'Вопросы к интервью
14 августа 2006
Z Разворот Все выпуски

Заявление Министра образования и науки РФ А.Фурсенко об упрощении усыновления детей российскими гражданами


Время выхода в эфир: 14 августа 2006, 16:05

С. БУНТМАН – У нас на телефонной линии Борис Львович Альтшулер – руководитель общественной организации «Права ребенка». Добрый день.

Б. АЛЬТШУЛЕР — Здравствуйте.

С. БУНТМАН – Есть кое-какие помехи, но ничего мы с вами все равно поговорим. Борис Львович, вы слышали об инициативе Андрея Фурсенко?

Б. АЛЬТШУЛЕР — Да, я уже слышал. Он меня обрадовал.

С. БУНТМАН – Скажите, пожалуйста, конкретно как протянутая рука, как предложение это здорово. А чем конкретно может быть это полезно и может ли это изменить ситуацию в принципе?

Б. АЛЬТШУЛЕР — Мы с вами взрослые люди, мы понимаем, что наполнение это конкретным содержанием это самое главное. В данном случае важно, чтобы это не стало очередной кампанией, в результате которой все равно миллиард с лишним долларов из бюджетных ассигнований, идущих на содержание детей, учреждений останутся в карманах соответствующих региональных ведомств. И как бы все останется по-старому. Вот этого не должно быть. Конкретное содержание, то, что мы ожидаем, я не знаю, что конкретно, говоря о необходимости и принципиальном изменении порядка, улучшения порядка усыновления семейного устройства вообще в России, что конкретно имел в виду Андрей Александрович, мы знаем, что мы предлагали…

С. БУНТМАН – Вот скажите, что должно быть.

Б. АЛЬТШУЛЕР — Элла Александровна Памфилова представила эти предложения с коллегами Владимиру Владимировичу Путину в апреле. Затем Общественная палата, мы как эксперты тоже готовили, утвердила официальный документ 30 июня. И это собственно то, что должно говорится. И эксперты Министерства образования и науки уже несколько лет это говорят. Если сейчас это будет реализовано, это будет важно. А здесь, собственно говоря, есть несколько основных позиций. Первая – необходимо усилить органы опеки и попечительства уполномоченными учреждениями, где профессионалы имели бы прямую задачу – семейное устройство детей, лишенных родительского попечения.

С. БУНТМАН – То есть, прежде всего, семейное устройство. Не устройство вообще куда-то в детский дом и до свидания или дом ребенка.

Б. АЛЬТШУЛЕР — Тоже органы опеки должны заниматься, во-первых, семейным устройством, а при невозможности — в органы учреждения. Так гласит Семейный кодекс. Но органы опеки сегодня один специалист на 5 тысяч населения. Им совершенно некогда и невозможно этим заниматься. Дело в том, что семейное устройство это не просто так. Вот чего мы немножко боимся. Чтобы не получилась кампания раздачи детей по семьям, деньги или все ринутся, давай детям. Все это было не организовано. Этим должны заниматься специалисты. Начиная с пиар-кампании среди населения, первичный отбор, потом 2-3 месячная подготовка замещающих родителей. Затем передача детей и слежение, сопровождение социальное как там дети. Этим могут заниматься только специалисты. В этом состоит первая идея. Я надеюсь, что это будет реализовано. Нужна федеральная программа перепрофилирования определенной части нынешних сиротских учреждений в эти уполномоченные учреждения органов опеки службы семейного устройства. Вы знаете, Сперанский когда-то знаменитый реформатор предлагал Александру Первому реформы. Александр Первый ему сказал: не получится. Некем взять. Вот некем взять это знаменитая фраза. Так вот, если просто останется все на уровне приказа, поручения президента, на уровне того, что сейчас заявил министр образования, но если не будут созданы вот эти центры, где работают специалисты, которыми и надо эту проблему взять. Все равно это не будет ничего. Потому что на том уровне дело в том, чем замечательно еще это предложение о таком перепрофилировании. Здесь практически это дешево. Потому что 300 тысяч специалистов сегодня занимаются обеспечением детей-сирот в учреждениях, обеспечением их там проживания. Там много замечательных людей работает, но они заняты обеспечением проживания. А вот фабрика семейного устройства это, пожалуйста, Светлана Николаевна Кузьменкова, замечательная служба семейного устройства в Смоленске. Это Мария Филипповна Терновская — Москворецкий дом № 19, которая 10 лет существует. Пионер. И ее только все время стараются закрыть органы комитета образования Москвы. Детей ей не дают. Слава богу, Алексей Иванович Головань, уполномоченный по правам ребенка Москвы, сейчас заступается. И не едят ее до конца. Но в принципе у нее учится страна, масса регионов. Москва не учится. Потому что есть интерес. Дети в учреждениях это золотые курочки. Предстоит борьба с бюрократией. И удастся ли президенту России, министру образования и науки, министру социального здравоохранения и соцзащиты преодолеть вот эту региональную в первую очередь бюрократию, которая не заинтересована отдавать детей. Я вам приведу пример. Самарская область. Замечательный опыт, существующий уже почти 14 лет. С широкой передачей детей в семьи. Сколько раз федеральный центр, правительственная комиссия по делам несовершеннолетних прямо рекомендовала это регионам в 90-е годы и потом. Никто не перенимает. Калужская область пошла. Пермская область пошла недавно относительно. Это замечательные инициативы. Но так чтобы в массовом — нет. Где-то еще что-то идет. Но в принципе как доходит до того, что учреждение надо закрывать – стоп, жестко нет. Мы наши учреждения в обиду не дадим. Это позиция Министерства образования Московской области. То же самое в Москве. Они не хотят закрывать учреждения. Не хотят их перепрофилировать в нечто другое. Это очень серьезная проблема. Но я готов еще…

С. БУНТМАН – Мы хотим вам задать еще несколько вопросов. Сергей из Москвы, который нам пишет, возникает такое вечное противоборство…

О. ПАШИНА – Между своими и чужими.

С. БУНТМАН – Российские граждане и иностранцы. Кстати Сергей считает, что упрощение процедуры не поможет, и усыновлений больше не станут. Но при этом наш слушатель считает, что нужно ужесточить процедуры для иностранцев.

О. ПАШИНА – Это называется ни нашим, ни вашим. А дети в итоге останутся в детдоме.

Б. АЛЬТШУЛЕР — Мы уже воевали с заграницей и столько своих детей принесли в жертву. Дело в том, что за границу уезжает 4% детей, подлежащих усыновлению. О чем мы разговариваем? Давайте подумаем о 96%, как Владимир Петрович Лукин очень хорошо заметил еще год назад. Давайте об этом говорить. Не надо, вот спасают какое-то количество детей и ладно. Сделаем детей хорошо, на ноль выйдет иностранное усыновление. На автомате. Если начать специально ужесточать там, получается, мы детей репрессируем.

О. ПАШИНА – Я согласна.

Б. АЛЬТШУЛЕР — Я хочу добавить. Согласно Семейному Кодексу, иностранный усыновитель в существенно преимущественном положении по сравнению с российским. Он дискриминирован по срокам усыновления. Но разрешено специальным аккредитованным агентством помогать иностранным усыновителям. Это не считается посреднической деятельностью. Читайте Семейный кодекс. Для россиян таких учреждений нет. И в этом главный смысл…

С. БУНТМАН – Вот.

Б. АЛЬТШУЛЕР — …имеет в виду министр…

С. БУНТМАН – Вот.

Б. АЛЬТШУЛЕР — …что создать, но отличие должно быть такое. Пусть иностранцы работают, пусть усыновляют, сколько можно, кто остается от наших. Но там пусть эта платная услуга и никакая это не торговля детьми, пусть они получают от своих граждан американских и других европейских деньги, это платная услуга. Но в России вот эти уполномоченные учреждения органов опеки по закону должны абсолютно и только бесплатно оказывать все услуги, связанные с семейным устройством. Никакой не может быть платной услуги. В противном случае мы опять придем к тому, что начнут только нашим же за деньги, я говорю, как с медициной: у нас вроде есть формально бесплатная, а реально лечат там, где платят. А где бесплатно, там как говорится…

О. ПАШИНА – Скажите, пожалуйста, как вы думаете, может быть, наших граждан отпугивают не столько бюрократические препоны, сколько просто они не уверены в своем экономическом положении.

С. БУНТМАН – Первое – в экономическом. Не уверены в будущем. Второе – что они…

О. ПАШИНА – Просто денег нет, грубо говоря.

С. БУНТМАН – Вот, например, если предположим, больного ребенка, Ольга права абсолютно наша слушательница. Если больного ребенка усыновить, он в ужасе, что представляет себе, что был бы у него собственный больной ребенок, и он бы с величайшими трудами его бы смог лечить, медицина этому не помогает. Поддержки государства почти нет. И это тоже препятствие.

Б. АЛЬТШУЛЕР — Я вам отвечу кратко. По этому поводу есть ответ замечательный. То же Министерство образования и науки уже давно внесло предложение, другое дело, что ГД не принимает. Но я отвечу по первому вопросу. Экономика и прочее. Конечно, поддержка нужна. И замечательно сейчас президент объявил хотя бы одноразовую помощь. Но нужен обязательно отпуск при усыновлении ребенка любого возраста, оплаченный отпуск обязательный. Так как в Швейцарии вообще полгода дают при усыновлении одному из родителей. Причем любому. Этого у нас нет. И обязательно медицинский полис усыновленного ребенка, потому что всякие могут начаться проблемы и люди боятся, что не справятся при нынешней медицине, так называемый бесплатной. И льготы надо сохранить на жилье. Чтобы ребенок сирота имеет льготы, его усыновили, он не имеет. Это обязательно. Что касается больного ребенка. Вы знаете, на это есть один четкий ответ. Такого ребенка под свою ответственность, кстати, так же как и любого старшего ребенка, старше 10-11-12 лет, граждане, в общем, не решатся взять. Потому что это трудно. С подростком трудно. С больным. Если у него СПИД или ВИЧ-инфицирован. Эти дети сегодня обречены на учреждения. А спидовые дети они вообще обречены жить годами в больнице. Их даже учреждения не берут. Какой выход? Выход один и он уже не раз был произнесен. И недавно президент повторил это слово и вместе с М. Ю. Зурабовым – патронат. Патронатное воспитание. То, что блокирует до сих пор комитет ГД по делам семьи и детей.

С. БУНТМАН – Об этом слушатели тоже очень много пишут.

Б. АЛЬТШУЛЕР — Что такое патронат. Это когда ответственность за ребенка, законное представительство распределено. Оно и остается за органом опеки в лице профессионального учреждения, которое обслуживает орган опеки. И за тем принимающим родителем, где ребенок живет все время. Вот когда за ребенком стоит специализированное учреждение, готовое оказать помощь, оказывать сопровождение, обеспечивать специалистами, соответствующей терапией, развивающими занятиями, тогда люди могут обеспечить этому ребенку то, что называется право на семью. Чтобы он жил в семейной обстановке. И это называется патронат. Распределение законного представительства. Этого в российском законодательстве пока нет. Это надо срочно вводить. Потому что без этого примерно 150-200 тысяч детей останутся в учреждениях старших и больных.

С. БУНТМАН – Понятно спасибо, Борис Львович. Спасибо за то, что вы нам дали развернутый комментарий. Всего вам доброго и успехов. Борис Львович Альтшулер — руководитель общественной организации «Права ребенка».





Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире