'Вопросы к интервью
О. ЖУРАВЛЕВА: В Москве 15.35, «Дневной разворот» на «Эхе Москвы», разворачиваемся с темой. Музей СССР в Ульяновске, такая есть идея, и есть возможности, и мы сегодня с интересом прочитали статью Михаила Швыдкого. Михаил Ефимович у нас на связи. Здравствуйте, вы нас слышите?

М. ШВЫДКОЙ: Здравствуйте, здравствуйте, слышу конечно, добрый день.

А. ОСИН: Здравствуйте.

О. ЖУРАВЛЕВА: Вы знаете, наверное не все радиослушатели наши читали нашу статью, но если кратко резюмировать…

М. ШВЫДКОЙ: Это как так может быть, чтобы не все радиослушатели «Эха» читали мою статью.

О. ЖУРАВЛЕВА: Это грустно, но это факт. К сожалению это так, но резюмируя то, что…

А. ОСИН: Хотя Лев Гулько особое мнение в обзоре прессы на нее уделял.

О. ЖУРАВЛЕВА: Тем не менее…

М. ШВЫДКОЙ: Я шучу, на всякий случай скажу я все-таки.

А. ОСИН: Мы поняли.

О. ЖУРАВЛЕВА: Мы поняли, хорошо. Главная мысль состоит в том, что музей СССР вообще нужен. Вы там считаете, я правильно понимаю?

М. ШВЫДКОЙ: Я уверен в этом. Понимаете, дело в том, что есть одна из проблем очень серьезных. У нас есть история вот такая, какая она есть. Хорошая, плохая, кривая, косая, великая, она всякая, да? И мы все время чего-то боимся её. Боимся, что была Октябрьская революция, но она была. Мы боимся, что был Гулаг, но он был. (Неразборчиво) кажется, что вот плохо, что (неразборчиво) освоили космос когда, был первый спутник. Мы первыми освоили космос, мы действительно выиграли вторую мировую войну. То есть не мы, а советский народ. Все это было, и надо на историю смотреть абсолютно трезво. Была такая страна, из которой большинство слушателей «Эха Москвы» родом. Называлась она Советский Союз. Это страна, которая имела начало, имела завершение свое. Когда она распалась – мы до сих пор переживали и переживаем этот распад. Все это было. И (неразборчиво) надо посмотреть, как на некий совершенно невероятный, важный (неразборчиво) такой социальный феномен. Не боясь ничего. Не боясь того, что дети… Наша история же она между кинофильмом «Веселые ребята», и (неразборчиво) репрессиями, понимаете? Это наша история, понимаете? Ну, она такая.

О. ЖУРАВЛЕВА: Михаил Ефимович, это всё понятно. Скажите, пожалуйста, а как вы собственно видите музей? Потому что музей, насколько я понимаю, он как раз может открыть ту сферу, которую не дает учебник истории, какой бы он там ни был единый или не делимый. История материальной культуры у нас вообще как-то не очень мне кажется интересна, вот особенно в учебниках. Что можно сделать в этом смысле в музее?

М. ШВЫДКОЙ: Вы знаете, вот я написал в этой заметке, которую там сегодня опубликовала «Российская газета», одну очень вещь простую. (Неразборчиво) на Ленина и Керенского. Они как известно (неразборчиво) Керенский Федор Михайлович, он был директором гимназии, в которой учился Владимир Ильич Ленин. И Ульяновцы сделал из этой гимназии потрясающий краеведческий музей. Никакого второго музея, который был посвящен образованию России второй половины XIX века, им не удалось в жизни. Очень хороший, на уровне мировых тех стандартов. В Ульяновске есть мемориальный, огромный музей Ленина, и мемориал Ленина, и памятные места Ленина. Это легко трансформируется притом, что не надо ни в коем случае забывать, что это место, где родился Ленин. Он родился там, как (неразборчиво). Есть музей (неразборчиво) какой существует. И из этого надо… Там очень много материала картографического. Предметов действительно реальных, и которые можно трансформировать и превратить в роскошный музей, замечательный музей истории СССР. Потому, что сама история была удивительной, увлекательной, трагической. И сама по себе, сегодня в Ульяновске можно делать. Знаете, в (неразборчиво) есть например музей пожарного дела. Извините, что я от возвышенного прихожу к такому простому.

О. ЖУРАВЛЕВА: Это кстати тоже прекрасная вещь.

А. ОСИН: Но там кстати это всё… Михаил Федорович, извините.

М. ШВЫДКОЙ: … там замечательные образцы пожарного дела в России. Ну, совершенно замечательный включая советские образцы, и так далее. Они умеют работать с материалами, с фактурами, да? И даже в общем самый богатый дом Карамзина, они превратить… Прошу прощения – Гончарова, я сказал Карамзина, прошу прощения. Дом Гончарова они сумели превратить в музей, в котором таких разных вещей не много, а образ Гончарова создается. Мне думается, что это правильный ход. Знаете, в Ульяновске ведь не богатая области при том, что там есть промышленность, там есть какой-то сельское хозяйство, но кормилица-то история России, история СССР. И это Сергей Иванович Морозов достаточно точно понял. Для Ульяновска это пока каждый гражданин китайской народной республики не побывает или Вьетнама на родине Ленина, к ним не иссякнет народная тропа, поверьте мне. Это ещё и колоссальный бизнес.

А. ОСИН: Извините, вот как-то невозможно вклиниться, вы просто очень красноречивый человек. Вот смотрите, музеи каким-то образом касающиеся… Я сразу обострю, вы уж меня извините фашизма, они тоже существуют. Есть музеи понимаете, позитивные о достижениях, а есть музеи о преступлениях, о черных моментах, и так далее. Вот в данном случае направленность будет такая: мы осуждаем Советский Союз со всеми его и так далее и так далее, или мы наоборот с теплотой вспоминаем о Советском Союзе, и так далее, и так далее.

О. ЖУРАВЛЕВА: Как вам кажется, что правильней?

М. ШВЫДКОЙ: Вы знаете, давайте… Ну, во-первых я честно скажу, Советский Союз при том, что была тоталитарная страна безусловно, он не был фашистской Германией, вот это вот надо понять. На словах ли, эти трагические совершенно репрессивные процессы страшные, страшные абсолютно (неразборчиво) Гулаг, но как бы (неразборчиво) была другая, дружба народов, мир во всем мире и так далее, и так далее. Уже это довольно сильно отличает СССР от нацистской Германии. Дело в том, что должно быть правда, показано всё… Вы поймите, это же время, очень тяжелое время, когда после первой революции, первой мировой войны и октябрьской революции, февральской революции, в исторический процесс втянулись сотни миллионов людей. Сотни миллионов с представлениями самыми разными. Мы все время говорим – великая русская культура, но на великую русскую культуру было ориентировано миллион граждан России (неразборчиво). Я (неразборчиво) цифры увеличенные наверное в двое, понимаете? А втянулось в эту историю сотни миллионов людей. Они сделали мир таким, каким… Какое втерлось к ним в сознание, понимаете? И это говорит о том, что они были преступниками все? Да нет, кончено.

О. ЖУРАВЛЕВА: Михаил Ефимович…

М. ШВЫДКОЙ: Они (неразборчиво) по своему разумению, понимаете? Поэтому я такую краску однотонную, ни (неразборчиво), ни черную, ни ярко красную не употреблял бы. Жизнь значительно сложнее. И потом поймите, мне трудно об этом говорить, я вырос в Советском Союзе, для меня социализм… Вот я говорю сейчас как человек, который прожил, пережил много периодов там понимания мира, да? Для меня социализм важен строем, потом мы говорим о социализме с человеческим лицом. Потом выяснилось, что может быть человеческое лицо, а социализм (неразборчиво) может без социализма. Люди прожили очень многие как бы этапы собственного развития. И это тоже все СССР потому, что разные люди жили в СССР, и живут Шостакович с Прокофьевым, да? А жили мерзавцы, ну что ж тут можно сделать?

О. ЖУРАВЛЕВА: Я прошу прощения, Михаил Ефимович, а скажите, пожалуйста, а вот конкретно вы можете назвать для себя, вот какой-нибудь есть у вас образ, лучше всего предмет. Вот предмет, фотография, я не знаю, баночка, коробочка, игрушка, которая для вас была бы очень важна для музея СССР. Вот в чем для олицетворение я не знаю, там какой-то части истории СССР?

А. ОСИН: Сколько книг ты возьмешь (неразборчиво).

М. ШВЫДКОЙ: Ну, вы знаете, мне так трудно говорить. У меня например дома хранится (неразборчиво) нашего родственника. Ну, Бог его знает, ну это трудно, для каждого свое. Но для людей СССР… Ну, вы знаете, я так скажу, СССР ведь это (неразборчиво) к спутникам, да? мы же ракеты Гагарина. Это СССР, да? Мы же атомную бомбу, и (неразборчиво) трибуну съезда народных депутатов СССР. Это вот это СССР великий, да? вот потрясающий, любимый мною, да? А есть понимаете, как говорил один человек, моя любимая фотография – это похороны вождя (неразборчиво) из «Огонька».

О. ЖУРАВЛЕВА: Понятно.

А. ОСИН: Михаил Ефимович, понимаете…

М. ШВЫДКОЙ: … СССР – кончено СССР – это парад победы на Красной площади, даже может парад 7 ноября 41-го года. Это СССР, и одновременно Гулаг со всеми (неразборчиво).

О. ЖУРАВЛЕВА: Понятно, Михаил Ефимович, к сожалению очень качество у нас сейчас плохое телефона. Не смотря на то, что мы живем в новую эпоху. Спасибо вам большое, что вы выбрали время с нами поговорить.

М. ШВЫДКОЙ: Спасибо вам.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире