'Вопросы к интервью
Д. ПЕЩИКОВА: 15 часов и 06 минут в Москве, Андрей Позняков и Дарья Пещикова, продолжаем наш интерактивный эфир. Ну, поводом поговорить в очередной раз стала для нас публикация «МК», называется она «Комболь», автор Анастасия Кузина. И Анастасия рассказывает, что Россия не производит и не закупает детские формы обезболивания в последней стадии рака. Вот она, во-первых, рассказывает о своих воспоминаниях из детства, и видимо столкнулась она как раз вот вообще с этими проблемами в детской онкологии, это ужасно совершенно. И вспомнила вообще о том, что было в ее детстве, когда узнала, что в России нет детской формы морфина, который применяют для обезболивания в последней стадии рака. Взрослым могут выписать таблетки или пластырь, а дети любого возраста делают уколы каждые 4 часа днем и ночью, на протяжении нескольких месяцев.

Материалы по теме

Пугает ли вас идея создания термоядерного реактора?

да
21%
нет
75%
затрудняюсь ответить
4%


А. ПОЗНЯКОВ: Ну, проблема в том, что есть такие таблетки-морфины для взрослых. Но в отличие от многих других лекарств их нельзя как часто делят, дают половину дозы, четверть дозы, их нельзя так разделять потому, что они просто не будут функционировать.

Д. ПЕЩИКОВА: Ну, у нас в России опять же такой опыт. А на западе, как пишет Анастасия Кузина, используются наркотические анальгетики для обезболивания детей не только в виде таблеток, но и в виде сиропов, капель, и даже спреев для носа. А у нас вот только уколы, только так.

А. ПОЗНЯКОВ: Сотрудник фонда «Детский полиатиф» Инна Максименко рассказывала в интервью «МК», что еще в декабре прошлого года фонд обращался за помощью в московский эндокринный завод, и они предлагали делать детские таблетки, обезболивающие, детские морфийные таблетки. Смысл в том, что морфийные таблетки гораздо эффективнее и быстрее снимают боль, и между прочим с их же помощью можно рассчитать дозы для уколов. Для того чтобы правильно курс уколов рассчитать и делать их не на 4 часа, а на гораздо более длительное время.

Материалы по теме

В чем проблема тяжелобольных людей?

в жестокости системы
74%
в жестокости людей
23%
затрудняюсь ответить
3%


Д. ПЕЩИКОВА: Но мы вообще можем посмотреть на эту проблему в более широком масштабе потому, что не только дети страдают, страдают и взрослые. Ну, вот одна из показательных историй, которые многие из нас помнят – это самоубийство адмирала Опанасенко, который в общем-то не мог терпеть боли, и не мог получить то лекарство, которое позволило ему бы поддерживать свою жизни достойно без страданий мучений. И вообще эта ситуация частая. Вот например сейчас в Красноярске рассматривается резонансное дело уже повторно врача Алевтины Хореняк, которую уже один раз признали виновной в том, что она выписала рецепт по обезболиванию онкологическому больному, который умирал от вот этих страданий. Но правда потом решение было признано недействительным, и направлено дело на пересмотр. Но опять же, сейчас ситуация не меняется. Ей грозит большой штраф, и вообще ее обвиняют в том, что она организовала незаконный оборот сильнодействующих веществ в крупном размере и подделала документы даже, чтобы можно было вот по факту дать лекарство, да? а вот в юридической формулировке облегчить совершение преступления.

А. ПОЗНЯКОВ: Тут весь дьявол в деталях, да. Ведь серьезное преступление в принципе прокуратура должна была зафиксировать это преступление, она зафиксировала такое нарушение, да? Госнаркоконтроль тоже должен был зафиксировать, это «Новая газета» так писала. Но ситуация из ряда вон выходящая. Суд должен был как-то рассмотреть её, не знаю. По мнению авторов публикаций многочисленных, суд должен может быть пойти навстречу врачу. Речь шла о мужчине, который страдал раком в последней стадии, и испытывал непрекращающиеся сильнейшие боли, и некоторое время он принимал действительно обезболивающее как положено, получал их в аптеке, но просто они кончились. Кончились обезболивающие в аптеке, дело было в мае месяце, и начинались выходные продолжительные. И получалось так, что он на самом деле буквально на 2 недели оказывался без каких бы то ни было препаратов в то время, как просто выносить физически эти боли не возможно. И врач, как она объясняла, как объяснял её защитник, она в этих условиях решилась выписать ему, исходя их того, что человек имеет право все-таки на нормальное здравоохранение, на нормальное отношение, она предпочла последовать именно вот этому праву, да? Не ограничению, которое существует, а за этим правом. И она выписала ему наркосодержащие препараты.

Д. ПЕЩИКОВА: Я напомню, вот Андрей все это время рассказывал про то самое дело Алевтины Хореняк, которое я упомянула в самом начале. В Красноярске оно рассматривается, мы ждем приговора 17 октября, то есть уже завтра.

А. ПОЗНЯКОВ: Да, наши коллеги-журналисты отмечают, что это далеко не единственное такое дело в регионах, и в принципе проблема достаточно часто встречается. В эту же тему буквально пару дней назад появилась колонка Валерия Панюшкина, она опубликована (неразборчиво). Колонка называется «Никого не жалко». Вызвала тоже достаточно большой резонанс в соцсетях, очень активно распространялась.

Д. ПЕЩИКОВА: Валерий рассказывал о школьном друге его отца, человеке, который в общем-то умер как раз из-за того, что он не мог… Ну, во-первых он умер от болезни этой страшной, а во-вторых он мучился перед смертью ужасно потому, что опять не мог получить вот это обезболивание. За несколько месяцев до смерти онколог отказался выписывать старику лекарство с формулировкой: «Да все равно теперь уже не поможет, чего зря деньги тратить»?

А. ПОЗНЯКОВ: Сам Валерий Панюшкин уже с нами на прямой связи со студией по телефону. Валерий, здравствуйте.

В. ПАНЮШКИН: Здравствуйте.

А. ПОЗНЯКОВ: Вот в вашей колонке речь идет о том, что у нас как-то к людям относятся совершенно бесчеловечно. Есть дети, которым не оказывают должную помощь. При родах не развивают нормально родовспоможение, в результате огромное количество детей оказывается с ДЦП. И много-0много таких вот деталей. Это все вызывает… Вот у меня лично вызывает такой вот большой вопрос, который мы захотели поставить сейчас перед вами и перед слушателями. Это что, жестокость системы, или жестокость людей у нас в стране?

В. ПАНЮШКИН: На самом деле и система же состоит из людей, да? То есть я, честно говоря, не очень могу отделить одно от другого, да? Вряд ли там какой-нибудь врач-гинеколог или (неразборчиво) собирается причинить ребенку ДЦП. Да? Просто врачу… Ну, не знаю там, надо уйти домой на выходные, на Новый год, поэтому…

А. ПОЗНЯКОВ: А это связано вот именно вот с этой халатностью, либо же это связано все-таки с тем, что есть какой-то порядок установленный, или нет установленного порядка проведения например родов.

В. ПАНЮШКИН: Совсем недавно я описывал случай, когда не правильно был измерен плод, да? То есть, на 20-й неделе в роддоме не измерили величину плода и не поняли, что плод очень большой притом, что роженица очень маленькая, да? А когда ее привезли в роддом, то измерили, но уже отошли воды, и поэтому измерили не верно, поэтому врачи не понимали, что плод большой, а роженица маленькая. Кроме этого они там не следили за сердцебиением плода и так далее, да? Ну, и в общем родился ребеночек с акушерским параличом (неразборчиво).

Д. ПЕЩИКОВА: Валерий, ну если мы будем говорить непосредственно от тяжело больных людях, там ведь ситуация посложнее получается. Потому, что как мы видим на примере этого Красноярского дела, да? Если врач хочет сделать что-то хорошее, действительно от души помочь тяжело больному человеку, он должен ставить себя перед выбором иногда. Не всегда, но часто такое случается. Вот я сейчас помогу, и моя совесть будет чиста, и я при этом могу испытать какие-то проблемы с законом. Или наоборот, я не буду связываться никак с юстицией, мне точно ничего за это не будет, меня не накажут вдруг что, но вот у меня будет на сердце груз, так скажем. Вот это же действительно получается проблема с системой тогда. Если человек например хочет помочь, но не может.

В. ПАНЮШКИН: Да, это без сомнения проблема системы потому, что такая штука, как знаете, человеческий организм, и всё имеющее отношение к человеческому организму, то есть в первую очередь медицина, это все у нас пытается быть обложено какими-то огромными запретами, да? Вот мы там смеемся над всякими запретами, которые выдумывает Госдума, да? Там запрет на кружевные трусы, и так далее, да? Но эта же самая Госдума выдумывает еще много всяких разных запретов, например запрет на наркотики, да? То есть государство предполагает, что любой врач, каждый врач в первую очередь является мерзавцем и наркоторговцем, да? И поэтому государство не дает врачу возможности выписывать наркосодеращие препараты, да?

Д. ПЕЩИКОВА: Ну, то есть получается, что это все-таки жестокость системы.

В. ПАНЮШКИН: Ну естественно, да. Поверить в то, что доктор может быть честным, и может хотеть вылечить пациента, государство не может, да? И поэтому отбирает у врача всякую возможность лечить.

А. ПОЗНЯКОВ: Валерий, очень короткий вопрос. Как вам кажется-то, если исправить систему, если снять эти ограничения, если у нас на системном уровне будут эти запреты, эти правила изменены. Это повлияет на ситуацию? Все-таки остаются же люди, которые вот: «все равно теперь уже не поможет, чего зря деньги тратить». Эту фразу, вот я не знаю, она вписалась наверное мне уже на мозгу отпечаталась эта фраза у меня.

В. ПАНЮШКИН: Понимаете, есть такое странное слово, да? Называется культура. Кроме того, чтобы дать людям возможность спокойно работать, да? Должна быть еще культура, да? Вот в частности врачебная культура, да? В частности там педагогическая культура, да? есть какие-то вещи, которые государственными законами отрегулированы быть не могут, да? Милосердие врача, и умение врача поговорить даже с полеативным пациентом, да? Не может быть прописано законом, оно должно быть прописано… Оно должно чувствоваться из традиций медицинского сообщества, да? А медицинское сообщество у нас к сожалению давно заменено системой запретов, и чем меньше наши врачи имеют возможность общаться со своими коллегами по всему миру, тем хуже становится вот эта самая врачебная культура, и это не только в медицине.

А. ПОЗНЯКОВ: Ну понятно, да. Это такая общая проблема. Спасибо большое, это был наш коллега, журналист Валерий Панюшкин. Человек, который не понаслышке знает о проблемах тяжелобольных людей в России, и о том, как не редко медицина в силу самых разных причин, и человеческого фактора как мы выяснили, в равной мере и системных проблем, не способно помочь людям, а иногда даже делает их положение гораздо более тяжелым.

РЕКЛАМА.

А. ПОЗНЯКОВ: Сразу две большие истории подвели нас к этой теме. С одной стороны мы узнали о том, что Россия и Китай собираются к 2050 году построить термоядерные реакторы. Не ядерные реакторы, да? Которые сейчас используются на АС, а термоядерные. Он должен в 3,5 раза больше энергии вырабатывать при меньшем объеме ядерного топлива. Экспериментальный реактор стоимостью 16 миллиардов евро…

Д. ПЕЩИКОВА: Это еще один, кстати. Это во Франции который.

А. ПОЗНЯКОВ: Стоит во Франции.

Д. ПЕЩИКОВА: И Россия там тоже принимает участие.

А. ПОЗНЯКОВ: И Россия принимает участие. Я так понимаю, что эти проекты взаимосвязаны, потому что речь идет об экспериментах, об исследованиях, но срок дан до 2050 года.

Д. ПЕЩИКОВА: А тем временем американская корпорация (неразборчиво) сообщила, что она уже гораздо больше всего успела сделать, и совершила настоящий технологический прорыв в разработке нового мощного источника энергии. Как раз на основе термоядерного синтеза опять будем говорить не о ядерной, а термоядерной здесь энергии. И первые реакторы, размером не больше грузовика. Совершенно не сопоставимы с масштабами ядерных АС, могут заработать уже через 10 лет.

А. ПОЗНЯКОВ: У нас со связью со студией советский и российский физик, вице-директор Объединенного института ядерных исследований Михаил Иткис. Михаил Григорьевич, здравствуйте.

М. ИТКИС: Добрый день.

Д. ПЕЩИКОВА: Михаил Григорьевич, насколько внушают доверие заявления корпорации (неразборчиво) о том, что они же через 10 лет могут создать термоядерный реактор, размером с грузовик?

М. ИТКИС: Ну видите, такие разработки не только американцев. Вот и в Китае я знаю малогабаритный термоядерный реактор разрабатывается.

Д. ПЕЩИКОВА: Ну, просто Америка обещает побыстрее всё сделать.

М. ИТКИС: Да, и в то же время я знаю проект «Кадараш», который должен в 23-м году от большого термоядерного реактора. Все зависит от того, какую мощность вы хотите производить. Можно делать компактные, но они для каких-то специальных целей. А в целом проблема энергетики пока решает все-таки атомная энергия. И нормально, и вопрос атомной энергии – это вопрос безопасности в первую очередь. И здесь надо хорошо сжигать топливо, и минимизировать отходы. То есть, пойдут по пути (неразборчиво) сейчас разрабатывают других реакторов, и так далее. То есть, атомная энергетика развивается на самом деле достаточно успешно. И когда её уровня по мощности достигнет (неразборчиво), надо… Ну, это философский вопрос. То есть, до тех пор, пока не будут точно разработаны экономичные термоядерные реакторы, они конкурировать не смогут. Только тогда, когда они (неразборчиво)…

Д. ПЕЩИКОВА: Михаил Григорьевич, вот очень коротко вопрос, стоит ли нам пугаться вообще? Потому, что боятся в основном люди ядерной энергии.

М. ИТКИС: Пугаться не надо ничего. Пугаться не надо, (неразборчиво) и вообще термоядерного синтеза, она вообще в Советском Союзе родилась, и наши специалисты в этом хорошо разбираются.

А. ПОЗНЯКОВ: Но ведь мы все помним Чернобыльскую АС, и что случилось.

Д. ПЕЩИКОВА: И Фукусима совсем недавно.

М. ИТКИС: Мы можем вспоминать и Чернобыльскую, и Фукусиму, человеческие ошибки не исключены. Поэтому в любом варианте атомная энергетика, у нее на первом месте, конечно стоит безопасность, и этим занимаются, это понятно совершенно. Но пока перспектива на ближайшие 100 лет, это уж точно атомная энергия. Основной поставщик, наряду кончено с другими биоресурсами, и так далее.

А. ПОЗНЯКОВ: Спасибо большое, это был физик, вице-директор Объединенного института ядерных исследований Михаил Иткис.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире