, наверное, я только оклемаюсь к декабрю, если получится, может быть, ты полетишь в декабре. Такой разговор был. Я говорю: ну не знаю, созвонимся. Так что в тот период, когда он уже болел, когда вовсю муссировалась фамилия Скарамелла, как я сегодня отвечал на вопросы западной прессы, говорят, вот неожиданно всплыла ваша фамилия. Я утверждаю категорически и готов доказать это, что и Александр и его семья и его окружение и все те, кто с ним встречались, прекрасно знали, что я встречался 1-го числа, прекрасно знали, что я встречался после Скарамеллы. И знали, где я встречался. Однако три недели до тех пор, пока его не поместили в реанимацию, никто об этом не говорил.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Почему?

А. ЛУГОВОЙ – Не знаю. Когда его поместили, я говорю, поместили в реанимацию исходя из того, что я видел из сообщений. Тут же произошло появление моей фамилии и так далее. Я должен сказать, что когда мы с ним разговаривали, был обычный нормальный разговор. Никто никого не обвинял. Он об этом вообще не говорил.

О. БЫЧКОВА — Когда вы разговаривали с ним из больницы.

А. ЛУГОВОЙ – Когда он был в больнице. Когда я разговаривал с ним и 7-го и 13-го, когда он уже делал заявление. Если не ошибаюсь, как раз в понедельник 20-го числа появилась моя фамилия. По-моему, в том числе в ваших передачах. Я прилетел поздно вечером в Москву, меня не было, я летел с Еревана. Я прилетел в районе 7-8 вечера, когда приземлился, мне тут же позвонили, сказали, что начали связывать тебя. Я поехал в офис к себе, посмотрел информационные сообщения. На следующий день утром посоветовался с партнерами, с адвокатами. На следующее утро во вторник я немедленно связался с британским посольством. И по телефону предложил им встретиться для того, чтобы максимально разъяснить происходящие события. Они мне перезвонили, сказали, о’кей, отлично, мы договорились, и это их было время — четверг 14.00. При этом я для себя принял такую позицию.

О. БЫЧКОВА — То есть это было вчера.

А. ЛУГОВОЙ – Это было вчера.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Встреча произошла?

А. ЛУГОВОЙ — Произошла очень конструктивно.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Вы удовлетворены?

А. ЛУГОВОЙ — Абсолютно. И я принял для себя следующую позицию: до тех пор, пока я не проясню ситуацию, британскому посольству я не буду делать никаких прояснений. Я подчеркиваю, нигде не упоминаю слово – объяснения. Говорю: прояснение ситуации. Потому что во вторник естественно на меня стали выходить различные агентства и российские и зарубежные СМИ. Я им сказал, что друзья мои, в 14.00 я встречусь с представителями британского посольства и после этого готов сделать любые заявления. Что и произошло.

О. БЫЧКОВА — Британской полиции вы еще не отвечали?

А. ЛУГОВОЙ — Мы встретились, мы  были вместе с Дмитрием. С нами был адвокат. Встреча носила естественно неформальный характер, потому что юридической основы никакой не было. Мы написали заявление…

О. БЫЧКОВА — То есть это была беседа.

А. ЛУГОВОЙ – Да, были три высокопоставленных сотрудника посольства. Мы передали им свое заявление. Они нам передали бумаги, что они от нас приняли. И сказали, что давайте сегодня созвонимся, мы очень довольны, что вышли в на нас, потому что есть у нас большой интерес, особенно в британских СМИ, мы должны реагировать на это. Мы сегодня созвонились, для того чтобы в дальнейшем взаимодействовать. Я бы не хотел говорить, о чем мы с ним договорились. Потому что мы договорились наши договоренности с ними не комментировать. Я не хотел бы этого делать, Дмитрий меня поддержит.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Андрей, тогда позвольте вопрос и вам и вашим коллегам. Вы все-таки люди, которые в безопасности кое-чего понимают.

А. ЛУГОВОЙ – Безусловно.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Основные ваши вопросы, связанные с делом Литвиненко, ваши?

А. ЛУГОВОЙ – Мои вопросы очень простые. Ведь с этим делом связывают две фамилии: только те, кто встречался 1 ноября. Мои бы вопросы, будучи человеком, который разбирается в вопросах безопасности, я думаю, на самом деле британский Скотланд-Ярд достаточно профессионален. Надо отрабатывать все контакты, которые у него были за последний, наверное, не просто месяц, а за последние полгода и год. Вот это основное, с чего надо начать. Отрабатывать мобильные телефоны, связи, нахождение телефона в тех или иных сотах, в том числе в России, в Англии. Передвижение по городу. Выступление в прессе, звонки из России, из других стран, Испания, Лондон, Москва.

О. БЫЧКОВА — То есть вы хотите сказать, что сам факт отравления, кстати, вы не подвергаете его сомнению? Он мог произойти гораздо раньше в любой другой момент.

А. ЛУГОВОЙ – Я отвечу таким образом. Я — человек, который имел дело с правосудием. Поэтому я скажу так: с правовой точки зрения говорить об отравлении можно лишь тогда, когда имеется либо диагноз врача, либо если проводились какие-то в этой связи экспертизы и заключения. Вот когда это будет подтверждено. Насколько мне известно, я сейчас выезжал из своего офиса и слушаю естественно новостные ленты, врачи делают заявление, что да, они удивлены тем, как все быстро произошло, но факт отравления они не подтверждают.

О. БЫЧКОВА — У вас есть какие-то другие предположения на этот счет?

А. ЛУГОВОЙ – Я не знаю. Во-первых, я не находился с ним рядом. Я не видел динамику.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Вы эксперт, в конце концов, в области безопасности.

А. ЛУГОВОЙ – Минуточку. Я могу массу случаев привести из своей личной практики, когда мои, извините, близкие знакомые и родственники, с ними происходили события, которые тоже вызывали удивление. Потому что в силу того, что либо со здоровьем что-то не в порядке.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Андрей, принято. Позвольте вопрос Дмитрию. Впечатление, которое на вас произвел при встрече Александр Литвиненко?

Д. КОВТУН – Самое обычное.

О. БЫЧКОВА — Вы с ним не было до этого знакомы?

Д. КОВТУН – Я был с ним знаком с 16 октября.

О. БЫЧКОВА — То есть за две недели буквально.

Д. КОВТУН – Нас познакомил Андрей. Мы прилетали в Лондон, я по своим делам, у меня есть тоже бизнес определенный.

О. БЫЧКОВА — Скажите нам, кто вы на самом деле.

Д. КОВТУН – Меня зовут Дмитрий Ковтун, не Владимир никакой. Владимиром никогда не представлялся никому. И был крайне удивлен, услышав о себе такое. Окончил Московское командное училище тоже в 1986 году.

А. ЛУГОВОЙ – Мы вместе закончили. Более того, мы с 12 лет жили в одном подъезде, а наши отцы служили вместе в Министерстве обороны.

Д. КОВТУН – Я окончил на год раньше военное училище. Потом служил в Чехословакии, в Германии, после распада Союза я остался в Германии и прожил там 12 лет в общей сложности. Женат на немке был до недавнего времени. Имею вид на жительство в Германии. И часто езжу за границу.

О. БЫЧКОВА — И бизнес у вас тоже в Германии?

Д. КОВТУН — Нет, бизнеса в Германии нет. Бизнес сейчас в России.

О. БЫЧКОВА — А вы чем занимаетесь?

Д. КОВТУН – Консалтингом. Я помогаю западным компаниям по выходу на российский рынок.

О. БЫЧКОВА — Вам Александр Литвиненко в этом смысле был чем интересен?

Д. КОВТУН – Тем, что он имел серьезные контакты с серьезными английскими компаниями, которые имели желание настойчиво выйти на российский рынок. Но испытывали трудности в этом плане.

О. БЫЧКОВА — И вы готовы были помочь?

Д. КОВТУН – Да. Мы встретились 16 октября, когда прилетели в Лондон, в том числе провели встречу с ним с Андреем. И посещали офис двух английских компаний очень серьезных.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Скажите, пожалуйста, не производит на вас Александр Литвиненко человека, который опасается чего-то, боится?

Д. КОВТУН – Вы знаете, как сказать, некий легкий флер такой параноидальности присутствовал, конечно. Но не более того.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Это что такое. Объясните, я не понимаю.

Д. КОВТУН – Такая некоторая нервозность была все-таки, напряженность в его поведении.

О. БЫЧКОВА — Андрей, всегда так было или это было в те дни?

А. ЛУГОВОЙ – Я бы так сказал. Дмитрий с ним встречался дважды, до этого никогда не видел и не знал. И мы когда встречались, я его даже не предупреждал, что будет еще один человек. И Александру я не говорил. Потому что Дмитрий приезжал, у нас есть совместные проекты с компанией, не связанные с  Александром. И перед встречей позвонил Александру, говорю, ты знаешь, будет со мной партнер еще один. У тебя нет возражений. Он: так ну, может быть мне не присутствовать тогда, потому что он конечно и до этого… То есть он осторожно все-таки относился к контактам с Россией. То есть косвенно можно с этим согласиться. Хотя я за год общения, он, конечно, рассказывал мне некоторые истории, которые в прессе раньше проходили. Очень редко, но тем не менее.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Вы имеете в виду…

А. ЛУГОВОЙ – История, когда кто-то был с какой-то ручкой, с чернилами. Я не очень сейчас хорошо помню.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Вы вообще представляли себе, кто этот человек – Александр Литвиненко. По прессе, по каким-то…

А. ЛУГОВОЙ – Конечно представлял. Безусловно. Но я вам еще раз говорю, я с ним встретился, не очень уверенный первый раз в том, что он действительно мне сделает какое-то серьезное предложение. Мы были с ним знакомы, я был в Лондоне, он сам приехал ко мне в отель я помню.

О. БЫЧКОВА — То есть вы сомневались в серьезности его связей…

А. ЛУГОВОЙ — Да, безусловно. Но когда он меня привел в одну компанию, другую, я название компаний передал в британское посольство, я вас уверяю, если бы я назвал названия этих компаний, и чем они занимаются за рубежом и в каких странах, это бы вызвало, может быть, даже сенсацию. Но я пока этого делать не буду.

О. БЫЧКОВА — Нам остается еще задать вопросы Вячеславу Соколенко о том, чем занимаетесь вы и потом более подробно об этой встрече 1-го ноября и о том, что было до и после. Пожалуйста.

В. СОКОЛЕНКО – Я тоже выпускник училища Верховного Совета.

А. ЛУГОВОЙ – Мы все из одной…

О. БЫЧКОВА — Вы все однокашники.

В. СОКОЛЕНКО – Нет, я на три года помладше. И сейчас есть такая компания, группа компаний «Девятый вал», довольно известная. Занимается безопасностью. То есть это физическая охрана, которую я курирую. Есть несколько охранных предприятий. И я вообще-то на самом деле на этой встрече не присутствовал. Мы приехали с Андреем, еще давно планировали, я вообще болельщик ЦСКА. И мы приехали на футбол. И когда была эта встреча, видимо, я с супругой Андрея и с детьми ходили на экскурсии, это было перед матчем, и встретились в гостинице уже видимо, когда эта встреча закончилась. И соответственно потом пошли на футбол. Я бывал в Париже, в Лиссабоне на финале. Поэтому это мое хобби.

О. БЫЧКОВА — То есть вы не встречались с Литвиненко 1 ноября?

В. СОКОЛЕНКО – Нет, мы не встречались. Единственное, что мы поздоровались, но я честно говоря на тот момент даже не думал, что это вообще Александр Литвиненко.

О. БЫЧКОВА — Понятно. А на вас какое впечатление вся эта история произвела?

В. СОКОЛЕНКО – Полного бреда лично на меня.

О. БЫЧКОВА — Что значит.

В. СОКОЛЕНКО – То, что моих коллег имена звучат в газетах. То есть я три дня назад узнал о том, что вообще была встреча с Литвиненко. Я был далек от этого всего. У меня был футбол и все.

О. БЫЧКОВА — Вы тоже должны понимать в безопасности. И скажите, пожалуйста, вы тоже думаете, что Литвиненко необязательно был отравлен, а может быть, заболел гриппом.

В. СОКОЛЕНКО – Абсолютно.

О. БЫЧКОВА — Версии у вас какие?

В. СОКОЛЕНКО – У меня нет ни версий, потому что действительно как сказал Андрей, нет никакого заключения, ни юридического, ничего. Я ничего не могу комментировать.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Андрей, позвольте вам вопрос. Как вы прогнозируете развитие ситуации? Вот вы несколько раз подчеркнули, что все, что вы могли, вы сделали. Вы встретились с британцами, вы явили свое лицо миру. Показали свою готовность к сотрудничеству. Как вы считаете, как далее будет развиваться ситуация?

А. ЛУГОВОЙ – Я так скажу, мяч на стороне британской. Мы сегодня созванивались, я жду от них звонка, они обещали позвонить ближе к концу дня, либо созвониться в понедельник. То есть у нас есть некоторое взаимодействие. Мы сейчас определимся. Определится со своей стороны британская сторона, определюсь я со своими адвокатами. Каким образом все это будет происходить.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Как вы считаете, вы способны отличить телодвижения, направленные на поиск истины от чисто формальных телодвижений для порядка?

А. ЛУГОВОЙ – Вы знаете, здесь всегда это непростой вопрос. Потому что сложно понять, формальные вещи, бывает иногда, что формальные вещи гораздо больше приносят истины, нежели чем телодвижения. Потому что многие за эти три недели делали разные телодвижения, которые с одной стороны в адрес отдельных джентльменов, я бы назвал просто бредовыми.

О. БЫЧКОВА — Это что вы имеете в виду?

А. ЛУГОВОЙ – Я бы не хотел это комментировать. А некоторые другие делали телодвижения для того, чтобы на этой трагедии себе нажить какой-то капиталец. Который на самом деле из себя ничего не представляет кроме просто болтовни на весь мир. Вот и все.

О. БЫЧКОВА — Это вы о ком теперь?

А. ЛУГОВОЙ – Не хочу комментировать. Я это буду комментировать позже.

О. БЫЧКОВА — Хорошо, скажите, пожалуйста, что за непонятная история с этим итальянцем Скарамеллой. Который вроде какие-то показывал документы с какими-то списками, увязывал это дело с делом Политковской. К этому как относиться, по-вашему?

А. ЛУГОВОЙ – Я честно говорю, не знаю. Реально вам скажу. То, что он встречался с каким-то итальянцем, я знал. Когда мы согласовывали время встречи, это его инициатива была 1 ноября встретиться. Я не помню, я назвал ему время, он сказал, я могу не успеть, потому что у меня встреча с одним итальянцем. Так и сказал. Я говорю, ну давай на полчаса позже. Потом он пришел, я больше не спрашивал. А потом когда пошла публикация, смотрю, итальянец, Скарамелла, Политковская.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Андрей, скажите, пожалуйста, а у вас лично есть своя версия того, что случилось с Александром Литвиненко?

А. ЛУГОВОЙ – Нет никакой версии.

О. БЫЧКОВА — То есть ни малейшей.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Дмитрий, а вы?

А. ЛУГОВОЙ – Я безусловно думаю об этом. Но я, во-первых, а) имел дело с правосудием, поэтому я очень осторожно отношусь к любого рода своим высказываниям и не хочу углубляться и гадать на кофейной гуще.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Вы допускаете, что на вас может быть или будет принято некое воздействие с целью как-то повлиять на то, что вы знаете?

А. ЛУГОВОЙ – На меня воздействие происходит уже с понедельника. Воздействие в лице я бы так сказал, британских в основном СМИ, которые на самом деле…

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Задают вам вопросы.

А. ЛУГОВОЙ – Они задают вопросы, но когда задают вопросы, как раз воздействия нет. Воздействие то, когда начинают делаться комментарии, не связавшись со мной. Хотя те, кому нужно было, все со мной связались. Я кстати удивлен, что «Эхо Москвы» первое из российских СМИ об этом сказавшее, не потрудилось на меня выйти.

О. БЫЧКОВА — В результате потрудилось.

А. ЛУГОВОЙ — Хотя ваш ведущий товарищ Доренко Сергей Леонидович является нашим клиентом группы компаний «Девятый вал», практически в районе 7 лет. Мы его охраняем. У нас есть с ним официальный договор. Он в понедельник нашел возможность с нами связать разные компании. Почему «Эхо Москвы» так спокойно к этому отнеслось, непонятно.

О. БЫЧКОВА — Это другая история. Я хотела вот о чем еще спросить. Вы говорите, что у вас нет никаких версий. Но, например, очень часто обсуждается вопрос: был ли Александр Литвиненко таким сотрудником российской спецслужбы, такого ранга или такого уровня информированности, у которого могли быть какие-то серьезные счеты со стороны ФСБ, ради которых, например, нужно было его убрать. Или как говорят другие, он был слишком мелкой сошкой и глупо говорить о том, что стали бы заниматься такой операцией.

А. ЛУГОВОЙ – Наверное, ни то ни другое. Во-первых, когда он служил в подразделениях ФСБ, он все-таки служил, насколько мне известно, в подразделениях, которые были связаны не с работой спецслужб с точки зрения контрразведки или разведки. Он занимался организованной преступностью, насколько я понимаю. Было создано специальное подразделение по пресечению формирований преступных. Поэтому, на мой взгляд, я не очень, правда, знаком с деятельностью этих подразделений, но они больше работали по преступным группировкам. Были ли там какие-то секреты государственные, не очень уверен, хотя любой сотрудник спецслужб, уже нахождение внутри уже есть определенный секрет. Потому что есть контакты, есть знания адресов, расположение подразделений, телефоны.

О. БЫЧКОВА — Понятно, могут быть секреты разной степени.

А. ЛУГОВОЙ – Поэтому понимаете, ни то, ни другое. Я бы не говорил, наверное, не называл его мелкой сошкой. Потому что он все-таки в различных операциях участвовал, и если мы помним, в середине 90-х очень были модны олигархические войны. Сначала олигархи между собой сходились, потом расходились и все это так периодически…

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Андрей, а как вы думаете, кому выгодно попытаться сделать вас подозреваемым или виноватым?

А. ЛУГОВОЙ – Этого я не знаю. Мне задавали вопрос вчера, а может быть Кремлю выгодно. А чего Кремлю выгодно, не знаю. Может быть Борису Абрамовичу выгодно. Борису Абрамовичу тоже невыгодно. Потому что, насколько мне известно, члены семьи Бориса Абрамовича до сих пор обращаются к нам по вопросам безопасности. Мы это делаем не только на территории России.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Это самореклама, а теперь: кому выгодно? Вы назвали две фигуры.

А. ЛУГОВОЙ – А потому что только о них двух и говорят.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – А у вас нет третьей?

А. ЛУГОВОЙ – А  я не знаю. Я вообще вот это не хочу комментировать. Я занимаюсь бизнесом, а политика не мой профиль.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Наталья из Москвы пишет, что якобы сегодня в «Московских новостях» сообщалось, что британская полиция пыталась найти и допросить Андрея Лугового, но ей это не удалось, так как он покинул Англию. Что за история?

А. ЛУГОВОЙ – Объясняю. Да, там еще были такие сообщения, что после встречи с Литвиненко, Андрей с Владимиром скрылись из Лондона.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Он же Дмитрий, сидящий здесь.

А. ЛУГОВОЙ – С 31 числа я вместе с семьей, у меня трое детей, две дочери и сын. Дочери взрослые. А сыну 8 лет, и Вячеслав, вылетели из Москвы. Дмитрий вылетал из Гамбурга на следующее утро. Мы прилетели погулять по Лондону, у меня двое из трех детей не было ни разу. С женой мы достаточно часто там бываем. Мы прилетели, разместились в гостинице. Первого сходили на футбол, и мы там не сразу, мы никуда, во-первых, не скрывались, я обращаю внимание, что мы были там 31-го, 1-го, когда предполагают, был отравлен Александр, 2-го и 3-го только в обед мы улетели. Поэтому никто не скрывался. Что касается британская полиция, как могла связаться. Все телефоны есть у Литвиненко. Телефоны, извините, есть в офисе у Бориса Абрамовича. Они могли бы выйти, я думаю, телефон мог бы найти товарищ Гольдфарб, как его, очень любопытная фигура кстати говоря.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Скажите, пожалуйста, тот факт, что неоднократно звучали обвинения конкретно в адрес ФСБ, на вас никто не выходил из российских структур?

А. ЛУГОВОЙ – Трудно вам сказать, ребята, на вас выходили? На меня не выходили.

Д. КОВТУН – Не выходил никто.

А. ЛУГОВОЙ – Ни один из федеральной службы безопасности, ни с Генпрокуратуры, ни с милиции не звонил.

О. БЫЧКОВА — Это сейчас после 1 ноября. А до того, когда вы общались с Александром Литвиненко, и у вас был совместный бизнес. Все вы, так или иначе, имели отношение к спецслужбам. Что вам говорили по этому поводу?

А. ЛУГОВОЙ – По поводу чего?

О. БЫЧКОВА — По поводу ваших контактов с Литвиненко.

А. ЛУГОВОЙ – Насчет моих контактов у меня никто никогда не спрашивал и мало кто знал. А я не то чтобы даже это скрывал или не скрывал. Я ни с кем это и не обсуждал. Это мое дело было. Тем более я еще раз говорю, встречи у нас носили совершенно четкий деловой характер. Если мы встречались, то мы встречались за 10-15 минут до встречи, потом встреча была с англичанами, потому что Александр особо активно, он какие-то вопросы переводил. У него английский уже 5-6 лет. То есть мы встретились, обсудили, потом у меня в Англии масса других дел была. А если я приезжал с супругой, в Лондоне есть, чем заняться.

О. БЫЧКОВА — Расскажите нам все-таки об этой последней встрече 1 ноября. Как там все происходило?

А. ЛУГОВОЙ – Происходило очень просто. Мы 1 ноября с Дмитрием самостоятельно встречались по своему проекту. Недалеко кстати от гостиницы. Мы созвонились с Александром, он знал, что я прилетаю. Я единственное не помню, кто кому первый позвонил 1-го числа утром. И при этом, когда мы созвонились, он предложил 1-го же встретиться. Я ему сказал: послушай, мы сегодня встречаемся, затем у нас футбол, я с семьей. Перед футболом еще были какие-то планы поужинать, в футбольной тусовке говорят – провести нулевой тайм. Это когда собираются джентльмены, выпивают пиво, виски, джина. А потом третий тайм после футбола. Он настоял, давай все-таки сегодня, потому что мне с тобой надо переговорить. Я говорю: о’кей, но это только в гостинице, и будет недолго. Мы после встречи пришли с Дмитрием, по дороге созваниваемся, потому что мы ожидали, что он уже в отеле, мы пришли раньше на несколько минут. Сели. Заказали себе что-то выпить, ничего есть не заказывали. Выпивка была — какие-то спиртные напитки. Джин, что-то такое. Он позвонил, говорит, я подошел. По-моему я даже вышел в вестибюль встретил его, мы сели.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Вы не помните сейчас?

А. ЛУГОВОЙ – Не могу точно сказать. Вы знаете, я  в британском посольстве очень просто написал: я думаю, что видеокамеры есть в отеле, пожалуйста, вы обратите сразу внимание на этот факт, чтобы вопросов меньше было. Я это подчеркнул. Мы сели, разговаривали минут 20-30, абсолютно точно это могу утверждать сто процентов, он ничего не заказывал, и мы ему тоже ничего не предлагали.

О. БЫЧКОВА — Он ничего не ел во время этой встречи.

А. ЛУГОВОЙ – И мы ничего не ели. Дело в том, что моя семья была на экскурсии вместе с Вячеславом, и мы ожидали, когда они придут, переоденутся, свитер, потеплее одеться. И после этого мы планировали в районе 17-18 часов перед футболом поужинать. И мы ужинали, кстати, на Пикадили одном из стейк-хаусов, а потом поехали уже. Поэтому я вам так могу сказать, он ничего не заказывал, мы ему ничего не наливали и какие-то подробности я, собственно говоря, и вспомнить не могу. Хотя, безусловно, мы  будем достаточно подробно разбирать эту встречу, когда будем встречаться с британской полицией. Более того, очень важный момент.

О. БЫЧКОВА — Если там все было просто, что разбирать?

А. ЛУГОВОЙ – Они наверняка нас будут спрашивать, за каким столом мы сидели, кто, где сидел. Должен сказать, что во время этой встречи прибежал мой сын 8-летний, я его познакомил с Александром. Мы постояли, поговорили, пошутили. Потом мы вместе вышли, по-моему, здесь как раз стояла моя супруга. Она знала Александра, она с ним поздоровалась. Мы договорились, что… Да, он на самом деле пришел, мы особо толком ни о чем не говорили. Потому что он сказал, что завтра встреча в 10.00, я  еще ему сказал: Саш, ты мог мне по телефону сказать, и мы бы договорились. На следующий день он мне позвонил полвосьмого утра, я только просыпался. И он говорит — и я вам уже это рассказал.

О. БЫЧКОВА — Скажите, пожалуйста, сегодня стало известно, что он некое сделал предсмертное заявление.

А. ЛУГОВОЙ – Да.

О. БЫЧКОВА — Это такое короткое, судя по всему, заявление. Там какие-то проклятия фактически и прощение в адрес российских властей президенту Путину высказываются.

А. ЛУГОВОЙ – Да.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – «Расскажите, кто из вас настоятельно просил Литвиненко выпить чаю?», — Андрей из Москвы задает этот вопрос.

Д. КОВТУН – Я отвечу на этот вопрос. В связи с тем, что в одной публикации я прочел, что Владимир настоятельно предлагал Александру чаю выпить. Никто ему ничего не предлагал активно, по крайней мере. Сейчас не вспомню, вполне возможно конечно мы предложили что-то заказать ему, он отказался. Как обычно, мы же не можем, сидим, пьем, пришел человек…

А. ЛУГОВОЙ – Он вообще отличался тем, что вообще не употреблял спиртные напитки. Я себя немножко дискомфортно чувствовал, когда мы вдвоем встречались и ужинали. Кстати 16-го октября, когда мы познакомились мы ужинали, 17-го мы ужинали вместе за две недели до этого в китайском чайна-таун. Я помню, что мы, по крайней мере, точно выпивали. Ходили, выходили в туалет или еще куда-то. И он выходил. Все это было в постоянном движении. И всегда было немножко некомфортно. Потому что он никогда ничего не заказывал там выпить. Даже вина, даже пива.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Андрей, скажите, пожалуйста, если бы на тот момент, когда вы с ним встречались, за ним бы велось наблюдение, были люди, которые его отслеживали, вы бы заметили это? Ну, вы все-таки опять же…

А. ЛУГОВОЙ – Понимаете. Раз я специалист, значит, что я должен оглядываться везде.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Это профессиональное.

А. ЛУГОВОЙ – Минуточку. Профессиональные может быть есть какие-то вещи, которые я делаю независимо ни от чего. Я допустим, в ресторанах, если это интересно, не сажусь никогда спиной к входу почему-то.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – А Литвиненко?

А. ЛУГОВОЙ – Не обращал внимания на это. Я вам скажу так, что надо было понимать, какие встречи были. Встреча обычно была таким образом. Встречаемся в отеле, он приходит, мы в лобби общаемся. Или встречаемся, он очень часто назначал встречу возле Оксфорд-circus, магазин «Найк», мы там встречались, там бойкое место, выход из метро, он обычно приезжал туда на метро. Я обычно пешком доходил. Потому что останавливался там недалеко в отелях. Потому что офисы двух компаний британских в таком районе. Как у нас внутри Садового кольца или даже Бульварного кольца. Рядом совсем. Там пешком было ходить гораздо удобнее, чем ездить на машине. Поэтому не обращал внимания.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – То есть вы не обращали внимания?

А. ЛУГОВОЙ – Да, наверное, вот так правильнее будет сказать. Там все настолько, там такая атмосфера…

О. БЫЧКОВА — Вы не обращали внимания, вам не бросилось в глаза или вы ничего не видели?

А. ЛУГОВОЙ – Минуточку. Давайте, я не ничего не видел, просто мне казалось в Лондоне настолько безопасная жизнь и дай бог, чтобы у нас в Москве так было когда-нибудь. Поэтому я знаю очень многих, и встречал очень состоятельных людей в Лондоне, которые в России в Москве пользуются огромной охраной, машины сопровождения, передовые машины. А в Лондоне они ездят на такси, либо за рулем, либо в лучшем случае с водителем, достаточно свободно одетые и спокойно передвигаются.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Вот Кирилл из Москвы прислал целую пачку вопросов: о чем шел разговор, о чем он хотел так срочно поговорить, кто ушел раньше, он или вы, подходили ли к нему после вас, если вы ушли раньше?

А. ЛУГОВОЙ – Он не очень видимо слышит, что я говорю, этот товарищ. Во-первых, я не говорил, что он говорил, что срочно надо встретиться. Он говорил: я хотел бы все-таки с тобой сегодня встретиться.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – А почему? Если вы сами сказали, что по телефону нельзя было. У вас у самого есть объяснение?

А. ЛУГОВОЙ – У меня нет объяснения. И мне кажется не надо придираться к этой вещи, что он прибегал. Я думаю, что если бы я настоял, что встреча на сегодня, он хотел встретиться, все-таки был какой-то период времени. Я ему так сказал даже: мы будем в это время в отеле. Если тебе удобно, в другое время давай на завтра.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Дмитрий, у меня вопрос к вам. Скажите, пожалуйста, вас знакомят с человеком, который гипотетически вам может быть интересен как партнер по бизнесу. То, что он говорит, я могу сделать это, это, на этот момент это только слова. По каким параметрам вы оцениваете человека как потенциального партнера. В частности Александра Литвиненко?

Д. КОВТУН – В частности касающейся Александра. Мы с ним встретились, познакомились и через 15 минут мы уже были в офисе серьезной компании. И общались там.

О. БЫЧКОВА — Этого было достаточно.

Д. КОВТУН — Конечно.

А. ЛУГОВОЙ – Я должен сказать, что с этой компанией я-то уже вел переговоры. И я в эти переговоры уже вклинил Дмитрия. На тот момент роль Александра, ее уже, собственно говоря, никакой не было.

О. БЫЧКОВА — А это британские компании какого направления? Финансовые еще какие-то.

А. ЛУГОВОЙ – Не хотелось бы… Мы с ними созванивались, я готов.

О. БЫЧКОВА — Я вот о чем хотела вас спросить. Это заявление, которое он сделал перед смертью, где упоминается имя Владимира Путина и так далее, оно отражает некую другую сферу его деятельности, часть его жизни, которая связана с этим изгнанием, с этим бегством, с политикой. Как вы к этому относились?

А. ЛУГОВОЙ – К чему именно?

Н. БОЛТЯНСКАЯ – К этой стороне его жизни.

О. БЫЧКОВА — Тем, что он занимался такой деятельностью, направленной против официальных российских властей в политическом смысле.

А. ЛУГОВОЙ – Вы знаете, у нас в России за последние 15 лет много происходило разных событий и изменений. Относился к этому как бы сказать, творчески.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Не понимаем.

А. ЛУГОВОЙ – Я не очень понимал, зачем он это делает. В моем понимании я бы этого не делал. Я не того склада человек, чтобы этим заниматься. Да никак не относился, мне было все равно.

О. БЫЧКОВА — Но он, почему это делал по вашему объяснению? Вы же должны были себе как-то составить картину.

А. ЛУГОВОЙ – Я не знаю, почему жены декабристов сопровождали своих мужей.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Это ответ.

А. ЛУГОВОЙ – Потому что они любили их и так далее. У него была видимо какая-то своя жизненная позиция, и его жизненная позиция расходилась с теми событиями, которые происходят в России на его взгляд, которые его не устраивают.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Вы не предполагали, что его политические взгляды, выступления могут каким-то образом сказаться на том бизнесе, который вы рассчитывали с ним иметь.

А. ЛУГОВОЙ – Во-первых, послушайте я последние два года или год я никаких заявлений от него и не слышал. И на самом деле, когда мы с ним встречались, я ему четко сказал, что Саша, если с этими компаниями будут заключены какие-то, начнется какое-то соответствующее движение, мы эту сторону вопроса должны будем с тобой обсудить.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Вот Татьяна задает вопрос: «У вас были длительные контакты с человеком, все контакты которого отслеживались российскими спецслужбами. Неужели вы про это не знали?»

А. ЛУГОВОЙ – А интересно как это российские спецслужбы отслеживали контакты его. Не знаю. Ко мне никто ни разу вопросов не задавал. Мне кажется не надо гегемонизировать наши спецслужбы, и знаете, иной раз послушать отдельных лидеров, так и не поймешь, такое ощущение, что у нас здесь в России за всеми гоняются. И все отслеживают, кто, где бывает. Это глупость. Это я могу точно вам сказать.

О. БЫЧКОВА — Подождите, вы ему сказали, что этот вопрос для вас существует. Вы поставили перед ним такой вопрос. Что он вам ответил?

А. ЛУГОВОЙ – Он сказал: не вопрос.

О. БЫЧКОВА — Что значит не вопрос?

А. ЛУГОВОЙ – Обсудим. Мы же не обсуждали.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – То есть вы попросили его оставить политику за скобками вашей совместной деятельности.

А. ЛУГОВОЙ – Я его не просил, я ему сказал лишь только одно: Саш, ты должен понимать одну простую вещь. Что в том случае, если те предложения, которые ты пытаешься реализовать, будут реализованы, ты должен в принципе для себя, может быть определяться, чем ты в этой жизни занимаешься.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Почему вы это ему сказали?

О. БЫЧКОВА — То есть вы ему предложили сделать выбор.

А. ЛУГОВОЙ – Почему я ему это сказал? Потому что он все-таки, во-первых, ранее делал действительно серьезные заявления. Он формально, хоть я и говорил, что не было никаких судебных актов и все, что связано с его уходом из России, носило ли это характер предательства или нет, но формально это могло все быть. А какому же бизнесу понравится любой оттенок криминализации. Потому что в любом случае это уже вопрос криминальный, наличие уголовных дел и так далее. С точки зрения не политики, а с точки зрения присутствия. Потому что любая западная компания если начинает вести бизнес с кем-то и понимает, что какие-то есть проблемы с законом, то это не есть хорошо. Это в любой стране. Такие проблемы у меня были, когда в 2002 году всем известно, что я провел год и  два месяца в Лефортово, и у меня были сложности.

О. БЫЧКОВА — А за что?

А. ЛУГОВОЙ – Я как бы помог бежать из-под стражи Глушкову.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Вопрос от Андрея из Москвы Дмитрию: «Вы встретились и через 10 минут вы были в очень серьезной британской компании и встречались с серьезными людьми без предварительной договоренности, хотя бы за несколько дней? Ха-ха-ха».

А. ЛУГОВОЙ – Стоп, это я откомментирую. Это вопрос ко мне, извините. Во-первых, человек, наверное, у него одно ухо больное, поэтому не слышит. Извините, что я так говорю. Я еще раз объясняю, что с компанией, где мы были до этого, я встречался с ними дважды или трижды. Дмитрий мой партнер по ряду бизнесов. Так как у нас уже какие-то были проговоры, и Дмитрий летел по нашему другому проекту, я решил его познакомить с этой компанией. Не Александр знакомил его, молодой человек Андрей, мы были вместе, я Дмитрия пригласил. Дмитрий знал лишь только…, когда мы сели, поговорили, он уже потом понимал, о чем идет речь. Встретились за 15 минут, с Александром познакомились, по-моему, прошли пешком и зашли в эту компанию. Нас встречал человек, который уже меня знал, который кстати прекрасно говорит по-русски. Мы с ним переговорили минут 45, наверное, даже около часу. Обменялись мнениями, договорились.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Но на эту компанию вас лично вывел…

А. ЛУГОВОЙ – Александр.

О. БЫЧКОВА — Я хотела задать вот какой еще вопрос. Появились сообщения о том, что в какой-то последний период жизни Александр Литвиненко будто бы странное пришло сообщение, принял ислам. Вам известно об этом?

А. ЛУГОВОЙ — Вообще ничего. О религии как-то не говорили ни разу.

О. БЫЧКОВА — Сообщали об этом.

А. ЛУГОВОЙ – Первый раз слышу об этом.

О. БЫЧКОВА — Расскажите о семье Александра Литвиненко, что сейчас происходит. Что у него за семья.

А. ЛУГОВОЙ — Я виделся с его супругой Мариной всего лишь один раз. Сына я его не видел никогда. Я встречался с ней на одном публичном мероприятии в Лондоне. Не хотел бы говорить, что за мероприятие было. Мы познакомились.

О. БЫЧКОВА — Почему не хотели бы говорить?

А. ЛУГОВОЙ – И больше…

О. БЫЧКОВА — А почему не хотели бы говорить?

А. ЛУГОВОЙ – Ну не хочу.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Публичное мероприятие, о котором вы не хотите говорить. Продолжайте.

А. ЛУГОВОЙ – Совсем вы меня не раздевайте. А дайте мне возможность все-таки немножко…

Н. БОЛТЯНСКАЯ – У вас там бронежилет, Андрей. Продолжайте.

А. ЛУГОВОЙ – Виделись один раз. Знакомы. Симпатичная женщина. Затем все больше мы не встречались. Я только лишь знал о семье с его слов. Он говорил, что супруга у него занимается, по-моему, бывшая спортсменка и занимается аэробикой или фитнесом. Сын учится в очень хорошей школе. Показывает там прекрасные результаты. Полностью ассимилировался.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Андрей, вы знали о дружбе Литвиненко с Анной Политковской?

А. ЛУГОВОЙ – Нет. Не знал. И даже вам должен больше сказать, что даже ее какого числа…

Н. БОЛТЯНСКАЯ – 7 октября.

А. ЛУГОВОЙ – Мы с ним встречались 16 октября, мы даже не обсуждали. Он ничего не говорил.

Д. КОВТУН — ... Нет….

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Скажите, пожалуйста, если завтра у вас появятся какие-то мысли и версии, вы куда пойдете: в британское посольство или в ФСБ?

А. ЛУГОВОЙ – Нет, вы знаете, смотря какие мысли.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – По поводу причин смерти Литвиненко.

О. БЫЧКОВА — У вас появится новая информация, может быть.

А. ЛУГОВОЙ – Я пойду, я так скажу: я обращусь в правоохранительные органы и Британии и России. Британии – потому что я был знаком с Александром, и событие произошло на территории Британии, а в России – потому что я гражданин России и в данном случае, безусловно, обязан буду это сделать для того, чтобы исключить всякого рода домысли, разночтения.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Мы благодарим наших гостей. В нашей студи Андрей Луговой, Дмитрий Ковтун и Вячеслав Соколенко. Люди, по отношению к которым были всякие вопросы в связи с делом Александра Литвиненко.

Комментарии

0

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.
>
Не заполнено
Не заполнено

Не заполнено
Не заполнено минимум 6 символов
Не заполнено

На вашу почту придет письмо со ссылкой на страницу восстановления пароля

Войти через соцсети:

X Q / 0
Зарегистрируйтесь

Если нет своего аккаунта

Авторизируйтесь

Если у вас уже есть аккаунт

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире