В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Михаил Александрович, доброе утро!

М. ФЕДОТОВ: Да, доброе утро!

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Что делать в связи с ситуацией вокруг Развозжаева?

М. ФЕДОТОВ: По-моему, сейчас наши правозащитники, члены Общественно-наблюдательной комиссии по правам человека делают самую правильную вещь. Вот когда эта история только стала достоянием гласности, я как раз немедленно заявил, что именно члены Общественно-наблюдательной комиссии г. Москвы могут получить доступ к Леониду Развозжаеву в СИЗО, пообщаться с ним и понять, что происходит. Потому что такое право им предоставлено федеральным законом об общественном контроле за соблюдением прав человека в местах принудительного содержания. К сожалению, члены Совета такими правами не обладают. Поэтому мы можем только просить Следственный Комитет предоставить нам возможность посетить Леонида Развозжаева. Такое обращение я сделал к Главе СК. Надеюсь, что нам удастся все-таки чего-то добиться. Тем более, что в свое время Александр Иванович Бастрыкин подписал с нами соглашение о сотрудничестве. И там предусмотрено определенно взаимодействие, определённое содействие в подобных ситуациях. И я надеюсь, что мы сможем здесь чего-то добиться, как в свое время по делу, связанному с гибелью Сергея Магнитского добились того, чтобы члены Совета присутствовали на допросах лиц, которые обвинялись в причастности к его гибели.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Михаил Александрович, можно ли сейчас предварительно оценить, насколько вызывающа данная ситуация с Развозжаевым?

М. ФЕДОТОВ: Она не «вызывающа», она, мягко говоря, преступна. Потому что, если вы откроете Уголовный кодекс, вы увидите, что там написано черным по белому: похищение человека – уголовное преступление. С этим нужно разбираться. Знаете, меня с детства учили: нельзя защищать закон, закон нарушая. Нельзя. Вот поэтому сейчас должны быть проведено соответствующая следственная проверка, следственные действия, связанные с этой ситуацией. Нельзя никого похищать

И ВОРОБЬЕВА: Михаил Александрович, когда можно ожидать, как вы думаете, ответа от СК или от других правоохранительных органов по делу Леонида Развозжаева по вашему запросу?

М. ФЕДОТОВ: Я надеюсь получить ответ какой-то уже сегодня. Я буду дозваниваться туда, чтобы переговорить с руководством СК и получить какой-то ответ.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Тогда и мы от вас будем ждать дополнительной информации сегодня, Михаил Александрович!

М. ФЕДОТОВ: Да, безусловно.


В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Владимир Владимирович, доброе утро.

В. БУРМАТОВ: Доброе утро.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Как парламентарий, может быть как известный блоггер, вы следите за тем, что происходит вокруг Леонида Развозжаева, и его похищением, явкой с повинной, и так далее?

В. БУРМАТОВ: Безусловно. Но мне-то кажется, что Развозжаев здесь фигура второго плана. И собственно то, что происходит с Развозжаевым, абсолютно не интересно. Мне гораздо интереснее то, что будет происходить дальше. Я знаете… С осторожностью бы оперировал вот этими словами там похищение, или уж тем более там пытки, да? Потому, что это такая публика, вот они сразу начинают всех сдавать. Вот как Удальцов сдал сразу же своего помощника, свалив всё на него. Вообще, моментально он сдал его как стеклотару просто. Так и Развозжаев точно так же сдал сразу же своего начальника.

И. ВОРОБЬЕВА: Простите, пожалуйста, Владимир, а что вы имеете в виду, вот «Удальцов сдал своего соратника»? Я не понимаю.

В. БУРМАТОВ: Ну, единственное заявление Сергея Удальцова о том, что значит, вот в переговорах участвовал его помощник, и удальцов играл там второстепенную роль. И, на мой взгляд… Ну, пока об этом можно только догадываться. Но судя по всему, так оно и есть. У господина Развозжаева было примерно такое же заявление, но только в отношении своего непосредственного начальника. То есть, депутата Госдумы от «Справедливой России», Ильи Пономарева*.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Владимир Владимирович, посмотрите, пожалуйста. Вот какая бы персона не направляла жалобу, что в отношении неё применяют не дозволенные методы, что похищают. Наверное, надо в любом случае разбираться.

В. БУРМАТОВ: Абсолютно. А вот здесь я с вами абсолютно соглашусь. И более того, знаете, я на это с двух сторон смотрю. С одной стороны я считаю, что правильно, что туда отправили правозащитников, и они поговорили с Развозжаевым, и сделали свое заключение. И если не достаточно мнения этих правозащитников, я считаю, что было бы правильно направить туда кого-то ещё. Ради бога…

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Ну, сейчас Михаил Александрович Федотов у нас в эфире сказал, что члены президентского совета хотели бы лично пообщаться с Развозжаевым.

В. БУРМАТОВ: Ну, я считаю, что вполне возможно, что это было бы не лишним, абсолютно. Для того чтобы снять просто все вопросы. Просто смотреть на это с точки зрения… Я стараюсь смотреть на это с точки зрения логики. Вот смотрите, следствием скорее всего получены уже достаточные показания. И вот подставляться, глупо подставляться с применением методов какого-то физического воздействия, или ещё чего-то, это было бы глупо. И я практически уверен, что этого не было. Но естественно, должны это проверить, чтобы вообще ни у кого не было вообще никаких вопросов. Что всё проходит чисто, законно. Но я бы, что хотел подчеркнуть? Вот сейчас там, у Пономарева*, судя по всему, начинается форменная истерика. И мне кажется, что (неразборчиво) как раз тем, что он понимает, что Развозжаев сдал не кого-нибудь, а именно его. Потому, что смотрите, Развозжаев сделал заявление по поводу…

И. ВОРОБЬЕВА: Владимир, я прошу прощения, что я вас перебиваю. Извините, у нас очень мало времени, и очень много вызвонов.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Давайте не будем просто гадать.

И. ВОРОБЬЕВА: Да. У меня короткий вопрос. Так нужно парламентское расследование того, что произошло с Развозжаевым? Или нет?

В. БУРМАТОВ: Я считаю, что нужно парламентское расследование того, что произошло с Развозжаевым вообще. То есть, оценка степени участия в переговорах с грузинской стороной, в организации массовых беспорядков, на деньги иностранных государств. Депутата Госдумы Илья Пономарева*.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: То есть, по комплексу.

В. БУРМАТОВ: Да, судя по всему, об этом и именно рассказал Развозжаев, и именно из-за этого началась сейчас истерика у Пономарева*. Потому, что…

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Спасибо. Сейчас мы узнаем кстати, есть ли у Ильи Пономарева* истерика. Потому, что он будет следующим нашим собеседником. А вас Владимир Владимирович я благодарю за участие в нашем эфире. Это был депутат Госдумы, член «Единой России», Владимир Бурматов.



В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Ну, а сейчас с нами Илья Пономарев*, депутат от «Справедливой России», чьим помощником был или является до сих пор Леонид Развозжаев. Илья, доброе утро.

И. ПОНОМАРЕВ: Доброе утро. С удовольствием случаю господина Бурматова у вас в эфире.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Как вы себя чувствуете?

И. ПОНОМАРЕВ: Я себя чувствую бодро, конечно с поправкой на утренний час.

И. ВОРОБЬЕВА: Как на счет истерики, Илья?

И. ПОНОМАРЕВ: Мне кажется, что если у кого-то и есть истерика, то она скорее вот со стороны «Единой России». То есть, товарищи чувствуют приближающуюся иллюстрацию и последний час, как говорится, своей политической карьеры.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Обменялись ударами личными.

И. ВОРОБЬЕВА: Илья, можно… Смотрите, я просто сегодня читала пост о том, что надо делать, по вашему мнению с ситуацией с Развозжаевым. Так что же всё-таки в первую очередь надо делать, и что будете делать в первую очередь вы?

И. ПОНОМАРЕВ: Ну, вроде как удалось добиться сейчас допуска к нему адвокатов. Вот сейчас господин Фегин должен с ним встретиться. Это собственно то, чему был посвящен наш вчерашний день. Сегодня я действительно написал, что будем подтверждать статус его политического беженца. Потому, что нельзя оставить безнаказанным факт похищения на территории Украины. Я считаю, что виновные безусловно должны быть наказаны. То есть, надо эту ситуацию возвращать в правовое русло, именно из вот этих вот политических спекуляций.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Скажите, Леонид Развозжаев, который под арестом, он по-прежнему остается вашим помощником?

И. ПОНОМАРЕВ: Безусловно, он мой помощник. И я от него не отказываюсь, и уверен абсолютно в его невиновность.

И. ВОРОБЬЕВА: Я если правильно поняла, вы призывали людей в своем посте каким-то образом помочь в ситуации с Леонидом Развозжаевым. Как они могут помочь? Что вы имели в виду?

И. ПОНОМАРЕВ: Ну, у меня в «Живом Журнале», я всех призываю прочесть, изложен конкретный (неразборчиво). Во-первых, конечно, нужна компания солидарности по регионам. Я знаю точно, что сотрудники следственного комитета внимательно реагируют, и чувствительно очень реагируют, когда организовываются пикеты, выходы людей на улицу, и так далее, это там важный психологический факт. Кроме того, нужна на самом деле компания сбора средств, для адвокатов. Потому, что и Леонид не является богатым человеком, и у нас сейчас в левом фронте достаточно много финансовых сложностей. Надо просто физически помочь адвокатам, чтобы они могли делать качественную работу. Провести все необходимые экспертизы, и так далее. Ну, и вот, безусловно, все методы юридической защиты, которая возможна, мы обязательно должны применить.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Скажите, тот вопрос, который мы задавали Владимиру Брматову. Может быть, парламентское расследование могло бы как-то помочь прояснить ситуацию?

И. ПОНОМАРЕВ: Ну, я бы это только приветствовал. Конечно только в случае, если парламентское расследование будет проводиться солидарно представителями разных фракций. Я и сам готов максимально рассказать всё, что я знаю про это дело. И я думаю, что имело бы смысл пообщаться с коллегой парламентарием из Грузии, господином Торгомадзе. И съездить на Украину. И вообще, если бы депутаты действительно бы разобрались в этом деле, это было бы конечно плюсом.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Спасибо большое. У нас в прямом эфире был депутат Илья Пономарев* от «Справедливой России», чьим помощником по-прежнему является находящийся под арестом Леонид Развозжаев.





В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Корреспондент Сакен Аймурзаев. Сакен, доброе утро.

С. АЙМУРЗАЕВ: Доброе утро Володя, Ира, доброе утро. И сразу скажу, знаете, в Киеве предпочитают говорить исчезновение. Потому, что всё-таки официально каких-то данных со стороны российской власти мы так и не получили здесь. И украинские власти тоже молчат. Поэтому журналисты используют такое нейтральное слово. Хотя конечно, в основном, все говорят между собой о похищении. В общем даже вопрос, кто это сделал, в общем-то, уже второй.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Насколько актуальна эта тема сейчас, в украинских масс-медиа?

С. АЙМУРЗАЕВ: Ну, во-первых, это же сейчас предвыборная неделя. Последняя предвыборная неделя на Украине. В воскресение парламентские выборы. И как мне кажется, участники тих выборов, которые могли бы легко эту тему сделать на Украине первой, всё-таки её побаиваются, каким-то образом пытаются обойти. Оппозиция украинская более-менее, как ньюсмейкеры, не забывают об этой теме. Например, вот вы говорили о парламентском расследовании в России, а вчера оппозиционеры украинские Арсений Яценюк от «Батькивщины», партии Тимошенко заявил, что когда они войдут в парламент, то первым делом инициируют создание парламентской комиссии уже на Украине. Чтобы выяснить обстоятельства похищения Развозжаева в Киеве, и обстоятельства его… Пересечения границы нашим гражданином Российским, украино-российской границы. Потому, что этот вопрос тоже не ясен, и вызывает множество скажем так и слухов, и беспокойств на Украине. Поэтому, эта тема существует во всех новостях, она существует в газетах и журналах, но она пока не первая. Потому, что первая тема – выборы.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Сакен, всё-таки, официальные лица и представители силовых структур Украины, они говорят что сотрудничали, помогали российским, если это были российские спецслужбы? Или кто-то действовал в Киеве сам?

С. АЙМУРЗАЕВ: Вот единственный комментарий, Володя, от всей официальной машины украинского государства, был получен пограничной службой Украины, которая просто констатировала факт пересечения украино-российской границы, 19 октября, Леонидом Развозжаевым. При этом в пресс-службе пограничников сказали, что Развозжаев пересек границу без жалоб, без каких бы то ни было действий, обвиняющих пограничников в незаконных действиях, и так далее, и так далее. То есть, пересек мирно, добровольно, и на законных основаниях. После вчерашних подробностей, которые нам рассказали московские правозащитники, навестившие оппозиционера. Конечно, к погранслужбе возникли дополнительные вопросы. Если он пересекал с завязанными руками, ногами, с закрытой головой, и при этом не подал никаких жалоб, это, в общем, не странно. Но они об этом не сказали. Так же они не говорят место, где он пересек границу, не говорят время точное. Ссылаясь на то, что данные все закрыты, да и каждые сутки украино-российскую границу преодолевает почти четверть миллиона человек. Поэтому никаких официальных данных (неразборчиво) например, от украинской спецслужбы, которая возможно сотрудничала. Не милиция, которой сотрудники офиса подали заявление о пропаже Развозжаева. Это, что называется, фактическая бумажка в этом деле на Украине – это заявление. Милиция не реагирует никак на это заявление. Говорит, что никаких данных о пропаже Развозжаева у них нет, и никакого следствия они не ведут. То есть, тут полный заговор молчания. Точно такой же, как… Даже в России можно сказать, официальный…

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Нет, ну у нас Маркина хотя бы выступила, что-то…

С. АЙМУРЗАЕВ: А говорят больше, чем украинские. Хотя вопросов возникает огромное количество.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Спасибо большое.



В. ВАРФОЛОМЕЕВ: У нас на прямой связи писатель Сергей Шаргунов, который долгие годы дружит с Леонидом Развозжаевым. Сереж, доброе утро.

С. ШАРГУНОВ: Доброе утро, привет Владимир.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Я прочитал твой пост и в «Живом Журнале», и то он размещен на сайте «Эхо Москвы». Пронзительный текст, боль, вот она сочится с экрана монитора просто.

С. ШАРГУНОВ: Ну, я написал искренне. Потому, что действительно больно. И потому, что совершенно не понятно, что предпринимать, что делать. И здесь, прежде всего, эти слова продиктованы огромным человеческим сочувствием Леониду. И колоссальным возмущением от того беззакония, которое совершается у нас у всех на глазах.

И. ВОРОБЬЕВА: Сереж, ты знаешь Леонида Развозжаева много лет. Как исходя из знания этого человека, да? Знания его характера, привычек, и так далее. Ты реагируешь на все сообщения, которые мы получаем, в том числе от следственного комитета о явке с повинной, и так далее, и так далее.

С. ШАРГУНОВ: Нет, ну сейчас уже вообще (неразборчиво) очевидно. Для меня с первой минуты это было совершенно ясно, что Илья не мог написать явку с повинной, что это произошло в результате чудовищного прессинга на человека. Что, по сути, эта явка была выбита. Но как мы узнаем, вот под угрозами. И я думаю, что например господин Маркин, который с каменным лицом, вслед за Вышинским рассказывал нам, что признание – это царица доказательств, он должен нести персональную ответственность за ложь. И я думаю, что высшие персонажи следственного комитета должны отвечать в том числе. Я думаю, что может быть уголовное дело возбуждено. Потому, что де факто, они призывают нас принимать выбитые под пытками показания. Они считают, что ложь нужно воспринимать как норму. Они считают, что фальсификация уголовных дел – это хорошо. И дальше они могут не остановиться ни перед чем. Нас просто демонстрируется очередной прецедент. Ну, а что касается моего друга Леонида, я прекрасно понимаю, что это твердый, убежденный, принципиальный человек. И конечно, никакую липу он бы добровольно не стал подтверждать. Что вчера окончательно и прояснилось в его разговоре с правозащитниками.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Сереж, ты упомянул Вышинского. Многие сегодня проводят параллели с 30-ми годами. Но не забегаем ли мы впереди паровоза?

С. ШАРГУНОВ: Ну, я не стал бы масштабировать то, что сейчас произошло. Пока ещё не тысячами, да? Людей забирают. Но я повторю это слово прецедент. Потому, что речь идет об очень резонансном деле. А людям на основании некоего триумфа, наложенного на некие кадры, пытаются предъявить статью об организации массовых беспорядков. При этом, не церемонясь, похищают человека. Который, кстати, не будучи в тот момент объявлен в розыск, поехал на Украину, и имел полное право подать заявление в ООН, и он это успел сделать. Тем не менее, его похищают в другой стране, привозят, угрожают, когда он находится в наручниках. Требуют от него неких признаний. И не исключено, что мы ещё увидим по федеральным каналам, эти полученные через насилия признания. Так что я думаю, что конечно, ситуация уже давно вышла за все представимые пределы. Речь идет именно о беспределе. И этому беспределу, нужно противостоять как угодно. А для меня это, прежде всего, вопрос человеческий, вопрос чести. Речь идет о моем друге, и товарище.

И. ВОРОБЬЕВА: Сереж, спасибо большое.