'Вопросы к интервью
31 июля 2006
Z Разворот Все выпуски

Наложение ареста на землю и недвижимость в подмосковном юкосовском поселке «Яблоневый сад»


Время выхода в эфир: 31 июля 2006, 15:35



А. ВЕНЕДИКТОВ – Вы слушаете «Эхо Москвы». Это программа «Разворот». 15 часов 35 минут в Москве. У микрофона Алексей Венедиктов. Я хочу сразу вам сказать, что у нас буквально через несколько минут будет Карина Москаленко. Карина Москаленко — адвокат, председатель Центра международной защиты. И говорить мы с ней будем о наложении ареста на землю и недвижимость в подмосковном юкосовском поселке «Яблоневый сад». Напомню, в чем история или, вернее, в чем предыстория. Предыстория заключается в том, что вчера в эфире радио «Свобода» жена Михаила Ходорковского Инна Ходорковская рассказала, что она и дети могут лишиться дома, где сейчас живут. На земли и недвижимость в подмосковном юкосовском поселке «Яблоневый сад» постановлением Басманного суда был наложен арест. «В мае был наложен арест на ту территорию, где мы сейчас существуем, поэтому я говорю, что мы пока живем в Жуковке», — конец цитаты Инны Ходорковской. Напомню вам также, что Инна Ходорковская давала вчера большое интервью радиостанции «Свобода», и это интервью можете найти на сайте радиостанции «Свобода». Теперь я изложу позицию, которую излагает Генеральная прокуратура и поддержана судьей Басманного суда… Забыл, честно говоря, фамилию. У тебя она есть? (Это я Оксане Пашиной).

О. ПАШИНА – Нина Солопова.

А. ВЕНЕДИКТОВ — Нина Солопова, да. Суть заключается в том, что вот эта самая собственность в поселке «Яблоневый сад» — в юкосовском поселке — была куплена на деньги, укрытые от налогов и следовательно подлежит сначала аресту, а затем, возможно, подлежит и изъятию, если я правильно понял позицию Генеральной прокуратуры.

О. ПАШИНА — Да, учитывая то, что уже возможно завтра «ЮКОС» будет признан банкротом, может начаться распродажа имущества.

А. ВЕНЕДИКТОВ — Да, это тесно связано с завтрашним решением суда. И напомню вам, что у нас в среду в 15 часов будет временный управляющий компанией «ЮКОС» Эдуард Константинович Ребгун, который ответит по поводу банкротства «ЮКОСа». Ну вот уже большого «ЮКОСа», наверное, сейчас Карина Москаленко к нам присоединится в прямом эфире, и мы попробуем понять, в чем там юридическая подоплека этой истории. Итак, с одной стороны, есть некая собственность, которая, видимо, принадлежит семье Ходорковского и семьям других акционеров «ЮКОСа», с другой стороны, есть арест этой собственности в качестве обеспечивающей меры, с третьей стороны, завтра возможно банкротство «ЮКОСа» и соответственно распродажа собственности, принадлежащей «ЮКОСу», с четвертой стороны, есть позиция Генеральной прокуратуры и, вероятно, позиция суда, что, поскольку это куплено на укрытые от государства деньги, на невыплаченные налоги, то тоже подлежит изъятию. Карина, добрый день.

И. МОСКАЛЕНКО – Добрый день.

А. ВЕНЕДИКТОВ — Я изложил все, что я мог. Что я не изложил, где я неточен?

И. МОСКАЛЕНКО — Да нет, пока вы изложили именно то, чем мы сейчас мы сейчас обладаем. Мы на эту тему пока не высказываемся публично, мы дождемся завтрашнего дня, и видимо, люди, которые в нашей команде занимаются этими вопросами, просветят вас на эту тему.

А. ВЕНЕДИКТОВ — Но это действительно связано с банкротством «ЮКОСа». Это связано с банкротством?

И. МОСКАЛЕНКО — Вот вы говорите об этом как о версиях, и я то же самое повторяю за вами. Мы говорим пока об этом как о версиях. Да, наверное.

А. ВЕНЕДИКТОВ — Давайте проследим логику все-таки. Есть логика ваших процессуальных противников, я имею в виду прокуроров, да?

И. МОСКАЛЕНКО — Да. Я ее не всегда понимаю, к сожалению.

А. ВЕНЕДИКТОВ — Давайте пройдемся с точки зрения наших слушателей. Я напомню, что наш пейджер 725-66-33. Не забывайте подписываться. Если у вас вопросы к Карине Москаленко, задавайте их. Есть SMS 970-45-45. Я надеюсь, что сейчас референты пошлют тест. Я не понимаю, у меня, видимо, зависла программа. И наконец у нас есть телефоны 783-90-25 и 783-90-26, которые тоже будут включены. И так, логика такая. Судом установлено, что компания «ЮКОС» не выплатила полностью налоги. Эти налоги, эта экономия была обращена в пользу акционеров, которые на эти украденные у государства деньги покупали собственность, в том числе, видимо, этот поселок «Яблоневый сад». Когда это все вскрылось, это уворованное имущество. В этом, как я понимаю, логика прокурора и логика судьи, которая арестовала, дабы это имущество не было распродано с молотка. Вот я пошел по нему.

И. МОСКАЛЕНКО — Ну да, так они рассуждают. Для этого конечно и было принято решение о том, что это преступно нажитые средства. Нет, конечно. Это изначально было неправильно. Это то, чем мы сейчас занимается, хотя бы в порядке надзора поднять вопрос, что это не соответствует действительности, и что налоговых нарушений не было. И это наша цель. Конечно, когда уже определенные обстоятельства уже судом признаны, и определенные решения уже вступили в законную силу, бороться с этим очень сложно.

А. ВЕНЕДИКТОВ — Оксана.

О. ПАШИНА — Карина, вы знаете, мы, анонсируя нашу встречу с вами сегодня, говорили все время, что Инну Ходорковскую с детьми выселяют из дома. А просто понять на бытовом уровне. Поселок принадлежит негосударственному образовательному учреждению, а Инна Ходорковская на каких условиях там проживает?

И. МОСКАЛЕНКО — Знаете, вы сейчас касаетесь помимо правовых вопросов, вопросов частной жизни граждан.

О. ПАШИНА — Мне просто интересно…

И. МОСКАЛЕНКО — Я понимаю, что вам интересно. Вообще ее Нельзя выбросить на улицу, как женщину с детьми и вообще как российского гражданина.

А. ВЕНЕДИКТОВ — Вот в этом вопрос-то на самом деле.

И. МОСКАЛЕНКО — Да. В этом вопросе я с вами абсолютно солидарна. Я только не могу поддержать сейчас этого разговора до разговора с самой Инной, потому что мы должны с ней детально это проговорить.

А. ВЕНЕДИКТОВ — Карина, другой вопрос. Мы вас с двух сторон будем сейчас смотреть. Не понимаю, вот смотрите, давайте забудем на секунду про Инну Ходорковскую и представим себе другую выдуманную историю. Вот женщина с детьми некая проживает в некой московской двухкомнатной квартире. Выяснилось, что ее муж, который посажен, в свое время купил эту квартиру на украденные деньги, затем приватизировал, прописал детей и жену, выяснилось, что это деньги были украдены, квартиру приобретал на краденные деньги, там прописаны… у людей нет другой площади. По закону что здесь сталкивается и как здесь сталкивается?

И. МОСКАЛЕНКО — Эти вопросы больше обращены к юристу-цивилисту, и я таковым не являюсь. Но при всех обстоятельствах выселение без предоставления другого жилого помещения вообще невозможно. Другое дело, что мы можем дойти до абсурда…

А. ВЕНЕДИКТОВ — Еще однокомнатную квартиру в Южном Бутово.

И. МОСКАЛЕНКО — Нет, что вы. Нельзя тоже по закону. Есть маленькие дети, у которых есть некоторая жизнь, и эта жизнь должна уважаться, это то самое уважение на частную жизнь. Но вы знаете, и однокомнатную квартиру тоже нельзя предоставить, потому что детей достаточно много. Поэтому я не знаю, как будут решать эти вопросы власти, я еще не имела шанса говорить ни с Инной, ни с другими адвокатами по нашему делу, поэтому я не буду преждевременно комментировать все это, хотя понятно, для меня это все от начала и до конца — полное беззаконие. И когда человека направляют отбывать наказание за многие тысячи километров, это ощущение: добивают. Но этого тоже мало. Надо сейчас заняться семьей, чтобы уже места им жить в стране, которую они любят, в которой они прожили всю свою жизнь, из которой они никогда не хотели уезжать, чтобы у них места в этой стране не оставалось. Но это мое эмоциональное восприятие. А с точки зрения закона, конечно уважение семьи, которую еще пока никто не обвинял. Я надеюсь, что 7-летних малышей тоже ни в чем еще не обвиняют, и еще у меня есть надежда, что Настю, ей уже много лет — 14, 15 уже — еще хочется надеяться, что Настю еще ни в чем не обвиняют, не говоря уже о самой Инне. Поэтому надеюсь, что произвола удастся в какой-то степени не допустить хотя бы.

О. ПАШИНА — Мне вообще вся ситуация напоминает что-то из глубокой истории, когда опального какого-нибудь боярина отправляли в ссылку с женой, с детьми, челядью, скарбом, и всех так вот вычищали. Слава богу, что еще не сталинские времена.

И. МОСКАЛЕНКО — Да. Но мне это напоминает еще и другие истории, когда государь, конечно и большой преступник был, его надо было почему-то расстрелять, но заодно конечно с ним надо было…

О. ПАШИНА — И семью тоже уничтожить.

И. МОСКАЛЕНКО — Ладно семью, а повара? Нельзя же оставить в живых повара.

О. ПАШИНА — Наши слушатели говорят, видимо, потому что именно сейчас речь идет о Ходорковском, что нам нет дела до этих проблем, потому что у кого жемчуг мелкий, у кого-то щи пустые. Но дело в том, что начинается с жемчуга, дойдет до ваших щей, так же точно с вашей двухкомнатной квартирой вы пойдете в неизвестном направлении.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Вот мы видим проблему. А вот смотрите, Диана пишет: «Зачем, спрашивается, вводить конфискацию, так все отлично работает», — говорит Диана из Саратова. Никакой конфискации не надо. У нас, я напомню, Карина Москаленко – адвокат. Карина, еще один вопрос. Вы ведете, насколько я знаю (если я не прав, вы меня поправите), сопровождаете, можно сказать, дело Ходорковского в Страсбурге, да?

И. МОСКАЛЕНКО – Да, можно так сказать, потому что я регистрировала обращение еще в феврале 2004-го года.

А. ВЕНЕДИКТОВ – На какой стадии там сейчас находится это дело, в каком оно там движении или стоянии?

И. МОСКАЛЕНКО – Я не являюсь человеком скрытным и нелюдимыми, как вы видите, и пришла к вам по первому зову, но Михаил Борисович придерживается такой позиции, что до тех пор, пока по этому делу не будет принято решение, сообщать подробности этого обращения не следует.

А. ВЕНЕДИКТОВ – А я про календарь, я не про подробности.

И. МОСКАЛЕНКО – Это он тоже считает подробностями.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Плохо образованный юридически человек Михаил Борисович.

И. МОСКАЛЕНКО – Да. Он просит до решения по этому делу вопрос этого дела не обсуждать. Но действительно там идет некая процессуальная стадия. Движение дела предусмотрено уже, может быть в ближайшее время. Просто жалоб было две. Первая была по всем этим обстоятельствам ареста и незаконности содержания под стражей, как мы это доказываем. Вторая жалоба касается права на справедливое судебное разбирательство. И если в первой жалобе уже достигнут определенный прогресс, то вторая жалоба только недавно подала, поэтому о ней мы даже не будем говорить.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Я хочу сказать, что уже в сентябрьском графике это дело не стоит.

И. МОСКАЛЕНКО – Нет, дело-то не в том, чтобы оно стояло в графике слушания. Очень многие дела, подавляющее большинство дел вообще никогда не выносятся на слушания. Вы читали решение по делу Лебедева?

А. ВЕНЕДИКТОВ – Да.

И. МОСКАЛЕНКО – Кто-нибудь слушал его? Никто не слушал его. Слушаются единичные дела. А выносятся по десяткам и теперь уже даже сотням дел решения. И они рассматриваются без выхода в судебное заседание. Поэтому не ждите, не ищите в графике. Вопрос идет о том, что существуют стадии процесса как, например, обмен состязательными документами. Вот это самая главная основная стадия процесса, но она происходит в тишине. Обычно о ней не кричат.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Я напоминаю, что у нас в гостях Карина Москаленко, адвокат. Только что, буквально только что сообщение агентства «Интерфакс»: «В Генеральной прокуратура России подтвердили факт ареста в Жуковке, принадлежащем «ЮКОСу», но считают преждевременными опасения о скором выселении семьи экс-главы компании из одного особняка в этом поселке». Цитата: «Арест имущества произведен судом в обеспечении иска в рамках расследуемого уголовного дела, однако это не означает, что семья Ходорковского будет выселена из дома в Жуковке, поскольку арест означает лишь запрет на какие-либо сделки с недвижимостью, в том числе продажу или закладывание в залог». Он пояснил, что Министерством по налогам и сборам Российской Федерации был подан иск в отношении Ирины Голубь – главы бухгалтерской компании «ЮКОСа». По мнению следствия, «Голубь в период нулевого — третьего года вместе с неустановленными лицами совершила уклонение от уплаты налогов с организацией и т.д. Именно в обеспечение данного иска Генеральная прокуратура обратилась с ходатайством в суд о наложении ареста на имущество. До рассмотрения судом данного уголовного дела иска ИМС никто не может выселить жильцов из арестованной недвижимости», — добавил представитель Генпрокуратуры. Вот.

И. МОСКАЛЕНКО – Ну, может вообще быть все, что угодно. Я ничему не удивляюсь. Но вообще я согласна с этой публикацией, я думаю, что она корректна. Другое дело, для чего все это делается. Сейчас никто не выселяет ребятишек из загородного этого интерната, в котором я несколько раз бывала и к нуждам этого интерната отношусь с большой симпатией, потому что люди живут в неизвестности, можно же не выселить, но только всех подвесить. То же самое, пусть живет Инна Ходорковская с тремя маленькими детьми, пусть она там живет, но пусть помнит, что не все так хорошо. И вообще мы не дадим передышки ни ей, ни ее мужу, отбывающему сейчас, как я считаю, абсолютно незаслуженное наказание и уже в точно незаконном неположенном месте. Вот пусть они чувствуют всегда внимание государства.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Ну, вниманием никто не обижен. Оксана.

О. ПАШИНА – Я не знаю, может, мой вопрос опять растолкуют как излишне личный, но мне интересно, Инна Ходорковская, тем не менее, зависеть от государства не хочет и говорит о том, что будет снимать квартиру, искать квартиру. Что дальше она намерена делать в этой ситуации?

И. МОСКАЛЕНКО – Опять вам отвечу на этот вопрос. Конечно. Не просто не имею права, поскольку я с ней не беседовала. И это вопросы частной жизни граждан. Вот они не обсуждаются. Я не являюсь ее адвокатом. Я просто сокрушаюсь по поводу того, что творят власти с этой семьей и со стариками, которых я очень хорошо знаю, которых очень люблю. Это удивительные симпатичные добрые замечательные интеллигентные люди. простые, но очень интеллигентные люди, и с этой женщиной, которая поднимает сейчас троих детей одна. Это очень скверно характеризует нашу власть.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Я напоминаю, что у нас в гостях Карина Москаленко. Еще один вопрос, Карина. Не только семья подвергается, как вы сказали, вниманию со стороны государства, но и тот Центр правовой защиты, который вы возглавляете, тоже не обойдет вниманием. Вы не можете пожаловаться на отсутствие внимания со стороны государства.

И. МОСКАЛЕНКО – Сейчас да.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Я знаю, что и вашему центру предъявлены претензии в несоблюдении, как я понимаю, налогового законодательства?

И. МОСКАЛЕНКО – Ну конечно, надо же доказать, что те исключительно плохие юристы, которые представляют Ходорковского, конечно же еще и сами нарушители закона – вот, наверное, цель. И мне очень жаль мой центр, потому что я его основатель, его вовсе не руководитель. Знать бы власти раньше, что в связи с новым законом об адвокатуре я еще в 2003-м году перестала быть директором этого центра, может быть не было бы репрессий в отношении центра. Но сейчас они открыли это, проводя всякие проверки. Есть надежда, что полезная работа центра будет оставлена в покое и центр весь. Ну уж мной занимаются они, наверное, с 22-го сентября, когда вот здесь, находясь у вас, кстати говоря, в студии, 22-го сентября прошлого года нам принесли добрую весть, что меня среди других адвокатов собираются лишить статуса адвоката. Это было прямо во время прямого эфира. Я им сказала, что кишка у них тонка (да, помните?), что не прокуратура генеральная мне этот статус давала, не ей отбирать. Знаете, сколько воды с тех пор утекло и сколько событий с тех пор произошло. Они мне все время пытаются доказать, что совсем они не такие тоненькие, и что они многое могут. Они отравили жизнь всему этому несчастному коллективу. В этом центре я являюсь лишь старшим правовым экспертом и руковожу некоторыми научными и образовательными программами – все. И они пытались доказать налоговые нарушения. И я чего боюсь, что директор центра – действительно должностное лицо – бухгалтер, который никаких нарушений (уж поверьте мне, я вам принесла на всякий случай и вот этот акт выездной налоговой проверки и наши объяснения, которые только что мы дописали и сейчас отправим, потому что срок подходит) не допускал. Все силы эти ребята, которые работают и добровольно, и безвозмездно, и возмездно некоторые, некоторым удается хоть секретарям платить, и тысячи жалоб российских граждан обрабатывали, заносили в базы данных и т.д. Поверьте мне, что это такое оскорбление им нанесено, это такая обида. Ребята не могут работать. Это наша молодежь…

А. ВЕНЕДИКТОВ – Ну ладно обижаться молодежи, пусть привыкают жить не в условиях, когда Карина Москаленко их прикрывает. Молодежи, видишь, обидно!

И. МОСКАЛЕНКО – Ну в общем, да. ведут дела против Российской Федерации, значит пусть несут…

А. ВЕНЕДИКТОВ – А не надо! Это шпионы и враги народа!

И. МОСКАЛЕНКО – Как, все?

А. ВЕНЕДИКТОВ – Ну как, если они ведут дела против Российской Федерации, Карина.

И. МОСКАЛЕНКО – Мы уже давно говорили, что формально это называется против России, а в действительности это за Россию, за очищение нашей и законодательной базы, и правоприменительной практики, за улучшение ситуации. Вы почитайте решение европейского суда. В пользу каких граждан они выносятся? Это уже действительно граждане, у кого нарушены права так, что их даже было невозможно в Российской Федерации каким-то образом защищать. Это погибшие в следственных изоляторах, это умершие в колониях, это подвергшиеся пыткам или другим бесчеловечным видам обращения и наказания.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Пенсионеры, которым не выплатили. Помните это дело?

И. МОСКАЛЕНКО – Да, конечно.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Тоже ваш центр?

И. МОСКАЛЕНКО – Да, конечно! Это чернобыльцы. Потом смотрите, как много потерпевших мы представляем, как много заключенных. Ведь заключенные не смогут писать сами письма. Все эти средства, они по грантам предназначались для пересылки, для обработки этой корреспонденции. Ребята получали мизерные деньги, просто потому что кто-то из студентов просто волонтерами работал, потом они уже становились юристами центра и получали небольшие даже не гонорары…

А. ВЕНЕДИКТОВ – А вот ваши слушатели считают, что вы только миллиардеров защищаете.

И. МОСКАЛЕНКО – Да ну что вы! Я все время Михаилу Борисовичу говорю, что вы мой единственный и абсолютно нетипичный клиент. Я просто ему сказала, что у меня таких больше подзащитных-то нет. У меня всегда это абсолютно неимущие граждане. Я говорю, знаете, Михаил Борисович, что платите только вы мне, а остальных мы всегда защищаем бесплатно. Уж во всяком случае для заявителей бесплатно. Может еще два — три платных дела я могу припомнить. Меня сегодня спросили на радио «Свободы», а сколько стоит вообще консультация. Я говорю, я не знаю. Я всех принимаю бесплатно, потому что у меня тоже по центру полагается экспертные 200 долларов по одному гранту, 300 – по другому. Мне говорят, вы скрываете. Ничего я не скрываю! Просто сейчас делаем один грант – эти деньги, делаем два гранта, значит я отвечаю и поэтому получаю эти экспертные средства.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Оксана.

О. ПАШИНА – Видимо, это трудно, потому что у властей своя арифметика, такая: сколько будет 2 х 2 — столько, сколько вы хотите.

И. МОСКАЛЕНКО – Ну да. 4,5 миллионов центр, который имеет только расходы. Как могут быть налоги на прибыль, если прибыли нет, не предполагается, и это просто противоречит уставу нашей организации? Кто нам сказал, что мы противоуставной деятельностью занимаемся? Нет.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Карина, но любой сейчас скажет, подождите, подождите, секундочку! Как это у вас расходы, а на что вы живете? Доходы-то.

И. МОСКАЛЕНКО – Нет, что такое расходы? На что даются гранты? Вы вообще знаете, да?

А. ВЕНЕДИКТОВ – Да, конечно. Но слушатели могут не знать.

И. МОСКАЛЕНКО – Вот слушатели должны понимать, что очень многие организации получают гранты. На что они расходуются? Во-первых, на определенную программу. Например мы популяризируем знания о европейском суде, мы рассылаем наши книги, брошюры, до этого мы их, между прочим, пишем, и пишем мы их на основании тысяч жалоб, которые приходят в наш центр, на основании которых мы передаем дела в европейский суд. К сожалению, мы не можем помогать всем. Мы давно уже работаем на переизбытке жалоб, мы уже отказываем…

А. ВЕНЕДИКТОВ – Как европейский суд, вы знаете, там же избыток жалоб из России.

И. МОСКАЛЕНКО – Да. Но что мы делаем? Мы все равно помогаем людям. Мы берем их письмо, пишем сопроводительное письмо, что здесь, по-видимому, идет речь о нарушении статей таких-то, таких-то конвенций, пересылаем европейскому суду. Ведь люди, если они находятся в следственных изоляторах, или даже на свободе просто обычные граждане, не заключенные и не обвиняемые, у них нет таких средств, даже таких средств, как просто переслать письмо. А особенно, если начинается постоянная переписка. И мы тогда просим для них социальную юридическую помощь. Европейский суд – конечно туда обращаться можно бесплатно. Но европейский суд даже еще и таким людям предлагает деньги. Вот такие гонорары у меня есть по штучным, конечно, разовым и далеко не по всем делам. Но это и у меня и у наших адвокатов, вспомните их имена: Ксения Костромина – прекрасный адвокат, она у вас выступала, Лена Липцер – тоже ведет очень много знаковых дел, Аня Ставицкая – тоже хорошо известна, Максим Рачковский. Это ребята, которые работают просто не за страх, а за совесть.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Вова спрашивает: «Дайте адрес, пожалуйста, вашего центра».

И. МОСКАЛЕНКО – А зачем? Нас уже завтра закроют! Я шучу, конечно. Надеюсь, что я шучу. Малокислинский переулок, дом 7. А вообще мы уже боимся, что нас могут в какой-то момент лишить возможности продолжать работу, поэтому мы-то все всё равно продолжим правозащитную деятельность, потому что мы еще не только члены общественной организации, мы еще и адвокаты профессиональные. Значит адвокатская наша контора находится на улице Таганская, 32. вот это там, где я работаю уже 29 лет, 30-й год, надеюсь, что меня хотя бы оттуда не выселят.

О. ПАШИНА – Возвращаясь к тому, с чего мы начали – к аресту. Наложенному на имущество, слушателей интересует, что с лицеем Кораллова, там же тоже наложили арест на имущество. Он продолжает работать или…

И. МОСКАЛЕНКО – От продолжает работать.

А. ВЕНЕДИКТОВ – От откроется.

И. МОСКАЛЕНКО – Мы очень надеемся, что в сентябре откроется. Ко мне обращались многие люди, предприниматели в России и за рубежом, и говорят, если нужно будет поддержать материально, поддержим, лишь бы не удушили, потому что правовой статус земель становится неопределенным, и люди ответственные, родители Ходорковского, Марина Филипповна и Борис Моисеевич, они не могут начать учебный год без уверенности, что они закончат его. Это ведь относится не только…

А. ВЕНЕДИКТОВ – По-моему, это не от них зависит.

И. МОСКАЛЕНКО – Это не от них зависит. И в то же время не открыть учебный год они не могут, потому что тогда надо ребят отправить в дома, в которых они просто, боюсь, жить не смогут. Это ребята находятся в сомнительной ситуации, в ситуации неуверенности. Я только пытаюсь понять, вот если надо уязвить Ходорковского, что, уже всех и повара надо заодно в расход пустить и всех?!

О. ПАШИНА – Да. Мир хижинам, война – дворцам.

И. МОСКАЛЕНКО – Вообще всех? Что, нет никаких барьеров?

А. ВЕНЕДИКТОВ – Ну… видите ли, пока ищут юридическую подкладку.

И. МОСКАЛЕНКО – Извините, я занимаюсь юридической практикой 29 уже теперь с лишним лет. Скажите, пожалуйста, мы не занимаемся политикой, мы себя категорически отодвигаем от любого политического вопроса.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Одна минута.

И. МОСКАЛЕНКО – Вот, анализируя юридическую практику, которая применялась по этому делу, мы можем сказать, что нарушений было рекордное количество. Если бы это было в отношении Иванова, Петрова, еще бы куда ни шло, все знают, что внимание к этому делу приковано — не боятся нарушать. Что это такое? Вот вы занимаетесь… часто у вас политики выступают (я не политик), что это такое?!

А. ВЕНЕДИКТОВ – Видимо, уверены в своей правоте. Я так думаю, Карина, те люди, которые это делают.

И. МОСКАЛЕНКО – Или нет.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Я напоминаю, что в прямом эфире Карина Москаленко – адвокат, не руководитель Центра правовой защиты. Сейчас на «Эхе» новости.



Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире