'Вопросы к интервью
04 сентября 2006
Z Разворот Все выпуски

Должны ли учителя информировать милицию о причастности школьников к неформальным объединениям


Время выхода в эфир: 04 сентября 2006, 15:35

4 сентября 2006 года

В эфире радиостанции «Эхо Москвы» Андрей Юров, президент правозащитного молодежного движения г. Воронежа, Анатолий Ермолин, депутат ГД, подполковник ФСБ в отставке.

Эфир ведут Оксана Пашина, Лев Гулько.



Л. ГУЛЬКО: У нас уже здесь на прямой линии Андрей Юров, президент правозащитного молодежного движения из г. Воронежа, добрый день, Андрей.

А. ЮРОВ: Добрый день.

Л. ГУЛЬКО: Здравствуйте, вот видите, какие новости приходят, и мы тут с Оксаной Пашиной, меня зовут Лев Гулько, и Оксана Пашина в эфире, мы с Оксаной заспорили, я считаю, что там есть некое здравое зерно, просто не очень все это грамотно квалифицировано, обрисовано милиционером Чужиковым, а Оксана считает, что это тотальная слежка началась.

А. ЮРОВ: У меня достаточно такой простой правозащитный подход, я бы сказал, такой фундаменталистски правозащитный, если речь идет о явном нарушении права, например, о, действительно, пропаганде в школе дискриминации или ненависти, насилия, это просто обязаны, наверное, директор школы или соответствующие администрации вообще как-то довести эту информацию до соответствующих правоохранительных органов.

Л. ГУЛЬКО: Так.

А. ЮРОВ: Другое дело, другое дело, когда речь идет о вторжении прямом в личную жизнь человека, потому что все остальные взгляды, которые не являются…

О. ПАШИНА: Экстремистскими.

А. ЮРОВ: Человеконенавистническими, они являются, безусловно, делом личной свободы человека, и вторжение уже в эти вещи, я, действительно, считаю, близки к методам полицейского государства.

Л. ГУЛЬКО: Т.е. на наш вопрос, должны ли учителя информировать правоохранительные органы о причастности школьников к неформальным объединениям, вы однозначно говорите — нет, не должны?

А. ЮРОВ: Я однозначно говорю — да, если речь идет об экстремистских, человеконенавистнических и т.д., ксенофобских организациях, которые пропагандируют эти взгляды. Вообще, неформальные, конечно, нет, потому что мало ли разных самых неформальных музыкальных, литературных и всяких других группах. Я считаю, что, например, подобных досье и регулярное написание подобных доносов — вещь ужасно вредная не только для школьников, но и для самих учителей. Вы представляете, как деформируется личность учителя, если он вынужден регулярно составлять доносы на своих подопечных?

О. ПАШИНА: Андрей, а как вы порекомендуете, что делать учителям в этой ситуации, выбросить эту рекомендацию в мусорную корзину или как-то все-таки?

Л. ГУЛЬКО: Что, им рекомендуют, не обращать внимания.

О. ПАШИНА: Или, да, или следовать ей?

А. ЮРОВ: Я все-таки думаю, что просто выбрать здесь, наверное, невозможно, я все-таки на месте учителей бы задумался, о чем идет речь, я еще раз повторяю, что, наверное, учителя, если они достаточно компетентные люди, они в состоянии все-таки отличить неформальные группировки с элементами насилия и экстремизма от всяких других вещей. И наверное, если они замечают, не знаю, свастики на стенах школы или призывы к погромам или какие-то еще вещи, то, наверное, реагировать все-таки адекватно. В данном случае, я считаю, что на это надо реагировать, хотя, может быть, это тоже вторжение в личную жизнь.

О. ПАШИНА: Андрей, любопытно, почему такая инициатива появилась именно в Воронежской области, как у вас обстоят дела здесь с экстремистскими организациями, со скинхедами, что здесь, так обострилась ситуация?

А. ЮРОВ: Я думаю, что это попытка нашей региональной власти по-прежнему осуществлять некую борьбу с проявлениями экстремизма, национализма, потому что, к сожалению, Воронеж одно время прославился нападениями на иностранцев. Видимо, решили таким образом перебдеть немножко. Единственное, я не уверен, что именно полицейские методы наиболее эффективны. Я считаю, что развитие толерантности или каких-то подобных программ, они все-таки лежат в немножко другой сфере, чем непосредственно полицейская слежка.

Л. ГУЛЬКО: Да, Андрей, знаете, и последний вопрос у нас есть, он пришел на пейджер от Аллы, скажите, кто же будет распознавать в учащейся молодежи экстремистов, если среди педагогов находятся ярые националисты, которые своих учеников в приватной беседе называют черными?

А. ЮРОВ: Да, это самый страшный вопрос, а учителя кто, я, естественно, не имею ответа на этот вопрос, это вопрос вообще-то к нашей системе образования. Если люди, которые открыто на уроках говорят о том, что во всем виноваты черно— на рынке…

Л. ГУЛЬКО: Понятно.

А. ЮРОВ: То после этого ни о какой толерантности вообще речь идти не может, потому что многие люди воспринимают это как прямой призыв к насилию. Да, это одна из самых серьезных проблем, я боюсь, что начинать нужно не с учеников, а с учителей. Но это уже другой вопрос.

О. ПАШИНА: Спасибо, это был Андрей Юров.

Л. ГУЛЬКО: Спасибо большое.

О. ПАШИНА: Президент правозащитного молодежного движения из Воронежа.



Л. ГУЛЬКО: Анатолий Ермолин у нас уже на телефоне, здравствуйте.

А. ЕРМОЛИН: Добрый день.

Л. ГУЛЬКО: Здравствуйте, Анатолий, Оксана Пашина, Лев Гулько, вы уже знаете, да, об инициативе в Воронеже?

А. ЕРМОЛИН: Да.

Л. ГУЛЬКО: Ваша точка зрения какая?

А. ЕРМОЛИН: Моя точка зрения, что надо искать выход, но этот выход все-таки не должен выходить а) за какие-то морально-этические нормы, б) уж точно не должен выходить за то, что установлено и разрешено законом.

Л. ГУЛЬКО: Это как?

А. ЕРМОЛИН: Это так.

Л. ГУЛЬКО: Как?

А. ЕРМОЛИН: Насколько я знаю, это значит, что если обращаются правоохранительные органы в школы по поводу запроса какой-то информации, то, соответственно, это должно соответствовать тем, по крайней мере, минимальным требованиям, которые сейчас установлены законом. Т.е., конечно, нельзя получать личную информацию, нельзя получать информацию о здоровье ребенка, да, хотя, наверное, очень хочется, особенно если это связано с делом о наркотиках и т.д. Поэтому, в целом…

Л. ГУЛЬКО: А как же, если учитель видит, что явно ребенок уже имеет отношение к наркотикам, он куда должен бежать, к родителям, в правоохранительные органы?

А. ЕРМОЛИН: Конечно, к родителям.

Л. ГУЛЬКО: К родителям?

А. ЕРМОЛИН: Конечно, к родителям.

Л. ГУЛЬКО: А в правоохранительные органы он вообще не должен ничего, а как сказал наш предыдущий гость эфира, Андрей Юров, президент правозащитного молодежного движения г. Воронежа, а если к экстремистским организациям, то учитель должен сообщать.

А. ЕРМОЛИН: Дело в том, что экстремистская деятельность — это отдельная деятельность, она уже сама по себе уголовно наказуема. Поэтому я думаю, что должен, если ему это известно.

О. ПАШИНА: Анатолий, скажите, пожалуйста, а будут ли, могут ли быть какие-то последствия для школьников? Предположим, о нем сообщили, на него есть какое-то досье, скажем, в милиции, ему это не помешает в дальнейшем, я не знаю, поступить в институт, получить какую-то работу?

А. ЕРМОЛИН: Вы знаете, к вопросу о досье, если это досье, во-первых, досье никаких не должно быть, это естественно. Первое, я уж не знаю, огорчу или кого-то ободрю, в общем говоря, наши спецслужбы, что касается в оперативной части, они особо и не будут спрашивать, можно, нельзя, они найдут эту информацию.

Л. ГУЛЬКО: Если надо.

А. ЕРМОЛИН: Если надо.

Л. ГУЛЬКО: Если надо.

А. ЕРМОЛИН: Другое дело, что создавать некую атмосферу, чтобы учителя сами собирали информацию, анализировали, начали тут подозревать каких-то школьников или, наоборот, не подозревать, т.е. это не их дело, я так думаю, что если есть повод для того, чтобы что-то начинать, то, пожалуйста, а если повода нет, то все это очень похоже на, знаете, такой…

Л. ГУЛЬКО: На что?

А. ЕРМОЛИН: На добровольное доносительство.

Л. ГУЛЬКО: Знаете, многие наши радиослушатели вдруг начинают вспоминать советские времена, понятно, 37-й год и вообще советские времена, и тотальную слежку.

О. ПАШИНА: «Дети Арбата».

Л. ГУЛЬКО: «Дети Арбата», а в советское-то время как было, действительно, что ли, все были под колпаком, или как мне кажется, я как-то не ощущал на себе этого в школе, по крайней мере.

А. ЕРМОЛИН: И я не ощущал в школе. Но тогда была, в общем-то, понимаете, тогда была система, она была, на мой взгляд, сбалансирована. С одной стороны, все дети были, 98% охвачены пионерскими и комсомольскими организациями, потом, учителя целенаправленно ходили по всем родителям, по крайней мере, знали, т.е. та система, которая, и были детские комнаты милиции, которые работали…

Л. ГУЛЬКО: Они и сейчас есть.

А. ЕРМОЛИН: И сейчас есть, да, я помню, я в трудной школе учился, в поселке Северский, там очень много было таких детей на уровне малолетних преступников, я знаю, что постоянно не выходил от нас инспектор или инспектора. Т.е. система была сбалансированная, а как сейчас эту систему выстроить, откровенно говоря, мне непонятно, потому что нагрузить учителя такого рода деятельностью, а зачем это нужно учителю, а кто запишет ему этого, я имею в виду, таким анализом.

Л. ГУЛЬКО: Скажите, пожалуйста, вообще эта инициатива, она вообще имеет, она вообще имеет право, не то, что право на жизнь, она имеет, жизнеспособна она, потому что наплевать, инициатива — и наплевать на эту инициативу, на эти рекомендации?

А. ЕРМОЛИН: Я думаю, примерно так и следует поступить, в данном случае, потому что, я думаю, это не системное решение, системное решение еще нужно найти.

Л. ГУЛЬКО: Т.е. это какая-то инициатива господина Чужикова, милиционера, который, может, не согласовал ее или что, или это сверху идет? Вот еще спрашивают наши радиослушатели об этом тоже.

А. ЕРМОЛИН: Я не знаю, но мне кажется, что это инициатива, вряд ли у тех, кто принимает решение сверху, дошли до этого руки.

Л. ГУЛЬКО: Спасибо огромное, Анатолий Ермолин, депутат ГД, подполковник ФСБ в отставке.



Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире