'Вопросы к интервью
21 июля 2014
Z Разворот Все выпуски

Дело Орхана Зейналова


Время выхода в эфир: 21 июля 2014, 16:10

СЕРГЕЙ БУНТМАН: Да. Ну, что же? Мы сейчас перейдем… Я бы только хотел ответить на вопрос. Вот мы все говорим, живем ли мы в России как дома, ощущаю, что мы дома. Да, я ощущаю, конечно, это мой дом. Чего там ощущать-то? Только в ней большой непорядок. Как мне хочется все это дело отремонтировать, что худая крыша… Это кто должен делать? Путин, что ли? Лампочки ввинчивать в моей доме? Нет, я ощущая себя дома. Мне за этот дом надо бороться, Таня.

ТАТЬЯНА ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Вы просто сторонник теории малых дел.

С. БУНТМАН: Я не малых дел. Я сторонник того, что, извините меня, все-таки что буду так: «Ой, ой! Как мне все здесь не нравится. Я поехал туда-то».

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Нет, ну, что ты? Вот мне тоже… Почему это? Куда это мы должны уезжать?

С. БУНТМАН: Нет, нет.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Наша страна.

С. БУНТМАН: Извините, наша страна. Пусть кто хочет, тот уезжает.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Вот как-то мне тревожно в преддверии завтрашнего вот этого Совбеза как-то…

С. БУНТМАН: Да, да. Но этим мы завтра этим займемся. И завтра день «Д» еще.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Неприятная молния.

С. БУНТМАН: Я не знаю, чем Илья завтра будет заниматься. Но завтра – это такой день «Д», и могут санкции объявить и…

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Илья, будет в суде, наверное, как всегда.

С. БУНТМАН: Совбез один, Совбез…

ИЛЬЯ РОЖДЕСТВЕНСКИЙ: Согласен с Вами. Может быть, Совбезом и займусь как раз. Добрый день! Здравствуйте!

С. БУНТМАН: Да. Точно. Добрый день!

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да. Здравствуй, Илюш! Но сегодня-то ты был в суде.

И. РОЖДЕСТВЕНСКИЙ: Да. Но сегодня я был в суде действительно. Вот тут знаменитое дело о беспорядках… об убийстве, которое спровоцировало беспорядки в Западном Бирюлеве подошло не просто к своему финалу, финишу. Но я уже даже знаю, когда будет оглашен приговор. Это случится через неделю в 13 часов. Судья Николай Ткачук выйдет таки из совещательной комнаты, скажет, что он про все это думает. Вот сегодня были прения и последнее слово. Надо сказать, что, наверное, это были самые необычные прения, на которых мне довелось присутствовать. Ну, начиналось-то все довольно обыкновенно. То есть выступил представитель прокураты. В этот раз прислали на усиление, что называется, зампрокурора Москвы Владимира Ведерникова. До этого были куда менее именитые его коллеги. Но он сказал, что он считает вину Зейналова, Орхана Зейналова, доказанной. По его словам в ночь на 10 декабря Зейналов из хулиганских побуждений убил Егора Щербакова, спровоцировал предварительно словесную перепалку, потом нанес ему 20 ударов в корпус. Щербаков пытался как-то эту драку прекратить, отступить, даже сбежать, пытался свою девушку защитить, но получил два удара ножом: один в поясницу, другой в сердце. Ну, и, в общем, упал, умер буквально спустя несколько секунд. При этом сам подсудимый, как заметил гособвинитель Ведерников, и несколько свидетелей рассказали, что Зейналов вот в тот вечер, он был пьян.

ВЛАДИМИР ВЕДЕРНИКОВ: В ночь с 9 на 10 октября 2013 года совместно со своими родственниками Упадом и Румидом распивал водку в кафе «Клеопатра».

И. РОЖДЕСТВЕНСКИЙ: Ну, не только распивал водку. Он тем еще по словам свидетелей приставал к женщинам, вообще вел себя довольно агрессивно. Но вот после этого преступления Зейналов попытался скрыться, уехал в Коломну. По нему начало работать ФСБ в связи с тем, что вообще это дело приобрело значительный резонанс, начались беспорядки. ФСБ, как мы помним, оказало по данным «Коммерсанта» давление на бизнес, на азербайджанцев, на диаспору, чтобы они выдали все-таки человека, который совершил это убийство. Ну, и одновременно, насколько я понимаю, ФСБ попросили родственников Орхана Зейналова как-то чаще с ним общаться, чаще ему звонить по телефону. Ну, и вот в одном из разговоров со своими родителями… Запись этого разговора есть в деле. Ее слушали. Зейналов признал, что действительно убил человека и рассказал, что намерен скрываться.

В. ВЕДЕРНИКОВ: На их вопрос о произошедшем и возможных последствиях случившегося, Зейналов пояснил, что скажет, что это была драка, и что его хотели побить.

И. РОЖДЕСТВЕНСКИЙ: Он также рассказал, что… вот в этом разговоре, что собирается отпустить бороду и набрать вес. Ну, то есть изменить внешность. Нахождение Зейналов в столице, то есть в Москве подтверждают свидетели, подтверждают биллинги мобильных телефонов. В общем, есть еще видеозапись, которую тоже смотрели, видеозапись от камер, которые у подъезда. В общем, никаких сомнений у господина Ведерникова нет. Попросил он 18 лет для Орхана Зейналова. Это 10 лет тюрьмы. То есть самая строгая мера, какая только возможна. Ну, и остальные 8 – это колония строго режима. Следом, ну, понятно, выступил потерпевший. Это отец Егора Щербакова Владимир. Он в своей речи был краток, говорил, наверное, минуты полторы, может быть, две. Сказал, что каждый мужчина вообще мечтает, чтоб у него родился сын. И вот он Владимир Щербаков был самым богатым человеком на свете. У него было два сына, но вот он внезапно осиротел после кончины младшего.

ВЛАДИМИР ЩЕРБАКОВ: В моем сердце, в моей душе прощения никогда не будет.

И. РОЖДЕСТВЕНСКИЙ: Ну, вот не готов он действительно простить Орхана Зейналова. Я напомню, он заявил еще гражданский иск о возмещении 5 миллионов рублей в качестве морального вреда. И вот тут-то начались, как мне кажется, такие необычные вещи в этих прениях, потому что очередь перешла к защите, и тактика, которая избрана была защитой, она такая, я бы сказал, своеобразная. Она, можно сказать, настроена на некое очернение. Тут слово взял…

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: В смысле она не стандартная для тех процессов, на которых ты был раньше?

И. РОЖДЕСТВЕНСКИЙ: Да, она действительно не стандартная. Я сейчас поясню, что я имею в виду. Но, во-первых, слово взял адвокат Зейналова Виктор Аникушкин. Он отметил, что вообще весь процесс шел с обвинительным уклоном. То же самое можно сказать и про ту вот спецоперацию, которую провел СОБР, чтобы задержать подозреваемого.

ВИКТОР АНИКУШКИН: Сам процесс захвата Орхана Зейналова был выложен в интернет и на всех российских каналах телевидения, как именно происходил процесс задержания, как демонстративно и публично Россия наплевала на презумпцию невиновности.

И. РОЖДЕСТВЕНСКИЙ: Ну, вот это вот «наплевала на презумпцию невиновности» — это вызвало бурю негодования со стороны судьи Николая Ткачука. Он прервал защитника, сказал, что…

С. БУНТМАН: Посчитал оскорблением суда?

И. РОЖДЕСТВЕНСКИЙ: Посчитал оскорблением Родины. Сказал, что недопустимо так говорить. «Но как же? — он сказал. — Вы же престарелый уже человек…» А адвокат Аникушкин действительно в возрасте. Сказал: «Как Вы можете такое говорить о своей Родине, о России?» Ну, в общем, как-то замяли эту историю. Адвокат Аникушкин дальше продолжил свою речь, перешел к линии защиты. Вот тут самое необычное, что мне доводилось видеть. Зейналова в тот день, как утверждает защита, в Москве не было. Он якобы был в Коломне. С кем же произошел конфликт у Егора Щербакова – логичный вопрос отсюда возникает. Конфликт, по словам защиты, произошел с каким-то неизвестным лицом кавказской национальности. И спровоцировал эту драку, этот конфликт сам Егор Щербаков. А его девушка Ксения Попова, основной свидетель по делу, единственный очевидец, скрыла вот те подробности, как этот конфликт начался.

В. АНИКУШКИН: В тот день на улице говорил на интимную тему. Из их разговора было услышано жаргонное, грубое слово «трахаться». Защита считает, что Попова умышленно не хочет говорить причину, так как трахаются беззаботные подростки, чье умственное и нравственное развитие не отстает от физического, но неприменимо к будущим супругам.

И. РОЖДЕСТВЕНСКИЙ: Ну, вот это жаргонное слово якобы произнес Егор Щербаков. Согласитесь, не каждый день доведется такое услышать в судах.

С. БУНТМАН: Тем более с таким объяснением.

И. РОЖДЕСТВЕНСКИЙ: Да, тем более с таким объяснением. Вот на это жаргонное слово проходивший мимо неизвестный кавказец, он что-то пробурчал. Никто не знает, что. Егор Щербаков в ответ поинтересовался, нет ли у этого кавказца каких-то проблем. Ну, и вот тут завязалась драка, уверен адвокат Аникушкин. Он также полагает, что проблемы-то на самом деле не у кавказца были, а у Егора Щербакова.

В. АНИКУШКИН: У Егора самого давние личные проблемы и давно, после знакомства с Ксенией Поповой. Так как после знакомства с Ксенией Поповой Егор ушел из семьи, забросил институт, поругался со своим старшим братом Антоном.

И. РОЖДЕСТВЕНСКИЙ: В общем, необычная такая речь получилась. Заняла она около семи минут. Его коллега адвокат Аббасмирза Абдуллаев был куда более пространен. Он говорил полчаса. Но тут выяснилось, что это вообще его 1-е уголовное дело. Он вот в очередной раз, когда его прервал судья Ткачук и направил его на путь истины, рассказал, что можно говорить, а что нельзя, он дал такое пояснение. В общем, да, это чувствовалось. Действительно 1-е уголовное дело у человека. Они придерживался той же линии, что конфликт с неизвестным лицом спровоцировал именно Щербаков. А к показаниям Ксении Поповой, вот девушки Щербакова, он призвал отнестись критически, поскольку она, возможно, в тот вечер вообще была пьяна.

АББАСМИРЗА АБДУЛЛАЕВ: Не будем забывать и то, что Попова выпила целый бокал пива, еще нам неизвестно, какой крепости. А она, как мы все в суде видели, маленькая, хрупкая девочка, как Дюймовочка из мультика.

И. РОЖДЕСТВЕНСКИЙ: Ну, вот прошелся адвокат Абдуллаев еще и по 2-му по своей важности свидетелю… Да.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Правда, какие-то прения не стандартные.

С. БУНТМАН: Да уж.

И. РОЖДЕСТВЕНСКИЙ: Нестандартные, да. Но нестандартность их на этом не закончилась. В деле есть еще один важный свидетель. Это женщина по фамилии Ардеева. Ну, вот по версии следствия в тот вечер прежде, чем подойти к Егору Щербакову и его девушке Ксении, Орхан Зейналов приставал вот еще к этой даме по фамилии Ардеева. Она вышла на улицу в магазин, кажется, или в аптеку, хотела купить лекарства для своего ребенка. Тот заболел. Ну, и вот на обратном пути к ней начал приставать Орхан Зейналов, не пускал ее домой, держал дверь, в общем, активно проявлял свой интерес. И, кстати, эту женщину, ее видно, насколько я помню, на той видеозаписи с камеры видеонаблюдения, которая есть в деле. Ну, так вот свидетель Ардеева, по словам адвоката Абдуллаева, тоже не заслуживает доверия.

А. АБДУЛЛАЕВ: Оказывается, там недалеко от дома есть сауна, со стороны которой и шла Ардеева, где в принципе и ждал ее кавказец. И что к Ардеевой когда у нее дома не бывает мужа приходят мужики кавказской национальности. Кто знает, может и тот кавказец, который дрался с Егором, тоже знал про тайную жизнь Ардеевой и хотел попытать свое счастье.

И. РОЖДЕСТВЕНСКИЙ: Ну, вот если зрители сейчас включили наш сетевизор, увидели, что Таня Фельгенгауэр сделала сейчас…

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Хэштэк больше ада.

И. РОЖДЕСТВЕНСКИЙ: Да, совершенно верно. В общем, за голову, за лицо, за глаза, за все, что угодно хватались абсолютно все.

С. БУНТМАН: Поразительное сочетание какого-то совершенно такого разговорного…

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Сюрреализма.

С. БУНТМАН: … разговорного такого вот языка…

И. РОЖДЕСТВЕНСКИЙ: Да.

С. БУНТМАН: Вот трепа разговорного, простите меня, с какими-то высокоморальными формулировками.

И. РОЖДЕСТВЕНСКИЙ: Совершенно верно. Там звучали слова, что это на самом деле благородный кавказец, что он эту девушку пытался защитить, Ксению Попову. В общем, это было довольно необычно. Все сидящие в зале хватались руками за голову, качали этой головой. Родители Егора Щербакова сидели абсолютно красные и, по-моему, не понимали, что вообще происходит. Ну, на этом адвокат Абдуллаев закончил, как свой коллега Виктор Аникушкин попросил оправдать Орхана Зейналова. Сам Зейналов, он выступил с коротким, очень коротким последним словом. Я напомню, что он своей вины не признает. Раньше он говорил, что это была самооборона. Щербаков якобы собирался достать какое-то оружие, может быть, выстрелить в него, и тот нанес ему такой упредительный удар ножом. Потом вот последняя его версия, что он был в Коломне в тот день. Хотя непонятно. Его и свидетели видели. Его и биллинги мобильного телефона вроде бы изобличают. Но он настаивает, что вот он в тот день был все-таки не в Москве. И он говорит, что на предварительном следствии из него выбивали признательные показания, угрожая повесить на него сразу семь статей. Его якобы били, буквально били. Но вот потом он от своего признания отказался. Сейчас он утверждает, что он невиновен. И в последнем слове он снова подтвердил всю свою линию и завершил свое выступление фразой: «Все Бог видит». Ну, вот судья с ним в этом плане согласился, сказал, что действительно все видит Бог. И в следующий понедельник мы узнаем, чем же все это кончилось. 18 лет – срок не маленький, но…

С. БУНТМАН: Будет приговор. Да. Будет приговор. У меня есть полное ощущение какой-то великой странности. И даже если обвинение во всем право, и если это действительно Зейналов, действительно при таких обстоятельствах, мне кажется, что самому обвинению вот это желание быстро показать, чтобы прекратить беспорядки, быстро показать и вот такую устроить операцию по поимке Зейналова с участием Министра внутренних дел, там я не знаю чего вообще. И в массовых сценах войска московского округа, вот как пишут…

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, да, мы говорили об этих показательных таких…

С. БУНТМАН: И мне кажется, что это просто сути процесса, а не его показательности, нанесло очень большой урон, что характерно для многих дел.

И. РОЖДЕСТВЕНСКИЙ: Да, это правда. Была вот такая спешка тогда в октябре, когда ловили Зейналова…

С. БУНТМАН: Показательность такая.

И. РОЖДЕСТВЕНСКИЙ: Да, безусловно.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Если говорить про то, как шел процесс, вот у тебя, ты же был на нескольких заседаниях, у тебя тоже сложилось впечатление, что и сам суд подгоняют, и он старается быстрее, быстрее…

И. РОЖДЕСТВЕНСКИЙ: На самом деле нет. Суд шел…

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Или это было вот только в вопросе поиска, поимки человека. Там все было так быстро и показательно, и на камеры. А когда дело дошло до суда, то тут уже как бы все пошло по…

И. РОЖДЕСТВЕНСКИЙ: Ну, у меня вот есть ощущение, что только сама спецоперация, она была такая довольно показная. Сам суд… Вот мы с Вами встречались три недели назад, когда этот суд только начался. Три недели шли заседания почти в ежедневном режиме. У меня осталось ощущение, что, в общем, все было достаточно подробно, детально и достаточно грамотно изложено со стороны обвинения. У меня нет ощущения, что там возможны какие-то варианты. Само дело-то оно не очень большое. На него потратили при этом три недели. Мне кажется, что все доказательства, которые могли предоставить, они представлены.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: То есть судья дал полностью возможность…

И. РОЖДЕСТВЕНСКИЙ: Да, безусловно.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: … и обвинению, и защите…

И. РОЖДЕСТВЕНСКИЙ: Ну, вот защита, Вы видите, какая. Защита, она необычная. Да.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Мы не юристы, конечно, чтобы судить о качестве защиты…

С. БУНТМАН: Да. Но мне так показалось, что, в конце концов, на показаниях не все строится, далеко на показаниях девушки еще…

И. РОЖДЕСТВЕНСКИЙ: Безусловно есть еще всякие… Другие там свидетели есть там биллинги мобильных телефонов, есть видеозаписи.

С. БУНТМАН: Хорошо…

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, подождем следующего понедельника…

С. БУНТМАН: Следующего понедельника. Да.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Услышим приговор. Спасибо большое.

С. БУНТМАН: А если пойдем на Совбез, то милости просим к нам.

И. РОЖДЕСТВЕНСКИЙ: Обязательно.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, да. В любом случае Илью Рождественского вы еще в этом студии увидите на этой неделе обязательно…

С. БУНТМАН: И услышите.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: … и услышите. А мы сейчас поменяем тему и поговорим про… странная тоже история.

С. БУНТМАН: Понимаешь, тоже странная история, и тоже возможные такие ограничения и дела. Сейчас мы познакомимся с сутью истории. Я бы хотел вам предложить одно голосование. А потом некое продолжение с вашего позволения.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, что? Значит, Министерство иностранных дел Латвии некоторым образом всех сегодня удивило, потому что стало известно, что несколько российских деятелей культуры, в основном это звезды шоу-бизнеса, буду внесены в черный список. Если говорить по персоналиям, то это, например, певица Валерия, Олег Газманов, Иосиф Кобзон. На сайте самого Министерства иностранных дел Латвии довольно коротко, буквально там четыре предложения. Написано: «Министр иностранных дел Латвии Эдгар Ринкевич принял решение на неопределенный срок включить российских эстрадных исполнителей Олега Газманова. Иосифа Кобзона и Аллу Перфилову – это настоящее имя певицы Валерии – в список иностранцев, которым запрещен въезд в Латвию. Указанные лица своими действиями способствовали территориальной целостности и суверенитета Украины. Решение министра принято на основании части 2-й статьи 61-й закона «Об эмиграции». Вот все, что есть на сайте Министерства иностранных дел Латвии. И надо сказать, что речь… вот это вот заявление, оно вызвало неоднозначную реакцию в самой Латвии. Например, мэр Риги Ушаков, которого мы с Вами прекрасно знаем…

С. БУНТМАН: Чушь какая-то.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да. Он сказал, что это просто полный бред, это решение, и что для полной безопасности призываю Ринкевича внести в список персон нон-грата российского империалиста Куклачева и его котов-шовинистов, а то он решит не пустить только, например, Валерию. Этого явно будет недостаточно.

С. БУНТМАН: Ну, вот сарказм.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, вот такой – да – сарказм…

С. БУНТМАН: А мне хотелось бы спросить. Сарказм сарказмом, чушь чушью. А вот скажите, пока вы будете… Мы послушаем Пригожина, да?

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да, обязательно.

С. БУНТМАН: Пока вы будете слушать, вы проголосуйте мне, пожалуйста. Вот скажите, как вы считаете, может ли, имеет ли право, моральное я имею в виду, право ли что Министерство иностранных дел Латвии, что не пускает людей, которые вот с соседней дружественной страной так словесно плохо обходятся, с Украиной имеется в виду. Так способствовали ее и призывали к нарушению ее целостности территориальной и так далее и тому подобное. Вот могут из этих вот чувств, вот как вам кажется, справедливо из этих чувств не давать въезда в страну ЕС и в страну, которая солидарна с Украиной?

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: При том, что я отмечу, что речь идет не о дипломатах, не о политиках…

С. БУНТМАН: Нет, не о дипломатах, не о политиках, не о военных…

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: … не о чиновниках. Это звезды шоу-бизнеса.

С. БУНТМАН: Вот. И возможно ли это? Вот скажите, справедливо ли это? Поддерживаете ли вы такое решение внутреннее, вот тогда вы позвоните 660-06-64. Если вы считаете абсурдным такое решение, 660-06-65. И голосуем. А пока мы послушаем нашу запись. Сейчас я запущу голосование.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Вы запускаете голосование. Я пару слов перед тем, как мы послушаем Иосифа Пригожина, скажу. Ну, вот смотрите, почему это важно для наших российских исполнителей, и вы наверняка знаете про такой конкурс «Новая волна», который проходит в Юрмале. И на самом деле Валерия там довольно часто в жюри и Олег Газманов, и Иосиф Кобзон, в общем, довольно часто ездят в Латвию. Поэтому для них, конечно, им… они обратили внимание, довольно остро отреагировали на этот запрет. И мы сегодня, наша служба информации связалась с Иосифом Пригожиным – это продюсер очень известный, муж Валерии. И он довольно эмоционально отреагировал на сегодняшнее решение в Министерстве иностранных дел Латвии.

ИОСИФ ПРИГОЖИН: Ну, во-первых, мы находимся в зоне Шенгена. Да? А, во-вторых, я не понимаю, как они собираются нас… Что? Арестовывать? Закрывать? А каковы претензии, понимаете, да? Они должны быть обоснованными. Когда Министерство иностранных дел любого государства делает какие-то заявления, они должны носить обдуманный характер. Я считаю, что то, что сейчас происходит, собственно говоря, во-первых, никогда никаких жестких заявлений Валерия нигде не делала. Высказывать гражданскую позицию, собственно говоря, с каких это пор перестало быть нормой? Да? То есть есть такое право на свободу слова. Это то, к чему Вы призываете, журналисты. Право на свободу мнения и свободу слова. Сегодня Министерство иностранных дел отнимает право на свободу слова, право на свободу мнения. Это первое. Второе: деятели культуры сегодня привлекают огромное внимание к Латвии. Не было ни одного повода, ни одного случая никогда либо, например, Валерия выступила бы в адрес той же Латвии – да? – и не похвалила бы их молочную продукцию. Мы на протяжении многих лет приезжаем в Латвию, не нарушаем законы, не преступаем границ, которые существуют законом латвийским, понимаете, да? А на сегодняшний день это права нарушены, права граждан на мнение и на свободу слова. Мы естественно будем обращаться и в Министерство иностранных дел Российской Федерации о защите собственных граждан. Но кроме того деятели культуры всегда выражали свое мнение. Оно может быть абсолютно противоположным и расходится с мнением другого человека. Это не значит, что мы должны все думать одинаково. Но для меня это вызывает просто недоумение и абсолютным бредом то, что они делают. Причем тогда надо всех артистов запретить. Тогда надо всех запретить, кто выступал в Крыму, кто не выступал в Крыму. Понимаете, да? Это война политиков, собственно говоря, и они, получается, тем самым сегодня сеют рознь… Я думаю, что это чисто PR-акция министра иностранных дел. По-другому назвать невозможно. Потому, что им заняться больше нечем? Что больше в Латвии проблем никаких нет? Больше в мировой политике проблем никаких нет? почему они этим занимаются, мне вообще непонятно.

С. БУНТМАН: Ну, да. Вот мы услышали. А что считают наши слушатели в своем голосовании? И считают, что имеют право, и это справедливо не пускать в Латвию. Считают 86,8 процента.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да, ну, Вы что? Правда, что ли?

С. БУНТМАН: Ну, вот открой у себя голосование и посмотри тогда, если ты мне не веришь. Что я тут 146 процентов делаю себе. Нет. Вот посмотри, как это все идет.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Но и…

С. БУНТМАН: И 13,2 процента считают, что это несправедливо.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Еще тут латвийский МИД, тут мало того, что они решили не пускать, они еще будут следить за высказываниями артистов со сцены международного конкурса молодых исполнителей по музыке «Новая волна», который пройдет…

С. БУНТМАН: А вот очень интересно…

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Люди министра иностранных дел будут сидеть и следить, что там со сцены говорят…

С. БУНТМАН: Значит, имеют право не пускать, имеют право следить. И вот вопрос, на который Пригожин более или менее ответил, тоже сам задал – это Шенген вообще.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Слушайте, у меня один вопрос. Значит, когда какой-нибудь там Джаред Лето со сцены на Оскаре говорит про Украину, все говорят: «Вау! Как круто! Он такой молодец!» А когда, значит…

С. БУНТМАН: Вот-вот.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: … Валерия говорит…

С. БУНТМАН: Подожди, подожди!

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, все, я молчу.

С. БУНТМАН: Через 5 минут мы продолжим, и у меня к вам будет еще одно гнусное предложение.

Комментарии

0

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.
>
Не заполнено
Не заполнено

Не заполнено
Не заполнено минимум 6 символов
Не заполнено

На вашу почту придет письмо со ссылкой на страницу восстановления пароля

Войти через соцсети:

X Q / 0
Зарегистрируйтесь

Если нет своего аккаунта

Авторизируйтесь

Если у вас уже есть аккаунт

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире