'Вопросы к интервью
26 октября 2006
Z Разворот Все выпуски

Фестиваль к юбилею Жоржа Брассенса в Москве


Время выхода в эфир: 26 октября 2006, 16:08

26 октября 2006 года

16.07 – 16.30

В эфире радиостанции «Эхо Москвы» — Александр Аванесов,

переводчик и исполнитель песен Жоржа Брассенса.

Эфир ведут – Александр Плющев и Александр Климов.

МУЗЫКА

А. КЛИМОВ – Кощунство, наверное. Но может, Александр Аванесов подпоет?

(А. Аванесов подпевает)

А. АВАНЕСОВ – Я могу даже по-русски, но не взял с собой текст.

А. КЛИМОВ – Подпевал Александр Аванесов такому человеку, которого, по его собственным словам, во Франции знает каждый школьник.

А. АВАНЕСОВ – Хочу похвастаться. Я не только подпевал, я не давно имел счастье быть приглашенным в город Сэт в середине октября, где родился Брассенс, где проходили концерты в «Театре Мольера» — в главном театре города, посвященные Брассенсу. Два концерта подряд, они боялись, что не будет публики. Зал был набит. Там 800 мест. И приглашены были переводчики, исполнители текстов Брассенса, в том числе на креольском языке, на испанском пел Пако Ибанес – известный испанский бард. Я скромный свой вклад русского переводчика-исполнителя внес. Там был джазовый оркестр. В общем, для меня это было потрясающее событие.

А. КЛИМОВ – О ком идет речь?

А. ПЛЮЩЕВ – Я хочу признаться, что я здесь принадлежу не к франкофонному меньшинству на этой радиостанции. Сейчас мне Сергей Бунтман наконец-то расскажет и просветит меня, потому что мои познания, в отличие от французских школьников, крайне скупы в этом вопросе.

С. БУНТМАН – Жорж Брассенс был поэт прежде всего. То, что он пел, играл на гитаре и выступал на концертных площадках, особые обстоятельства его поэзии. Стихи его всегда очень богатые, острые, часто не совсем приличные, но всегда настоящие. Жорж Брассенс родился на юге у самого Средиземного моря. Там и похоронен на пляже любимого города Сэта. Крепкий кудрявый усатый с трубкой в зубах, нога на стуле, гитара опирается на колено, теплый голос, он был настоящий француз, даже чуть более чем настоящий. Стаканчик вина, анисовый пастис, а главное – друзья, такие же основательные честные ребята. Такие ребята любят, так любят, говорят, так держат слово, терпеть не могут патриотические завывания и ханжеские причитания. Брассенс мог родиться когда угодно, но был бы таким же. Он пел и свои стихи, и чужие, разных времен, как свои. Теперь их не оторвать от песни. Жорж Брассенс – в чем-то Окуджава, в чем-то Высоцкий, в чем-то Галич. Все трое его чувствовали и уважали. Не даром осенью 81-го именно Булат Окуджава написал маленький, но изумительный некролог, которым был бы доволен скупой на чувства ироничный, но тонкий и нежный Жорж Брассенс.

А. ПЛЮЩЕВ – Это был Сергей Бунтман. Ну вот у меня сразу рождается вопрос к Александру Аванесову по этому поводу. Сейчас мы о фестивале поговорим обязательно, но, предваряя это… может быть, это тоже о фестивале, кстати, из того что рассказал Сергей Бунтман, я так понимаю, что, не зная французского языка, сложно понять творчество этого поэта, или можно?

А. АВАНЕСОВ – Вот именно. Поэтому мы, несколько переводчиков, уже 15 лет как стали переводить Брассенса на русский язык, так хотелось поделиться этим открытием. Мы почти все (переводчики) – однолюбы, потому что лично я никого не хочу переводить и не берусь, потому что не могу. Но тут что-то распирает поделиться этой любовью. Рэм Бобров, Владислав Зайцев, Рысев Борис, который сейчас живет в Канаде (московский бард), Александр Рубинин – вот мы все собирались и спорили о переводах. Каждый думал, что он защищает своей образ, а другие искажают его дух. Короче, вот вы спрашиваете, зачем он нужен на французском языке. Именно поэтому этот фестиваль впервые к 85-летию, где каждый из франкоязычных поющих русских бардов или групп, в том числе Луферов, правда, он не на французском поет, но в переводе поет одну песню Брассенса. И если ты знаешь французский, поешь Шарля Трене, или Шарля Азнавура, или Эдит Пиаф, получается такой концерт французской песни вокруг русскоязычного Жоржа Брассенса. То есть смысл фестиваля – сделать эту литературную песню более доступной, чтобы это был не только Дасен, Патрисия Каас, потому что у Брассенса многокуплетные песни, там сюжет, там некоторая мораль, а не просто цветочки и все такое.

А. КЛИМОВ – Во Франции как определяют жанр, в котором работал Брассенс?

А. ПЛЮЩЕВ – Я впервые, кстати, услышал литературные песни. Я слышал актерское, шансон и т.д., «литературные песни» – я раньше не встречался с таким термином.

А. АВАНЕСОВ – Можно сказать автор-исполнитель. Его все время называли поэтом, он все время открещивался. Ему дали приз за поэзию, но он говорит, я не поэт, я сочинитель песни. Он говорит, если я прикладываю (если дословно перевести) музыку к моим стихам, то значит они должны так звучать. Бунтман очень хорошо сказал о Брассенсе. Все точно, он действительно поэт, но сам он не хотел этого признавать. Он говорит, только с музыкой мои стихи должны быть. И поэтому только поющиеся переводы мне кажутся наиболее адекватны, потому что они должны звучать. Есть переводы не поющиеся. И этот фестиваль как раз для того, чтобы петь Брассенса на русском.

А. КЛИМОВ – А не теряет?

А. АВАНЕСОВ – Теряет. Конечно. Это как отражение луны, а не солнца. То есть, мы видим солнце через Луну. Естественно теряет. Но есть какие-то находки по-русски. То есть то, чего у самого Брассенса нет. Есть какие-то замечания в смысле, переводы потерь. Там ведь же еще сама история. У Брассенса много всяких экивоков, намеков на классиков, но это не передать, потому что надо быть французом, чтобы впитать. Я чувствую, Александр хочет меня чем-то засыпать, какими-то вопросами.

А. ПЛЮЩЕВ – Нет…

А. АВАНЕСОВ – Он сел напротив и явно противник всего этого.

А. ПЛЮЩЕВ – Я не то чтобы противник. Просто как-то мое детство и воспитание прошло мимо всего этого. А может быть, как раз время было не то, наверное, это немножко раньше, чем 80-е годы, основной пик пришелся. Тут глупо употреблять слово «популярность» и т.д. Конечно же наша франкофонная аудиторию раздает пинки за плохой вкус мне. Само собой. Я готов к этому.

А. АВАНЕСОВ – Неужели. Ура!

А. ПЛЮЩЕВ – Я готов к этому после необходимой остановки на минуту с небольшим, мы продолжим спорить в том числе с вашим, радиослушатели, участием.

РЕКЛАМА

А. ПЛЮЩЕВ – Вы слушаете радиостанцию «Эхо Москвы». Александр Плющев, Александр Климов, и Александр Аванесов – переводчик и исполнитель песен Жоржа Брассенса у нас в эфире. И мы говорим (пока еще не начали даже говорить) о московском фестивале к юбилею Жоржа Брассенса. Давайте расскажем об этом фестивале, о этом культурном событии.

А. КЛИМОВ – Но вначале, наверное, с чего вообще возник интерес к творчеству Брассенса в России?

А. АВАНЕСОВ – Во-первых, появилась на пластинке, которая носила название «Под крышами Парижа», где были собраны…

А. КЛИМОВ – Я помню эту пластинку, она, по-моему, только на виниле и вышла.

А. АВАНЕСОВ – Да, звезды французской эстрады. Там была единственная песня Брассенса «Chanson (НЕ РАЗБОРЧИВО)». Он вообще был не очень любим властью нашей. Но я вам скажу, знаете, я человек, старающийся смотреть широко на вещи, как и сам Брассенс, он все время исходил из ситуации, не любил обобщений: не любил партии, не любил… он читал селя анархистом. Но для него анархизм – это не досаждать соседям. Вот такой анархизм. Так, я чего-то ушел. Короче, я хочу сказать, что когда французам говорят, ну что, Брассенс – это для вас уход от действительности… Ну да, это было так. Но я хочу сказать, что и французам надо у Брассенса учиться. Каждому человеку надо у Брассенса учиться. Потому что это не революция. Это не против чего-то. Это внутренняя революция. Он говорил, моя революция в том, чтобы измениться самому к лучшему и постараться сделать так, чтобы изменились другие, а не чтобы свергать кого-то. Он не любил насильственный путь, он вообще не любил никакого насилия. Я хочу сказать, что Брассенс – нельзя сказать, раз он назван, значит его любят, он доказал, что его надо любить, поэтому все французы его воспринимают. Нет, как он сам говорил, меня гнали со сцены, я ругался, у него (НЕ РАЗБОРЧИВО) грубоватые иногда бывают. Но люди говорят, раз он так долго длится, значит что-то в этом есть. Давайте еще раз послушаем. Начинают его принимать. Я хочу сказать, что это не был легкий успех, он заставил себя принять. И то, что сейчас он популярен, вернее, его время от времени слушают, потому что сейчас тоже попса во Франции, нельзя говорить о том, что все его любят, он до сих пор кому-то мешает. «Il derange», как говорят по-французски.

А. КЛИМОВ – И сейчас будут слушать. Хоть и в переводе, хоть и в другом исполнении, но в России.

А. АВАНЕСОВ – Да, в переводе будут слушать.

А. КЛИМОВ – Это первый такой фестиваль?

А. АВАНЕСОВ – Да.

А. КЛИМОВ – О фестивале давайте.

А. ПЛЮЩЕВ – Секунду, извините, ради бога. Все никак мы не начнем о фестивале, я только сейчас запущу голосование и удалюсь практически до конца программы, насколько это будет возможно, я буду сдерживаться. Наталья пишет: «Господин Плющев, Брассенс – это классика, на него не может быть никакой моды. Удивительным образом культурные люди в нашей стране знали его практически с момента его появления, слушали и передавали пленки друг другу, слушают по сей день». Уважаемая Наталья, у меня к вам огромная просьба, вы позвоните к нам на голосование сейчас, потому что мы будем задавать такой неполиткорректный вопрос, спорить о вкусах. Это я придумал вопрос. Сразу все претензии ко мне. Устарела ли подобная музыка или она вечна? Как вы считаете? Если вы считаете, что она устарела, то 980-59-48, если вы считаете, что она вечна, то 980-59-49. Пожалуйста, Наталья, не стесняйтесь. Все, о фестивале.

А. АВАНЕСОВ – Все равно что говорить, устарела любовь, устарела смерть, устарела дружба. Брассенс только об этом и поет. Он никогда не привязывался к конкретным событиям, поэтому он не может устареть. Это, можно сказать, Шекспир французской песни. Это не то, что злободневный такой. Даже когда были события 68-го года, когда студенты громили на улицах, все поджигали, его спросили, а чего вы не примкнули. Он говорит, я не хочу ни к кому примыкать, каждый должен решать… жестянщики должны решать проблемы жестянщиков, студенты должны решать проблемы студентов…

А. КЛИМОВ – Организаторы фестивалей должны решать проблемы организаторов фестивалей.

А. АВАНЕСОВ – Вот это правильно, а то я забуду. Так вот, фестиваль этот, который посвящен… между прочим, у нас всего 400 мест, но два дня будет 26-го, 27-го.

А. КЛИМОВ – Это где?

А. АВАНЕСОВ – Хоть в два раза меньше, чем во Франции, но все равно будет полный зал. И очень приятно. Это театральный центр на Страстном. Страстной бульвар 8 А, рядом с кинотеатром «Пушкинский». Там еще есть билеты, снятые с брони, можно я скажу телефон? 694-46-81.

А. КЛИМОВ – Я смотрю, знакомые имена. Наши авторы песен?

А. АВАНЕСОВ – Да. Олег Митяев. Ну, правда, мы ему не подобрали песню. Он будет петь песню «Француженка». Если он пока не знает, у него со временем сложности, еще со здоровьем. Виктор Луферов будет петь интересно в пару Окуджавы и Брассенса. Дело в том, что Фонд Булата Окуджавы, Ольга Владимировна Арцимович поддержала горячо фестиваль, потому что Окуджава был на концерте у Брассенса в Париже, с ним говорили, и, кстати написал о нем такие строчки: «Брассенс – поэт истинно французский, а потому и общечеловеческий». Вы говорите, вечно, не вечно, границы, вот…

А. ПЛЮЩЕВ – Посмотрим, что скажут наши слушатели. Если они считают, что подобная музыка устарела, их очень просят позвонить 980-59-48, и не меньше их просят позвонить если они считают, что подобная музыка вечна – 980-59-49.

А. КЛИМОВ – Абсолютно известна, мне по крайней мере, тебе, может быть, и не известна, Галина Хомчик, Виктор Луферов, Олег Митяев. Хотя плохо себе представляю, да простит меня Олег Митяев… (НЕ РАЗБОРЧИВО)

А. АВАНЕСОВ – У него песня «Француженка» есть.

А. КЛИМОВ – Хор имени Брассенса. Я не знал о существовании такого.

А. АВАНЕСОВ – Александр Щербина – тоже молодой интересный исполнитель вместе с Адрианом Крупчанским. Они будут петь три песни. Галина Хомчик будет петь песню Брассенса «Жанна», и затем исполнит известную песню Ива Монтана (Напевает)…

А. ПЛЮЩЕВ – У меня в «Аргентуме» Был как-то Адриан Крупчанский.

А. КЛИМОВ – Хор имени Жоржа Брассенса.

А. АВАНЕСОВ – Ну, это молодые люди от 17-ти до 25-ти лет…

А. КЛИМОВ – От 17-ти! Плющев, тебе не стыдно?

А. ПЛЮЩЕВ – Мне стыдно.

А. АВАНЕСОВ – А нет, дело в том, что они не поют только Брассенса. Я согласен, для молодежного хора многокуплетные песни – это не совсем то. Я просто назвал этот хор имени Брассенса. Хотя песня, которая прозвучит «Les copains d’abord», она везде идет: и для молодежи, и мы с нее открываем фестиваль и заканчиваем. Я хочу сказать, что это 17 – 25 лет. Это молодые люди, которые любят французскую песню вообще. Мы поем, но хор, может быть, звучит очень академично, но это очень эстрадный ансамбль, очень живой. Под фортепиано они. И научились у французов, там все это делают: они просто двигаются по сцене. Французская песня – это 3 минуты спектакля. И вот мы это показываем. Все время движения, приседания, развороты, жесты. И сегодня они споют. Но они будут сегодня петь скромно, мало.

А. КЛИМОВ – Потому что Брассенс был достаточно статичен, он был афористичен, но статичен.

А. АВАНЕСОВ – Да. Но мы не поем Брассенса. Мы открываем Брассенсом, поем одну песню, две песни, поем Жака Бреля. Недавно были на фестивале в Бельгии, пели Жака Бреля. И в этом концерте мы будем петь одну песню Брассенса на русском с хором, одну песню Жака Бреля на русском. Там будет Эдит Пиаф на русском звучать. Вот такой стык культур.

А. ПЛЮЩЕВ – Это цензура, потому что мне на «Эхе Москвы» не дают сказать, встрять! На «Эхе Москвы» цензура!

А. КЛИМОВ – Это мой тебе ответ за вторник.

А. ПЛЮЩЕВ – А, между прочим, я хотел сообщить вещь которая наверняка вас порадует, господа поклонники. Всего 8,4 % наших слушателей тех, которые проголосовали, считают, что такая музыка устарела. И 91,6 % считают, что такая музыка вечна, и вообще нет у меня вкуса.

А. АВАНЕСОВ – Окуджава устарел, Высоцкий устарел.

А. ПЛЮЩЕВ – Я своего добился, провел голосование. Все просто прекрасно!

А. КЛИМОВ – Но сам-то мнение свое изменил?

А. ПЛЮЩЕВ – Ты знаешь, я таким способом просто постигаю мир. Таким агрессивным несколько.

А. КЛИМОВ – До сих пор, как губка, все впитываешь.

А. АВАНЕСОВ – Вы знаете, я хочу сказать, что естественно, если о нем не говорить, то о нем перестанут вообще говорить.

А. КЛИМОВ – Так ведь мало его в радиоэфире.

А. АВАНЕСОВ – Да. Поэтому, когда готовят фестиваль, я смотрю, там уже знают. Более того, здесь Денис Бережной выступает. Он из Донецка приехал, с Украины. Мы с ним познакомились по Интернету. Я ему показал Брассенса, он говорит, классно, давайте я спою две песни и спою одну песню Шарля Азнавура на французском. И вот он приехал петь. То есть, открывая Брассенса, новое поколение во Франции все-таки его понимают, потому что он пел о вечном.

А. КЛИМОВ – Так все равно есть соответствующей направленности телевизионные каналы, хоть и спутниковые и соответствующей направленности радиостанции? Все равно нет. То есть это невостребованность.

А. АВАНЕСОВ – По-французски его не стоит даже здесь… Ну как если Окуджаву крутить по-русски во Франции?

А. КЛИМОВ – Итальянцев слушали попсу – нормально.

А. АВАНЕСОВ – Это не попса! Это надо понимать, следить за текстом, за развитием. У меня сейчас нет ни переводов, ничего с собой. Но приходите на концерт, я приглашаю всех наших зрителей, кто поддержал, прийти на этот концерт сегодня, начиная с 19-ти в театральный центр на Страстном.

А. ПЛЮЩЕВ – Если придут все, кто поддержал, тут пол зала у вас еще будет.

А. АВАНЕСОВ – Нет, у нас там еще есть немножко билетов.

А. ПЛЮЩЕВ – 200 человек. Что вы!

А. АВАНЕСОВ – Позвонило?

А. ПЛЮЩЕВ – Да, позвонило больше 200 – 207 человек сказали, что музыка вечна.

А. АВАНЕСОВ – Дмитрий Калинин – солист… забыл… Симфонический оркестр радио и телевидения, по-моему… я забыл. Короче, он будет играть шесть песен. А они такие… у него есть песни, написанные как псевдонародные. И такие красивые мелодии, он будет играть их на балалайке, перемежая их с русским. И потом зритель должен… это чтобы опять же стимулировать интерес к Брассенсу, зритель должен будет угадать, какие песни прозвучали, потому что это не очевидно. Мы с вами говорим, и это здорово. Я вас очень благодарю за этот эфир и Бунтмана Сережу. Потому что, ну, как не говорить о том… приходят, а Джо Дасена вы знаете, я не против Джо Дасена. А они вообще его не знают во Франции. А Брассенс – ну конечно, они даже учат в школе его 2 – 3 стиха такие, самые-самые.

А. КЛИМОВ – Невинные.

А. АВАНЕСОВ – Да-да, совершено верно. Опять же о переводе, например «Putain» он начал произносить первый, «Con» – эти слова вообще в 60-х годах, это «дурак» на букву «М» — нельзя было. И как это петь? И как это переводить? Тоже очень сложно, потому что русский мат очень… Спросите что-нибудь, а то я….

А. КЛИМОВ – По делу был вопрос не помню от кого. От Андрея.

А. АВАНЕСОВ – Из противников. Что они говорят?

А. ПЛЮЩЕВ – Да нет у вас никаких противников!

А. КЛИМОВ – Просят повторить телефон для бронирования, и где будет проходить?

А. АВАНЕСОВ – Театральный центр на Страстном, телефон раньше был 246-81 – там вас поправят, но сейчас, по-моему, 694-46-81. Театральный центр на Страстном. Сегодня и завтра в 19.

А. КЛИМОВ – Понятно, что в рифму не получится, вы не помните, наверное…

А. АВАНЕСОВ – Я все помню

А. КЛИМОВ – Та вещь, которой закончим этот эфир, о чем там поется?

А. АВАНЕСОВ – Знаете, это такой образ «Les copains d’ abord», да? Ей будет открываться фестиваль, закрываться. Она самая такая, попсовая из всех. В детстве друзья соорудили кораблик из подручных средств, плот. И это олицетворение их дружбы, которая пронесла их через бури, все. Это детский кораблик «Les copains d’ abord»– «В первую очередь друзья».

А. ПЛЮЩЕВ – У нас был Александр Аванесов – переводчик, исполнитель песен Жоржа Брассенса, которого вы сейчас слышите.

МУЗЫКА



Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире