'Вопросы к интервью
1 сентября 2006 года

В эфире радиостанции «Эхо Москвы» Аркадий Баскаев, член комитета Госдумы по безопасности, генерал-полковник, Вадим Речкалов, обозреватель газеты «Московский Комсомолец».

Эфир ведут Ольга Бычкова и Лев Гулько.



Л. ГУЛЬКО: Мы продолжаем наш «Разворот 2», Ольга Бычкова и Лев Гулько, и мы разворачиваемся к сегодняшней теме, к сегодняшней годовщине трагедии. Прошло два года со дня событий в Беслане, многие газеты на этой неделе это все отмечали. Пожалуй, главное, что мне кажется, это «Новая газета», которая опубликовала два варианта расследования. Один — это тезисы доклада парламентской комиссии, официальной, если так можно назвать.

О. БЫЧКОВА: То, что называется комиссия Торшина.

Л. ГУЛЬКО: Комиссия Торшина, и второй — это особое мнение депутата Юрия Савельева, у которого есть своя точка зрения на все события, которые происходили и там своя точка зрения.

О. БЫЧКОВА: Выводы отличаются весьма.

Л. ГУЛЬКО: Отличаются, кардинально отличаются выводы, и для того, чтобы разобраться в этих событиях вместе с вами, конечно, уважаемые радиослушатели, мы пригласили в студию Аркадия Баскаева, члена комитета ГД по безопасности, генерала-полковника, и Вадима Речкалова, обозревателя газеты «МК», который на этой же неделе опубликовал свою статью. У него третья точка зрения, он согласен и с Савельевым, насколько я понимаю, да, Вадим, добрый день.

В. РЕЧКАЛОВ: Добрый.

Л. ГУЛЬКО: Дорогие друзья, добрый день.

А. БАСКАЕВ: Добрый день.

Л. ГУЛЬКО: Здравствуйте. У вас вы согласны и с комиссией Торшина, и с господином Савельевым, но вы считаете и то, и другое политиканством, я так обостряю, да?

В. РЕЧКАЛОВ: Я одинаково не согласен, скажем так.

Л. ГУЛЬКО: Или одинаково не согласны.

В. РЕЧКАЛОВ: Да, да, одинаково не согласен. Т.е. я не говорю один доклад хуже другого или что я просто, мне они оба не нравятся, поэтому, в принципе, это можно сказать, что я с обоими докладами согласен.

О. БЫЧКОВА: Скажите, пожалуйста, сразу, времени прошло уже довольно много, да, со времени, с того 1 сентября. Почему так получилось, что до сих пор точки над И на расставлены, до сих пор обсуждаются какие-то противоположные фактически мнения, до сих пор ведутся какие-то дискуссии, хотя что мешало, что мешало уже за два года во всем разобраться?

А. БАСКАЕВ: Знаете, действительно, даже до сих пор еще идут огромные дискуссии по теракту в Нью-Йорке и в Вашингтоне 11 сентября, до сих пор еще нет единой точки зрения и там. Наверное, даже у наших членов комиссии, тоже у многих расхождения по ряду позиций, которые в нашем докладе официальном существуют. Но если Вадим не согласен с обеими точками зрения, наверное, есть еще третья. Кстати говоря, это одна из причин, почему мы так долго его и готовили, потому что многие позиции мы рассматривали по несколько раз. В том числе, кстати говоря, и позицию господина Савельева, не единожды. Поэтому все это до сих пор, до сих пор для меня, например, лично как члена комиссии еще остаются вопросы. И мы не можем на них выйти до сих пор, пока, знаете, есть очень много нюансов даже по количеству террористов, которые захватили школу.

О. БЫЧКОВА: Савельев говорит, что их было гораздо больше.

А. БАСКАЕВ: А доказательств никаких нет.

Л. ГУЛЬКО: Ушло гораздо больше из этой школы, говорит Савельев.

А. БАСКАЕВ: Об этом, но назвать хотя бы одну фамилию, назвать хотя бы признак того, что он ушел, кто-то оттуда — это самое главное, и доказать это, понимаете? Это главный момент, который существует. Но я повторяю, я тоже, как Вадим, тоже считаю, что их было 32, но не как, сегодня еще, возможно, и рановато, поэтому нужно время для того, чтобы еще, да это я назвал только один эпизод.

О. БЫЧКОВА: Подождите, вы говорите, нужно время, значит, время уже какое-то прошло, чем дальше, тем совсем последние следы, фигурально выражаясь, будут стираться. Что еще должно произойти?

А. БАСКАЕВ: Необязательно, необязательно совершенно.

О. БЫЧКОВА: Что должно стать известно?

А. БАСКАЕВ: Известно может стать, например, и количество террористов, которые, может быть, повторяю.

О. БЫЧКОВА: Откуда?

А. БАСКАЕВ: На сегодняшний день, например, завтра появится человек, который, вы говорите, ушел оттуда, да, а, может быть, действительно, будет 33-й, возможно, это же никто сегодня абсолютно доказать не может. И он может завтра выявиться, хоть оперативной работой спецслужб, либо сам каким-то образом появится, понимаете, это может быть. И такие, кстати, информация такая была, но, к сожалению, она не находила подтверждения. Ряд других моментов, которые можно оценивать по-разному, которые в докладе сегодня существуют. У нас еще сегодня спор, но главное, действительно, уже затягивать дальше, мы, кстати, в докладе об этом пишем, что уже дальше тянуть некуда.

Л. ГУЛЬКО: Вы знаете, главное, как мне показалось, главный вопрос, который задают все, кто начал стрельбу и зачем.

А. БАСКАЕВ: Да, это…

Л. ГУЛЬКО: Это главный вопрос.

А. БАСКАЕВ: Это точка зрения…

Л. ГУЛЬКО: О котором говорят все. Господин Савельев говорит, что федеральные власти начали стрельбу, насколько я понял.

О. БЫЧКОВА: Федеральные силы.

Л. ГУЛЬКО: Федеральные силы, да, для того, чтобы накрыть всех, а дальше будем разбираться. И там вместе с заложниками, да?

О. БЫЧКОВА: За ценой не постоим, что называется.

Л. ГУЛЬКО: За ценой не постоим, да? Эта точка зрения. Точка зрения комиссии, честно говоря, из тезисов опубликованных я не очень понял. Я понял только, что то оружие, которое применялось, оно разрешено международной конвенцией, его разрешено применять против террористов любыми способами. Это я понял из этого доклада.

А. БАСКАЕВ: Эта точка зрения, особая точка зрения господина Савельева, я бы подписался под ней бы 10 раз, если бы он мне хотя бы, одно хотя бы доказательство фактическое. Изложено, понимаете, настолько немножко некорректно поступил господин Савельев. Когда мы ему после его заявления, после его предложения, мы его выслушали, была создана специальная рабочая группа членов комиссии, мы пригласили совершенно других независимых экспертов, которые разбирались с этой теорией. И когда мы вновь ему доказали, что он не прав, он убрал те позиции, я вам говорю, с чего начиналась вся его теория, с того, что он по видеосъемке НТВ говорил, что взрывы произошли так, он показывал нам этот кадр.

О. БЫЧКОВА: Эти три вспышки, да?

А. БАСКАЕВ: Да-да.

Л. ГУЛЬКО: Он вообще специалист-взрывотехник, да?

А. БАСКАЕВ: Да, но когда, когда мы привели тех же людей, которые, оператора, что это съемки-то были не в 13.05, а в 15.35 где-то.

В. РЕЧКАЛОВ: Можно одно уточнение? В то время, когда были взрывы, скажем так, я подбежал позже, но человек, который якобы, по Савельеву, снял эти взрывы, не имел возможности, я знаю эту группу хорошо, я видел, где они стояли, они не имели возможности это снять, просто не могли они это снять. Они снимали вообще другое в это время. И теория, которая очень стройна у Савельева, человеку, даже не специалисту, не взрывотехнику, но который там был, она рушится, теоретическое это построение, потому что на практике Гусаров не мог это снять.

О. БЫЧКОВА: Можно я задам Вадиму?

А. БАСКАЕВ: Я завершу эту мысль, смысл, Вадим совершенно прав, и понимаете, что, почему я сказал — некорректно, он убрал это основное положение своего доклада, уже потом чисто теоретически, он сначала на фактическом материале он показал. Действительно, я когда увидел, что это было 13.05, действительно, он прав тогда, я уже готов был под Савельевым подписаться. Но когда мы поняли, что это просто элементарное…

О. БЫЧКОВА: Другое время, понятно.

А. БАСКАЕВ: Совершенно другое время, совершенно не соответствует всей его теории, она разваливается просто от этого, он просто убрал эти моменты из своего доклада.

О. БЫЧКОВА: Он честно убрал все спорные вещи.

А. БАСКАЕВ: Да, но они начинали с этого. Вся теория его излагалась именно от того, что вот…

О. БЫЧКОВА: Там осталось еще много другого.

А. БАСКАЕВ: Много другого, то же самое, если мы будем разбирать каждый из эпизодов, все это продолжать длительное время на комиссии, и каждый, то же самое, (НЕРАЗБОРЧИВО) специалисты опытнейшие, такие взрывотеории, теоретики и практики взрывного дела. И говорили, что это так быть не может.

Л. ГУЛЬКО: Вот видите, к нам на пейджер пришло сообщение от Лидии Ивановны — господин Савельев сегодня по радио «Свобода» несколько раз уточнил, что он не утверждает, что первыми начали стрелять федералы, он говорил о том, что первый выстрел был извне, а кто его сделал, он не знает.

А. БАСКАЕВ: Тогда, видите, опять все меняется.

Л. ГУЛЬКО: Я просто цитирую.

А. БАСКАЕВ: Совершенно…

В. РЕЧКАЛОВ: Третья сила, да?

А. БАСКАЕВ: Нет, это если бы, повторяю, это было бы, понимаете, по его теории, Вадим, наверное, тоже читал внимательно, как он рассказывал, кто-то из, опять-таки, найдите, сегодня члену комиссии позволительно найти любого военнослужащего, любого спецназовца, с 58-й армии кто там были и т.д. Вызови и найди этого, хотя бы человека, который там сидел на этой крыше в тот момент и стрельнул. А потом, главное (НЕРАЗБОРЧИВО), вы представьте себе два окна, так вот, это гранатометчик, я человек военный, понимаю, что это такое, он стрельнул в одно окно, чтобы попасть под окно другого, через весь спортзал. Даже теоретически оно не получается.

О. БЫЧКОВА: Хорошо.

В. РЕЧКАЛОВ: Угол.

А. БАСКАЕВ: Да, совершенно.

В. РЕЧКАЛОВ: Только выбоину сделает и уйдет.

А. БАСКАЕВ: Совершенно правильно.

В. РЕЧКАЛОВ: Кумулятивная струя.

А. БАСКАЕВ: И никак не получалось то, что он доказывает.

О. БЫЧКОВА: Хорошо, на самом деле, все эти разговоры, все эти.

Л. ГУЛЬКО: Кто первый, кто второй, да?

О. БЫЧКОВА: Кто первый, кто второй, эти детали, какой был угол, да, третья сила, вторая сила.

Л. ГУЛЬКО: Сейчас, Вадим, сейчас, просто Оля сейчас вам.

О. БЫЧКОВА: В конечном счете, понимаете, ведь все сводится к какому вопросу, да, террористы, они есть террористы, там понятно, с них что взять, собаке собачья смерть то, что называется, понимаете, но вопрос в том, все ли сделали федеральные силы для того, чтобы не было такого количества жертв чудовищного, несусветного, какое в результате получилось.

Л. ГУЛЬКО: Т.е. в чем сходится?

О. БЫЧКОВА: Дело же в этом, понимаете?

Л. ГУЛЬКО: В чем сходятся, как мне кажется, два этих доклада, в том, что бардак, грубо говоря, объединенный штаб, левая рука не знала, что делала правая рука.

О. БЫЧКОВА: Или бардак, или вообще неправильный подход к планированию этой операции, когда, как пишут, например, когда главное что-то сделать, уничтожить террористов, а какой ценой, это вопрос второй или третий, понимаете? Или что? У вас на этот вопрос ответ?

Л. ГУЛЬКО: У Вадима, который не согласен ни с тем, ни с другим, пожалуйста.

В. РЕЧКАЛОВ: Дело вот в чем. Дело в том, что в чем цель этого расследования, я не могу понять, потому что, на самом деле, если мы выясняем, каким образом террористы проехали туда, каким образом они вооружились.

О. БЫЧКОВА: И каким образом вышли.

В. РЕЧКАЛОВ: Каким образом они успели заминировать, это одна часть задачи, да? Вполне лежащая в компетенции правоохранительных органов. Если же мы выясняем, каким образом теракт был, т.е. уже уничтожили боевиков, как действовали наши люди, это уже другая часть, в принципе, она тоже может быть в компетенции правоохранительных органов.

Л. ГУЛЬКО: Вадим, мы выясняем, почему дети погибли.

О. БЫЧКОВА: Вадим.

В. РЕЧКАЛОВ: Это, нет, я…

О. БЫЧКОВА: У вас есть простой ответ на простой вопрос?

В. РЕЧКАЛОВ: Нет у вас простых вопросов ко мне и у меня нет простых ответов, поэтому тут нет простого вопроса, потому что вот уже две. Хорошо, есть еще один такой момент, бардак, не было бардака, потому что сотрудники МЧС заходят в школу, начинают работать, в это же время начинается какая-то стрельба, начинается штурм. Я думаю, что сотрудники МЧС были отвлекающим маневром, потому что никому не нужны были эти трупы.

О. БЫЧКОВА: Т.е. вы хотите сказать, что нельзя было избежать такого количества жертв, прежде всего, детских, да? То, что произошло, было абсолютно неизбежно?

В. РЕЧКАЛОВ: Мне кажется, да, тут есть еще один…

О. БЫЧКОВА: Федеральные силы проявили в полной мере свой высокий профессионализм и т.д.?

В. РЕЧКАЛОВ: Я думаю, да, потому что 10 погибших сотрудников спецназа — это очень серьезная цифра, они просто так не погибают, их очень трудно убить. Если они погибли, значит, работали все с полной отдачей. Но есть еще один такой момент, я не думаю, что он понравится многим нашим слушателям, потому что если уж быть совершенно честным перед собой, хотели ли все, кроме родителей из Беслана, кроме осетин даже скажем, кроме тех, которые в непосредственной близости там живут, хотели ли москвичи, хотели ли, допустим, в Кемерово где-нибудь, чтобы пошли на переговоры и позволили уйти, таким образом, спасти жизни детей.

О. БЫЧКОВА: Если вы меня спросите, я скажу — конечно.

В. РЕЧКАЛОВ: А я не уверен. А если бы поэтому последовали захваты в других школах? Потому что раз это можно, раз можно уйти, значит, можно и найти людей на следующую такую операцию, попробуй, найди людей среди бандитов, которые еще раз пойдут школу, зная, что всех все равно уничтожат любой ценой.

О. БЫЧКОВА: Т.е. нужно было положить этих детей для того, чтобы, да?

В. РЕЧКАЛОВ: Война, понимаете?

А. БАСКАЕВ: Вадим, я, честно говоря, с вашим обоснованием не согласен. Самое главное, к чему пришла комиссия, что попытки решить, ведь проблем, проблема была самая главная, спасти детей, этот вопрос, который сегодня задаете вы.

О. БЫЧКОВА: Эта задача не была решена.

А. БАСКАЕВ: Вопрос в чем, да, ведь произошло, в чем доклад Савельева, он хочет его сравнить с «Норд Остом», смысл, самое главное, что там началась, массовый захват этих террористов, в результате чего погибли люди и т.д., отсюда весь смысл в этом. Я могу с полной уверенностью сказать, что, к сожалению, даже толкового, в чем я с Вадимом согласен, что толкового плана штурма не было, хотя бы теоретического плана.

Л. ГУЛЬКО: Вот о чем и говорят.

А. БАСКАЕВ: Совершенно правильно.

Л. ГУЛЬКО: Конечно.

А. БАСКАЕВ: Поэтому когда мы говорим, что специально начали обстрел школы, взрывы произошли, а потом уже, это все спонтанно, действительно, произошло, я в этом абсолютно согласен.

О. БЫЧКОВА: Т.е. версия — бардак?

А. БАСКАЕВ: А?

О. БЫЧКОВА: Версия — бардак?

А. БАСКАЕВ: То, что было, да, и эти претензии есть серьезные, и не только, кстати, к спецназовцам, действительно, мало претензий, я с Вадимом согласен. Речь идет об организационной основе этого дела, мы указываем, что оперативный штаб действовал далеко, мягко говоря, не лучшим образом.

О. БЫЧКОВА: Так за это ответит кто-нибудь вообще?

А. БАСКАЕВ: А это уже второй вопрос.

Л. ГУЛЬКО: Спрашивают на пейджер, почему никто не наказан.

А. БАСКАЕВ: Я вам откровенно скажу, что один из, точнее, руководитель, например, Андреев, когда мы эти вопросы задали, в том числе, и директору ФСБ, он фактически был, будем говорить так, уволен. Но дело даже не в этом. Это решит, надо не путать никак, Вадим правильно сказал, есть следственная группа, есть комиссия парламентская. Теперь мы выводы должны были сделать какие-то для абсолютно независимой, да, (НЕРАЗБОРЧИВО) МВД. У меня, например, есть вопросы к Центру «Спас», например, к МЧС, хотя МЧС — тоже погибли, насчет спонтанности я тоже тут немножко сомневаюсь, у меня тоже такая мысль была, но, к сожалению, доказательств таких мы не нашли и хотя бы основания какие-то были. Но действия их при спасении людей, в том числе, и МЧС, для меня, например, я откровенно говорю, что это был не мой раздел доклада, но я спорил с теми, кто готовил его, претензий много, можно было спасти больше людей там, можно было. Они ведь не были готовы, и на сегодняшний день Центр «Спас» не готов действовать, например, совместно со спецслужбами.

Л. ГУЛЬКО: А в этом кто виноват? В координации такой, в дурацкой координации?

А. БАСКАЕВ: К этому мы и пришли, ведь создание антитеррористического комитета, национального, это и есть то, что мы должны были иметь еще лет 10 тому назад.

Л. ГУЛЬКО: Понимаете, в чем дело, ведь тем, у кого погибли дети, им все равно, имели, не имели.

А. БАСКАЕВ: Конечно.

Л. ГУЛЬКО: Хотели иметь, им все равно.

А. БАСКАЕВ: Я с вами согласен, в этом плане, поэтому мы и сделали выводы, что, к сожалению, координации не было между многими силовыми структурами, которые там действовали. В результате, не было организационного начала, но, понимаете, когда сегодня, ведь специалисты должны этим заниматься, а не президент республики, который вдруг возглавил оперативный штаб, по его собственному указу, какой он, он когда-нибудь в жизни видел…

О. БЫЧКОВА: Может быть, никто просто не брал на себя ответственность? Мы знаем, там было такое.

А. БАСКАЕВ: Документом своим утвердил себя, совершенно не понимая, какую ответственность он на себя берет, поэтому ему задавали эти вопросы. Там масса других, мы, например, указываем, вы говорите, можно было (НЕРАЗБОРЧИВО), да можно было. Я, например, не могу понять, опять-таки, власти республики, которые, полк, который там был сформирован, за два года до этого специально для охраны границ между Ингушетией и Чечней был сокращен, а деньги, которые принадлежали этому полку, ушли на клуб «Алания». Для меня это совершенно, как человек, который тоже из Осетии, я не могу понять, как можно было принять такое решение. А если бы этот полк был бы, я сомневаюсь, например, чтобы они прошли бы туда.

Л. ГУЛЬКО: Давайте мы обратим наше, ваше внимание к нашим радиослушателям, мы попробуем, вы попробуете ответить на вопросы наших радиослушателей, 783-90-25, давай на Москву, не Москву поделим?

О. БЫЧКОВА: Давай, давай, да.

Л. ГУЛЬКО: Москва, 783-90-25 — Москва, 783-90-26 — это жители других регионов нашей страны, я только напомню.

О. БЫЧКОВА: Да, мы видим, что телефоны звонят.

Л. ГУЛЬКО: Что жители Беслана не захотели видеть никого, кроме Дмитрия Козака сегодня на этих поминальных мероприятиях.

О. БЫЧКОВА: Из официальных лиц, да, которые занимались расследованием.

Л. ГУЛЬКО: Это просто отношение, понимаете?

О. БЫЧКОВА: И всей этой работой после.

Л. ГУЛЬКО: 783-90-25, Москва, давайте попробуем, добрый день.

СЛУШАТЕЛЬ АНДРЕЙ (Москва): Вопрос у меня к господину Баскаеву, с моей точки зрения, комиссия должна была выяснять не количество реально присутствующих террористов, не кто первый начал стрельбу, а, прежде всего, это парламентская комиссия должна была детально, моментально, по секундам, с самого начала, кто наверху какие отдавал приказы. Этого ждет вся страна от вашей комиссии, а не того, какие там были огнеметы и под каким углом стреляли. Кто несет реальную ответственность за отданные приказы? Правильные они или неправильные, это мы сами разберемся.

О. БЫЧКОВА: Понятно.

Л. ГУЛЬКО: Понятно, спасибо.

О. БЫЧКОВА: Спасибо.

Л. ГУЛЬКО: Не очень много времени, извините.

А. БАСКАЕВ: Я отвечаю.

О. БЫЧКОВА: А вообще это все зафиксировано где-то?

А. БАСКАЕВ: У доклада есть ответы на эти вопросы, есть специальный раздел, во-первых, расписано все по секундам, действия всех сил, которые там привлекались. И я лично участвовал именно в этой части доклада, во-первых. Во-вторых, вопросы к федеральным органам власти задавались и очень много, начиная, если взять, что на комиссии побывали, пожалуй, все должностные лица государства, кроме президента. И Фрадков, и все его замы, и министры, и генеральный прокурор, и все абсолютно, все, кого можно было, директор ФСБ, министр внутренних дел. Всем задавались вопросы и очень много. Они шли, как правило, эти разговоры, три-четыре часа. И это не просто было, знаете, собеседование, это, действительно…

О. БЫЧКОВА: Ну и, ну и?

А. БАСКАЕВ: И результаты сегодня, которые мы говорим сегодня, что мы, в конце концов, хоть сдвинулись с мертвой, ведь принятие указа президента о создании антитеррористического комитета национального, это ведь тоже, как бы там ни говорили, и наша, так сказать…

О. БЫЧКОВА: Это понятно, это понятно. Вас слушатель спросил сейчас немножко о другом. Он сказал — нам важно знать, кто несет ответственность, потому что все равно никто не верит, что эти все детские трупы или не только детские, заложников, они все только на совести террористов. Опять-таки, мы понимаем, террористы — это террористы, все с ними понятно. Но все только на них?

Л. ГУЛЬКО: Вадим в своей публикации сказал, что мы узнаем это, но уже в другой жизни.

В. РЕЧКАЛОВ: А можно я войду?

Л. ГУЛЬКО: Конечно.

В. РЕЧКАЛОВ: Насчет ответственности, кто несет. Если однозначный вывод о том, что штурм начался спонтанно после самопроизвольного какого-то случайного подрыва внутри спортзала у боевиков этих самодельных взрывных устройств, тогда вопрос ответственности, он не очень острый. Нет человека, который отдал приказ на штурм. Штурм начался спонтанно. Я так понял, что в комиссии парламентской под руководством Торшина такая версия, правильно, да? Поэтому…

Л. ГУЛЬКО: Но мы только что услышали, что бардак, а за бардак кто отвечает?

О. БЫЧКОВА: А за бардак никто не отвечает.

В. РЕЧКАЛОВ: А за бардак, вы знаете, полного бардака, конечно, не было, а за отдельные части бардака, это не такой трагический, на самом деле, вопрос. Трагический вопрос…

Л. ГУЛЬКО: Вопрос-то в детях трагический, Вадим.

В. РЕЧКАЛОВ: Нет, кто начал. Если это самопроизвольно началось, значит, это так и началось, и за бардак не такая ответственность. Если же…

Л. ГУЛЬКО: Нет, вариант самопроизвольности, наверное, прорабатывался при операции.

О. БЫЧКОВА: Нет, вариант самопроизвольности напрямую связан с бардаком.

Л. ГУЛЬКО: Да.

А. БАСКАЕВ: Нет-нет, эти понятия путает.

О. БЫЧКОВА: Ладно, хорошо.

В. РЕЧКАЛОВ: Нет, потому что самопроизвольно, тогда за бардак среди боевиков, тогда кто будет отвечать?

Л. ГУЛЬКО: Да это…

В. РЕЧКАЛОВ: Если что, у них сами бомбы взрываются.

Л. ГУЛЬКО: Боевики нас мало волнуют, знаете ли.

В. РЕЧКАЛОВ: Зря.

А. БАСКАЕВ: Знаете, если бы кто-нибудь мне сегодня, я повторяю, Вадим, он опытный журналист, побывал во всех горячих точках, я знаю, многое видел, мне тоже пришлось бывать и в Карабахе, и в Тбилиси, и в Чечне комендантом, я все это знаю, проводил операции. Но подобное положение дел, кто бы мне, назовите мне лицо, которое бы, понимаете, ведь никто же не принял решения на штурм, именно по этой причине, из боязни, что погибнут дети. Все это произошло именно спонтанно, к тому, что там началась, не готовился никто к штурму в данный момент. Там были примерно 50% отрядов спецназначения…

Л. ГУЛЬКО: Т.е. вы хотите сказать, что это трагическая случайность? Такое словосочетание есть.

А. БАСКАЕВ: Да, это именно, в данном случае, сам взрыв по себе, действия дальнейшие, возможно, действительно, ведь 10 человек погибло, ребят, и ничего, они пошли фактически на пулеметы.

Л. ГУЛЬКО: Честь им и хвала, на самом деле, этим людям, которые, этим офицерам, которые погибли.

А. БАСКАЕВ: А они же, это же 10, а ведь пошло-то там больше.

Л. ГУЛЬКО: Конечно. Но пошли-то они из-за бардака.

А. БАСКАЕВ: Нет, выхода другого не было.

Л. ГУЛЬКО: Конечно, не было, но это, понимаете…

А. БАСКАЕВ: Тут совершенно.

Л. ГУЛЬКО: Разные вещи.

А. БАСКАЕВ: Я с этим словом вообще не согласен, но, в данном случае.

Л. ГУЛЬКО: Давайте послушаем наших радиослушателей.

О. БЫЧКОВА: Давайте еще, у нас остались буквально считанные минуты.

Л. ГУЛЬКО: 783-90-26, давайте послушаем не Москву, добрый день.

СЛУШАТЕЛЬНИЦА ГАЛИНА (Подмосковье): Вы знаете, мне очень больно все это слышать, потому что я вспоминаю первые часы буквально, когда все это произошло, и я узнала, что сказали, что там всего 300 человек в школе. А почему никто не говорил, кто врал, кто велел говорить именно это?

О. БЫЧКОВА: Там, да, Галина, спасибо, спасибо большое за ваш звонок.

СЛУШАТЕЛЬНИЦА ГАЛИНА: Мне плохо, извините.

Л. ГУЛЬКО: Не волнуйтесь, Галина, успокойтесь немножко.

О. БЫЧКОВА: Потому что вранья там было, конечно, тоже, между прочим, предостаточно, не только про количество детей в школе, да.

Л. ГУЛЬКО: Понимаете, сегодня «Ведомости» опубликовали сравнительные цифры доверия. 11 сентября, Лондон и мы. У нас доверяют 5%, по-моему, а в Лондоне и в США, в Вашингтоне доверяют 50, население доверяет, 50% доверяет власти, расследованию того, что происходит. У нас 5%.

О. БЫЧКОВА: Открытое расследование, подробное, потому что вышли материалы очень большие.

Л. ГУЛЬКО: Вот в чем проблема, вот сейчас чего.

О. БЫЧКОВА: За вранье кто несет ответственность?

А. БАСКАЕВ: Вы знаете, это вопрос очень серьезный. И конечно, есть и эти лица, которые (НЕРАЗБОРЧИВО) должны нести ответственность за эти 350 и т.д., потому что даже мы тоже задавали все время этот вопрос — слушайте, вы же там были на месте, даже элементарно. Сегодня я внука водил в первый класс, я четко представляю себе, сколько было там народу в этом актовом зале.

Л. ГУЛЬКО: Конечно.

А. БАСКАЕВ: И я представляю себе, насколько там можно было совершенно спокойно оценить. То ли это было лукавство какое-то, мы до сих пор (НЕРАЗБОРЧИВО) так и не поняли, зачем вы обманывали всю страну, почему не сказали, что там тысяча. Некоторые говорят, что якобы были такие указания, что раз выше 1000, чуть ли ни завтра здесь объединенные, ООН должно немедленно принять участие. Кто-то даже такую даже теорию высказывал, что якобы эта даже цифра должна была привлечь сюда уже, отстраняется все руководство страны, чуть ли ни кто-нибудь другой здесь будет принимать. Извините меня, это, конечно, полная чушь, но смысла я в этом, я, например, логики тоже не понял. То ли боялись называть эту цифру, и все уже потом где-то в середине дня уже четко было понятно, цифра, кстати говоря. Они, объяснение одно, мы 352 знали пофамильно, а остальных мы не знали, поэтому.

О. БЫЧКОВА: Т.е. за вранье тоже никто не ответил так же, как и за бардак.

А. БАСКАЕВ: Почему, отвечают же люди, сейчас расследование продолжается. Ведь мы же, повторяю, нельзя путать, следствие, сегодня опять слышали, наверное, что оно продолжается и дальше.

Л. ГУЛЬКО: Да, сегодня были заявления.

А. БАСКАЕВ: Поэтому еще, возможно, кто-то из этих лиц будет привлечен к уголовной ответственности.

Л. ГУЛЬКО: Можно…

О. БЫЧКОВА: Кстати говоря, когда, когда все-таки это должно быть все закончено, когда, вы думаете, точка будет поставлена?

Л. ГУЛЬКО: Куча вопросов на пейджер — когда мы узнаем правду?

А. БАСКАЕВ: Доклад — 150 листов, без приложений. Он готов, где-то в 20-х числах сентября должен быть представлен парламенту.

Л. ГУЛЬКО: Давайте я у Вадима спрошу, Вадим, когда мы узнаем правду?

В. РЕЧКАЛОВ: Очень просто, дело в том, что в том, что случилось, вина не поровну, но все-таки разделена между властью, которая и это допустила, и так это провела и т.д.

Л. ГУЛЬКО: У нас 20 секунд.

В. РЕЧКАЛОВ: И боевиками. Так вот, когда власть сменится, у нее не будет обязанностей перед самой собой, тогда мы узнаем правду.

О. БЫЧКОВА: Понятно, не в этой жизни, короче говоря.

В. РЕЧКАЛОВ: Нет, не при этом режиме, скажем так.

О. БЫЧКОВА: Понятно.

В. РЕЧКАЛОВ: При следующем.

О. БЫЧКОВА: Ну что, спасибо большое нашим гостям. Наше время в эфире истекло. Аркадий Баскаев, член комитета ГД по безопасности, и обозреватель «МК» Вадим Речкалов были в прямом эфире «Эха Москвы» в нашем дневном «Развороте».

Л. ГУЛЬКО: Спасибо.

Комментарии

0

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире