'Вопросы к интервью
17 сентября 2014
Z Разворот Все выпуски

Запрет ввоза лекарств
Репортажная журналистика


Время выхода в эфир: 17 сентября 2014, 16:35

ЕВГЕНИЙ БУНТМАН: Илья Азар у нас в студии. Отключи, пожалуйста, телефон и позволь тебя поздравить с получением премии.

ИЛЬЯ АЗАР: Спасибо.

АЛЕКСЕЙ ГОЛУБЕВ: Поздравляем!

Е. БУНТМАН: Ты говорил на самой церемонии, я как бы опущу немножко политическую часть, про журналистику в целом, о том, как люди работали на Украине, и о том, что эта награда, в общем-то, и коллективная людям, которые работали во время всего этого конфликта. Ну, вот по твоим ощущениям сильно изменилась вообще журналистика за это время? Просто по моим ощущениям она очень сильно изменилась и подход к журналистике украинской и русской, и репортажная журналистика в том числе.

И. АЗАР: Ну, ты так спросил, что мне хочется в ответ спросить, в чем, по-твоему, она изменилась? Тогда кратенько скажи мне.

Е. БУНТМАН: Это ты должен сказать.

И. АЗАР: Ведь я так вот уже не делал.

Е. БУНТМАН: Изменилась ли она?

И. АЗАР: Ну, честно говоря, не знаю, что ты имеешь в виду. Мне кажется, что ничего конкретно не изменилось. То есть…

Е. БУНТМАН: Количество пропаганды.

И. АЗАР: Ну, понятно, что… Да. Но мы же не об этом как раз говорим. Это понятно, что информационная война, на телевидении особенно. Да? Вот именно работы тех, про кого я говорил, это как раз… говорил в речи, это как раз те, кто не вступил в эту информационную войну и старался продолжать объективно освещать происходящее, хотя в Украине это было особенно тяжело.

Е. БУНТМАН: Почему тяжело? Что было вообще самое тяжелое во время… И что сейчас самое тяжелое?

И. АЗАР: Ну, сейчас уже не знаю. Сейчас вообще все вроде как, по крайней мере, временно успокоилось, хотя боюсь, что не навсегда. Ну, ты собственно сам там бывал. Ну, такой…

Е. БУНТМАН: Ну, ты же журналист года, поэтому и ты должен об этом рассказывать авторитетно.

И. АЗАР: Да. Ну, в общем, все это понятно. Работать под таким прессом довольно тяжело и… Ну, лично мне, не могу сказать, что было тяжелее, чем раньше, но сам эффект, то, как это воспринималось и реакции, и feedback от людей, он делал работу особенно тяжелой. Но мне вот в конце концов, честно говоря, не смотря на то, что мы вроде не должны обращать внимание на соцсети и на реакцию в них, но при этом ее было столько, что в какой-то момент просто стало слишком тяжело вот это все воспринимать, как все понимают неправильно, каждый то, что хочет и начинает тебя критиковать за любой вообще материал.

Е. БУНТМАН: Неужели это так важно? Реакция и комментарии в соцсети?

И. АЗАР: Спустя полгода как бы такого постоянного вала просто захотелось все временно бросить, потому что это невозможно было.

Е. БУНТМАН: С дезинформацией насколько тяжело было работать? Вот по своему опыту я скажу, что самое тяжелое было в Крыму, когда дезинформация шла 80-процентная с обеих сторон. С украинской из-за отсутствия доступа к информации, к событиям по понятным причинам, и с российской тоже по понятным причинам, причем цензурным скорее.

И. АЗАР: Ну, это вообще-то продолжалось, и на Донбассе было то же самое. Собственно во время Майдана было то же самое. Просто потом это сильно увеличилось. Да. Но мы не скажем ничего оригинального, но в процессе всей этой истории не только у меня, опять же у многих моих коллег… стараются объективно все освещать. Просто за правило: писать только то, что… Ну, желательно писать только то, что видел сам. И ни в коем случае вообще ни на кого не ссылаться, что кто-то что-то видел или слышал, потому что действительно даже не врали, ну, то есть врали, помимо этого просто представляли там одну сторону картины, именно выгодную им всем вообще, и с той стороны украинцы, там не знаю, и ополчение, и Россия и так далее. Поэтому просто приходилось… ну, реально то, что вот репортерская работа – то, что увидел, то и описал. Ну, понятно, что из-за этого многое опускается, потому что увидеть все невозможно. Ну, просто только так, наверное, и стоило работать.

Е. БУНТМАН: Ну, собственно это единственное правило, наверное, которое может быть. Потому, что ссылаться…

И. АЗАР: Ну, понимаешь, если…

Е. БУНТМАН: … на слухи и получается мальчик распятым в Славянске…

И. АЗАР: Ну, не то, чтобы слухи, но если ты приехал в какой-то условный просто регион и можно рассказать несколько историй, которые тебе рассказали люди. Ну, у тебя нет оснований им не верить. И вряд ли они будут тебе врать. Зачем? А тут просто понятно, зачем им это делать. И тут особенно им верить не стоит. Ну, конечно, всегда лучше проверить, но именно в репортаже… часто можно рассказать какую-то историю, которую тебе кто-то рассказал, передать ее. В этом ничего страшного нет. Это ж не новость. Поэтому это возможно. Но вот именно на Украине в какой-то момент, мне кажется, это делать все ответственные люди перестали.

Е. БУНТМАН: Тебя ругала и российская сторона, и украинская. Я потому что всегда читал достаточно внимательно комментарии к твоим статьям и…

И. АЗАР: Я сам их читал внимательно… и тоже обращал на них внимание.

Е. БУНТМАН: Ну, я-то не обижался, потому что это к твоим статьям… Нет, конечно, обижался тоже. Даже иногда защищал. И мне кажется, это, конечно, тоже банальность. Но это комплимент, когда тебя ругают. И та, и другая сторона костерит, на чем свет стоит достаточно идеологизировано и та, и другая. Тебя ругали за один такой скользкий момент, ну, я может быть там о плохом. Да? Когда была стрельба, и ты говорил, что убивают мирных жителей. Тебя очень ругали за это украинцы. Это ты видел своими глазами. И проблема интерпретации, она тоже возникает.

И. АЗАР: Да. Но это вообще очень старая история. Я вообще не знаю, зачем мы это все опять обсуждаем. Бородатая история. Что я должен тебе сказать? Рассказать предысторию? Ну, просто потому, что…

Е. БУНТМАН: Нет, нет.

И. АЗАР: Это все вообще возникло только потому, что я изначально написал в «Твиттер» по горячим следам, потому что на моих глазах, непонятно кто, начал стрелять в сторону людей, и я отбежал, поскольку не очень хочется погибать на Донбассе. Когда я прибежал обратно, лежит один труп, один раненый. Ну, я и написал там с матом: «… застрелили еще человека. Вот его фотография, — да? — Он мертвый». Ну, а там потом уже начали прикапываться на самом деле к мелочам. Но это вот даже вот эти вещи, ну, понятно, что я здесь не цитировал, но там у меня была фраза, что надо, чтобы Путин перестал отправлять солдат на Донбасс, и чтобы украинская армия не бомбила города. Так вот в пресловутом «Фейсбуке» все теперь пишут украинцы, вообще-то украинская армия не бомбит города.

Е. БУНТМАН: Да, я тоже видел. Это 1-е, что написали. Каждый замечает то, что хочет, конечно.

И. АЗАР: То есть украинцы прицепились к одной фразе, а, допустим, там какие-нибудь сторонники ополчения прикопаются к другой фразе, а сторонники России скажут, что мы там солдат не отправляем. Ну, и как бы всем покажется, что речь лживая.

Е. БУНТМАН: Я напомню, что Илья Азар работал во время всего украинского конфликта везде, где только можно было. И в Донбассе, и на Майдане, и в Крыму. Где тяжелее всего было?

А. ГОЛУБЕВ: И я бы хотел спросить, с кем было труднее работать там с ополченцами или с украинскими?

И. АЗАР: Ну, хорошо. Можем и это обсудить. Но я все-таки вот на самом финальном этапе, когда там погоду начали делать украинские батальоны, я все-таки с ними мало общался, потому что я тогда уже уехал отдохнуть. Но с ДНР было – да – тяжело общаться. Ну, собственно я думаю, вообще это логично, потому что, ну, вообще тяжело общаться с людьми, которые ходят с оружием, и вообще где не действуют никакие законы по большому счету, поэтому общаться… ну, в любом случае, когда ты именно что-то начинаешь говорить, что им не нравится, они наставляют на тебя автомат. Ну, тяжеловато, наверное. Да. Но насколько я понимаю, украинские батальоны не сильно отличаются в этом смысле в плане культуры. Вот ополченцы ДНР и там… и Бабченко, по-моему, избили украинцы, и Олевскому на голову мешок надевали. Ну, то есть в принципе все то же самое. Ну, хотя такого подвала у украинцев избушного как был в Славянске, где держали неделями, такого вроде бы нет.

А. ГОЛУБЕВ: Я не дал ответить на вопрос про сложность. Просто я подозреваю, что сложнее всего, наверное, все-таки было в Донбассе работать за все это время конфликта.

И. АЗАР: Я не знаю, зачем-то Бунтман педалирует, что сложно было в Крыму, хотя, видимо, просто на Донбассе…

Е. БУНТМАН: Просто я не был на Донбассе.

И. АЗАР: Нет, нет. В Крыму там что? Там море, там отдыхающие, там хорошо, в общем.

Е. БУНТМАН: Спасибо большое. Илья Азар, журналист года по версии GQ. И мы еще раз его искренне поздравляем.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире