'Вопросы к интервью
23 ноября 2006
Z Разворот Все выпуски

Положение мигрантов на российском рынке труда. Граждане России в Таджикистане


Время выхода в эфир: 23 ноября 2006, 15:35

О. БЫЧКОВА: 15 часов и 35 минут в Москве. Ольга Бычкова и Нателла Болтянская в дневном сегодняшнем «Развороте». Ну, а наш гость – это Рамазан Абдулатипов, чрезвычайный и полномочный посол Российской Федерации в республике Таджикистан. Добрый день, Рамазан Гаджимуратович.

Р. АБДУЛАТИПОВ: Добрый день.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Здравствуйте.

О. БЫЧКОВА: Ну что, у нас темы, в общем, они очевидны сегодня. Я не знаю, о чем вы хотели нам рассказать, но мы точно знаем, что мы будем у вас спрашивать, конечно, в первую очередь про мигрантов. Потому что сегодня пришла вот очередная новость на эту тему: премьер-министр Фрадков и его заместитель Жуков будут лично контролировать наведение порядка в торговле, наведение порядка на российских рынках и в вопросе трудовой миграции. Не можем удержаться и не задать вам сразу такой вопрос. Вот когда говорят о мигрантах. Вот вы, с одной стороны, государственный российский человек. С другой стороны, вы – человек с нероссийскими корнями, так скажем. Вот вы больше на чьей стороне себя чувствуете?

Р. АБДУЛАТИПОВ: Нет, во-первых, у меня корни российские, потому что мои родники, мой род, все мои деревья находятся в России. То есть я не являюсь из тех, кто пришел сюда на заработки и так далее. Поэтому я более российский, чем любой другой в этом плане. Ну то, что я нерусский…

О. БЫЧКОВА: Вот мне следовало так сказать, более правильно, да.

Р. АБДУЛАТИПОВ: Тоже под вопросом вообще. Потому что я не хуже любого русского знаю литературу, я пишу на русском языке, в том числе пишу и по истории России, пишу стихи, сочиняю музыку, похожую очень на русскую музыку, женат на русской. Поэтому все, кто живет в России, они в той или иной степени являются русскими. Это хорошо или плохо – это второй вопрос. Может быть, иногда хорошо, потому что мы осваиваем богатейшую культуру и огромный культурный пассаж. Плохо, когда мы сужаем собственное культурное пространство. И примерно так же могут сказать и таджики тоже. Потому что это народ исторически находился в составе России. Это народ, предрасположенный к русской культуре, к российским традициям.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Ну, вы знаете… Я прошу прощения, что перебиваю, но дело в том, что пейджер наш пишет: «Были летом много-много дворников таджиков. Сейчас почему-то все исчезли». Вот, пожалуйста, только что прислал Александр сообщение.

Р. АБДУЛАТИПОВ: Вы знаете, мне кажется, что нам надо к этому привыкать, что таджики-дворники все время будут дворниками. Они все время дворниками не будут.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Та-ак.

Р. АБДУЛАТИПОВ: Они профессионально, значит, адаптируются в лучшей степени, потом адаптируются к культуре и среде. А дворник – это первоначальный этап адаптации мигрантов. Если вы помните начало 90-х годов, дворниками были азербайджанцы. Сегодня из азербайджанцев дворников вы почти не найдете.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Ну, Рамазан, то есть они повышают квалификацию постепенно?

Р. АБДУЛАТИПОВ: Постепенно люди адаптируются к культуре, адаптируются к системе.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Давайте по-другому зададим вопрос.

О. БЫЧКОВА: Нателла, подожди, наш гость как дипломат, он ушел от вопроса, от ответа на самом деле.

Р. АБДУЛАТИПОВ: Я не ушел…

О. БЫЧКОВА: И не ответил все-таки…

Р. АБДУЛАТИПОВ: Вы же меня давно знаете. Поэтому я такой молодой дипломат, что я так легко не могу уйти.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Тогда давайте вернемся.

О. БЫЧКОВА: Да, все-таки вы за кого?

Р. АБДУЛАТИПОВ: Будучи в правительстве, я курировал миграционные службы.

О. БЫЧКОВА: Знаем. Помним.

Р. АБДУЛАТИПОВ: Да. Поэтому, может быть, я немножко знаю об этом кое-что лучше, чем те, которые непосредственно с этим не сталкивались. И в этом плане сама миграция, она тоже имеет этапы становления. И сегодня таджикский мигрант – здесь есть очень много достаточно состоятельных людей уже, есть люди, которые имеют свое дело, есть люди, которые помогают и своей родине, и здесь очень много делают. Ну, я понимаю суть самого вопроса. Если вернуться к вопросу, не изменилось ли положение мигрантов в связи с тем, чтобы были приняты наши решения по рынкам. Это первое. И второе – после 15 января вступил в действие закон, где положение мигрантов тоже меняется. Может быть, в связи с этим был этот вопрос задан. Я готов продолжить на эту тему.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Хорошо, давайте еще один вопрос, который пришел. На сегодняшний день люди, которые с теми или иными целями приезжают учиться ли, работать ли, так сказать, от худшей жизни к лучшей ли, приезжают в Россию из Таджикистана…

О. БЫЧКОВА: Совершать преступления, торговать наркотиками.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Ну, у нас нет доказательств, понимаешь, что вот… Я бы не стала включать это в список.

Р. АБДУЛАТИПОВ: Во всяком случае, не являются определяющими эти признаки. Потому что те же самые наркотики, в России зачастую люди даже не знают, что ни один грамм наркотика не производится в Таджикистане. В большей степени это транзит.

О. БЫЧКОВА: Какова…

Р. АБДУЛАТИПОВ: Второе, я прошу прощения, среди тех, кто пойман с этими делами, процент таджиков составляет менее 3 процентов. То есть это тоже не надо сводить к таджикам и к этому направлению.

О. БЫЧКОВА: Это понятно. Но вот я привела именно вот эту вещь, потому что есть такой перечень претензий не только к таджикам, но и к мигрантам вообще. Там разные вещи. И криминальных там тоже много пунктов.

Р. АБДУЛАТИПОВ: Вы знаете, вот сегодня я встречался с утра с Юрием Михайловичем Лужковым. Мы достаточно долго об этом говорили. Вот, в частности, один параметр. Федеральные миграционные службы действительно за последний год очень много сделали с изменением законодательств и в упорядочении дел. Но регионы фактически исключены из миграционной политики по-настоящему. Юрий Михайлович говорит: «Вот мне нужно столько-то рабочих на это предприятие, столько-то на это, вот столько-то вот туда. А остальным я должен закрывать дорогу. Где у меня полномочия как мэра города Москвы, чтобы закрывать дорогу этим людям?» То есть мы должны эту систему налаживать от самого верха и до самого низа. И мигрант, который к нам заходит, он заходит к нам для того, чтобы найти работу. А мы должны ему давать работу, и мы определяем, как он должен себя вести в этой стране. То есть я звоню руководству Астраханской области, я спрашиваю вот по миграционным делам. Они меня спрашивают: «7 тысяч у нас официальных мигрантов и 200, там сколько-то, тысяч – нелегальных».

О. БЫЧКОВА: Ничего себе пропорции.

Р. АБДУЛАТИПОВ: То есть вы понимаете? Что такое нелегальный мигрант? Это человек, которые ползком, под сеткой с высоким напряжением прополз и где-то прячется.

О. БЫЧКОВА: Или за деньги.

Р. АБДУЛАТИПОВ: Да. И работает в теневой экономике, принося прибыль другому, ущемляя местного человека, потому что его, значит, не берут на работу, потому что…

О. БЫЧКОВА: И сам находящийся в очень уязвимом, конечно, положении.

Р. АБДУЛАТИПОВ: В бесправном положении, в рабском положении. А к нам вообще люди из Таджикистана приезжают только на поезде, только прилетают на самолетах. Других путей передвижения нет. То есть все это можно контролировать?

О. БЫЧКОВА: Рамазан Абдулатипов, чрезвычайный и полномочный посол России в Таджикистане, в прямом эфире «Эха Москвы». Нателла, сейчас твой вопрос, и потом дадим возможность слушателям спросить. 783-90-25 и 783-90-26. Нателла?

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Скажите, пожалуйста. Вот существует российское посольство в Таджикистане. Существуют люди, которые в тех или иных обстоятельствах обращаются в это российское посольство оттуда. Скажем так, самые частые обращения, их тема, и, скажем так, самые болезненные точки. Каковы они сегодня?

Р. АБДУЛАТИПОВ: Самые болезненные точки заключаются в том, что из-за гражданской войны, которая была в Таджикистане, фактически более или менее жизнеспособное население русское или русскоязычное, как иногда говорят, они уехали из страны. Остались одни пенсионеры, зачастую беспомощные люди. Некоторые из них находятся в домах стариков и так далее. Вот помощь этим людям. Хорошо, государство имеет возможность в последние годы помогать – там, 70 сомонов ежегодно можно выделить. Но я сейчас подчеркиваю, что нет программы взаимодействия по защите прав этих людей, наиболее беззащитных прав. Значит, вторая часть проблем, с которыми мы сталкиваемся, — развитие российского бизнеса в Таджикистане, создание условий для этого бизнеса, защита их интересов. Третья – очень много людей, у нас же с Таджикистаном двойное гражданство, и у нас очень много людей, которые хотят приобрести российское гражданство. Мы примерно даем около 4 тысячам человек гражданство ежегодно, но очереди огромные.

О. БЫЧКОВА: А кому отказываете?

Р. АБДУЛАТИПОВ: Мы отказываем тем, кто не соответствует по закону. Там несколько пунктов: или он должен иметь временное местожительство здесь, он должен прожить здесь несколько лет и иметь прямых родителей здесь гражданами Российской Федерации, которые проживают на территории Российской Федерации, там особые заслуги и так далее. Но очень много людей, в том числе и русских, которые там живут после развала Советского Союза, мы не имеем возможности давать им гражданство. А почему гражданство хотят? Потому что пенсии в России в несколько раз больше, чем пока в республике Таджикистан.

О. БЫЧКОВА: Но это, наверное, не единственная причина, почему этого хотят?

Р. АБДУЛАТИПОВ: Это одна из причин.

О. БЫЧКОВА: Одна из важных.

Р. АБДУЛАТИПОВ: Особенно для пенсионеров.

О. БЫЧКОВА: Ага, ясно, ясно.

Р. АБДУЛАТИПОВ: То есть сейчас разворачиваются президентские программы добровольного переселения наших соотечественников из Таджикистана. Но там тоже есть определенные требования – это профессиональная подготовка, знание русского языка. Значит, даже при таком маленьком потенциале наших соотечественников в Таджикистане и то очень много людей, которые хотели бы уехать.

О. БЫЧКОВА: Понятно. Рамазан Гаджимуратович, давайте мы послушаем сейчас… Возьмите, пожалуйста, наушники. Ладно? И мы дадим нашим радиослушателям возможность задать вам вопрос. 783-90-25 и 783-90-26 – это телефоны прямого эфира «Эха Москвы». Алло?

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Алло. Здравствуйте. Как вас зовут?

О. БЫЧКОВА: Нет, не получается.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Там большое очень эхо. Алло? Здравствуйте. Как вас зовут? Так, уже сорвалось, к сожалению. Сейчас попробуем еще раз. Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Алло? Вы меня слушаете?

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Да, очень приятно.

СЛУШАТЕЛЬ: Это Соня из Москвы, пенсионерка. Я бы хотела спросить у вашего гостя, когда он вернется в Москву и во власть вернется. Потому что он очень приятный был человек, он так хорошо улаживал конфликты. Ну, просто было бы необходимо, мне кажется, его присутствие здесь.

О. БЫЧКОВА: Соня, какой конфликт нужно срочно уладить с помощью господину Абдулатипова?

СЛУШАТЕЛЬ: Ну вообще вот конфликт, конфликт по национальному вопросу…

О. БЫЧКОВА: Ясно. То, что мы сейчас обсуждаем.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: То, что мы, собственно, сейчас обсуждаем. Спасибо большое.

О. БЫЧКОВА: Спасибо. Ваша поклонница Соня.

Р. АБДУЛАТИПОВ: Спасибо большое за поддержку. Считайте, что я вернулся.

О. БЫЧКОВА: Как? Уже совсем?

Р. АБДУЛАТИПОВ: Я же сегодня в Москве.

О. БЫЧКОВА: Но вы же уедете. А Соня будет недовольна.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Соня будет расстроена. Не обижайте Соню. Итак, это был у нас 783-90-25.

О. БЫЧКОВА: Это был московский номер. И теперь номер для тех, кто звонит из других городов, 783-90-26. Алло?

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Здравствуйте. Как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Алло!

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Здравствуйте. Пожалуйста, представьтесь.

СЛУШАТЕЛЬ: М…..

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Понятно. Представился. 783-90-25 – это телефон для жителей Москвы. Алло. Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Алло. Здравствуйте.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Меня зовут Вячеслав Владимирович.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Вячеслав Владимирович, пожалуйста, ваш вопрос.

СЛУШАТЕЛЬ: У меня вопрос такой. Вот вопросы миграции, по-моему, решаются элементарно. Надо потратить деньги Стабилизационного фонда на обустройство границ и ввести визовый режим. И все, все вопросы отпадают.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: То есть отгородиться стеной, выкопать ров, запустить туда крокодилов?

СЛУШАТЕЛЬ: Нет, зачем ров? Обычно, как границы делаются. Визовый режим вводится, и каждый приезжает сюда по визе. Нет никаких нелегальных.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Понятно. Что скажете?

Р. АБДУЛАТИПОВ: Ну, вообще с большинством стран, о которых мы говорим, у нас есть визовый режим. Это не является как бы панацеей от нелегальной миграции. Это пример многих стран. И второе – если нам мигранты не нужны, они не будут в этой стране, в нашей стране не будут. Поэтому это вопрос регулирования этих отношений. Мы не нуждаемся в рабочей силе в разных регионах. Вот, допустим, в Пензенской области… Приехало руководство Пензенской области и пригласило 200 семей для работы в сельской местности из Таджикистана. И кроме того, мы должны понимать, что таджики не будут вечными мигрантами. Они только 5 лет после окончания гражданской войны. Да, есть экономический кризис. Наладится жизнь, и таджики сюда ездить не будут.

О. БЫЧКОВА: Вот, смотрите, Александр Шмелев как раз об этом спрашивает: «Заинтересовано ли государство Таджикистан в нахождении в России своих граждан в качестве нормальной рабочей силы, а не рабов с нищенской зарплатой и совершеннейшим бесправием? Ведь меры российского правительства должны позволить им получать более высокую зарплату, потому как на теперешние их должности жители России все равно не пойдут». Типа дворниками, да? И она так и останется за ними. Но они будут совершенно в ином качестве. Что здесь нужно таджикским властям, как вы думаете?

Р. АБДУЛАТИПОВ: Таджикские власти очень часто обращаются по положению мигрантов в России, особенно тогда, когда есть преследования. Мы получаем специальные ноты по этому поводу. Но мы с ними улаживаем отношения, объясняем, разъясняем. Но у нас наиболее напряженный момент российско-таджикских отношений находится именно в миграционной сфере. Потому что если человека где-то убили, и он умер в России, его привозят. И, понимаете, каждый труп, который привозится из России – это целая проблема для улаживания нормальных отношений.

О. БЫЧКОВА: Значит, тогда таджикские власти должны просто вцепиться мертвой хваткой в российские и потребовать… или совместно каким-то образом навести порядок.

Р. АБДУЛАТИПОВ: Очень много… Ну мы же подписали и ратифицировали при всех спорах, при всех выступлениях там – родине, не родине и так далее – ратифицировали соглашение о положении трудовых мигрантов в России и положении российских граждан в республике Таджикистан. Это ратифицировано. Благодаря ратификации этого соглашения, положение многих мигрантов улучшилось. Но я еще подчеркиваю, что трагедия и для таджикского мигранта, и для нашей экономики – это наличие нелегальной миграции и уход нелегальной миграции в теневую экономику. А вот сегодня закон, который 15-го числа вступил в действие, он позволяет ни за кем не бегать и здесь зарегистрироваться. И второе – за любое поступление на работу в нелегальном положении отвечает не мигрант, а работодатель.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Вы знаете, вот вам просьба от Ирины, вы немножко об этом сказали: «Хотели вас попросить обратиться к правительству России, чтобы оно оказало помощь русским пенсионерам в Таджикистане, проживающим в домах престарелых. Этим людям некому помочь. Очень надеемся на вас, очень уважаем вас».

Р. АБДУЛАТИПОВ: Спасибо.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Вы уже начали об этом говорить. А что вы можете сделать в этой ситуации?

Р. АБДУЛАТИПОВ: То, что я лично могу сделать? Я выделил тысячу долларов…

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Из собственного кармана?

Р. АБДУЛАТИПОВ: Да. И вот когда у нас был день (неразборчиво), мы покормили около 200 человек в городе, старых пенсионеров.

О. БЫЧКОВА: Устроили им праздник.

Р. АБДУЛАТИПОВ: Да. И одновременно приготовили плов, то есть есть специальная служба, и раздали этот плов в домах стариков. То есть это единичные акции. А так постоянно помогает Юрий Михайлович Лужков. Вот сейчас тоже в доме инвалидов фактически он помогает полностью. Есть школы-интернаты, которые курируются вот Московским университетом. Такая работа проводится. И я еще подчеркну, когда я курировал в свое время проблемы соотечественников, у нас на всех соотечественников в помощь было 200 тысяч долларов, для всех стран. Сегодня только Таджикистан получает 250 тысяч долларов ежегодно. То есть это уже достаточно ощутимая помощь. Хотя помощь – это такое дело, ее не хватает.

О. БЫЧКОВА: А сколько там народу сейчас остается российского, в Таджикистане?

Р. АБДУЛАТИПОВ: Российского сейчас около 60 тысяч человек.

О. БЫЧКОВА: Да немало на самом деле.

Р. АБДУЛАТИПОВ: А было 600 тысяч.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Скажите, пожалуйста. Вот вы были министром национальной политики Российской Федерации. Сегодня в России проблема ксенофобии актуальна просто до крови. У вас есть решение? Я понимаю, что легко давать советы, но, может быть, вы знаете какой-то выход, как с этим бороться?

Р. АБДУЛАТИПОВ: Выход один. Первое – понимать, что наша страна многонациональная. И второе – и страна будет таковой очень долгое время. И третье – мы живем в одном доме. Сегодня обидели одного, завтра это обернется против другого. И самое главное, что это проблема угрожает единству и безопасности нашего государства. Надо относиться к гражданам своей страны, независимо от национальности, по-человечески, по-государственному. Вот мы говорим о нелегальных мигрантах. На самом деле… Вот посмотрите – Кондопога. Да? Даже руководство этих городов называет чеченцев нелегальными мигрантами. Внутри своей родины!

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Они – граждане России.

Р. АБДУЛАТИПОВ: Да.

О. БЫЧКОВА: Вот ровно об этом я хотела спросить. Что делать, когда людям, в общем, все равно – в Кондопоге или где еще, везде на самом деле, — им все равно, какой у этого человек паспорт, им все равно, они просто его не принимают как чужого? Вот что вот с этим делать? Как, с точки зрения национальной политики?

Р. АБДУЛАТИПОВ: Вы понимаете, это разговор не на один час. Это огромная просветительская работа, это огромная правоохранительная работа, это работа судов, это ответственность органов власти. У нас выстроена такая система: любой межнациональный конфликт у нас становится общегосударственным. Почему? Потому что никто за этот конфликт не отвечает. Нет системы снятия этого конфликта на первом уровне. И более того, я это говорил в свое время неоднократно, у нас создана такая система, когда… В других государствах из зоны конфликта капитал убегает. А у нас привлекается капитал в зону конфликта.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Это как это?

Р. АБДУЛАТИПОВ: То есть если где-то случился конфликт, для решения конфликта мы туда бросаем деньги, средства и так далее.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: А, ну государственные средства, да.

Р. АБДУЛАТИПОВ: Вот когда меня один студент спросил на прошлой лекции: «Рамазан Гаджимуратович, а вот когда будет восстановлено Министерство по национальным делам и так далее?» Я ему сказал: «Только после большой трагедии». Теперь посмотрите, на днях я читаю в Интернете, что в Карелии восстановлено Министерство национальной политики. После трагедии. Помните выступление президента на правительстве? После Беслана он говорит, что надо восстановить Министерство региональной национальной политики. Но к вечеру слово «национальной» выпало. Мы боимся национальных проблем. И эта национальная проблематика нас преследует.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Прячем голову в песок.

Р. АБДУЛАТИПОВ: Если мы чего-то боимся, мы всегда рабы. Не надо бояться. Надо открыто об этом говорить и открыто вовремя решать эти проблемы. Более благоприятной проблемы, чем межнациональная, нет, потому что это богатейшая культура, это самобытность, это достоинство людей, это история народа.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Но сейчас было поручение, даже не вчера было поручение президента регионального развития Владимира Яковлева подготовить, так скажем, концепцию национальной…

О. БЫЧКОВА: Ну, вообще правительство и администрация президента взялись, вроде бы, за эту проблему.

Р. АБДУЛАТИПОВ: Вы меня извините. Значит, Яковлев прекрасный человек, прекрасный руководитель. Но когда вместе с региональной и национальной политикой становится региональная вначале, а потом туда ЖКХ, строительство, сейчас национальный вопрос у нас рядом с канализацией.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Нет, денег туда дают.

Р. АБДУЛАТИПОВ: Да, в канализацию дают деньги, а здесь не дают. Поэтому при всех желаниях даже у Яковлева нет сегодня возможности влиять на этот процесс. Нужна единая система. Я был руководителем рабочей группы по разработке концепций. Это единственная концепция, вы знаете, это была концепция, которая принята многонациональным сообществом.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Ну и где? И где она?

Р. АБДУЛАТИПОВ: У нас был план правительства по реализации, у нас была правительственная комиссия.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Ну, так а где вот это все?

Р. АБДУЛАТИПОВ: Слово «где» рифмуется я не знаю как, но нигде его сейчас нет, к сожалению.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: А скажите, пожалуйста. Вот Соединенные Штаты, которые имеют проблемы с не очень легальными мигрантами, так называемые «мокрые спины», на сегодняшний день принимают решение о строительстве стены. Знаете, да? С Мексикой.

О. БЫЧКОВА: Они еще не принимают, но они очень активно обсуждают.

Р. АБДУЛАТИПОВ: Обсуждается эта проблема.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Вот вы как считаете, это выход из положения или нет?

Р. АБДУЛАТИПОВ: Вы знаете, есть такой ученый Сэмюэль Хантингтон, очень многие его знают по конфликту цивилизаций, вот недавно выпустил прекрасную книгу, называет «Кто мы». И вот он показывает, что та концепция, которая была в Соединенных Штатах Америки – плавильный котел, английский язык, все – 7 штатов сегодня разговаривают на испанском, принципиально не разговаривая на английском языке. То есть постепенно заставляют Америку учитывать моменты. Вы посмотрите, какой опыт в Канаде. У них есть министерство по этим северным территориям. На 50 языках работает телевидение в Канаде.

О. БЫЧКОВА: Но это негосударственное телевидение, это важно.

Р. АБДУЛАТИПОВ: Да, вы знаете, вот это всякое телевидение, если он говорит на китайском языке и проводит передачи, он имеет определенные льготы по лицензиям и по другим делам. Надо стимулировать гражданское общество, в том числе и радио, телевидение, чтобы у них был какой-то стимул, чтобы, если вы будете рассказывать о китайцах, а в это время надо дать рекламу на «Эхо Москвы»…

Н. БОЛТЯНСКАЯ: А вот еще такой вопрос. Только что прошла новость о том, что, по итогам заседания Совета министров обороны стран СНГ, Россия подписала соглашение с Таджикистаном и Минобороны Киргизии о совместном применении войск в интересах обеспечения совместной безопасности.

Р. АБДУЛАТИПОВ: Это очень интересно.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: А что это даст конкретно? Соглашение – это соглашение, бумажка.

Р. АБДУЛАТИПОВ: Во-первых, самые жизнеспособные базы за границей мы имеем в республике Таджикистан. Следовательно, это возможность использования для защиты наших интересов, интересов нашего Содружества тех войск, которые там есть. И следующее – мы очень помогаем республике Таджикистан, особенно в последнее время. Вот недавно мы отдали нашим друзьям четыре вертолета достаточно в хорошем состоянии.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: То есть мы оттуда не уходим все-таки?

Р. АБДУЛАТИПОВ: Мы оттуда не уходим, но нам надо там в большей степени находиться культурной, гуманитарной, языковой и так далее, и так далее.

О. БЫЧКОВА: Ну что ж, спасибо вам большое. Извините, наше время, как всегда, истекает очень быстро. Рамазан Абдулатипов, чрезвычайный и полномочный посол России в Таджикистане, в прямом эфире «Эха Москвы».

Р. АБДУЛАТИПОВ: Спасибо.





Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире