'Вопросы к интервью
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: 16 часов 35 минут. Как мы и обещали, главная тема нашего сегодняшнего дневного эфира: ученые NASA ведут регулярные наблюдения за звездой, получивший обозначение NGC-2547 id8, смогли зафиксировать огромный выброс свежей пыли, и, в общем, NASA там рассказывает про какие-то фантастические истории, про то, что они в реальном времени следят за формированием планеты типа Земли около молодой звезды. Там, значит, произошло столкновение двух крупных астероидов, появилось гигантское облако из частиц размером с очень мелкие песчинки, они сталкиваются друг с другом, обращаясь в пыль и медленно отдаляются от звезды.

С.БУНТМАН: Ты красиво описываешь, но не так все быстро…

Т.ФЕЛЬГЕРГАУЭР: Да, университет Аризона.

С.БУНТМАН: ...происходит, что можно наблюдать.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Но я вот… Если честно — у меня очень много вопросов и ровно первый тот, как за этим можно наблюдать в режиме реального времени. У нас по скайпу сейчас Владимир Сурдин, российский астроном, старший научный сотрудник государственного астрономического института им.Штенберга. Владимир, здравствуйте.

В.СУРДИН: Привет, Татьяна и Сергей.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Давненько мы с вами не слышались.

С.БУНТМАН: Ну, вот, скажите, разве это такое вот… какой-то краткий процесс? За чем тут можно наблюдать и вообще что это такое?

В.СУРДИН: Любое столкновение — краткий процесс, что на дороге автомобили, что астероиды в космосе. Но наблюдают, конечно, не за конкретным столкновением, а за тем, что происходит вокруг этой звезды последние миллионы лет. Долго строится планетная система: дом построить нужны годы, какой-нибудь готический собор столетиями строится, а планету построить нужны миллионы лет. Но в процессе этого строительства, то есть, формирования планеты рядом с молодой звездой, происходят интересные события, за которыми можно следить. Издалека мы же, конечно, не разглядим каких-то деталей этого процесса, мы видим звезду и излучение, идущее от нее. Но вдруг, на фоне этого излучения, появляется что-то новенькое. Вот это новенькое как раз ученые NASA с помощью своего космического телескопа, он уже больше 10 лет летает, телескоп Spitcer, он смотрит не в оптическом, а в инфракрасном диапазоне, то есть, слабонагретые тела.

И вот когда рядом с какой-то звездой сталкиваются два астероида, что получается? Масса осколков и пыли, огромное облако раздробленного вещества. Оно нагреваться лучами звезды, становится, ну, примерно комнатной температуры, вот как мы с вами ощущаем, и, как мы с вами, начинает излучать инфракрасный свет. Его-то телескоп космический и регистрирует. И когда вдруг становится у звезды очень много инфракрасного излучения, это значит, что столкнулись два твердых тела. Частично — сломались, раздробились, частично — слиплись. И так год за годом, сталкиваясь и слипаясь друг с другом, эти маленькие астероиды постепенно становятся зародышами большой планеты. В конце концов, вырастает Земля, такая, как наша.

С.БУНТМАН: А почему именно Земля? Потому что может любая планета вырасти, любого типа. У нас в Солнечной системе несколько типов планет, насколько я понимаю.

В.СУРДИН: Конечно, есть планеты каменные — Земля, Марс, Венера, есть в основном газообразные — Юпитер, Сатурн, более далекие. Сначала вырастает «Земля», то есть, твердой тело, потому что сталкиваются твёрдые астероиды.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Всегда, в любом случае…

В.СУРДИН: Конечно. Но если судьба сложится так, что эта «Земля», ну, твердая планета, вырастет и станет к себе притягивать газы окружающие, распространенные в космосе, летающие вокруг этой звезды, тогда она «натянет"на себя огромное «покрывало"из газов, ну, а постепенно они жидкостью станут, когда охладятся, сожмутся, и получится «Юпитер"или «Сатурн».

С.БУНТМАН: От чего это зависит? Вот почему, скажем так, Земля стала Землей, а Юпитер или Сатурн стали Юпитером?

В.СУРДИН: От того, насколько близко это происходит от звезды. Если близко к звезде — конечно, летучие вещества, пары кислорода, воды, более легких веществ, они изгоняются, поджариваются звездой и изгоняются на периферию планетной системы, остается только твёрдое тело планеты, ну, такое, как Земля. А там, на периферии, они могут сконденсироваться, упасть на поверхность вновь сформированной планеты и создать ей огромную оболочку, вот такую, как у Юпитера, грандиозную газо-жидкую оболочку, и получается планета-гигант газовая.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Владимир, скажите, а вот исходя из той информации, которая сейчас есть у НАСА, из той информации, которую передает Spitcer, что можно говорить о нынешнем явлении, о формировании вот этой планеты?

С.БУНТМАН: Это какой этап?

В.СУРДИН: Это самое начало. Дело в том, что они специально, они — это американские коллеги наши, навели свой телескоп на очень молодое скопление звезд. Оно находится на южном небе, мы его в телескопы не видим, его видит либо спутник, либо обсерватория, которая в южном полушарии находится. Это скопление молодых звезд, и рядом с ними только-только начинают образовавшаяся планеты. Еще много времени, несколько миллионов лет пройдет, пока там родятся полноценный планеты. Но это же интересно посмотреть, как это происходит там, ну, а значит — понять, как это происходило здесь, в нашей, Солнечной, системе.

С.БУНТМАН: А скажите, Владимир, можно ли сделать какие либо… или сейчас, или скоро сделать какие-то выводы, подтверждающие то или иное направление? Все время же мы как-то пытаемся понять, как это происходило на самом деле, существовало несколько теорий происхождения планет. Что это нас даст вот сейчас? Подтверждение кому-то? Какому-то из направлений в науке?

В.СУРДИН: В большом научном смысле это просто интересно, в конце концов, понять, как произошла Земля, как зародилась жизнь на ней. Ну и так далее, просто фундаментальные вопросы. Ну, а в таком меркантильном, прикладном смысле — будем лучше понимать, что внутри у Земли, чего можно ожидать, скажем, глубоководным или просто глубинным бурением. Ведь в общих чертах только известно строение нашей планеты. А если будет схема ее формирования, если мы поймем, как слой за слоем рождалось это вещество…

С.БУНТМАН: Собственно, от ядрышка…

В.СУРДИН: Конечно. Что в ядре… Кстати говоря, примерно раз в три-четыре года геологи открывают что-то новое в глубинах… таких глубинах, куда никогда не проникает буровой станок, на огромное глубине в тысячи километров какие-то новые слои из нового вещества. Так что думать, что мы действительно разобрались в строении своей планеты еще очень рано.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Но, с другой стороны, информация, которую сейчас получает NASA, насколько она искажена или не искажена? Потому что там такие пространства и такое временное в том числе пространство…

В.СУРДИН: Она не искажена, она просто не полна. Конечно, расстояния гигантские, инструменты у нас научные все еще, так сказать, развиваются, могли бы быть и лучше. Но, честное слово, мне кажется, это очень большой прорыв, создание таких космических телескопов. Spitcer — это один из четырех гигантских телескопов. Был — ну, не был, он до сих пор работает — Hubl, оптический телескоп, был огромный рентгеновский, большой гамма-телескоп, и вот Spitcer из той же четверки больших и очень дорогих инструментов, которые каждый день приносят какие-то открытия. Причем, если поделить затравленные на эти проекты деньги на количество открытий, то открытия получается довольно дешевыми, потому что информация идет с них очень интересная, и в таком, научном смысле, но я думаю, что и в прикладном тоже. Большая наука всегда возвращает вложенные в нее деньги.

С.БУНТМАН: Скажите, пожалуйста, Владимир, если резюмировать, что мы можем сейчас определить с этого? Что происходит некое облако, которое нагрето до определенной температуры, до определенного диапазона?

В.СУРДИН: Да, несколько… примерно 30 млн лет назад родилась та звезда, на которую сейчас смотрит телескоп Spitcer. Звезда родилась, но строительный материал вокруг нее не полностью вошел в ее состав, не полностью был использован. Ну, и вот как на стройке мусор сохраняется после возведения зданий, так вокруг любой звезды сохраняется вот этот мусор в небольшом количестве, ну, примерно процент один вещества не входит в состав звезды, а продолжает летать вокруг нее в виде такого диска толстого, в виде баранки. И какова его судьба — по-разному складывается. Если звезда массивная, загорится ярко и своим светом, солнечным, звездным ветром разгонит этот диск, ну, просто вышвырнет вещество, очистят пространство вокруг себя, никаких планет не будет. Если звезда умеренная, типа Солнца, и не очень ярко светит, и не очень активно выбрасывает свой солнечный ветер, вещество сохранится, так, как оно сохранилось вокруг Солнца, и из него что-то сможет сформироваться. Вт у с восемь больших планет сформировалось, и сотни тысяч мелких — астероидов, комет… Что там получится, у той звезды…

С.БУНТМАН: Кроме «что-то"мы ничего определенно не можем сказать…

В.СУРДИН: Конечно, пока…

С.БУНТМАН: ...что это за вещество…

В.СУРДИН: Нет, у этой звезды — ничего. Но ведь уже с 95-го года мы смотрим на планеты, где уже… простите — на звезды, где уже сформировались планеты. Сегодня две тысячи…

С.БУНТМАН: В разных местах — разные этапы, да?

В.СУРДИН: Конечно, конечно. Расставлен их по возрасту, и видим, так сказать, эволюционирую картину.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: И самое… вот лично Вы сейчас за чем следите в первую очередь?

В .СУРДИН: За всем. Честное слово. Это настолько интересно, что моя собственная узкая специальность мне кажется… кажется, что я промахнулся.

С.БУНТМАН: Владимир, у нас такое ощущение сегодня… Вот Таня прибежала — ах, ах, ах. Я, когда узнал, тоже себе представил себе такое состояние аха. А у Вас, как у ученого, и у Ваших коллег есть это состояние аха, что это — ах? Действительно?

В.СУРДИН: Вот я каждый день говорю себе «ах"в основном потому, что у отечественных астрономы нет такой про двинутой техники, как у лучших астрономы в мире, ее почти ни у кого нет. Но, к счастью, удается кооперативно работать, и все результаты, которые добывают лучшие инструменты, они тут же или почти моментально становятся доступны всем специалистам. Астрономия очень интернациональна.

С.БУНТМАН: Я имел в виду «ах"именно от восторга перед тем, что мы видим сейчас почти своими, инструментальными глазами землян, что мы видим что-то грандиозное, что происходит каждую секунду вообще.

В.СУРДИН: Ну, есть события пограндиознее в космосе, журналисты любят описывать гигантские взрывы, гигантские черные дыры, которые что-то поглощают, но все это процессы, разрушающие вещество…

С.БУНТМАН: А это?

В.СУРДИН: ...а тут мы видим формирование, это интересней.

С.БУНТМАН: Это еще интересней, гораздо. Спасибо большое, Владимир.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Спасибо большое. Это был Владимир Сурдин, российский астроном.

С.БУНТМАН: Прекрасно не уставать удивляться, как-то так, да, таким вещам. Это действительно, это очень-очень интересно.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Вы часто ходите в Планетарий, кстати?

С.БУНТМАН: Ты знаешь, нет. Я нечасто хожу в Планетарий, но я очень любил и когда-то очень этим увлекался. Но, ты знаешь, у меня каждый взгляд на небо, особенно — середина августа, когда начинаются метеоритные дожди… это все настолько вот… У меня те же, что у меня были в 10 лет, в 12 лет, те же ощущения у меня возникают.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Я за прошлый год, наверное, раз пять была в Планетарии московском.

С.БУНТМАН: Молодец.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Он фантастически хороший.

С.БУНТМАН: Ма-ла-дец!

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Там очень интересно, и я, на самом деле, всех вот, учебный год начинается, дети возвращаются с каникул, мне кажется, сейчас самое время ходить в Планетарий, смотреть, наблюдать, вообще… Как оговорит Матвей Юрьевич Ганапольский, космос мог бы стать нашей национальной идеей.

С.БУНТМАН: Естественно, да, естественно. А давайте сейчас все смешаем и устроим смуту.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Все смешаем…

С.БУНТМАН: Смуту. У нас как всегда, вы знаете, что есть такие тесты, причем приходят все новые и новые идеи, какие бы тесты сделать. Вот, кто вы, на кого больше похожи. И сейчас я с трепетом…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: В прошлый раз Сергей Александрович выступил, конечно, на отлично. Он был Падме Амидала, а я была Дартом Вейдером.

С.БУНТМАН: Ты была. Дартом Вейдером. Это были «Звездные войны», а сейчас у нас реальная русская смута начала XVII века, и мы начинаем тест.

Т.ФЕДЬГЕНГАУЭР: Да, новый журнал «Дилетанта»...

С.БУНТМАН: Можно?

Т.ФЕДЬГЕНГАУЭР: Да, обязательно.

С.БУНТМАН: Счастье это… Начинаем, внимание. Счастье это… Когда рядом верные друзья. Служить отечеству. Всегда выигрывать. Богатый муж — хе-хе-хе, не буду я Мариной. Когда вся семья собирается за столом. Карьерный рост. Когда все считают тебя героем.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Когда вся семья собирается за столом.

С.БУНТМАН: Я тоже выбираю это, потому что я вспоминаю, что мы подсмеивались, когда моя тетя говорила, как хорошо, что мы все вместе, а потом, когда я узнал, что они пережили, знаете, это вот действительно — счастье. Так, это был первый вопрос.

На кого из героев «Игры престолов"ты похож? А я не очень их хорошо знаю.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да Вы что?

С.БУНТМАН: Да.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Так, ну… я не буду Вам подсказывать…

С.БУНТМАН: Ну, да…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Смотрите, здесь Джон Сноу, Серсея Ланнистер, Дейенерис Таргариен, один из братьев Баратеонов, Петир Бейлиш, Мизинец, Little Finger, Тирион и Теон Грейджой. Господи, так кто же захочет быть похожим на Теона Грейджоя!

С.БУНТМАН: Значит — точно не отвечать.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Я даже не знаю, кого выбрать… Боже мой… Я вот прям выбираю между Серсеей и Дейенерис, никак не могу выбрать. Ну, ладно, так… Вы ответили хоть что-нибудь? Тыкайте просто!

С.БУНТМАН: На первый тыкаю, на Джона Сноу, без вариантов.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, у Вас и прическа похожа.

С.БУНТМАН: А! Все, я вспомнил, кто это. Хорошо. Если бы ты… Я все-таки буду — «ты»

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну что за фамильярность!

С.БУНТМАН: Мне можно, я старый — родился на Руси в XVII-м веке, то кем бы ты хотел быть? Вельможным боярином. Монахом. Купцом. Царицей. Лихим человеком. Воеводой. Кем угодно, только не членом царской семьи. Ну, не знаю… ем угодно, только не членом царской семьи.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да уж…

С.БУНТМАН: Не хочу. А ты кем? Тоже?

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Я тоже… мне, пожалуй…

С.БУНТМАН: Ты выступаешь перед толпой сторонников, какими словами ты начнешь свою речь? Лет ми спик фром май харт, ин инглиш. Чужой земли не нужно нам ни пяди, но и своей вершка не отдадим. Ступайте, братцы, по домам. Во всем виноваты — и дальше… Пришло время вооружаться! Сюда нужно смотреть и слушать, что я говорю. Возлюби ближнего своего, если он богат и здоров!

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Пришло время вооружаться!

С.БУНТМАН: Я не люблю сборищ, «ступайте, братцы, по домам», скажу я. Неужели, Шуйский я? Это ужасно совершенно. Это хуже, чем Марина, Марина мне нравится, а Шуйский — нет. Так… Твоя любимая цитата из Пушкина…"Отсель грозить мы будем шведу». «И умер бедный раб у ног непобедимого владыки». «Вот и фонтан, она сюда придет». «Я помню чудное мгновенье, передо мной явилась ты». «Товарищ, верь, взойдет она, звезда пленительного счастья». «Мой дядя самых честных правил"или «Там царь Кащей над златом чахнет».

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Боже мой, а если я люблю Пушкина, но по другим цитатам, что же мне делать?

С.БУНТМАН: Я люблю по всем цитатам. По всем цитатам и…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: «Товарищ, верь, взойдет она, звезда пленительного счастья».

С.БУНТМАН: Хорошо, а я скажу — «Вот и фонтан…»

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Вот и фонтан. ОК. Чтобы жить хорошо, долго и богато нужно…

С.БУНТМАН: Я это много раз повторял, был когда-то фонтан у «Арбатской», где свидания назначались…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ааа, понятно.

С.БУНТМАН: Да, у станции метро «Арбатская"симпатичный фонтан. Чтобы жить хорошо, долго и богато нужно… Уметь делать деньги. Найти хорошего мужа. Врать и извиваться. Найти влиятельных покровителей. Уметь защитить себя. Усердно молиться. Думать только о себе. Уметь защитить себя, отвечаю я.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: И я, наверное, тоже.

С.БУНТМАН: И я того же мнения…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: ...того же мнения.

С.БУНТМАН: Следующий… Мы выясняем, кто мы из героев Смуты. Лучшее на свете транспортное средство – это… Спортивный автомобиль. Яхта. Пассажирский скоростной поезд. Личный самолет. Велосипед. Ноги. Верный конь. Ну, я не могу сказать то, что я действительно на свете считаю — это спортивный автомобиль. А ты?

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да, я согласна.

С.БУНТМАН: Согласна, да?

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Сейчас мы будем одним и тем же человеком.

С.БУНТМАН: Две Марины, да. Так… Твое любимое место в Москве? Кремль, конечно! Китай-город! Обожаю район Тушино. Коломенское. Третьяковская галерея. Больше всего люблю московские монастыри. Ненавижу этот город. Ну, ребята… Из этих-то? Из этих — не знаю… Московские монастыри… Третьяковская галерея…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Наверное, да, вот… из перечисленного. Точно, мы сейчас будем одним и тем же человеком.

С.БУНТМАН: Твой любимый напиток? Просто вода — нельзя, от нее ржавеют. Пиво. Чай или кофе. Сбитень. Люблю алкогольные коктейли. Водка. Какао. «Чай или кофе», я отвечаю.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Я отвечу, но я не скажу — что я ответила.

С.БУНТМАН: Хорошо.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Вечно меня обвиняют в бытовом пьянстве… Ой. Вы кто?

С.БУНТМАН: Ксения Годунова.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: И я — Ксения Годунова.

С.БУНТМАН: Это продолжает ряд Падме Аминдала, это продолжает ряд хороших девочек, она же хорошая девочка,

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Слушайте, а я первый раз в жизни получилась кем-то хорошим.

С.БУНТМАН: Хорошая… потому что ты шла на поводу. Во многих ответах ты шла на поводу. И получился, вот, хорошая девушка по характеру. Молодец…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Это прекрасно, Сергей Александрович. Я Вас поздравляю.

С.БУНТМАН: Спасибо.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Это здорово, прекрасно.

С.БУНТМАН: Не за что. Ксения Годунова — хорошая девушка.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Как Ксения Ксению я Вас поздравляю.

С.БУНТМАН: Как я хотел быть самозванцем, который вовсе не самозванец, а царь наш, Димитрий Иванович! И в это я верю свято, как капитан Маржерет.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Спасибо Вам большое за эти восхитительные три часа. Сергей Бунтман терпел меня так долго и Наташа Селиванова, наш звукорежиссер.

С.БУНТМАН: Спасибо Вам, Наташа, терпела нас обоих, и слушатели всех нас троих.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: До следующей пятницы.

С.БУНТМАН: До свидания.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Пока.

С.БУНТМАН: Мы продолжаем, весь сентябрь мы будем так над вами издеваться.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире