'Вопросы к интервью


О. ЧИЖ: 16.35 в Москве, Всеволод Бойко и Оксана Чиж. Буквально через секунду мы развернемся с вами в сторону очень серьезной проблемы на самом деле, в сторону методов борьбы с наркоманией. Я объясню, почему мы сегодня будем об этом говорить. Но вначале хотелось бы дать небольшое сообщение, которое нам поступает на ленту «ИНТЕРФАКСА».

В. БОЙКО: Владимир Путин делает заявление на встречи с главами других государств, в том числе Украины и Белоруссии, которая проходит в Минске. «Кризис на Украине нельзя разрешить по силовому сценарию без учета интересов юго-востока, и начала мирного диалога с его представителями», — заявил президент РФ. И кроме того он сказал, что: «Россия вынуждена будет пойти на ответные меры при реализации соглашений Киева с европейским союзом». Это то, что касается уже не конфликтологического, а скажем так торгово-геополитического аспекта, эту ситуацию (неразборчиво) российские информационные агентства.

Материалы по теме

Вы одобряете принудительное лечение от наркомании?

да
73%
нет
23%
затрудняюсь ответить
4%


О. ЧИЖ: Ну что, почти 80%, если быть точнее, 79% россиян выступают за принудительное лечение наркоманов. Это опрос, который провел фонд «Общественное мнение». Ну, разные аспекты в этом исследовании поднимались, там например более половины россиян, 56% поддерживают ведение уголовной ответственности за употребление наркотиков. Против высказываются соответственно 28 респондентов, остальные еще не определились. И большинство россиян считает, что наркомания – это болезнь, 77%. И вот 79 – они уверены, что её нужно лечить принудительным образом. Именно принудительным.

В. БОЙКО: Вопрос так ли это с медицинской точки зрения в том числе, мы обращаем к Сергею Полятыкину, врачу психиатру-наркологу, заведующему филиалом №4 Московского научно-практического центра наркологии. Сергей Анатольевич с нами в студии, здравствуйте.

С. ПОЛЯТЫКИН: Добрый день.

О. ЧИЖ: Здравствуйте. Ну, сейчас мы приступим, собственно говоря к выяснению так ли это действительно. Действительно ли это болезнь, и какие методы лечения тут могут быть? Но я вот хочу среди наших слушателей провести такое голосование. Если вы за принудительные методы лечения наркоманов – 660-06-64. Если против – 60-06-65, голосование пошло.

ГОЛОСОВАНИЕ. ПРОЦЕСС ПОШЕЛ.

В. БОЙКО: Ну, и еще разок, если вы за принудительное лечение наркомании, то ваш телефон: +7-495-660-06-64. Если нет — +7-495-660-06-65. Сергей Анатольевич, вот вы за или против?

С. ПОЛЯТЫКИН: Как врач, у меня гораздо более сложная позиция, поскольку я лучше разбираюсь в этом вопросе. Наркомания – это психическое расстройство в форме химической зависимости. Это хроническое рецидивирующее заболевание на всю жизнь. Ремиссия, то есть состояние здоровья достижима, при соблюдении определенных условий, и сотрудничестве пациента с врачами и специалистами, как и при любом другом заболевании. Здесь никаких таких вот особенностей скажем нет. Но социальный аспект этой болезни, он конечно влияет на отношение и общества, и органов управления на эту проблему, формирует определенные отношения общества к больным людям, то есть химически зависимым. И естественно часть людей хочет такого, быстрого решения проблемы, радикального. Но это по отношению ко всем пациентам, это не применимо. И для того, чтобы помочь людям освободиться от зависимости, нужна как система мер поощряющих обращение за лечением, поощряющих состояние здоровья, то есть если человек стремиться быть здоровым, надо же поощрять его на пути к этому. И в то же время должна быть системная мера, которая… Ну, так называют, социальный прессинг. Для тех, кто по каким-то причинам не может самостоятельно принимать участие в лечении. Но в первую очередь, это совершившие уголовное преступление, да? Химически зависимое. Там судья и сейчас может вынести решение, обязать человека пройти лечение. Вот там уголовно-исполнительные… Там на условном сроке, которые они сейчас проходят. Если человек продолжает употреблять наркотики, значит есть еще альтернативное лечение. То есть, тоже если человек нуждается в лечении, и его можно оставить на свободе, на условном сроке, значит это как бы альтернатива. Если он не проходит лечение, то альтернатива превращается в лишение свободы.

В. БОЙКО: Да, да, да, это кстати одна из относительно недавних альтернатив, в том числе одобренная ФСКН. Если человек в суде соглашается…

С. ПОЛЯТЫКИН: По инициативе ФСКН.

В. БОЙКО: Да, да, да. Если человек в суде соглашается добровольно лечиться, то он может избежать реального срока. Однако если он это соглашение нарушает, то соответственно…

С. ПОЛЯТЫКИН: Да, отсрочка это на самом деле до окончания лечения.

О. ЧИЖ: Ну, вот вы упомянули историю про то, как судья может вынести решение, пройти курс лечения, да?

С. ПОЛЯТЫКИН: Да, обязать. Это обязательное лечение.

О. ЧИЖ: Это вообще по вашей практике к какому-то результату приводит? Потому, что в начале ответа на первый вопрос, вы произнесли важное слово – сотрудничество.

С. ПОЛЯТЫКИН: Да.

О. ЧИЖ: Вот вообще могут быть какие-то действительно весомые результаты, если человек в общем не настроен?

С. ПОЛЯТЫКИН: Ну, как раз задача и уголовно-исполнительной инспекции, и специалистов во время вот этого уловного срока, как раз повысить уровень мотивации у человека на освобождение от зависимости. И это удается достаточно больше половины пациентов, которые вот на условном сроке, там успешные мероприятия. Но к сожалению, часть пациентов… Ну, настолько тяжелая форма заболевания, что они уже не могут адекватно оценить ситуацию, и даже находясь на условном сроке, они не посещают и уголовно-исполнительную инспекцию, и специалистов-наркологов. И поэтому часто суду приходится выносить решение о реальном лишении свободы для этого человека.

В. БОЙКО: Скажите, пожалуйста, а что вообще в современной наркологии следует понимать под принудительным лечением?

О. ЧИЖ: Как происходит…

В. БОЙКО: Заключение в психоневрологический диспансер, или наркологический. Либо некое письменное обязательство?

С. ПОЛЯТЫКИН: Ну, скажем так, с точки зрения медицинских мероприятий, в общем-то особенность принудительного в том, что человек содержится в вынужденных условиях. Даже есть в международной классификации болезней ремиссия в вынужденных условиях. То есть, вот он закрыт, у него нет свободы выходить… То есть, он вот именно в таких защищенных условиях от окружающей среды – режим, лечение… Ну а с точки зрения лечения, там всё то же самое, как если бы он добровольно проходил.

В. БОЙКО: То есть, когда мы говорим о принудительном лечении, это ограничение свободы передвижения…

С. ПОЛЯТЫКИН: (Неразборчиво) социального контроля, скажем так.

В. БОЙКО: С целью минимизировать угрозу (неразборчиво) там подсесть на иглу, допустим.

С. ПОЛЯТЫКИН: То есть, это не медицинские мероприятия, а именно вот меры по социальному контролю, социальному прессингу. А с точки зрения врачебной – без разницы.

О. ЧИЖ: Честно говоря, в отсутствии скажем решения суда, эти меры по ограничению в пространстве и в некоторых действиях, они упираются в конституцию.

С. ПОЛЯТЫКИН: Принудительное лечение может быть только по решению суда, это первое. А есть еще не добровольное лечение, в соответствии с законом о психиатрической помощи. Но там есть нюанс, что в гражданском кодексе оговоркой, что решение о недобровольном лечении выносится (неразборчиво) в отношении пациентов, находящихся в стационаре. И вот здесь разрыв. Как алкоголика-наркомана доставить в стационар, если он не хочет, но он опасен для себя и окружающих. Это вопрос к правоприменительной практике, это вопрос к полиции, к судам, которые должны действовать в этом направлении. Медики готовы, сейчас вот и отделение соответствующее открытое в Московском научно-практическом центре наркологии, как раньше назывались стражные отделения, да? То есть, где вот меры по ограничению социальной свободы скажем так, да? контроля дополнительного, вот эти условия вынужденные, медики могут создавать.

О. ЧИЖ: Я вот попробую еще раз на этот вопрос зайти, потому, что все-таки… Ну, я понимаю, что я очень сильно упрощаю эту ситуацию, но так или иначе если схематично представить её следующим образом: вот наша правоохранительная система, и наша судебная система идет навстречу 80% россиян, и принимает некое там законодательство о принудительном лечении. Это значит, что если там человек попадается с травой в кармане, выносится постановление суда, человека отправляют тут же на лечение.

С. ПОЛЯТЫКИН: Уже сейчас есть… Только это не принудительное, это не добровольно-принудительное, это уголовное преступление. Трава так сказать в кармане – это административное. Ну, если размер там… Вот, или случаи употребления. Сейчас по инициативе наркоконтроля, суды стали выносить при административных штрафах… Ну, там факты употребления допустим наркотиков, да? Тоже обязывают человека пройти лечение у нарколога, и это контролирует ФСКН. Обязательное лечение при уголовных статьях, при условном сроке, и альтернативное лечение – это уже уголовно-исполнительная инспекция контролирует. То есть, здесь вот такое междуведомственное разделение произошло. Ну, в принципе это вот на правильном пути, следующий шаг должен быть в отношении наверное тех, кто в опьянении задерживает… Управляет транспортом в опьянении. Потому, что здесь нужно решать вопрос – это следствие болезни, зависимость от алкоголя, или это просто глупость/дурость.

В. БОЙКО: Давайте принимать ваши звонки, и спрашивать ваше отношение к этой проблеме. +7-495-363-36-59 — телефон нашего эфира, +7-985-970-45-45 – это номер для ваших СМС. Твиттер аккаунд @vyzvon, и сайт «Эха Москвы» так же к вашим услугам.

О. ЧИЖ: Я только хочу сказать, что очень мы хотим поговорить с теми, кто как-то сопричастен к этой проблеме. Потому, что я понимаю, что эта история, которая… У каждого из нас есть определенная точка зрения на нее, да? Но вот давайте пообщаемся в первую очередь там с родными, с близкими, с друзьями тез людей, которые с этой проблемой столкнулись.

В. БОЙКО: Или может быть со специалистами.

О. ЧИЖ: Или со специалистами.

В. БОЙКО: Алло, здравствуйте, вы в прямом эфире «Эха Москвы».

Слушатель: Здравствуйте, Сергей.

О. ЧИЖ: Здравствуйте Сергей.

Слушатель: Я значит аналитическим своим умом пришел к выводу… Мне 52 года, я пол своей жизни занимался… Ну, так скажем, криминалом. И пришел к выводу, что вот честный труд… Я пришел к этому. И вот всё, что творится в мире, значит религия наша…

О. ЧИЖ: Сергей, мы сейчас очень далеко уходим от темы. Давайте установим степень вашей сопричастности. Вы принимали наркотики?

Слушатель: Ну я пробовал в молодости, естественно. И вот смотрите, есть Бог, и есть сатана. Бог безмолвия, а сатана…

О. ЧИЖ: Сергей, спасибо, давайте попробуем еще раз. 363-36-59, телефон нашего прямого эфира. Алло, здравствуйте.

Слушатель2: Здравствуйте, Николай из Москвы. Еще с конца 70-х с 80-х столкнулся в Советском Союзе с таким явлением. И в общем-то когда начался Афганистан 35 лет назад, в общем (неразборчиво). И вы помните и Чингиз Айтматова, и Дина Рубина (неразборчиво) писала. И в общем-то у нас возили через зеленое (неразборчиво) неприкасаемое… Ведь зачем ездили в Афганистан…

В. БОЙКО: Давайте опять ближе к теме, пожалуйста. Вы выступаете за принудительное лечение, или против? И из каких соображений?

Слушатель2: В общем, лечить конечно нужно. И я поддерживаю Ройзмана (неразборчиво), он на правильном пути. И я видел, как наши правоохранительные органы и власти препятствуют ему. Потому, что они наверняка либо в доле, либо в некоторых вещах… Ну для нас же не секрет, как в ФСКН на рабочих местах гибнут их сотрудники либо пробуя, либо не понятно от каких явлений, но от передоза… И мы…

В. БОЙКО: Это не совсем имеет отношение к нашей теме. Единственное, что имеет отношение – это упоминание фонда «Город без наркотиков» и Евгения Ройзмана.

О. ЧИЖ: Методы которого тоже вызывают много вопросов.

В. БОЙКО: Да, вызывают много вопросов. И собственно многие проблемы, как раз вот из-за юридической коалиции. А с вашей точки зрения, обращаюсь я к нашему эксперту Сергею Полятыкин, врачу психиатру-наркологу. Возможны ли вот такие самостоятельные гражданские проявления, так сказать в принудительном лечении?

С. ПОЛЯТЫКИН: Насильственное удержание, домашняя тюрьма Ройзмана, где за деньги родственников содержались больные люди, это конечно недопустимая вещь. Социальная реабилитация – да. И в этом направлении многое делается, и официальной наркологией, и наркоконтролем. То есть, происходит некий (неразборчиво) общественных организаций, которые смогут участвовать в социальной реабилитации.

В. БОЙКО: Продолжаем принимать ваши звонки: +7-495-363-36-59, здравствуйте.

Слушатель3: Добрый день, Георгий Москва.

О. ЧИЖ: Здравствуйте, Георгий.

В. БОЙКО: Георгий, вы сталкивались, или кто-то из ваших близких с этим заболеванием?

Слушатель3: Я по роду деятельности так сказать был сопричастен с людьми, которые именно вот этим занимались. И что сделал вывод…

О. ЧИЖ: Чем этим занимались? Поясните.

Слушатель3: Ну, скажем употребляли наркотики, алкоголь, и прочее, прочее. То есть, люди скажем так, неадекватного социального поведения. И в конце (неразборчиво) беседы хотелось бы отметить, сама причина, первопричина, первоисточник всех этих социальных бесподобий. Это сама форма социальной агрессии в стране.

О. ЧИЖ: Ну, опять-таки, давайте мы все-таки по конкретным вещам, и по конкретным поводам будем говорить. Кем вы работали, почему вы соприкасались?

В. БОЙКО: Извини, я уже вывел звонок. Потому, что не по теме немножко он. +7-495-363-36-59, здравствуйте.

Слушетель4: Здравствуйте.

В. БОЙКО: Как зовут вас?

Слушатель4: Александр, Мурманск.

В. БОЙКО: Александр, вы соприкасались с этой проблематикой лично?

Слушатель4: Да, да, да, поэтому я и звоню вам. Я наркоман со стажем… НУ, как сказать? Бывших не бывает, наверное вот доктор если у вас сидит в студии, что бывших наркоманов скорее всего не бывает. Но ремиссия у меня уже 15 лет, и я можно так с маленькой буковки считаю себя бывшим наркоманом. Хочу сказать следующее… Я был в той клинике Ройзмана, в которой проводилось лечение принудительной. Не сказал бы что это помогло, но это было еще одним шагом к выходу моему из этой всей сложной истории. Не поможет ничего, не помогут никакие судебные решения о принудительном лечении. Не помогут никакие не знаю… ФСКНовские все вот эти дела, которые направлены только лишь на… Мне кажется, собственно личное обогащение персонала, работников этой службы. Не хочу очернить весь…

В. БОЙКО: Так что поможет?

Слушатель4: Поможет добрая воля человека самого, который решил стать на путь исправления. Помогут родственники, помогут какие-то близкие люди. Поможет смена общества, в котором он общается, и делает какие-то свои хорошие и не хорошие дела.

О. ЧИЖ: Скажите, пожалуйста, а как вы попали в клинику?

Слушатель4: Я был в Свердловске со своей супругой, и она меня уговорила как бы посетить вот эти семинары.

О. ЧИЖ: Но это было ваше решение?

Слушатель4: Совершенно верно. Без личного решения… Без личного прямо четкого решения самого принимающего те или иные препараты, не возможно ему избавиться от этой зависимости. Как правильно сказал доктор – это хроническое заболевание с элементами ремиссии, если правильно я понял…

В. БОЙКО: Ну, то есть резюмируя, вы все-таки против принудительного лечения.

Слушатель4: Ну, скорее да, чем нет. Потому, что это не приведет к желаемому… Наркоманы – они все такие изобретательные, то есть он будет изобретать всевозможные методы, и у него это будет получаться. И хотя бы один раз у него получится избежать чего-то, он это будет считать за то что так и надо, и продолжать свою деятельность.

С. ПОЛЯТЫКИН: Я хотел бы Александра поздравить с пятнадцатилетием чистоты, я искренне рад, и может быть его жизнь другим пример. Но скажем вот эти принудительные меры — это не абсолют, это не истина в последней инстанции. Потому, что человек приходит к заболеванию по биологическим, психологическим, социальным и духовным причинам. И в каждой конкретной личности эти причины переплетаются очень сложно, в течении времени развиваются, и задача как раз специалистов, определиться с каждым конкретным человеком, с его конкретными проблемами, найти те методы, которые этому конкретному человеку наилучшим образом помогут.

В. БОЙКО: Да, спасибо нашему слушателю за искренний рассказ, таких же ждем еще по телефону: +7-495-363-36-59, здравствуйте.

Слушатель5: Здравствуйте.

В. БОЙКО: Вы в прямом эфире «Эха», как вас зовут?

Слушатель5: меня зовут Михаил.

О. ЧИЖ: Здравствуйте Михаил, сталкивались с проблемой?

Слушатель5: Да, сталкивался.

О. ЧИЖ: Каким образом?

Слушатель5: Употреблял наркотики лет 14 назад.

О. ЧИЖ: То есть систематически, это была зависимость?

Слушатель5: Да, это был героин, это были тяжелые наркотики, и в общем 14 лет назад это все закончилось.

В. БОЙКО: Вы какое-то лечение проходили, и если да – то какое? Добровольное, или принудительное?

Слушатель5: Я проходил добровольно, но не было никакого принудительного. Просто было такое желание своеобразное.

В. БОЙКО: Как вы считаете, те люди, которые столкнулись с таким же заболеванием как и вы, они способны к добровольному лечению и к последующей длительной ремиссии?

О. ЧИЖ: В большинстве своем.

Слушатель5: В большинстве своем мне кажется, навряд ли готовы. Потому, что это не объяснимое ощущение, когда человек употребляет, и ему ничего не нужно кроме этого. Поэтому только с помощью каких-то примеров, и тяжелых примеров из жизни, человек может так изменить свою жизнь, и перестать употреблять.

О. ЧИЖ: Вы за принудительное лечение, или против?

Слушатель5: Я за то, чтобы… Как сказать, людей вот этих, которые употребляют, информировали каким-то таким образом специальным.

О. ЧИЖ: Ну, то есть решение должно быть самого человека.

Слушатель5: Да. Но вот так вот чтобы взять его и заставить… Вот я сейчас слышал, передо мной говорил человек, который тоже употреблял. Невозможно заставить. То есть, это практически не реально.

О. ЧИЖ: Спасибо большое. Ну, что нам говорит наше голосование? Ну, у нас сегодня такая, говорю радикальная публика голосует. 70% слушателей «Эха Москвы» за принудительные методы лечения наркомании. Я вот честно говоря, себя все-таки к 30 оставшимся перечисляю. Потому, что я например не очень понимаю, почему нет там до сих пор развита система заместительной терапии, которая там во многих странах себя хорошо зарекомендовала.

С. ПОЛЯТЫКИН: Ну, на самом деле это не терапия, это уже скажем паллиативное лечение, когда безнадежному больному, как больному раком назначают наркотики. Поэтому прежде, чем не выстроена система помощи тем, кто хочет обратиться, пока не выстроена система социального принуждения, то есть с постепенным наращиванием мер контроля для других людей, значит говорить о паллиативе сложно.

В. БОЙКО: Спасибо большое.

О. ЧИЖ: Сергей Полятыкин, врач психиатр-нарколог, заведующий филиалом №4 Московского научно-практического центра наркологии был у нас в студии.

В. БОЙКО: Мы, Всеволод Бойко и Оксана Чиж прощаемся с вами до завтра.

О. ЧИЖ: Спасибо.





Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире