'Вопросы к интервью
23 апреля 2014
Z Разворот Все выпуски

Полгода реформе РАН. Процесс идет…


Время выхода в эфир: 23 апреля 2014, 16:05



О.ЖУРАВЛЕВА – В Москве 16 часов и 6 минут. Мы ждем в гостях Веру Мысину. «Полгода реформе РАН. Хотелось бы эту тему обсудить. Вот, что, кстати, из последних сообщений на эту тему. 27 марта 2014 года на общем собрании Российской академии наук был принят новый устав этой организации. Документ отправлен на утверждение в правительство. Оно в свою очередь должно до 27 мая утвердить устав РАН или не утвердить. На данный момент никаких замечаний по поводу представленного академией документа из правительства не поступало» — вот так сообщают нам агентства.

А у нас в студии председатель Совета молодых ученых – это правда, вы действующий председатель? Уже бывший. Вера Мысина. Но вы старший научный сотрудник Института общей генетики имени Вавилова?

В.МЫСИНА – Да, совершенно верно.

А.ОСИН – Здравствуйте!

В.МЫСИНА – Здравствуйте!

О.ЖУРАВЛЕВА – Вы знаете, уже, когда прошло достаточно много времени со времен разгона РАН, о котором вроде бы говорили, как-то все затихло.

А.ОСИН – Ты оперируешь какими-то…

О.ЖУРАВЛЕВА – И уже вроде тема отошла от первоочередных. Вот история с пресс-конференцией в июне 13-го года, Где Ольга Голодец и Дмитрий Ливанов выступали по реформе РАН – тоже вроде бы затихло. Это только уже в научных кругах обсуждается, или, вообще, уже темы такой нет, как реформа РАН?

В.МЫСИНА – Нет. Эта тема не просто где-то затихла или куда-то ушла – она сейчас боле, чем актуальны, потому что все входит в фазу того – что же мы получим в итоге от этой реформы, и как, собственно говоря, будет работать академия наук, в которую влились и медицинская академия наук и сельскохозяйственная академия наук. Вы тут такое слово употребили по поводу разгона Академии наук. Я не согласна абсолютно с употреблением такого комментария…

О.ЖУРАВЛЕВА – Бытовые были такие настроения. Тот, кто, вообще, был не в курсе темы: «Слыхали? Академию наук разогнали!»

В.МЫСИНА – Это, кстати, очень важный момент, потому что я считаю, что СМИ должны были бы сыграть очень положительную роль, потому что у нас, к сожалению, и общественность – ну, она разная, да и сама научная общественность – она очень мало информирована о том, что происходило в Академии наук, как там все это происходило. И совершенно из них никто не мог знать, что зарплата у вице-президентов может достигать в месяц более миллиона рублей. Тогда, как у рядового научного сотрудника зарплата где-то в лучшем случае тысяч 15. Поэтому об этом не знал никто, естественно, те же рядовые сотрудники, за счет которых наука, собственно, у нас и двигается.

А.ОСИН – Это то, что было до?

В.МЫСИНА – Это то, что было до реформы.

А.ОСИН – Понятно.

В.МЫСИНА – И сейчас, кстати, ничего в этом плане не изменилось. Собственно, почему реформу начали? Начали реформу по причине того, что 20 лет последних, особенно активно последние 10 лет в Академию наук все время были такие посылы от государства и правительства, что сейчас такое тревожное время, особенно сейчас, что нам нужно как-то модернизироваться, перестроиться, выдавать какой-то продукт и, вообще, что-то делать. Но, к сожалению, обратные какие-то вещи из Академии наук не выходили. То есть, они чувствовали себя прекрасно, они строили жилые дома элитного класса, они занимались каким-то бизнесом, лоббировали какие-то свои интересы, делали «междуосбойчики», а это руководство Академии, если о президиуме говорить.

А, что касается директоров институтов, то они просто великолепно, как говорится, занимались уже другим делом: они использовали свои институты. Я не говорю, что это было тотально, но это, к сожалению, уже становилось в последнее время правилом. Они сдавали в аренду, аренда практически была не совсем правильно оформлена, кое-где вообще не оформлена. И эти денежки благополучно уходили в карман, собственно говоря, директору; и ладно бы, если бы эти деньги в итоге возвращались тем же научным сотрудникам или же на покупку какого-то оборудования, но чаще всего так не происходило. Зато в общество и общественность, какие были посылы из Академии наук? Что Академия наук бедная, несчастная, денег нет, ничего нет, наука умирает. А, если бы вы поговорили с рядовыми научными сотрудниками, которых я очень хорошо знаю, и в свое время, будучи председателем Совета молодых ученых, объездила все Академию наук, и на Дальнем Востоке была и в Сибири и на Урале – и я могу сказать, что, действительно, рядовые научные сотрудники, будь они молодые или не молодые, они живут, мягко говоря не очень…

О.ЖУРАВЛЕВА – Ну, это как раз основная масса знает – академиков у нас мало, а научных сотрудников…

А.ОСИН – А в чем противоречие? Государство – я это тоже прекрасно знаю не по газетам – платит научным сотрудникам ту зарплату, которую вы сказали.

В.МЫСИНА – Нет, нет! Вот тут-то вся собака и зарыта.

А.ОСИН – Нет, подождите. А то, что сдает директор института кому-то такое — это к государственному… или имеет отношение? Но ставки-то есть, ставки государство платит?

В.МЫСИНА – Это имеет отношение. Вот смотрите, во-первых, Академия наук никогда и нигде не рассказывала о том, почему и куда… точнее «почему» — понятно – что построилось огромное количество жилья бизнес-класса, которое было продано. Куда пошли эти деньги, никто совершенно не знает – это, во-первых. Во-вторых, что касается зарплат. В связи с тем, что те же научные сотрудники не очень хорошо понимали, что происходит в Академии, в отличие от руководства Академии и самих директоров, то они и пребывали в таком состоянии, что зарплата у них, действительно, должна быть… у них есть там 15 тысяч и все. Однако нет. В 2006 году произошла некоторая модернизация зарплат научных сотрудников, и там было четко сказано, — что, что касается зарплаты – что, у научного сотрудника есть тарифная сетка зарплаты, но есть еще к этому ежемесячно 60% надбавки. То есть, это некие стимулирующие надбавки, и в итоге научные сотрудник так и должен было получать то, что транслировало нам государство – порядка 35 тысяч рублей.

Но получилось так, что руководство сначала выпустило некое ПРНД – может быть, вы слышали – и по ПРНД кое-что там научным сотрудникам кое-что перепадало. Но потом они сообразили, что эти деньги, — а они немаленькие –руководство института в частности, можно, вообще, собственно говоря, не делить на научных сотрудников, а все эти стимулирующие надбавки делить между директором и его приближенными, понимаете? И даже тогда, когда я пришла к Юрию Сергеевичу Осипову, бывшему президенту, и сказала: «Юрий Сергеевич, ну, вы посмотрите пример даже Белоруссии: там молодые ученые – на них обращают внимание, им доплачивают какие-то деньги. У нас эти деньги есть – 60%. Давайте сделаем так, чтобы хотя бы молодые ученые у нас эти деньги получили». Юрий Сергеевич воспринял это очень хорошо, он сказал: «Молодец! Все правильно, это очень здорово».

Но дальше получилось так, что указания Юрия Сергеевича никто не выполнял абсолютно. Мы собрали письма и бумаги с ребят, с молодых ученых со всей Академии наук, что вот в лучшем случае, если кто-то что получает, это 10-20%. Но я лично присутствовала на Совете директоров, и там, собственно говоря, директора – обратилось к ним руководство Академии, сказало: «Ну, что же вы, директора! Надо же выполнять этот указ» — директора сидели молча и глухо просто – у них не было ни одного вопроса. – «Да, деньги есть, все». А, когда возвращались на места, они говорили: «Какие деньги? О чем вы, да вы что? Нет ничего!» И во всем этом поварившись, все это увидев, — а это только один пример – а у меня тогда, как председателя Совета молодых ученых начал возникать вопрос: «Мы что, так и будем продолжать?», то есть, Юрия Сергеевича указания никто не выполняет – это бесполезно. А также можно перечислить: жилищные сертификаты и все прочее, которые очень странным образом распределялись в Академии наук, и мы постарались как-то повлиять на то, чтобы это было понятно, потому что, например, жилищные сертификаты были только для молодых ученых. Тогда спрашивается, почему? Нам говорили: «Не лезьте не в свое дело! Мы тут старые – сами разберемся, как чего распределять». И это было удивительно.

Все это копилось, копилось до того момента, когда я взяла и выступила на заседании, на некоем мероприятии и Дмитрию Анатольевичу сказала: «Ну, Дмитрий Анатольевич, нужна, действительно, модернизация. У нас сейчас страна в таком состоянии, и эту модернизацию сами академики проводить не будут, потому что все их устраивает, как там есть». Ну, после этого, конечно, я много чего…

О.ЖУРАВЛЕВА – Вы перестали быть председателем…

В.МЫСИНА – Да, да. Дело даже не в том. Меня, естественно, вызвали, мне, так сказать, не то что «прилетело», а мне просто сказали: «Да как ты могла!» и прочее. Но я неоднократно разговаривала с руководством Академии наук и предлагали мы какие-то свои идеи модернизации. Они были напрочь просто отметены. К нам особо они не хотели прислушиваться.

А.ОСИН – Извините, что я вас прерываю, но это не совсем реформы в данном случае…

В.МЫСИНА – Нет, это же имело продолжение…

А.ОСИН – Сейчас, секунду. Просто вы смотрите, что, насколько я понимаю, под реформами понимается. Это то, что ученым оставили их сферу деятельности, то есть, собственно, их научные идеи и так далее. А их жизнеобеспечением: зарплатным, «оборудовательным» и прочим будет заниматься другая структура, да?

В.МЫСИНА – Да, такая, как ФАНО, например.

А.ОСИН – Потому что то, что вы говорите, легко исправить: взять, например, и эту надбавку убрать и просто повысить вместе нее зарплаты, и тогда никто не будет забирать…

О.ЖУРАВЛЕВА – А всех, кто нарушил закон, посадить в тюрьму.

В.МЫСИНА – Это просто яркий пример. Таки примеров несколько. Мы-то как раз выступали за то, что «давайте сами модернизируем. Зачем ждать, когда к нам придут, и сделают так, как говорится, понимают сами?

О.ЖУРАВЛЕВА – Хорошо. Вера Мысина у нас в студии, старший научный сотрудник Института общей генетики имени Вавилова. Мы сейчас на минуточку буквально прервемся на рекламу и вернемся в эту студию.

РЕКЛАМА.

О.ЖУРАВЛЕВА –16 часов, 16 с половиной минут. Это дневной «Разворот» на «Эхе Москвы». Вера Мысина, бывший председатель Совета молодых ученых РАН, старший научный сотрудник Института общей генетики имени Вавилова. Мы говорим о реформе РАН – так аккуратно скажем. Скажите, пожалуйста, Вера, общее собрание РАН отправило в правительство новый устав.

В.МЫСИНА – Да.

О.ЖУРАВЛЕВА – Вы знакомы с этим уставом?

В.МЫСИНА – Ну, конечно, я была знакома и с прошлым уставом, и к нему тоже вопросов было много.

О.ЖУРАВЛЕВА – А к этому есть?

В.МЫСИНА – Да, к этому есть вопросы. Даже вопросы не столько у меня, сколько у правительства и у Минфина и у других министерств. Я думаю, что Академия наук прислушается к этим вещам и уберет те положения из устава, которые они там все-таки решили протолкнуть и оставить. Вот он, собственно говоря, у меня в руках, этот устав, и, что, собственно говоря, удивляет в этом уставе – это следующее. По поводу ритуальных услуг уже все прошлись, и Ливанов уже об этом говорил. Там не совсем ритуальные услуги – все-таки церемониальные…

О.ЖУРАВЛЕВА – Поподробнее, пожалуйста. Что имеется в виду?

В.МЫСИНА – Давайте просто с начала начнем. Первый момент – это то, что Академия оставила у себя в уставе момент капитального строительства;а, если учитывать, что в конце устава есть момент о том, что у него остаются и земли в оперативном управлении, тогда напрашивается мысль: раньше, когда Академия имела эти земли опять же не в своей собственности, а они были государственные земли и капитальное строительство, то у нас выстроилось огромное количество и на Ленинском и на Профсоюзном, в центре Москвы, на Воробьевыхгорах – ну, много где – жилье элит-класса, соответственно, мы против чего, собственно, модернизацию хотели провести? Чтобы, во-первых, перестало строиться это элитное жилье или хотя бы строилось так, чтобы большинство финансов, полученных от этого, пошло в науку. А тут получается, что они себе капитальное строительство опять оставляют, и на оперативных землях, получается, что-то будут строить. Я предполагаю, что к этому вопросы есть и у правительства. Я даже опять же думаю, что это положение все-таки уйдет и капстроительство они все-таки уберут.

Что еще интересного в уставе этом. Ну, во-первых, здесь есть некоторые состыковки. Это то, что у Академии наук остаются региональные отделения: Дальневосточное, Сибирское, Уральское. А региональные научные центры они отходят в ФАНО. Здесь есть некие несостыковки, потому что кое-где встречается все равно региональный научный центр, что там могут создавать и все прочее и прочее, но я думаю, что это все тоже они поправят, уберут…

О.ЖУРАВЛЕВА – Подождите, пожалуйста, вот когда-то говорили о том, что – в прошлом году, во всяком случае – говорили о том, что это будет такой клуб ученых – академики, — а вот вся финансовая и прочая деятельность будет…. Так все-таки вся финансовая, капитально-строительная и вся прочая деятельность все равно остается в Академии наук?

В.МЫСИНА – Есть два момента. В ФАНО ушли все те объекты, которые были в управлении институтов каких-то научных организаций. Есть такая структура, как Российская академия наук, президиум и все прочее, и за ней числились определенные вещи, например, Ленинский проспект, 14 – Президиум, где они находятся, какие-то гостиницы, общежития даже — и это остается пока на их балансе. А правительство говорило о том, что это тоже надо взять на баланс, и тоже забрать в ФАНО – вот на этом моменте тоже сейчас идут некоторые споры. То есть, Академия хочет это все-таки оставить у себя, а ФАНО хочет это забрать. То есть, суть реформы заключается в следующем: чтобы РАН, вообще, и институты занимались научной деятельностью, а ФАНО, во-первых, провело некую реструктуризацию, ревизию того, что есть в институтах научных и, соответственно, снабжало ученых тем, что им нужно для их деятельности, опять же оборудование и все прочее. То есть, ФАНО – это финансы… А Академия пусть, действительно, занимается наукой с институтами. В какой-то степени это верно. Если это все будет хорошо выстроено – потому что мы не знаем, как это будет выстроено…

О.ЖУРАВЛЕВА – Просто где гарантия того, что любая структура не будет тоже заниматься коммерцией в свою пользу, и тем более еще меньше вникать в проблемы науки?

В.МЫСИНА – Я согласна, тем более, что меня лично удивляет, что в уставе этом новом опять же прописано, что они имеют право сдавать эти помещения в аренду и, соответственно, эти деньги использовать на какие-то свои цели. Я так считаю, что, в принципе, это тоже странно, и наверное, раз после этого как-то начинали… не то, чтобы бороться…. Ну, для меня это удивительно, почему это осталось. Может быть, конечно, в последующем это не останется.

А.ОСИН – Скажите, такая ситуация: ведь не секрет, что многие в пределах институтов некие группы — они самостоятельно работают по договорам. Вот заключают с производственниками, например, некие прикладные… на отчеты или на какие-то исследования договора и получают за это деньги. Вот это будет как работать? Ведь это то, что кормит ученых в значительной мере. Вы с таким сталкивались?

В.МЫСИНА – Ну, конечно. Во-первых, есть разные пути получения средств для научных исследований. Гранты и все прочее.

А.ОСИН – Хорошо, но, если не будет в Академии непосредственно никакой финансово-хозяйственной… или она будет все-таки?

В.МЫСИНА – Понимаете, одно дело, когда сдавать в аренду помещения и брать за это деньги, и, вообще, непонятно, как это сдавать в аренду и куда эти деньги уходят. А другое дело, когда кто-то с институтом научно-исследовательским или с какой-то группой, которая там работает, заключает контракт на определенные какие-то исследования – это совсем разные вещи. И сейчас меня, например, меньше всего это пугает. Будет точно также происходить: те же самые гранты, те же самые институты. Они, собственно говоря, уже перешли с нового года на определенную систему финансирования, я имею в виду зарплаты и все прочее. То есть, здесь ничего не изменится, институты будут так же участвовать в конкурсах, в грантах и со всеми другими вещами. Другое дело, как будет использоваться здание института.

О.ЖУРАВЛЕВА – Будет ли институт иметь возможность его использовать в любых целях или будет ограничен в этом?

В.МЫСИНА – Да, будут там парикмахерские, магазины и все прочее, или, действительно, там ученые смогут занимать там помещения, покупать новое оборудование и заниматься научными исследованиями.

А.ОСИН – Вопрос: эти деньги, на что должны идти, если строго это регламентировать? Они должны идти на оборудование, на зарплату, на поездки, например?

В.МЫСИНА – Какие деньги вы имеете в виду?

А.ОСИН – Ну вот от аренды помещений и так далее – вот от этих вещей. Предположим в нормальной ситуации, если эти деньги не себе в карман.

В.МЫСИНА – Я вам поясняю: реформу эту затеяли и ФАНО для того, чтобы больше в научно-исследовательских организациях просто так в аренду помещения не сдавали, а сделать именно так, чтобы деньги были на проведение научно-исследовательской деятельности, и, вообще, на жизнь института без сдачи помещений в аренду.

А.ОСИН – То есть там не будет ничего. Будет институт и институт. Никакого ларька с соками не будет.

В.МЫСИНА – Да, если это научно-исследовательский институт, то пусть он будет научно-исследовательским институтом.

А.ОСИН – А кому там мешает в вестибюле ларек? Или, например, спортивный зал института, который не используется вечерами – можно его сдавать людям?

В.МЫСИНА – Во-первых, спортивные залы в научно-исследовательских институтах – это крайне редко, это больше к вузам отношение…

А.ОСИН – В учебном наверное, да, согласен.

В.МЫСИНА – Здесь этого нет. Там не все научно-исследовательские институты столовую имели право иметь по законодательству. Здесь дело не в этом, а в том, что так сложилось – я же вам уже объясняла – что некоторые нерадивые руководители использовали момент сдачи аренды для своего собственного накопления капиталов, то есть, в меркантильных целях, и было непонятно, что это происходит. Сейчас же хотят разобраться с этим. Во-первых, какие институты работают в каких направлениях, провести, действительно, полную ревизию того, что происходит в институтах, в частности по научным направлениям. Может, кого-то надо укрупнить, кого-то, вообще, надо…

А.ОСИН – Для этого же не надо ничего реорганизовывать! Прошелся по институту, зашел во все парикмахерские и ларьки: «С кем заключали договор? Покажите документы. Пошел к проректору…». Это дело полиции, понимаете.

В.МЫСИНА – Это вы так говорите… Проректора нет – не надо путать. Проректоров нет такого, есть директора по научной…

А.ОСИН – Ну, директор института, зам директора и так далее…

В.МЫСИНА – Вы сейчас это говорите – это очень хорошо. Но кто это делать стал бы в прошлой Академии наук.

А.ОСИН – Полиция.

В.МЫСИНА – Что значит, полиция? Как это делать?

О.ЖУРАВЛЕВА – Вы все время говорите о том, что мы обычно читаем в новостях: «Устроительница главный редактор журнала привлечена к ответственности за то, что она проводила выставки непрофильные», условно говоря. Элементарно. Это, в общем, судебное дело. Кого-то обнаружили, что он у себя сдавал на заднем дворике под капустные поля. Этим занимается МВД.

А.ОСИН – Если эти деньги, как побочный продукт деятельности этого института данного, директор использовал на оборудование и что-то еще и у него прописано, что он может этим заниматься – это одно, а если он себе в карман положил и дальше пошел – это дело полиции. Не надо реорганизовывать для этого ничего.

О.ЖУРАВЛЕВА – Под суд кого-нибудь отдадут?

В.МЫСИНА – Подождите. Дело полиции, не полиции – все равно кто-то должен этим заниматься. И не может просто полиция самостийно ходить по институтам и этим заниматься.

А.ОСИН – Почему она не может? Почему она на рынок может ходить…?

О.ЖУРАВЛЕВА – Ну, человек ворует деньги у вас в институте, например.

В.МЫСИНА – Я вам могу сказать, у нас в институте были такие случаи, и у нас происходили разные ситуации, и мы обращались к руководству РАН и обращались везде с записками и всем прочим. Руководство РАН покрывало институты, где происходили такие вещи. Когда мы просили ревизию или еще что-то, это все покрывалось. Соответственно, сейчас основная задача ФАНО, как мы видим, и мы надеемся, что это будет нормальная работа, потому что я подчеркиваю, что никто не знает, чем закончится деятельность ФАНО.

О.ЖУРАВЛЕВА – Может быть, они будут покрывать те же самые упущения.

А.ОСИН – Извините, опять прерву. Вот сядут люди некие – пока этого нет и дай бог, чтобы этого не было— и будут то же самое: строить элитное жилье, сдавать помещения и брать деньги себе. НУ, какая разница? Ну назовете его ФАНО, потом «Фортепьяно» назовете, «Роялем»…

В.МЫСИНА – Хорошо. Здесь немножко вопрос не ко мне. Я не Медведев и даже не Владимир Владимирович Путин, поэтому я не могу сказать. Я очень хочу, чтобы эта модернизация, действительно, пошла на пользу стране, и самое главное, на пользу тем научным сотрудникам, которые работают и все время, как говорится, не дополучали, то из-за своего руководства, которое потом им пришлось защищать, потому что они не знали, как оно себя вело, и теперь, когда мы, собственно говоря, не знаем, что будем. Я не защищаю никого, я просто хочу, чтобы нормально действовала Академия наук в рамках того, что сейчас есть. Чтобы был нормальный устав, чтобы его приняли, чтобы, в конце концов, после того, как примут устав, началась работа. И я не знаю, может быть, вы и правы. Откуда я знаю, чем будет заниматься Котюков и ФАНО. Я хочу искренне, как научный сотрудник, переживающий и за Академию наук и за сотрудников, чтобы все было, действительно, нормально; чтобы провели ревизию, чтобы научные сотрудники нормально себя чувствовали. И в первую очередь они уезжают из страны не потому что у них зарплата плохая и жить негде, а потому что нет оборудования, которое очень дорого стоит, на котором можно работать. Реактивы и все прочее. Поэтому я надеюсь, что эта реформа приведет к тому, что все это будет. Но опять же это надежда. Нам остается только ждать и смотреть, что будет дальше.

О.ЖУРАВЛЕВА – Скажите, вы человек с активной жизненной позицией, в том числе, и в интернете. И вот вы совершенно очевидно пламенно боретесь с серьезными людьми, обвиняете многих людей в довольно серьезных вещах, в том числе, и уголовных. Ну, в данном случае мы говорим о некоторых, которые там где-то, но вы, наверняка где-то писали и говорили. На вас давит кто-то?

В.МЫСИНА – Конечно, давят. Во-первых, после того, как я выступила перед Медведевым – это мой осознанных шаг, потому что я понимала, что просто не могу жить в такой ситуации, что это нужно как-то знать общественности – после этого то, что я председателем Совета молодых ученых не стала – я сама самостоятельно вышла. Они мне говорили, что «ты не будешь» и прочее. Ну, решила, что лучше научной деятельностью займусь, уйду от этого всего, потому что это ужас. Я тогда даже не знала, что будет реформа. Но мне научной деятельностью никто заниматься не дал, потому что меня начали травить, поувольняли всех сотрудников, которые со мной работали, отняли все оборудование и прочее. И, собственно говоря, меня уже полгода в институт собственный не пускают, не увольняют и издеваются.

Вот такая ситуация. Я никогда бы в жизни не подумала, что я буду блогером, но я осознанно совершенно четко и ясно для себя поняла, что, если я сейчас не выйду в интернет, и не начну все это выкладывать и действовать как-то, то по-другому жить нельзя. Потому что у меня и так уже все отняли, мне кислород весь перерезали; и поэтому, соответственно, я выкладываю какие-то материалы, которые я знала, в частности, когда была председателем Совета молодых ученых и по своему собственному институту, когда у нас научный коллектив проголосовал против директора абсолютно тотально абсолютно, более 70%, но руководство РАН навязало нам этого директора, потому что у него были какие-то связи с руководителем отделения и президиумом, понимаете? Так что, пройдя все это, мне кажется, тут какие уж угрозы. И, когда я поучаствовал в фильме «Диагностика РАН» на РН-ТВ, после этого меня, вообще, угрожали убить, понимаете? Ну, а что делать-то? Я считаю, что если не мы, то кто же, поэтому надо сейчас помогать этому же ФАНО, например, давать эти материалы. Вот я сейчас первый материал опубликовала по поводу Солнцева, а дальше посмотрим. Буду публиковать дальше.

О.ЖУРАВЛЕВА – Дальше – посмотрим. Вера Мысина, старший научный сотрудник Института общей генетики имени Вавилова была сегодня в нашей студии. Больше спасибо, Вера!

В.МЫСИНА – Большое спасибо, что пригласили!

О.ЖУРАВЛЕВА – Мы вас запомнили. Если что – наши слушатели вас увидели, не только услышали. Продолжится дневной «Разворот» после новостей.











Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире