1. Что такое персональные данные и можно ли их разглашать
2. Регистрация кандидатов на парламентских выборах

О. ЧИЖ: 15-35 в Москве. Это дневной Разворот, Всеволод Бойко и Оксана Чиж . Ну, что, Министерство обороны ответило на запрос депутата Дмитрия Гудкова о псковских десантниках. Ответило спустя примерно месяц, правильно?

В. БОЙКО: Да. Как сказал сам Гудков, ответило ровно через месяц в день, когда истекал отведенный законом срок на предоставление такого ответа.

О. ЧИЖ: Гудков написал в своем Живом журнале следующее: 29 августа я направил, если кто забыл, вот такой запрос министру обороны РФ, — там приложен текст обращения, — и получил ответ:

Ваше обращение по вопросу слухов, касающихся действий российских военнослужащих на территории Украины, награждения 76-й десантно-штурмовой дивизии орденом Суворова Минобороны России рассмотрено. Данные слухи распространяются преимущественно украинскими и отдельными западными СМИ, — подчеркивает Панков…

В. БОЙКО: Да, ладно!

О. ЧИЖ: Несмотря на регулярные обвинения ряда украинских и западных политиков, цитируемые зарубежными СМИ, Российская Федерация не является стороной конфликта между правительственными войсками Украины и жителями Донецкой и Луганской областей, несогласными с политикой руководства страны. Вот что касается конкретных военных, то тут дело в следующем.

Ну, в своем письме Гудков перечислял фамилии и имена военнослужащих, которые, как утверждалось, погибли на Украине, и просил ответить, действительно ли среди российских военных или тех, кто недавно увольнялся, есть люди с этими именами.

В. БОЙКО: На это Панков ответил так: предоставление сведений на граждан, перечисленных в обращении, не представляется возможным в соответствии с требованиями федерального закона Российской Федерации 2006 года о персональных данных.

О. ЧИЖ: Есть закон о персональных данных.

В. БОЙКО: Гудков, конечно, не согласен, он говорит о том, что персональные данные – это паспортные данные, место проживания, и об этом он не спрашивал. Кроме того, он сказал, что, в принципе, готов узнать эти персональные данные, но не распространять их. То есть, грубо говоря, посмотреть на какие-то списки, а потом держать это при себе и один обладать этим тайным знанием за пределами Министерства обороны.

О. ЧИЖ: Никто не заставляет конкретно, там, сканы паспорта присылать, но вы можете ответить – да, они есть, или да, их нет.

В. БОЙКО: Что это за такой закон о персональных данных, и, самое главное, как он влияет на положение, судьбы и местонахождение и поиски российских военных, будем разбираться вместе с юристом, адвокатом Вадимом Прохоровым. Он на прямой связи со студией. Вадим, здравствуйте.

В. ПРОХОРОВ: Добрый день.

О. ЧИЖ: Здравствуйте. Ну, вот, что же это за закон о персональных данных? Как он действует, кого от чего он защищает?

В. ПРОХОРОВ: Ну, закон о персональных данных был принят в 2006 году. Действительно, долгое время, долгие годы шел разговор о том, что его необходимо принимать для защиты персональных данных рядовых лиц, рядовых граждан Российской Федерации от каких-то, тех или иных, злоупотреблений, в том числе, государственных органов. Вообще, я хочу сказать, что в том виде, как он был принят, он, конечно, крайне неудачен или, наоборот, удачен с точки зрения возможности чиновников разного уровня половить рубку в мутной воде и не давать ответы на запросы. Ну, например, как в данном законе вообще формулируется, что такое персональные данные. Статья третья: персональные данные – это любая информация, относящаяся, прямо или косвенно, к определенному или определяемому физическом лицу, субъекту персональных данных. Вот как хотите, так и воспринимайте. Ну, правда, если так внимательно посмотреть этот закон, в частности, статью 9, это вот, видимо, то, о чем говорит Дмитрий Гудков, там действительно получается, что для обработки персональных данных, на что требуется согласие самого лица, имеется в виду не только фамилия, имя, отчество, но и адрес, номер основного документа, то есть, паспорта, сведения о дате выдачи. И вот информация, это уже статья 22, включающая в себя только фамилию, имя и отчество субъекта персональных данных, она, собственно говоря, подлежит весьма ограниченной охране. Насколько я понимаю, Дмитрий Гудков давал в запросе именно фамилии, имена и отчества, а вовсе не адреса и какие-то данные, и, более того, он спрашивал совсем о другом: служили ли эти люди, участвовали ли в военных действиях и так далее. То есть, здесь, конечно, к персональным данным это имеет весьма слабое отношение, но, действительно, чиновники разного уровня, они зачастую прикрываются этим законом, ну, видимо, в целях якобы защиты прав человека, что, конечно, далеко от истины.

Это, кстати, имеет место не только в переписке с Дмитрием Гудковым, но вот буквально совсем недавно депутат Ярославской областной Думы Борис Немцов, как известно, он сейчас судится с бывшим вице-губернатором области Александром Сениным, по которому собиралась антикоррупционная комиссия год назад и признала, что он не соблюдает требования закона к отсутствию конфликта интересов. Так вот, само постановление этой комиссии было отказано в выдаче депутату областной Думы Немцову на том основании, что, якобы, оно содержит именно персональные данные. То есть, это такая новая мода чиновников на то, чтобы не представлять важные для общественности сведения гражданам, журналистам, депутатам и так далее.

В. БОЙКО: То есть, получается, что всякий раз, когда речь идет о человеке, власти теоретически могут сказать, что, называя его имя и фамилию, пусть даже она всем кругом известна, или предоставляя в контексте каких-то сведений его имя и фамилию, мы имеем дело с паспортными данными, а это часть персональных данных, и поэтому вы никогда ничего не услышите, потому что мы его так защищаем.

В. ПРОХОРОВ: Доведя ситуацию до абсурда, а именно так ее трактуют некоторые чиновники, с чем, конечно, я, например, не согласен, и, как я понимаю, многие другие юристы, но, да, доведя ситуацию до абсурда, это именно такая оборонная позиция, которая занимается чиновниками. Им очень не хочется ссылаться на защиту государственной тайны, ну, представляете, если бы они ответили Дмитрию Гудкову, что это составляет государственную тайну, тут можно дальше уже не обсуждать. Правильно? А здесь вроде как персональные данные, инвариантность, в общем-то, ответа. То есть, вроде как они позаботились о правах граждан, что, конечно же, с моей точки зрения, совсем не так.

О. ЧИЖ: Но при этом получается, что все законно? Формально.

В. ПРОХОРОВ: Понимаете, в чем дело? Еще раз повторяю, что та формулировка закона о защите персональных данных, которая есть, 3 статья, она крайняя, резиновая, что называется, под нее может попасть все что угодно. Но системное толкование всего закона совокупно, то, что мы говорили, и то, на что ссылается Дмитрий Гудков, мне кажется, все-таки не дает оснований Министерству обороны так отвечать, тем более, что с защитой персональных данных корреспондирует право, указанное в федеральном законе о статусе депутата Госдумы и члена Совета Федерации, под который подпадает Дмитрий Гудков, получать, по сути, в общем-то, любую информацию. Другое дело, что, если она составляет какую-то охраняемую законном тайну, наверное, его надо об этом известить. Как это и бывает, например, при ответах Счетной палаты и так далее. Здесь же они просто сослались не некие, скажем так, позиции закона о персональных данных, и все. Мне кажется, что это все-таки не вполне законно. Но то, что положение закона требует уточнений, например, совершенно очевидно, что в закон о персональных данных нужно внести положение о том, что сведения о коррупционной деятельности кого бы то ни было не могут так или иначе никаким образом составлять персональные данные, это, как и многое другое, например, сведения, представляющие особую общественную значимость, как в данном случае: все-таки участвуют наши военнослужащие в войне или нет. Вот, мне кажется, что, конечно, изменения данный закон, безусловно, требует.

В. БОЙКО: Я вот вас хочу, в завершение нашей дискуссии, разговора, спросить не только о сведениях, которые составляют общественную значимость, но и о сведениях, которые составляют личную значимость для того или иного человека. Может ли сложиться такая ситуация, может быть, вы с этим сталкивались в своей практике, или ваши коллеги, что, допустим, мать пытается найти своего военного сына, который несколько недель не выходит на связь, а ей отказываются что-либо говорить, ссылаясь на этот закон?

В. ПРОХОРОВ: Ну, об этом лучше переговорить вот с Валентиной Дмитриевной Мельниковой, с организациями солдатских матерей, которые этим занимаются. Я не уверен, что вот в таких исканиях чиновники Минобороны отказывают именно ссылаясь на закон о персональных данных. Я думаю, что они это делают как-то иначе. Но то, что такое расширенное, абсолютно неограниченное, я бы сказал, расширительное толкование персональных данных, которое предлагает в данном случае Минобороны и ряд других государственных органов, оно, безусловно, не соответствует требованиям законодательства, не соответствует той же Конституции, 29 статья о праве на сбор и распространение информации, для меня это совершенно очевидно.

О. ЧИЖ: Но правильно ли я при этом понимаю, что этот самый закон о защите персональных данных, он не делает ни для кого исключений? Ну, то есть, он не прописывает какие-то отдельные пути для родственников, или для кого бы то ни было?

В. ПРОХОРОВ: Ну, на самом деле он достаточно большой и ряд исключений есть. Например, не все же сводится к закону о персональных данных. Есть, например, закон об информации, об информационных технологиях, о защите информации, который приняли в том же 2006 году, и там указано, что не может быть ограничен доступ к, например, правовым актам, затрагивающим права, свободы и обязанности человека, информация об окружающей среде, ну, и так далее. То есть, приводит какой-то небольшой перечень исключений. Но, безусловно, вот то, что вы говорите – это требует дальнейшего внесения в законодательство, которое сформулировано, действительно, не лучшим образом, это правда.

В. БОЙКО: Спасибо большое, Вадим Прохоров, юрист, адвокат был на прямой связи со студией Эха Москвы. Мы спрашивали у него, насколько законно Министерство обороны не предоставляет информацию о судьбе конкретных псковских десантников, ссылаясь при этом на нормы закона о персональных данных.